PET

Гарри звонил каждый день. Чаще вечером, особенно когда у него самого были дневные смены, и они обсуждали прошедший день, работу, коллег и иногда даже планы на вечер, ужин и прочие незначительные мелочи. Разговор всегда начинался с того, что они выбирали альтер-эго кошки: если сегодня она ночевала у Северуса, то называли её исключительно Силикой, а если у Гарри, то, соответственно, Чилли. Это негласное правило легко прижилось в разговоре, и споров больше не возникало. Северус узнал, что на работе Гарри читает книги и старательно догоняет всю школьную программу, потому что, по его же собственным словам, слишком долго держал свой мозг без напряжения. А ещё раз в месяц он участвовал в гонках на байках и только недавно купил свой собственный и перестал одалживать у друга. Северус видел однажды в начале лета, как Гарри подъезжал на нём к дому, весь мокрый от езды по жаре. И много чего ещё. Гарри болтал об опекунах и родителях, о бывшем, о том, как понял, что гей, а Северус не отставал в честности, и спустя неделю такого интенсивного общения они знали друг о друге всё. Но вот только больше так и не виделись. В какой-то момент Северус решил, что Гарри хочет от него только дружеских отношений. Это логично, ведь всегда можно поболтать по телефону, при этом держаться на расстоянии, но делиться чем-то важным и спрашивать совета. Гарри часто называл Северуса умнейшим и открыто восхищался его способностями в химии, да и в целом общей эрудицией, которую он приобрёл за годы одиночества. Это были отношения, в которых один, младший, тянулся к другому, старшему, как к наставнику. Северус легко в это поверил. Пока однажды Гарри не позвонил ему в девять вечера, когда Северус, нацепив перчатки, мыл посуду после ужина. В этом не было ничего удивительного — они часто общались по вечерам, но чего не ожидал Северус, так это тихого, но уверенного вопроса без приветствий: — Я тебе всё ещё нравлюсь? — А что изменилось, по-твоему? — сдержанно ответил Северус и отложил губку в сторону. — Если честно, я боюсь тебе предложить встретиться, ну, из-за твоих особенностей, — пробормотал Поттер, и Северус грустно улыбнулся. — Ты хочешь? — Конечно. — И можно будет, например, взять тебя за руку? — Северус напряжённо прикусил нижнюю губу и попытался придумать какой-то ответ, но Поттер сразу же выпалил: — Извини. Я понимаю всё. Но мы можем это хотя бы обсудить? Ты же сказал, что спокойно можешь фантазировать. За эти две спокойные и размеренные недели Северус немного успокоился и временно убрал из машины перчатки. Пока что никакой реакции на его статьи не было, и в исследованиях микропластика он решил пока притормозить, потому что не представлял, в какую сторону двигаться. Грейнджер сказала, что у неё есть несколько идей, и Северус делегировал это ей, вернувшись к доработке датчика. Но даже в таком, относительно нейтральном состоянии, которое Северус поддерживал несколько лет, он не был уверен, что сможет взять Поттера за руку. — Да. Фантазировать я могу. Конечно, у этого тоже должны быть границы, но… — Ты сейчас в какой комнате? — перебил Поттер и чем-то зашелестел на фоне. — На кухне. — Иди в спальню. Северус печально посмотрел на две недомытые тарелки, отложил перчатки и послушался. В спальне над кроватью горел приглушённый свет. Два часа назад здесь спала Силика, но сейчас её не было — осталось напоминание в виде промятого следа на подушке. Северус накинул на неё одеяло и сел, упираясь спиной в стену. В нескольких сантиметрах от головы находился подоконник, и отчего-то внизу живота сладко потянуло от одной мысли, как близко сейчас был Поттер. — Пришёл, — пробормотал он в трубку. — Отлично. Давай, сядь как тебе удобно и слушайся меня. Договорились? — бодро спросил Поттер, но голос его, кажется, изменился — стал более низким и томным. Северус прикрыл глаза, уже заранее представляя, как тот лежит на кровати и, как в прошлый раз, держит в руках член. — Представь, что я сижу рядом. На расстоянии вытянутой руки. Уверен, я бы волновался, потому что это первый раз, так что поначалу только бы смотрел. А что бы ты сделал? — Прикоснулся, — тихо сказал Северус, который уже ярко нарисовал себе картинку, описанную Поттером. И в мечтах он правда захотел коснуться — и даже как-то глупо протянул в реальности руку. — Положил бы ладонь тебе на щёку. — Хорошо. Теперь положи ладонь себе на шею и представь, что она моя. Это противно? Северус повторил в точности, как Поттер говорил, и на секунду ему даже показалось, что по шее скользит не его сухая шершавая рука, а совсем другая. — Вовсе нет, — хрипло ответил Северус, и Поттер удовлетворённо хмыкнул. — Тогда веди дальше. По груди, вниз, к животу. Если хочешь, можешь снять домашнее. В чём ты, в пижаме? — Северус угукнул. — Снимай тогда, это не нужно. Если бы я был рядом, то провёл бы ладонью до самого низа твоего плоского, невероятного живота и остановился бы. Повторишь? — Я… Да. Северус не считал свой живот невероятным. С того момента, как Поттер замаячил на периферии, он начал тягать гантели и спустя несколько недель ежедневного труда мог видеть некоторые результаты. Тем не менее внешне Северус всё ещё оставался бесконечно измождённым, чрезмерно худым без намёка на мышечную массу, с извечными кругами под глазами и бледной даже после самого жаркого солнца кожей. Всё это было причиной его комплексов в подростковом возрасте, а сейчас Северус просто принимал внешность как данность — и не мог поверить в такой восторженный шёпот Поттера. Он положил руку на низ своего живота, где в трусы уходила тонкая полоска тёмных волос. — Что чувствуешь? — мягко поинтересовался Поттер, который явно старался сохранить невозмутимость, однако голос постоянно срывался. — Я возбуждён так сильно, что не могу ни о чём больше думать, — честно признался Северус, срываясь на короткие вздохи, и Поттер хмыкнул: — Ты бы знал, как я возбуждён. Если бы не большое уважение к тебе и твоим загонам, уже бы через окно залез в твою спальню и повторил бы всё на практике. Давай, бери член в руку. — Мне нужно взять салфетки. — Ты через салфетку дрочишь? — Северус не стал ничего отвечать — только потянулся за пачкой на прикроватной тумбе. — Подожди. А если я возьму перчатки или салфетки… — Можем не забегать так далеко прямо сейчас? Я держу член в руке. И хочу тебя. — Мхм… — Поттер явно забыл, о чём говорил только что. — Ну, я тоже. И держу, и хочу. Всё как надо. — Тогда представь… — слова застряли у Северуса в горле, но он глухо сглотнул и продолжил: — что это я держу твой член. Мне обычно нравится так: провести пальцами по головке, снять смазку, затем начать с коротких, но резких движений, с каждым разом ускоряясь. Северусу показалось, что он услышал, как на фоне хлюпнула смазка. По крайней мере придумать это и визуализировать он смог без проблем. Голова сразу же пошла кругом, и Северус, кусая губы, тоже принялся дрочить. В трубке раздавались только короткие резкие вздохи, но ничего другого будто и не было нужно. На всё хватало воображения: Северус мог с лёгкостью представить, как они с Гарри дрочат друг другу здесь, прямо на этой кровати. Может, и правда получилось бы сделать это в перчатках. Думать об этом точно было невыносимо приятно. — Я… Я так тебя хочу, — почти зарычал в трубку Поттер в какой-то момент, и Северус резко передавил член у основания, не желая кончать. Хотелось дослушать, потому что Поттер продолжил сразу же: — Хочу тебя вылизать всего с ног до головы, засунуть язык в анус, отсосать… Ты такой прекрасный, я не понимаю, почему не могу думать ни о ком другом, но… Северус! Последнее было сказано на громком выдохе, и Поттер, судя по всему, кончил. Северус прикрыл глаза и, слушая прерывистое дыхание, быстро додрочил. От оргазма слегка помутнело в глазах, но было ясно, что всё это — цветочки, и с рукой Поттера на члене будет совсем иначе. С лёгкой грустью осознания Северус вытерся и упал головой на подушку, на секунду забыв, кто там недавно лежал. — Это было потрясающе, — первым отозвался Поттер и сразу же получил на это согласное мычание. — Я бы хотел повторить. — Не уверен, что смогу не по телефону. — Да давай по телефону. Слушай, подойди к окну. Только не одевайся. — Между прочим, у нас есть соседи сверху и снизу, если ты не знал. И никто не обрадуется членам, выставленным на всеобщее обозрение, — хмыкнул Северус и медленно встал, чувствуя, как расслабившееся тело протестует. — Ладно, иду. Он отодвинул штору и застыл, изучая Поттера за стеклом напротив. Осень уже вступала в свои права, на улице становилось холодно, поэтому Северус давно не открывал окно, но сейчас даже не задумался — распахнул фрамугу и перегнулся через оконную раму. — Ты красивый после оргазма, — сказал Поттер, у которого всегда окно было нараспашку, даже в дождь. Подавшись вперёд, он тоже нагнулся и протянул руку. Северус неуверенно повторил. Кончики пальцев почти соприкоснулись, но не дотянулись друг до друга всего несколько миллиметров. — Да и просто красивый. — У меня волосы от пота все перепутались, — фыркнул Северус и вернул руку на подоконник. — Не говори глупостей. — Я правда так считаю. Если честно, когда мы встретились впервые, я и подумать не мог, что так заинтересуюсь. Всё же ты сильно старше. Но есть в тебе что-то… Я не знаю даже. Магнетическое. Меня возбуждает твой ум, твоя любовь к порядку, твои костюмы — каждый день разные. Северус, я бы очень хотел к тебе прикоснуться. И буду ждать, когда ты разрешишь. — А если этого никогда не случится? — Северус напрягся, и от холодного ветра по телу пробежали мурашки. — Будем, значит, дрочить по телефону. — Поттер вдруг сделал несколько шагов назад, и Северус увидел его член — молодой и выносливый, тот снова наливался красным прямо у него на глазах. — Видишь, что ты делаешь со мной? — Ты сумасшедший, — вздохнул Северус, абсолютно не лукавя. — Наверное, — легко согласился Поттер и рассмеялся. Северус с нежностью и трепетом следил, как при этом у него сотрясалась грудь.

***

Они стали делать это часто. О члене Поттера Северус думал больше, чем о работе, и даже в лаборатории возвращался мыслями к тому, как они дрочили вчера вечером. Грязные разговоры становились всё раскованнее, и Северус даже решился на то, чего много лет боялся: надев перчатки, он засунул в себя пальцы. Купил специальные — стерильные, поэтому было вдвойне обидно, когда он сразу кончил, только дотронувшись до простаты. Поттер торжествующе улыбался потом, когда они, как и всегда теперь, болтали через окно о случившемся. После этого Северус ещё несколько раз трахал себя пальцами, и каждый раз получал всё больше и больше удовольствия под возбуждённое сопение Поттера в трубку. Силика засела у Поттера на неделю, и он даже шутил, что она ждёт, когда Северус сам за ней придёт. Всё было прекрасно. Вот и в среду Северус сидел на работе и уже десятый раз пытался прочесть отчёт о новой версии датчика. Ещё не всё было улажено — система сбоила, периодически находя микропластик, и надо было снова вернуться к тонкой настройке. Но в голове у Северуса, как у подростка, был только один Поттер. — Мистер Снейп! — прервала его идиллию Грейнджер, забежав в кабинет с журналом в руках. — Пришла новая «Наука и жизнь». Там статья профессора Зейнде! — О чём, о микропластике? — рассеянно спросил Северус. — Почитайте сами, — пробормотала она и положила перед ним журнал. Он сразу понял, почему Грейнджер была так расстроена и не стала ничего говорить. Один заголовок чего стоил: «Профессор, когда-то подаривший миру гениальное изобретение, лишился рассудка». Зейнде писал о том, что Северус не просто преувеличивает опасность микропластика, а попросту принимает за него другие микрочастицы. Статья планомерно и абсолютно неверно разносила гипотезу Северуса в пух и прах. Голова у Северуса пошла кругом. — Грейнджер, — тихо сказал он. — Ты видела результаты наших исследований? — Да, сэр, но не всех… — Ты тоже считаешь, что я сошёл с ума? — Северус сжал кулаки и поймал её беспокойный взгляд. — Что я помешался на чистоте, свихнулся и выдал за великое открытие собственный страх? — Я не знаю, мистер Снейп… Вы занимались фильтрацией, вы записывали результаты опыта с водой. Я не говорю, что не верю вам, но вы же видите — Зейнде тоже проводил опыты, и они показали другое… — Ладно, Грейнджер. Я понял. Мне нужен отпуск. Я сообщу начальству, и, если понадобится, возьму его за свой счёт. Лаборатория остаётся на тебе. — Северус встал, чувствуя, как не слушаются руки и ноги, прижал к себе журнал и вышел из лаборатории. Иногда он не мог отделить тревогу от реальности. Это началось сравнительно недавно, например, когда Северус случайно дотронулся до сиденья общественного туалета и выдумал у себя ЗППП. Организм подхватил тревогу так легко и быстро, что у Северуса долгое время проявлялись все симптомы хламидиоза, пока врач не показал результаты анализа. После этого волшебным образом прошли и зуд, и покраснения. Но Северус всё равно не мог понять, как такое возможно. Работы его психоз никогда не касался. Зейнде был уважаемым в области химии специалистом, и, когда они виделись лично, немецкий профессор признавал талант Северуса. Кроме того, результаты всё ещё были в лаборатории, и Грейнджер могла подтвердить или опровергнуть наличие микропластика в воде и в воздухе. Но всё это сейчас не приходило Северусу в голову. Тревога вместе с ощущением своего абсолютного сумасшествия поглотили его. Он едва мог вспомнить, как добрался домой и залез под одеяло. Его трясло. Пришлось сбросить несколько звонков от Гарри и написать ему коротко: «Я не могу разговаривать сейчас». Северус не перезвонил ни завтра, ни послезавтра и в итоге просто выключил телефон. Нельзя было Поттеру всё знать. Только не ему. Начальник, прочитав статью в журнале, дал Северусу две недели отгула и взял обещание поехать куда-то и развеяться, пока Грейнджер в одиночку будет повторять все эксперименты и сравнивать результаты. Вместо этого Северус каждый день названивал ей, пока не угодил, судя по всему, в чёрный список. В доме воцарилась абсолютная тишина, за исключением только одного маленького, но важного факта. Силика появилась у Северуса под боком в день, когда он приехал домой из лаборатории. Она урчала, прижимаясь лбом к его боку, и от этого звука Северусу становилось легче. Он даже впервые потрогал её без перчаток — погладил по голове и потрепал за бок, но потом в приступе тревоги мыл руки до содранной кожи. Она же ела корм, пользовалась лотком и даже позволила, пусть и с истерикой, снова себя помыть. Она не уходила, и Северус уже без тревоги стал трогать её каждый день. И даже привык. Трубку от Поттера он взял на четвёртый день отпуска. — Если бы я не видел, как ты ходишь за продуктами, уже бы в полицию позвонил! — выкрикнул тот вместо приветствия, и Северус не нашёлся, что сказать. — Зачем ты так поступаешь? Мне рассказывали, что если партнёр начинает играть в горячо-холодно, то от него бежать надо куда подальше. Ты из этих, да? — Нет. — А что тогда? И Северус почувствовал, что готов рассказать. Поттер знал про микропластик, но теперь пришлось посвятить его во все подробности. Особенно долго Северус распинался про статью в журнале, а в конце обречённо спросил: — Ты считаешь, я сошёл с ума и вижу то, чего не было? — Я считаю, что твоя помощница легко может проверить, действительно ли это так. Зря ты её доставал, конечно, сейчас бы уже был в курсе всего. Хочешь, я съезжу и узнаю? Северус замялся, но после тихо ответил: — Если тебе несложно. И попроси её меня разблокировать, ладно? Я обещаю, что больше не буду трезвонить. — Северус, если ты ещё раз так пропадёшь, я больше не выйду на связь. Понимаешь меня? — серьёзно спросил Поттер. — Я не игрушка. Ты мне нравишься, и если мы хотим строить отношения, то ты должен был хотя бы поставить меня в известность. — Мы строим отношения? — А что это тогда по-твоему? — Гарри. Как съездишь в лабораторию, приходи ко мне. Расскажешь, а я тебе заварю чаю. Ничего большего не обещаю. — Северус сглотнул, и руки затряслись. Он и сам не знал от чего: от предвкушения или страха. За всё это время Поттер перестал казаться ему чужаком. Поттер несколько секунд поражённо молчал. — Конечно. Жди завтра, Северус, у меня как раз выходной.