Счастье – это... / Happiness Is...

      Бывали ночи, когда Реджина часами лежала без сна, вновь и вновь прокручивая события в голове. Та ночь после упаковки подарков вместе с Эммой была именно такой. Счастливые мысли об этом вечере, их смехе, вовсе не помогали уснуть, напротив – мешали. Реджина понимала, что это далеко не худшая участь – страдать от бессонницы из-за приятных воспоминаний, но то и дело ворочаться раздражало.       К Рождеству её особняк уже был украшен и наполнен праздничными запахами. На первом этаже постоянно витал сладкий аромат свежей выпечки. Каждый раз, когда дверь открывалась, в дом проникал тонкий, но ощутимый запах свежевыпавшего снега. И, конечно, компания идиотов, которую она теперь нехотя называла семьёй, приносила с собой собственные запахи и ароматы духов. Казалось, лишь лёгкий намёк на один из них мог вызвать целый поток воспоминаний, когда она лежала в постели.       В то время как прикосновения почти всегда пробуждали в ней тревожные воспоминания, запахи чаще всего вызывали у неё светлые чувства. В отличие от некоторых эпизодов детства, воспоминания, связанные с запахами, были одними из самых ярких.       Маленькой девочкой она нередко прокрадывалась ночью на улицу, чтобы насладиться любимыми ароматами. Едва уловимый аромат цветов на лугу, и неизбежное чиханье после того, как она слишком близко наклонялась к пыльце на бутонах. Свежий, холодный запах ночи, когда она мчалась верхом. А ещё – её конь. Для Реджины он был сродни члену семьи, и запах любимца остался с ней навсегда. Даже неприятные запахи, сопутствовавшие уходу за животным, были окрашены счастливыми воспоминаниями.       Позже, уже во взрослой жизни, это странное пристрастие к сомнительным запахам вновь дало о себе знать. Появление Генри принесло с собой целый спектр «ужасных», но знакомых ароматов. Конечно, были и куда более приятные – запахи, которые сопровождают детство. Были и новые. Реджина никогда прежде не встречала ничего столь странного, как запах пластилина: одновременно манящий и тревожный.       Годы спустя в её жизни появилось ещё больше людей, которые привносили с собой новые воспоминания и новые запахи. Парфюм или одеколон – это далеко не всё, что формирует образ человека. Химия тела тоже играет роль, иногда удивительным образом переплетаясь с ароматом духов, создавая неповторимый запах. Есть ещё шампуни и дезодоранты, которые дают свой запах, хоть это и не то, на что обращают внимание в первую очередь.       С появлением младенца Снежка почти всегда пахла детской присыпкой и лёгким цветочным ароматом. Прекрасный явно старался подчеркнуть свой «совершенный» образ мужественности: мускусный запах леса и охоты всегда входил в комнату раньше него самого.       У её сына был собственный особый запах. Он уже достиг того возраста, когда дезодорант стал необходимостью, но пользовался им умеренно. До попыток произвести впечатление на девушек дело пока не дошло. Его возраст балансировал на грани: Генри ещё любил шумные игры с друзьями, но уже не хотел испортить дорогие вещи, которые Реджина для него покупала. Это означало меньше въевшегося запаха грязи и больше мягкого аромата стирального порошка.       Да, Генри часто приходил ей на ум при запахе разных вещей. Но никто не наполнял её мысли в последнее время так часто, как один блондинистый Шериф.       Эмма Свон для Реджины была словно глоток свежего воздуха. Утром она часто пахла едой – «медвежьими когтями», кофе, французскими тостами. Почти ежедневные визиты в её кабинет в обеденное время приносили с собой лёгкий запах пота – Эмма обычно ворчала о каком-нибудь унизительном поручении. Иногда к этому добавлялся лёгкий аромат кожи от её куртки – он чувствовался, когда Эмма слишком активно жестикулировала.       По вечерам, если Реджине везло увидеть её, Эмма приходила прямо после душа. От неё пахло чистотой, едва уловимым ароматом мыла. Она не пользовалась средствами с навязчивым запахом, и, возможно, именно это нравилось Реджине больше всего. Потому что запах, который она помнила лучше всего, был на сто процентов настоящей Эммой. Не искусственный, не шлейф от какао с корицей, которое та часто заказывала, не попытка произвести впечатление на кого-либо. Только Эмма. Реджина была абсолютно уверена: даже с завязанными глазами она узнала бы этот запах.       А несколькими неделями раньше в её жизни появился новый аромат, который отныне навсегда будет ассоциироваться с другой матерью её сына. Одним из главных рождественских желаний Генри было провести как можно больше времени втроём. В том числе – вместе выбрать рождественскую ёлку.       Они делали это каждый год, но в этот раз всё должно было быть иначе. Эмма никогда прежде не выбирала настоящую ёлку. В лучшем случае у неё в Нью-Йорке была крошечная искусственная ёлочка. Да, в некоторых домах, где она жила, ставили ёлки, но это никогда не было её собственным праздником. В этом году всё должно было измениться для всех троих.       Они тепло укутались в шарфы и уже час бродили по ферме, когда Реджина заметила, что Эмма куда-то исчезла. Спустя несколько минут поисков они нашли блондинку. И это стало одним из тех воспоминаний, которые Реджина никогда не забудет.       Там, посреди фермы, под падающим снегом и в окружении запаха хвои, Эмма Свон стояла, с восхищением глядя на идеальное дерево. Улыбка не сходила с её лица с того момента, как они согласились купить именно эту ёлку, и до самого вечера, когда закончили её украшать. Та же восторженная улыбка возвращалась каждый раз, когда Эмма снова оказывалась рядом с елью.       И в ту ночь, лёжа в постели без сна, Реджина поняла: запах свежей хвои навсегда будет ассоциироваться у неё с яркой и прекрасной улыбкой Эммы Свон. Это аромат, который многие не любили, немногие предпочитали, но для неё он стал священным.       Потому что, как и в случае с её сыном, если у неё появится хоть малейший шанс стать причиной такой прекрасной улыбки, она воспользуется им снова и снова.