Глава 3. Зрение
15 сентября 2025 г., 22:08
Когда наступил сочельник, Генри едва мог сдержать волнение. Под ёлкой уже лежали подарки, а по телевизору бесконечно повторяли его любимые рождественские фильмы. Он всегда обожал Рождество. Рождество. Даже тогда, когда ещё считал свою мать Злой Королевой, в это время года всё было иначе. Она вела себя по-другому, и те воспоминания он хранил с теплом.
Этот год тоже обещал быть особенным. Его две матери ладили на удивление хорошо. Реджина казалась спокойнее в присутствии блондинки, а Эмма, в свою очередь, постоянно улыбалась, когда была рядом с Реджиной. Генри всё это замечал и умело пользовался переменами себе на пользу. В этом декабре почти каждое его желание исполнялось.
Не то, чтобы он хотел завалить себя подарками – ими он был и без того избалован. Вместо этого он просил о семейных мероприятиях. Ему удалось уговорить Эмму и Реджину вместе выбрать ёлку, сходить на церемонию зажжения огней в центре города и даже провести полноценный семейный ужин со Снежкой и Прекрасным. Кто-то в городе впервые открыл каток, и Генри приберёг это развлечение на промежуток между Рождеством и Новым годом. Судя по настрою мам, отказывать они ему не собирались.
Сочельник стал для него ещё одной победой: он попросил, чтобы Эмма осталась ночевать в особняке и встретила Рождество утром вместе с ними. К его удивлению, обе согласились сразу, без колебаний. Казалось, они сами давно об этом думали. Так что после вечера на диване в компании фильмов, Генри сам отправил себя в постель, оставив мам смеяться над «Рождественской историей» второй раз подряд.
У Реджины Миллс действительно была слабость к Рождеству. Так же как у Генри, это время ассоциировалось с теплом и отсутствием вражды и злых прозвищ. Она хотела пригласить Эмму остаться в Сочельник ещё в начале декабря, но так и не нашла подходящего момента заговорить об этом. Дело было не только в том, что Эмма увидит Генри в рождественское утро. Глубоко внутри Реджина знала: ей тоже хотелось видеть блондинку в этот день. Она хотела, чтобы Эмма почувствовала себя частью их семьи.
Всё чаще Реджина воспринимала их троих как единое целое. Она подружилась с Эммой так крепко, как не ожидала. Конечно, это было не всё, чего бы ей хотелось на самом деле, но она ценила то, что имела.
И вот они сидели на диване накануне праздника, и смотрели подряд один и тот же фильм. Эмма была в ужасе, узнав, что Реджина никогда прежде не видела «Рождественскую историю», и настояла на просмотре. Один раз превратился в два, один бокал вина – тоже. Смех и шутки лились легко и непринуждённо.
Но где-то на середине второго просмотра Реджина перестала следить за экраном – и стала смотреть на Эмму. Её мимика была очаровательна. Глаза вспыхивали восторгом ребёнка. Она смеялась так искренне, что хваталась за живот. Губы шевелились, повторяя за актёрами любимые реплики. Всё это было для Реджины куда интереснее, чем фильм.
Она ловила себя на том, что всё чаще наблюдает за реакциями Эммы. За последние месяцы это стало одним из её любимых занятий, и каждое выражение лица она хранила в памяти, чтобы никогда не забыть.
Её внутренняя «коллекция выражений Эммы» стремительно пополнялась. Она могла почти по датам перечислить каждую улыбку. Ночь, когда они вместе выбирали ёлку, стала одной из любимых. Стоило закрыть глаза – и Реджина тут же видела Эмму, заворожённо смотрящую на их дерево.
Их прогулка на церемонию зажжения огней в центре города подарила ей ещё одно дорогое сердцу воспоминание. Искреннее восхищение Эммы тогда согревало Реджину сильнее любого огня.
А ещё был ужин с её родителями – событие, которое Реджина переживала, мягко говоря, без особого энтузиазма. Но выражение радости на лице Эммы, когда та согласилась, стало очередным сокровищем в её копилке.
И, конечно, самое яркое воспоминание – когда Генри попросил разрешить Эмме остаться на Сочельник. Он был готов к спорам. Слишком быстрый ответ Реджины ошеломил его, и он тут же пригласил блондинку обсудить это за ужином. Когда Эмму спросили напрямую, она проявила чувство, которое, по мнению Реджины, мало кому доводилось видеть от неё. Она сразу согласилась и ответила на её тёплую улыбку своей. В глазах блондинки блестели несдержанные слёзы, губы дрожали. Но даже сквозь слёзы было видно – Эмма счастлива. Этот образ стал для Реджины одним из самых дорогих, навсегда отпечатавшимся в сердце, и она думала о нём сейчас, глядя на Эмму, сидящую на её диване в вечер, что сделал блондинку такой счастливой.
После второго фильма они вдвоём вынесли все подарки Генри и разложили их под ёлкой. Весь вечер они провели в пижамах, и контраст между их нарядами был разительным. Реджина, как обычно, выбрала классический комплект: рубиново-красные фланелевые брюки и подходящая к ним тёплая кофта с длинными рукавами. Настолько празднично, насколько она вообще могла себе позволить.
Эмма же полностью погрузилась в атмосферу: на ней был цельный комбинезон с узором, пушистыми манжетами и капюшоном. Абсолютно нелепый для взрослой женщины, и всё же Реджина не могла оторвать глаз. Эмма была очаровательна. Её искреннее воодушевление, когда она раскладывала подарки, согревало сердце Реджины.
Время пролетело незаметно, и, хотя было уже поздно, Реджине было грустно расставаться с блондинкой, когда та отправилась в гостевую комнату. Огромная кровать и мягкие простыни стали для Эммы настоящей находкой, и она с радостью осталась в доме мэра. Заснула она быстрее, чем ожидала.
Реджина же, пролежав без сна около часа, вышла из своей комнаты за водой. По привычке заглянула в спальню Генри. А затем, сама того не замечая, сделала то же самое и с комнатой Эммы напротив.
И тут сердце её пропустило удар. Светлые волосы Эммы разметались по подушке. В щель слегка приоткрытых штор пробивался лунный свет и ласкал её лицо. На губах блуждала лёгкая улыбка. Она выглядела такой умиротворённой. Такой… ангельской. Для Реджины она и была ангелом.
После всей жизни, полной борьбы с демонами, Реджина нашла утешение в одном-единственном зрелище – в улыбке Эммы Свон. Это было то, что она никогда не забудет. То, что всегда делало её счастливой.
