И дико мне

«Ты не бросаешься в глаза, ты врезаешься в память».

Чонгук пытался не думать о нём, но Ким Тэхён был сплошной провокацией. Всё от макушки до пяток притягивало взгляд и просило — требовало — смотреть. Он не испытывал тревоги по этому поводу, а только отмахивался от голоса здравого смысла, который нашёптывал, что всё это — временное увлечение. Отмахивался потому, что стоило им оказаться рядом, Чонгук не мог сосредоточиться ни на чём, кроме взгляда голубых глаз, направленного на него, и преследующего Тэхёна аромата фруктов. За прошедшие дни он так и не попытался задать наверняка волнующий его вопрос. Ким Тэхён. Его имя каждый раз щекочет язык. Непривычно думать о ком-то так много и с таким желанием. Если бы этот парень мог слышать чужие мысли, то устал бы от того, с какой завидной частотой его имя звучит в голове Чонгука. И бывают моменты, когда ты думаешь о чём-то настолько много, что некоторые мысли начинают казаться реальностью. Чонгук, не задумываясь, протягивает руку и вытирает с губы Тэхёна сливочный крем, который тот хотел слизнуть. Палец встречается с языком. И на кухне Мелиссы, где они всего лишь перекусывали мороженым со сливками, чтобы охладиться, становится тихо. Так тихо, что замирает пространство. И сам Тэхён — в первую очередь. Он пытается осознать случившееся, чувствуя на языке солёный привкус. Смотрит на мужчину, и тот смотрит в ответ: без тени улыбки, без вины во взгляде, без намёка на ответ его немого вопроса. Какого чёрта это было? Тэхён против воли возвращается мыслями на пару дней назад. Он, к слову, возвращался к этому не раз. «Кто тот человек, в котором вы заинтересованы?» — так и не прозвучало вслух. В глубине души — где-то очень глубоко, там, где хранятся все самые страшные тайны — он знает ответ, но продолжает делать вид, что его это не касается. Это отец его лучшего друга. Но не будь он, то что?.. И эти глупые, заставляющие его злиться на самого себя мысли, понемногу сводят с ума. Все предыдущие дни Тэхён провёл с Демианом, смотря дурацкие мелодрамы и объедаясь фруктами, но сегодня утром тот сказал, что хочет встретиться с Ксавье. Тэхён думал, чем ему заняться. В голове, будто только этого и ждало, всплыло имя господина Чона. Он решил поискать мужчину в доме и даже не успел осознать промелькнувшее предвкушение от возможного разговора. В тот же момент Тэхён развернулся и вернулся в свою спальню. Не для того, чтобы подумать. Он просто смотрел телевизор, играл в телефон, листал соцсети — убивал время. Думать тут было не о чем. И только позже он вышел к бассейну, чтобы искупаться. Там он и встретил господина Чона, предложившего поесть мороженое, чтобы охладить голову. Возможно, ему и правда напекло. Тэхён пихает в рот целую ложку сливок и закусывает это всё апельсином. Мужчина облизывает палец после него, и Тэхён понятия не имеет, что ему делать с этой информацией. Обработка данных занимает некоторое время, воображение заново рисует картинку: его собственный язык, крем, чужая рука у губ, столкновение. Что-то закипает внутри. Поднимается с самого дна естества: из тех мест, которые не стоит тревожить, если ты находишься в здравом уме. Тэхён не в здравом. И не в уме. И вообще пытается притвориться идиотом. Может, он просто преувеличивает? Проблема в том, что он и не пытался думать, с какой целью это было сделано. Он просто почувствовал то, что не стоило бы, безо всяких преувеличений. Это просто случилось. Так же естественно, как и любое другое чувство. И это, наверное, нехорошо. — Демиан не говорил, когда вернётся? — как ни в чём не бывало интересуется господин Чон. Тэхён, прожевав сливки с апельсином, отвечает: — У них с Ксавье вечерний сеанс в кино, — и, не придумав ничего лучше, спрашивает: — А госпожа Алигьери и Александр?.. — Должны были вернуться ещё вчера, но решили задержаться из-за болезни её тётки. — Тётя Луиза заболела? — Знаком с ней? — Видел один раз, когда Демиан приглашал меня на семейный ужин. — Всего один раз? — усмехается Чон. — Повезло. — Больше я не приходил, — недовольно бормочет Тэхён. — Она пыталась свести меня со своей внучкой. Мужчина тихо смеётся. — Кьяра — привлекательная девушка. — Возможно, но… меня это не интересует. — Отношения? — Нет, я не об этом. — Девушки? — предполагает Чон. — Не знаю. В смысле, нет… совсем нет. Я говорю не об этом, — хмурится он. — Меня не интересует… меня просто… Пока он пытается сформулировать мысль, мужчина посмеивается над ним. — Забудьте, — сдаётся Тэхён. — Ты когда-нибудь был в отношениях? Господин Чон, глядя на него со смешинками в глазах, подпирает висок кулаком, облокачиваясь на подлокотник. — Да, но это было глупо. — Почему же? — Мы расстались через пару недель. Сразу после выпускного. Чон задумчиво хмурится. — Это было ещё в школе? И Тэхён кивает. — Негусто, — хмыкает мужчина. — Зато вам есть чем похвастаться, — Тэхён, переведя на него взгляд, извиняется уже на автомате. — Простите. — Хотел бы я знать, как эта твоя функция включается и отключается. — А вы? — Что я? Тэхён считает, что раз тот имеет право задавать личные вопросы, то и ему можно. — Вы были в отношениях только с мужчинами? Чон задумывается. — Да, получается, что так. — И у вас есть сын, — он в самом деле не понимает, как такое может быть. — Насколько мне известно, есть. — Я о том, что… Я просто не могу этого понять. — Чего именно? — тот вскидывает брови. — Того, откуда берутся дети? Или того, как у меня мог быть секс с женщиной? Тэхён прочищает горло. — Забудьте. — Такое не забыть. Мороженое они доедают в тишине. Господин Чон сам собирает посуду и убирает в посудомойку, а затем спрашивает: — Составишь мне компанию? Тэхён смотрит с непониманием. Он собирался пойти и немного подеградировать перед телевизором и уже почти вышел с кухни, но тело замирает на пороге, будто врезается в невидимую стену, и что-то внутри подмывает согласиться вне зависимости от предложения. Он может быть честным с самим собой: ему нравится проводить время в компании этого человека. Неловкость почти перестала посещать его при общении. — Хочу прогуляться, — объясняет Чон. — Здесь неподалёку есть охотничий домик. Давно туда не заглядывал. Тэхён с интересом смотрит на него. — Вы охотитесь? — Когда-то было дело. Так что? Тэхён соглашается и напрочь игнорирует взгляд Мелиссы, которая поглядывает через открытые окна оранжереи, когда они вдвоём идут в сторону леса. По крайней мере, есть свидетель на тот случай, если отец Демиана окажется маньяком и вернётся в дом без Тэхёна. Правда, вряд ли Мелисса стала бы болтать даже о таком: женщина души не чает в своём хозяине. Вероятно, если бы господин Чон рыл для кого-нибудь могилу, та бы принесла лимонад и вторую лопату, чтобы помочь. Что Тэхён успел заметить: глава семейства со всеми находится в хороших отношениях. И это не обычная вежливость, которая встречается между начальником и подчинённым. Господина Чона уважают и любят не только за вовремя выплачиваемую зарплату. Он в самом деле спокойный и обаятельный человек, который не имеет привычки злиться. По крайней мере, по пустякам. Тэхён своими необдуманными фразами уже не раз проверял его терпение и свою вседозволенность в плане общения. Только вот… Что, если и господин Чон проверяет собственную вседозволенность? Тэхён, идя рядом с ним и любуясь видами леса, ловит себя на том, что не очень-то и сопротивляется всем этим неуместным жестам. Он неосознанно облизывает губы. Понимает: ему не неприятно. Да, немного стыдно перед Демианом, но речь идёт не о чувствах по отношению к лучшему другу. Речь о том, что он не испытывает отвращения к его отцу. Ох, наверное, это и правда очень нехорошо. Но не отсутствие отвращения, а всё прочее, личное — то, что подаёт пока ещё слабые сигналы из глубины разума: «Он привлёк тебя». «Да, но всего лишь тем, что он хороший человек», — оправдывается перед самим собой. Всего лишь. Будто быть хорошим человеком — это так мало. Но даже осознавая это, Тэхён всё равно следует за господином Чоном всё дальше в лес. Это ведь ничем не отличается от их совместного времяпрепровождения дома, верно? Со всех сторон слышится треск стволов, скрип веток и пение птиц, но вместе с тем здесь тихо. Есть такая тишина, которую ты скорее ощущаешь, чем слышишь. И голос мужчины, когда он начинает рассказывать о том, как выходил на охоту последний раз года три назад, поглощают деревья. Тэхён с лёгкостью может представить его неподвижным, сосредоточенным, сидящим в засаде и выслеживающим свою жертву. — Я не люблю долго ждать, — признаётся Тэхён. — Быть охотником не моё. Мужчина кидает взгляд в его сторону. — Терпение — это навык. Иногда, если просто подождать, добыча сама придёт к тебе в руки. — Что, прям сама? — не понимает Тэхён. — Хотите сказать, что не побоится? — К охоте можно относиться по-разному: можно встречать добычу с ружьём, а можно ежедневно понемногу подкармливать, создавая иллюзию безопасности. — То есть сперва вы их кормите, а потом, когда они к вам привыкнут, выходите на них с ружьём? — Можно сказать и так, — улыбается Чон, и в его взгляде есть что-то, чего Тэхён никак не может понять. — Разве от этого не пропадает интерес к охоте? — Зависит от того, с какой целью ты охотишься: ради адреналина или же ради самой добычи. Я никогда не убивал без надобности. — Звучит жутко, — хмурится Тэхён. — Почему же? — На месте того, на что вы охотитесь, я бы посчитал это предательством. Никогда не знаешь, с чем вы встретите сегодня: с ружьём или же с едой. Мужчина улыбается чуть шире. — Как удачно, что те, на кого я охочусь, никогда не подозревают, что я на них охочусь. — Если подумать: жутко именно то, что даже если вы выйдете с ружьём к животному, которое уже вам доверяет, то оно даже не поймёт этого. Вам не становится жаль в такие моменты? — Нет. — И что тогда вы чувствуете? — Предвкушение, — шепчет он. — Говорите как маньяк. Чон тихо смеётся. — И ты идёшь с маньяком в охотничий дом, который находится посреди глухого леса. Они подходят к домику: с виду тот совсем небольшой и больше похож на обычный гостевой. Никаких крюков для туш и сушёных трав, развешанных на крыльце под крышей, как представлялось изначально. — Вы ведь не маньяк, да?.. — на всякий случай интересуется Тэхён, когда они поднимаются по ступенькам. — Как думаешь, будь я им, я бы сказал тебе об этом? — Я неплохо бегаю. Чон замирает и с прищуром смотрит на него. — В какую же сторону ты побежишь? Тэхён смотрит по сторонам и видит: от домика идут несколько тропинок, ведущие в разные стороны. И он не помнит, по какой именно они шли. — Куда-то же они ведут… — бормочет. Чон усмехается и, подойдя к нему, касается талии. Тэхён о многом успевает подумать, но тело реагирует быстрее: его бросает в жар. Однако мужчина, подтолкнув в бок, а затем и в спину, заставляет повернуться в сторону и кивком указывает на тропинку между двумя близко стоящими деревьями. — Эта ведёт к дому. По ней мы и пришли. Но всё, о чём думает Тэхён: о ладони, лежащей на пояснице. Он кивает, будто всё понял, и щекой чувствует прожигающий, заинтересованный взгляд. Поднимает свой. Так вот есть тишина, которую ты можешь ощутить, а есть тишина, в которой мысли становятся настолько громкими, что ты слышишь их шёпот будто наяву. Они как змеи: обвивают, заставляют замереть, наперебой шипят. И в этой какофонии, как и из любого хаоса, рождается порядок. Ситуации накладываются одна на другую, становятся логичными, ясными, очевидными. Слова и действия, прежде кажущиеся непонятными, приобретают смысл. И Тэхён чётко понимает: у них на двоих есть ещё один маленький большой секрет. Он знает, что никогда не расскажет Демиану о том, как рука его отца соскользнула чуть ниже поясницы, рассыпав мурашки по коже, и исчезла. И о том, как он смотрел в эти чёрные, спокойные, но говорящие глаза охотника, нарочно создающего у добычи чувство безопасности. В упор проще попасть. Тэхён понимал это ещё с того момента, как они вернулись с велосипедной прогулки. Понимал это, когда за ним ходили по пятам, когда предложили подвезти, когда дождались, когда просили снова задать вопрос, когда палец скользнул по его губе, когда было предложено составить компанию. Понимает и сейчас, когда смотрят так, что сложно оставаться дураком. Как и на яхте: дают выбор. Будто всё, что было с того момента и есть одно сплошное предоставление этого чёртового выбора. Бывают моменты, когда ты можешь надумать себе лишнего. Бывает, что ты что-то не так понял, сам додумал, приукрасил, выдал желаемое за действительное. И это не тот момент. Ему указали дорогу до дома не просто так. У Тэхёна всегда есть выбор: согласиться или отказаться; остаться или уйти. Он не может свалить всю вину на человека, потому что всё, что было сделано и сказано, делалось с его на это согласия. Его молчание не звучало как «да», но и никогда не звучало как «нет». Зато всё случившееся будто говорит: «Пойми, что тебе нравится и чего ты хочешь». Тэхён знает, что так быть не должно. Знает, что это неправильно, но, кинув взгляд в сторону тропинки, идёт за мужчиной в охотничий домик. Будь у него чуть больше совести, он бы сожалел обо всех моментах, в которые не испытал неприязни по отношению к действиям господина Чона. Внутри домик тоже выглядит совсем не так, как представлялось: здесь нет голов или же чучел животных, нет оленьих рогов, привычных для антуража подобных мест, как и нет фото с охоты. Вдоль стены стоят тумбы, над которыми висят пара ружей. Есть небольшой холодильник, столик, диван и пара кресел. Даже кондиционер и шкаф с книгами. — Это не похоже на охотничий дом, — подводит итог Тэхён. — Чего ты ожидал? — Трупы животных, кровь и грязь, а здесь… чисто и уютно. Чон усмехается. — Ты разочарован или впечатлён? — Пока не определился, — задумчиво отвечает он, разглядывая книжный стеллаж. Взгляд цепляется за полку с фотоальбомами. — Можно взглянуть? Мужчина смотрит на альбомы так, будто совсем забыл об их существовании, и в его взгляде проскальзывает недовольство, которое Тэхён видит впервые. — Нет, — это тоже впервые. Но он всё равно тянется к одному из, наблюдая за господином Чоном. Тот неспешно подходит ближе, когда Тэхён берёт фотоальбом с полки, и тоже хватается за него. — Но для чего-то ведь вы их храните. Он тянет тот на себя, но мужчина не отпускает. — Забыл убрать. — Но мне интересно. Чон смотрит молча, хмуро. Спустя одно долгое молчание наконец говорит: — Не в этот раз. — Зачем тогда ставить на видное место, если вы не хотите, чтобы кто-то это увидел? Любой может заинтересоваться. — Здесь не бывает других людей. Тэхён, помедлив, отпускает фотоальбом. Интерес никуда не исчезает, а, напротив, только растёт, однако же это была выстроенная граница. Первый запрет. Выходит, скрывать ему всё же есть что. И всё то время, которое Тэхён провёл в домике, он задавался лишь одним вопросом: «Что?» Семейные фото? Глупо было бы прятать их. Мужчина предлагает наполнить кормушки и вернуться домой, и Тэхён, достав кредитную карту, незаметно пихает ту между диванными подушками, а уже после кормит прибежавших белок, в которых совсем не заинтересован. Не его это — быть хранителем леса и подкармливать переносчиков заразы. — Не любишь природу? — интересуется Чон, заметив очевидное неудовольствие. — Люблю, — улыбается Тэхён, отряхивая руки, — но животных… стараюсь избегать. — Твоя мать ведь ветеринар. — Вот именно. И я больше никогда в жизни не хочу видеть то, что видел. Как и делать то, что делал. — Ты помогал ей? Тэхён морщится. — Не без этого. — Не могло всё обойтись без счастливых моментов, — улыбается тот в ответ, и Тэхён смотрит ему в глаза. — Как часто вам снятся счастливые моменты? В глазах господина Чона отражается понимание. — Вот и мне снятся не они. — Как долго ты помогал ей? — Пока не съехал. И если бы не все эти люди, то я бы и… — Тэхён вмиг замолкает, понимая, что может наговорить лишнего, поэтому поспешно отмахивается, выходя на тропинку, ведущую к дому. — Неважно. Забудьте. — Какие люди? — мужчина следует за ним. — Я снова сказал не подумав. — У тебя какие-то проблемы? — буднично интересуется он, идя рядом, но Тэхён мотает головой. — У меня всё отлично. У него и правда всё хорошо. Всё очень и очень хорошо. — У твоей семьи? Тэхён молчит. Никто не торопит его с ответом, но он всё же отвечает: — Не назову это проблемой. Их полностью устраивает такая жизнь. — О каких людях ты говорил? — Просто… ляпнул. — В самом деле? — Когда человек пытается уйти от разговора, принято перестать донимать его вопросами, на которые он отвечать не хочет, — намекает. — В нашей семье всегда было принято делиться проблемами. — Во-первых, я не ваша семья, — напоминает Тэхён. — Во-вторых, я бы лучше послушал о том, чем в вашей семье делиться не принято. Чон дёргает головой, шепча под нос что-то вроде: «Этот блонди», и Тэхён вскидывает брови, вопросительно глядя на него. — Что, простите? — Скромный и воспитанный, да? — Это не мои слова. — Это слова Александра, Софии и любого человека из наших общих с тобой знакомых. Поразительно, как часто я слышу эту несовпадающую с реальностью характеристику. Они выходят из леса на участок, и Тэхён легко пожимает плечами. — Просто умею произвести хорошее первое впечатление. Чон, по-доброму улыбаясь, щурится. — Меня сложно обмануть. И Тэхён не знает, зачем говорит: — Посмотрим. Он, правда, понятия не имеет, что его на это сподвигло. Возможно, это просто… из-за понимания со стороны господина Чона. Легко расслабиться рядом с человеком, который умеет слушать. В охотничьем домике они проболтали не меньше часа: мужчина рассказывал об охоте, а Тэхён — об учёбе и Демиане. Этим он изо всех сил пытался вернуть себя с небес на землю и старался не забывать, с кем разговаривает: с отцом лучшего друга. Не помогло. Тэхён провёл с ним целый день. И даже когда вечером они ужинали на кухне вдвоём, не став занимать большой стол в гостиной, Тэхён не чувствовал себя неправильно. Да и из-за чего? Это ведь просто прогулка, разговоры, ужин. Господин Чон всего лишь показал дорогу до охотничьего домика, который не посещают другие люди, всего лишь попросил Мелиссу освободить кухню, чтобы приготовить ужин для двоих, и всего лишь не сводит своего взгляда с Тэхёна, пока тот ест. Да, всего лишь. Ничего такого. Обычное дело. В конце концов, на него каждый день кто-то да пялится. — Как тебе ужин? — Очень вкусно, спасибо, — улыбается Тэхён. Только вот не каждый день его спрашивают: — Ты понимаешь, что я делаю, проводя с тобой время? — безо всяких предварительных ласк. Тэхён, уставившись в тарелку, откладывает приборы. На секунду посетило непонимание, но быстро стало ясно, о чём идёт речь, когда он взглянул на мужчину. Сложно притворяться дураком, когда понимание ситуации написано у тебя на лице. Сложно игнорировать то, что сердце против твоей воли считает интригующим. Иначе оно не вело бы себя как испуганный зверь: не замирало бы в ожидании. Вопрос можно сравнить с выстрелом в упор — вот он, эффект неожиданности. — Хорошо, — и Чон коротко улыбается, расценив молчание как ответ. Тэхён знает, что должен хоть что-нибудь сказать. Что-то вроде: «Пожалуйста, перестаньте» или «Это неприемлемо». Может быть: «Мне неприятно, и вы должны это прекратить». Он знает, что в этих словах нет правды. Они правильные, но пустые. Сложно врать, когда ты сам не веришь в то, что говоришь. Тэхён так много раз злился на Демиана из-за его глупых идей и никогда не задумывался, насколько глупо выглядит сам, когда действует, исходя из личного интереса. В тот вечер они с господином Чоном больше не разговаривали. Когда Демиан вернулся домой, то утащил Тэхёна в свою комнату, чтобы рассказать, как глубоко язык Ксавье был в его глотке. Тэхён не слышал и половины из того, что он говорил. Есть ли у него вообще право вмешиваться в жизнь семьи Чон-Алигьери? Хотя Демиан, кажется, не очень-то переживает из-за измен отца. Может, он знает и об отношениях Софии с Александром? Тэхён понимает: когда начинаются оправдания своих постыдных желаний, то можно смело сказать, что решение уже принято. Часто причины действий находятся уже после содеянного: нужно ведь чем-то затыкать людей, называющих тебя последним идиотом. Демиан не поймёт. Тэхён и сам себя не понимает. Может, ему и правда надо немного расслабиться? Побыть в кругу сверстников, выпить, повеселиться, просто провести время в компании других людей, в конце концов. Познакомиться с кем-то, кто завладеет его вниманием и интересом. Пока что всем этим завладел только злосчастный фотоальбом, ради которого на следующий день Тэхён тайком выбирается в лес, пока Демиан спит. На улице раннее утро, солнце только просыпается, но кто уже не спит в это время, так это Мелисса, махнувшая ему с улыбкой. Ладно, у него хотя бы есть оправдание на тот случай, если домработница сдаст его со всеми потрохами. Но, как оказалось, в такое раннее утро не спит не только Мелисса. Тэхён искал ключ там, где он был оставлен, но ничего не нашёл. Пришлось даже встать на перила, чтобы глянуть под пологом крыши. Куда он дел этот чёртов ключ? Слышатся шаги. Лес всегда шумит и живёт своей жизнью, но утром, укрытый туманом, он спит. Спят птицы, ветер и стволы, так что отчётливо слышно всё постороннее. Тэхён решил, что это даже удачно: пришедший поможет быстрее найти ключ, он заберёт карту и сможет взглянуть на фото, но между деревьев показалась знакомая фигура. Чон-Алигьери шёл по тропе, спрятав руки в карманы штанов. Шёл так, будто этот лес и всё здесь — его собственность. Вероятно, так и есть, но что заставило Тэхёна, спрыгнувшего с перил, напрячься, так это хитрая улыбка на его губах. Будто он знает. — Доброе утро, — улыбается господин Чон, и Тэхён натягивает улыбку в ответ. — И вам. — Любишь утренние прогулки? — Я хотел съездить в магазин, когда Демиан проснётся, но не нашёл свою кредитку, поэтому решил… — бормочет Тэхён. Он ведь репетировал! И не один раз. — Я подумал, что она могла где-то выпасть. — Давай поищем вместе, — предлагает тот. Чон поднимается по ступенькам и достаёт ключ из кармана. Заметив недовольное лицо Тэхёна, интересуется: — Что-то не так? — Всё нормально. Когда Тэхён переступает порог, то видит, что место на полке, где стояли фотоальбомы, пустует. Точно маньяк… Он делает вид, будто обыскивает диван, на котором сидел, и безрадостно достаёт карту, демонстрируя ту мужчине. — Нашёл. — Какое счастье, — усмехается тот. — Вы часто гуляете по утрам? — спрашивает он, когда Чон закрывает дверь. В этот раз ключ он вешает на привычное место. — Нет. Просто Мелисса сказала, что видела, как «этот ошалелый паренёк» побежал в лес. Я решил, что что-то случилось. — Да, спасибо, что пришли на помощь, — натянуто улыбается Тэхён. — Рад помочь. Не пришлось выбивать стёкла и лезть в окно. — Не пришлось. Чон кидает взгляд в его сторону. — Ты куда хитрее, чем я думал. — Не понимаю, о чём вы говорите, — хмурится Тэхён. — Интересно. Тэхён косится на него. — Что вам интересно? — Как далеко тебя может завести любопытство. — Всё ещё не понимаю, о чём идёт речь. — Хочешь взглянуть? — предлагает. У Тэхёна два варианта: сдаться со всеми потрохами и настаивать на изначальной версии собственной невиновности. — Так педофилы заманивают детей в свои фургоны, — он тут же прикусывает язык. Чон смеётся. — Ты не ребёнок, и меня, к счастью, не возбуждают дети. — Я не это имел в виду. — Так и? Хочешь ли ты взглянуть или продолжишь делать вид, что приходил не за этим? — Я приходил не за этим, но... посмотреть хочу, — бормочет Тэхён. Они входят в дом и поднимаются в спальню господина Чона. Прежде чем переступить порог, Тэхён оглядывается — сам не знает, от кого скрывается. Спальня находится на этаж выше его собственной, всего через несколько дверей от комнаты госпожи Алигьери. Тэхён редко поднимался на третий этаж и даже не задумывался о том, что София делит постель с Александром, а не с мужем. Он проходит в просторную комнату, занимающую добрую часть этажа. К каждой спальне здесь прилагается свой балкон, и там, за окнами, стоят пара удобных кресел и небольшой кофейный столик, на котором стоит пустая чашка. Как давно он проснулся? Комната отличается от той, в которой живёт сам Тэхён. У господина Чона нет телевизора, зато есть звуковая система — она стоит за небольшим диваном, повернутым лицом к кровати. Из спальни Тэхён заглядывает в примыкающий личный кабинет, куда ушёл мужчина. Тот просит подождать на диване. Присев, Тэхён кидает взгляд в сторону кровати. Отличный вид, если ты извращенец или оператор в порно. Господин Чон выносит один фотоальбом и, когда Тэхён с нетерпением берёт тот в руки, присаживается рядом. — Вы ведь не хотели показывать. — Этот я немного… — он подбирает слово: — Отредактировал. Тэхён листает страницы: на многих фотографиях один и тот же парень. Вот он улыбается в камеру, замерев посреди дороги, а вот он стоит на пляже, раскинув руки в стороны. Он купается в океане, загорает, пьёт, ест, спит. И не только он. Снимки смешаны с фото других людей: девушек, парней, Софии и даже Александра, сидящего на скамейке в их саду. Солнечный свет, прорвавшийся через крону, падает на его лицо и касается открытой книги так, будто она светится. — Кто делал все эти фото? — не без восхищения интересуется Тэхён. — Я. — Никогда бы не подумал, что вы фотографируете. — Увлекаюсь. — Это очень красиво, — выдыхает, показывая Александра. Он достает из-под плёнки фото парня: тот спит, завернувшись в ярко-красное одеяло. На обратной стороне — дата двенадцатилетней давности и, видимо, его имя: «Ноа». — Кто это? Мужчина смотрит на фото и на Тэхёна. — Старый знакомый. — Часто вы фотографируете спящих знакомых? Поэтому у Демиана привычка запирать дверь в комнату? Может, тоже такой обзавестись, — смеётся он. Чон, глядя на него, не смеётся. — Обзаведись. Тэхён прочищает горло, отводя взгляд. — Это ведь ваш парень? — Давно не мой. — Симпатичный, — улыбается Тэхён, пытаясь разбавить эту странную атмосферу. — Всего лишь. — Всего лишь? В каком смысле? Мужчина протягивает руку и, забрав фото, зажимает между средним и указательным. Он смотрит на него так, будто не испытывает никакого интереса к тому, кто на нём запечатлен. Вероятно, так и есть. — До недавнего времени я считал его самым привлекательным человеком, встречавшимся на моём пути. — До недавнего времени?.. Чон внезапно переводит на него взгляд, и Тэхён снова не знает, куда деть свой. Мужчина протягивает фото, и он убирает его обратно под плёнку, а затем в тишине пролистывает фотоальбом до конца и отдаёт его. — Следующий, — улыбается Тэхён. Но господин Чон только усмехается. — Нет. — Почему нет? — тут же мрачнеет. — Ты увидел то, что хотел. — Но мне ведь… — Интересно? Тэхён неуверенно кивает в ответ. — Мне тоже кое-что интересно. — Что?.. — Насколько сильно ты не можешь сопротивляться собственным желаниям, — и эта официальная, будто даже деловая улыбка говорит о том, что он издевается. — Да как вы можете… — Тэхён задыхается от возмущения. — Я бы ни за что не стал рыться в ваших вещах. На что мужчина только улыбается. — Не стал бы! Улыбка становится шире и переходит в тихий смех. — Я не такой человек. — Хорошо. — Это как минимум некрасиво. — Они на полке в моём кабинете, — сообщает тот, поднимаясь с места. — И зачем вы мне это говорите? Я не стану заходить в вашу комнату без вашего разрешения. — Разрешаю, — кидает тот, вернувшись из кабинета. — Но запрещаю что-либо трогать. — В чём тогда смысл вашего разрешения? — понимает, что ляпнул, и исправляется: — Я хотел сказать, что мне это и не нужно. — Разумеется, — улыбается тот, кивая головой на выход. Тэхён проходит мимо, не забыв одарить его неприветливым взглядом, и уходит в свою комнату. Не собирается он лазить в чужих вещах. Не настолько его это интересует. Не настолько. Пусть там хоть фото расчленённых трупов. Какое ему до этого дело? Ему всё равно. На полке в кабинете. Да уж. Кто вообще хранит то, что хочет спрятать, в открытом доступе? Тем более на полке в кабинете при открытой двери. Тэхён не станет пятнать свою честь... Даже если и стал бы, то точно не попался бы на глаза Мелиссе и вообще кому-либо. Хотя его это всё не касается. Не интересует. Совсем. Когда у господина Чона будет рабочий день? Он вообще собирается уезжать из дома или так и будет сидеть тут до пенсии? Тэхён злобно выдыхает. Как только подвернётся возможность, то из принципа залезет. Из принципа всё потрогает.