И дико мне

«Однако, в конце концов, кто знает, что на самом деле есть хорошо? Поэтому никого не стесняйся. Почувствуешь, что можешь стать счастливым — лови свой шанс и становись им».

Чонгук приходил к нему на протяжении всех следующих дней, когда наступала ночь. Знал, что его ждут. Тэхён, в общем-то, даже не пытался это скрывать. Чонгук запирал за собой дверь и сперва окидывал его взглядом. Искал, что же такого особенного в этом Ким Тэхёне, помимо внешности, раз к нему тянет вопреки воле. И находил: зрелость, честность и искренность. Не во всём и не всегда, но Чонгук находил это в нём. Вместе с тем он видел в Тэхёне то, что сам потерял с возрастом. Необдуманность ворвалась в его жизнь вместе с этим парнем, потому что, если бы его спросили, размышлял ли он о последствиях этой связи, о том, что может не нарочно влюбить в себя человека, сделать его зависимым… Чонгук признался бы, что подобные мысли и не посещали его голову. Логика действий прощалась с ним, стоило только блонди попасться на глаза. Оказывается, контролировать всё вокруг, когда ты сам не поддаёшься контролю, — очень и очень сложно. Чувства собирались роем у воспоминаний о прижимающемся к нему теле, о жаждущих прикосновениях и о тихих просьбах побыть рядом. Чонгук видит, как Тэхён на него смотрит. И каждую ночь он слышит в его просьбах то, чего не должно там быть. Он не планировал заходить далеко. Не планировал доводить до подобного, потому что их поцелуев вообще не должно существовать. Чонгук смог бы держать себя в руках, если бы Ким Тэхён, например, съехал, но уже поздно говорить о том, что могло бы быть. Это не курортный роман. В силу возраста Тэхёна и отсутствия у него опыта в отношениях это нельзя назвать обычной «интрижкой». Чонгук не привык разбивать неокрепшие сердца. Они за чертой и за гранью. И то, что Чонгук иногда слышит в его просьбах надежду — это полбеды. Проблема в том, как он сам реагирует на это. Сперва Тэхён улыбается, по-своему, каждый раз немного сумасшедше, но после просьбы задержаться, Чонгук видит в его взгляде настороженность и тревогу. И ничего не может поделать с собственной реакцией: желание успокоить и утешить родилось раньше него. Ему не нравится видеть грусть и страх на этом лице, которые всегда приходят перед сном. Прежде он нечасто пытался вникать в подобные вещи. В конце концов, у человека есть язык, и он умеет им пользоваться. Чонгук старался не вмешиваться в личные проблемы, пока его об этом не попросят. Но когда он видит Тэхёна с глубоко задумчивым выражением лица, то хочет знать, что происходит в его мыслях. Хотя он ведь догадывается. Даже наверняка знает, о чём у того болит голова, но ничего не может с этим поделать. Рассказать всем обо всём и жить спокойно? Чревато последствиями. Чонгук с большим удовольствием перевёз бы Тэхёна в свою квартиру, но есть как минимум один отягощающий фактор — его собственный сын. Демиан. Он ведь и правда далеко не глупый. Чонгук, сколько позволяло время, не воспитывал его легкомысленным и пытался научить тому, что знает сам. И, в общем-то, он больше верит в адекватную реакцию, чем в ту, которую представляет Тэхён. Только вот они в разных позициях, даже если находятся в одинаковых ситуациях. Даже если Демиан обвинит его во всех смертных грехах и откажется от общения, Чонгук сможет добиться обратного. Шантажировать лишением денег было бы бессмысленно, но что сработало бы точно, так это попытка надавить на жалость. Чувство самосохранения у его сына отсутствует, зато эмпатия. Очевидно, что он пошёл этим в Софию. Чонгук не самый эмпатичный человек. Так он думал. Каждый раз, когда Тэхён при выключенном свете смотрит на него тем самым взглядом, Чонгук хочет пообещать ему, что всё будет хорошо, но не может этого сделать. Потому что понятия не имеет, будет ли так на самом деле. Утешающие фразы-клише существуют только для того, чтобы заполнить неловкую тишину и показать ограниченность мышления. Если действительно хочешь понять человека, то наблюдай. Если тебе действительно его жаль, то просто молча слушай. Чонгук был приверженцем этих правил, пока не понял, что есть моменты, которые ни в коем случае нельзя заполнять тишиной. — Можно вопрос? — Тэхён начинает неловко, идя поблизости. Они выбрались на раннюю прогулку, пока Демиан и Ксавье ещё спят. — Конечно. — Что у нас за отношения? Вот какие моменты нельзя заполнять тишиной. Никогда. Об этом знают все, но Чонгук привык сперва обдумывать вопрос, прежде чем отвечать на него, и эта привычка ещё никогда не заставляла его напрячься всем телом. Потому что Тэхён, не дождавшись ответа, опускает взгляд, открывает рот, чтобы ответить, но будто что-то для себя понимает и говорит явно не то, что собирался: — Лучше не отвечай. — Мы с тобой… — Не отвечай, — упрямо просит он, качая головой. — Не надо. Тэхён тяжело, рвано вздыхает. Он не выглядит удивлённым, зато выглядит разочарованным, даже если пытается скрыть это за усмешкой. — Какая разница? — пожимает Тэхён плечами. — Вряд ли хоть кто-то порадовался бы, если бы выяснилось, что мы находимся в отношениях. Хотя мне, вообще-то, всё равно не понравилось это твоё молчание, так что даже если ты что-то скажешь, то я тебе уже не поверю. Чонгука это забавляет. Ему нравится, когда Тэхён говорит то, что думает, так что он отвечает со смехом: — Я не собирался отрицать наши отношения. Просто пытался подобрать слово. Тэхён косится на него с недоверием и снова отводит взгляд. — Не люблю такое молчание. Оно заставляет чувствовать себя неловко. — Прости, котёнок, — ласково говорит Чонгук, наблюдая за ним. Тэхён изо всех сил делает вид, что его это не трогает, но взгляд забегал, щёки немного покраснели. — Это не поможет. — Как скажешь, — усмехается Чон. — Насчёт отношений: я понятия не имею, какой ответ ты хочешь получить на свой вопрос. Он некорректен. Переформулируй. Тэхён недолго молчит, кусая губы, и снова спрашивает: — Мы в отношениях? — Да. Если бы он сказал: «Нет», то собственными руками положил бы конец этим самым отношениям, в чём бы они ни заключались. — Ты уверен? — уточняет Тэхён. Чонгук выгибает бровь. — У тебя есть сомнения по этому поводу? — Ненормально так долго молчать, когда тебе задают подобный вопрос. Начинают закрадываться сомнения. Чонгук подходит к нему вплотную и, не сбавляя шага, обнимая за талию одной рукой, целует в волосы. — Предоставь мне полный список тем, при которых молчать долго — это ненормально. — Отношения, чувства, всё, что связано с правдой. — Мне казалось, ты любишь интригу. — Тебе показалось, — фыркает Тэхён. — Я и так живу с мыслью, что мой лучший друг возненавидит меня. Если после всего этого ещё и ты скажешь, что вообще ничего ко мне не чувствуешь, то я перееду к чёрту из этой страны и стану евнухом. — Не слишком ли глобально? — Сомневаюсь, что мои… предпочтения не дадут о себе знать в будущем. Так что я не поведусь на это во второй раз. Никаких отношений с людьми, старше меня в два раза. И это точно не должен быть чей-то отец. — Может быть, мать? — усмехается Чонгук, и Тэхён недовольно смотрит на него, но видно, что пытается сдержать смех. — Не смешно. — Почти каждый парень чей-то отец. Нынешний или же будущий. — Ты пытаешься оправдаться? — Пытаюсь. Я рад, что у меня есть сын, но, к сожалению или счастью, его не запихаешь обратно. Тэхён заливисто смеётся, и пара птиц вспархивают с веток, улетая в сторону базы. Чонгук улыбается, наблюдая за ним. — Это просто ужасно, — со смехом говорит Тэхён. — Я и не пытался сказать что-то адекватное. — Ладно, тогда… — он задумывается, а затем уже более бодро сам обнимает Чонгука за бок, чтобы идти было удобнее. — Как ты относишься к изменам? — Твоим или своим? — в шутку спрашивает Чон. Тэхён в наигранном ужасе открывает рот, с прищуром глядя на него, и отходит на пару шагов в сторону, не давая к себе прикоснуться. — Ужасно, отвратительно, — преувеличенно жёстко говорит Чонгук. — Я бы ни за что и никогда. Но тебе можно. Тебе всё можно. — Правда можно? — скептически звучит в ответ, и Чон отвечает спокойно: — Нет. Иди ко мне. Он тянет руку, и когда Тэхён вкладывает в его ладонь свою, то сплетает их пальцы. Чонгук думал, что давно разучился быть романтичным. Видимо, отвык, потому что это и не очень-то нужно было тем, с кем он был до. Он много раз был на свиданиях, которые скорее следовало бы называть деловыми встречами, нежели романтическими ужинами. И все его последние отношения были цикличны: пара свиданий, секс, переезд в его квартиру, работа, снова секс, расставание. Расставание время от времени случалось из-за его маленького хобби. Ноа, к счастью, был одним из тех, кто не возражал, и это — одна из причин, по которой Чонгук до сих пор хранит его фото. Он не знает, как к этому отнесётся Тэхён, однако когда Чонгук говорит, что хочет его сфотографировать, тот не возражает. Скидывает рубашку на предплечья, запихав большие пальцы в карманы, и смотрит на Чонгука из-за плеча. Тем самым взглядом, который был на фотографиях в его профиле. От этого в штанах дёргается член. Противозаконно быть таким сексуальным и милым одновременно. Чонгук публикует фото в своём анонимном профиле, и Тэхён, увидев незнакомый никнейм, с интересом лезет в его телефон. Чонгук поднимает тот над головой и смотрит на Тэхёна сверху вниз. — Что это за профиль? — не понимает тот. — Ты выкладываешь туда свои фото? Дай посмотреть. Тот прыгает, но Чонгук поднимает телефон выше, по-доброму посмеиваясь над ним, и взгляд Тэхёна становится хитрым. Он выглядит чудесно, когда что-то задумывает. Каждый раз остаётся только поражаться его действиям, потому что Тэхён, прижавшись к нему всем телом, кладёт ладонь на пах и пробегается пальцами по члену через ткань. Улыбается в губы. Чонгук не сдерживается. Не получается. Сладко целует открывшийся рот и совсем не удивляется тому, что Тэхён, как только выхватывает у него телефон, отбегает в сторону на пару шагов. И раздражённо смотрит на страшно довольного Чонгука. — Почему твой телефон запаролен? — Потому что у всех нормальных людей он такой. — У меня нет, — бормочет тот, пытаясь ввести шесть нулей, а следом и шесть единиц. Когда ничего не получается, то злобно вздыхает и протягивает телефон. — Не так уж и интересно. Чонгук, взяв мобильный, смахивает экран блокировки и отдаёт обратно. Ему, в общем-то, нечего там скрывать. Кроме разве что некоторых фото Тэхёна, которые были сделаны исподтишка, но в остальном… Тэхён листает профиль и, очевидно, находит там себя. Поднимает вопросительный взгляд, в котором смесь непонимания и любопытства. — Ты тайком фотографировал меня? — Риторический вопрос. Ты же сам всё видишь. — «Муза». Очень мило. Это правда? — усмехается он, листая дальше. Чонгук становится рядом и зарывается пальцами в его волосы, касается губами виска. Это — правда. Он бы фотографировал его сутками напролёт, пока не закончилась бы фантазия. — «Ждём его фото в ню»? — озадаченно читает Тэхён. — Почему они просят… — замолкает. У него есть время подумать и прийти к выводам, пока руки Чонгука гуляют по его телу. Он видит в нём далеко не только объект желания — было бы слишком скучно. Он видит в Тэхёне искусство. — Те альбомы, которые ты не показал мне… — говорит он и, повернувшись в руках Чонгука, по-прежнему с интересом смотрит. — Ты фотографируешь в ню? Поэтому ты не хотел, чтобы я это видел? — Было бы странно, если бы ты узнал об этом случайно и так скоро. — Ты извращенец? — Тэхён говорит без злобы, продолжая листать публикации. Очевидно, он ищет те самые фото. Это слово… Чонгуку оно никогда не нравилось и всё ещё не нравится. — Это не извращение, а древнейший жанр искусства. — Тебя это возбуждает? — Далеко не всегда в том самом смысле, который ты имеешь в виду. Меня это скорее будоражит. — Что-то вроде этого? Он демонстрирует фото, на котором Закари — один из его бывших партнёров — повёрнут к камере спиной. Кадр крупный, на бёдрах парня висит полотенце, по влажной, блестящей коже стекают капли воды, и Тэхён разглядывает фото так, будто ему в самом деле нравится то, что он видит. — Не совсем, — отрицает Чонгук. — Обычно они более откровенные. — Ты хотя бы спрашиваешь разрешение, чтобы опубликовать такое? — Больше да, чем нет. Тэхён поднимает на него взгляд и молча смотрит. С осуждением, с явным вопросом: «Ты опубликовал бы без разрешения и голого меня?» Чонгук не стал бы этого делать. Он довольно ревностно относится к своей коллекции и своим партнёрам. Время от времени он может чем-то поделиться в профиле, но это никогда не выходило за рамки. Почти никогда. Человек, просящий фото Тэхёна в ню, очевидно, застал пару провокационных кадров, которые Чонгук обычно скрывает сразу после расставания. Далеко не все разделяли его увлечение. Ко всему прочему, далеко не все они были довольны тем, что их могли узнать по фото. Почти каждый второй скрывал свою ориентацию от семьи и близких. Тэхён скидывает себе ссылку на аккаунт и подписывается через свой телефон. Чонгук не останавливает его. Он скорее удивлён такой относительно адекватной реакции. — Как ты к такому относишься? — спрашивает он, пристально наблюдая за Тэхёном. Тот равнодушно пожимает плечами. — Я успел надумать себе чего похуже. У меня, если честно, были мысли только по поводу того, что ты маньяк и делаешь фото своих жертв. — Я хочу сфотографировать тебя. Тэхён морщит нос, раздумывая над этим, и отвечает: — Не скажу, что разделяю это увлечение, но фото и правда красивые. Так что… если ты пообещаешь, что не покажешь их, то я могу хотя бы подумать над этим. Чонгук загорается этим полусогласием. — У тебя красивое тело, — выдыхает, интимно обнимая и прижимая к себе. Не врёт. Смотрит прямо в глаза. — Если ты согласишься, обещаю, этого никто, кроме нас, не увидит. Никогда. Даже если Тэхён не очень-то разделяет его предпочтения, всё равно видно, как он мешкается. В его глазах всегда — абсолютно всегда — Чонгук встречает интерес перед чем-то новым и неизвестным. Тэхён немного краснеет, вздыхая так, будто подумал о чём-то очень откровенном. Наверняка так и есть. И что бы ни происходило в его голове в подобные моменты, Чонгук согласен воплотить это в жизнь. Его не нужно уговаривать. — Я сделаю для тебя, что захочешь, — шепчет он в губы, которые говорят: — Что угодно? Всего за пару фото? — Что угодно. Снова она — неразумность. Снова «хочу» берёт верх. Казалось, что Чонгук стал умнее по прошествии двенадцати лет с момента знакомства с Ноа. Но это только казалось. Тэхён может попросить всё, что захочет. Некоторые просили за это денег, другие — чтобы подобных просьб больше не поступало. И их нельзя было осуждать. Чонгук знает, что с подобным стоит быть осторожным, потому что никогда не знаешь, как к этому отнесётся твой партнёр. Почти все его бывшие и правда были всего лишь партнёрами. Ноа был тем, кого Чонгук был готов называть своим возлюбленным. Он был первым и последним человеком, из-за которого часто возникали мысли о разводе и о новой жизни без лжи, даже несмотря на всё происходящее между ними. Сейчас сложно говорить, пошёл бы он на это ради Ким Тэхёна, зато что можно сказать точно: на данном этапе развития их отношений Чонгук выполнил бы любую его просьбу. Дал бы то, что просят. Без сожалений расстался бы и с миллионом долларов, если бы ему позволили сделать пару кадров. — У меня есть одна идея, — внезапно хитро улыбается Тэхён. — Считаю, что будет справедливо, если ты позволишь мне сделать пару фото тебя. Чонгук дёргает головой. Таким образом он ещё не расплачивался за свои желания. — Ты можешь попросить что угодно, — напоминает он. — Буквально. — Я, вообще-то, понял тебя и с первого раза. И я хочу, чтобы у меня были твои фото. Считаю это честной сделкой. — Ты ведь даже не увлекаешься подобным, — качает он головой. — Зато я буду чувствовать себя спокойно, зная, что это точно никогда не окажется в сети. Потому что если окажется, — ярко улыбается он, — то переживать за свою репутацию придётся не только мне. — Берёшь меня шантажом? — улыбается Чонгук в ответ. — Нет, что ты. — Ты весьма незавуалированно сказал о том, что если твои фото попадут в сеть, то там окажутся и мои. — Справедливо, разве нет? — и его глаза — две новые улыбки. Он знает, что делает. Тэхён действительно куда умнее и хитрее, чем Чонгук представлял. Разве что тот говорит обо всём напрямую, а не действует исподтишка. Поражает. Есть вещи, которые нельзя выразить словами, потому что всё, что ты скажешь, не передаст и половины того, что ты чувствуешь. Чонгук искренне восторгается Тэхёном, его сумасбродными идеями, его мыслями, телом — всем. С ног до головы. — Я бы поселил тебя в своём объективе, — улыбается Чон. — Если ты согласен, то и я согласен. Но сперва только пара фото. Не больше. Мне… интересно попробовать, — улыбается он в ответ. — Согласен. Но ты только что упустил возможность разбогатеть. — Деньги? — смеётся Тэхён. — Я не дурак. Чонгук его не понимает. — Я попрошу один раз, два, три, — продолжает тот, — и однажды стану материально зависим от тебя, а я… совсем не хочу от тебя зависеть. Точно не так. И всё, что я получил или получаю от семьи Алигьери, не было моей просьбой. Вы сами мне это даёте. — Не любишь чувствовать себя обязанным? — Ненавижу. И всё равно чувствую, что обязан, — пожимает он плечами. — Это говорит о твоей благодарной натуре и наличии совести. — Не говори мне ничего о совести, — морщится Тэхён. — Только не о ней. Он прижимается и обнимает за шею. Чонгук, скользнув ладонью по его спине, слышит тяжёлый вздох, заговорщический шёпот: — Хочешь сделать глупость? — Сейчас это всё, на что я способен. Чонгук даёт ему оружие. Знать о слабостях — иметь власть над человеком. И это кажется не таким уж страшным. Тэхёну нужна эта власть, чтобы он мог твёрдо стоять на ногах и был уверен, что земля под ним не провалится. В конце концов, глупости — и правда единственное, на что сейчас способен Чонгук. Когда Тэхён хватает его за руку, когда сплетает пальцы и ведёт за собой к озеру, Чонгук чувствует себя более живым. Более молодым, должно быть. Даже каким-то несерьёзным и ещё не прожившим половину жизни. Не то чтобы он скучал по необдуманным поступкам, но когда Тэхён раздевается на берегу озера, то язык не поворачивается сказать о том, что вода ещё холодная. Не прогретая солнцем. О том, что не стоит ему лезть в это озеро. И о том, что и самому Чонгуку не стоит в него входить. Он мог бы так, ноги помочить, но сирена зовёт и манит, окунаясь под воду с головой. Иногда Ким Тэхён — это вкус забытой жизни и адреналин, стучащий в висках. Иногда блонди — это искусство, выраженное в виде человеческого тела, которое хочется запечатлеть. Иногда котёнок — это забытая глупость, искренняя нежность и чистая наивность. Чонгук для него — опыт. Тэхён для него — небольшая свобода. — Не заходи далеко, — говорит Чон. — Ты же умеешь плавать, — смеётся Тэхён, заходя дальше. — Так что успеешь спасти. — Вода ледяная, — всё же озвучивает. — Да. Я замёрз, — стучит зубами. — Вот бы рядом был кто-нибудь, кто согрел бы меня. У тебя есть такие на примете? Чонгук раздевается и заходит в воду. Если не для того, чтобы согреть, то для того, чтобы вытащить пиранью на берег. Он ныряет, вмиг доплывает до Тэхёна, держащегося «звёздочкой» на поверхности, и хватает за ногу, из-за чего Ким впервые так громко визжит. Чонгук тянет его к берегу, потому что иначе один из них к концу этого отпуска точно сляжет с болезнью. Он не думал, что вода будет холодной настолько. — Выходим, — командует Чонгук. — Ты можешь заболеть. Это глупая затея. Тэхён, всё ещё лежа в воде, снисходительно смотрит на него. — Я предлагал глупость. Или ты слышишь только каждое второе слово? — Ты, только, второе. Не понимаю, что ты говоришь. Тэхён смеётся и наконец выходит из воды следом за Чонгуком, крупно дрожа. В банном домике неподалёку от озера они находят полотенца, и Тэхён — уже одетый — всё равно прижимается к нему, чтобы согреться. — Освежает, — стучит он зубами. — Ты сумасшедший, — по-доброму говорит Чон. — Помни, с кем имеешь дело. Такое сложно забыть. — Как часто ты вытворяешь подобное? Я должен знать, сколько в среднем у нас будет дней без происшествий. Тэхён становится тише. Если бы Чонгук знал его первый день, то решил бы, что он просто смутился, но тот буквально затих. В позе, во взгляде, кажется, что даже в мыслях, будто систему перезагрузили. Тот наконец говорит: — Нечасто, — тихо, задумчиво. — Скорее даже редко. — Я попал на какую-то акцию? Тэхён поднимает взгляд, тот самый. Чонгук готов забрать свои слова обратно, чтобы не видеть этого выражения лица. — Наверное, мне просто… — и не продолжает. — Я не осуждал тебя, — ласково говорит Чон, целуя его в висок. Голос Тэхёна на грани слышимости: — Наверное, мне и правда просто комфортно с тобой. Вот настолько. Признание кружит голову, но вместе с тем и накладывает новую ответственность на Чонгука. И даже это всё ещё не так страшно, как все испытываемые им чувства. Не должен человек так влиять на человека, но Тэхён продолжает влиять, а Чонгук продолжает поддаваться. Тяжело игнорировать того, кто соответствует твоим вкусам. И есть ли вообще смысл отказывать себе в удовольствии? В молодости Чонгук часто думал, что кто-то или что-то рано или поздно накажет его за потакание соблазнам, поэтому какое-то время придерживался роли порядочного семьянина. С возрастом понял: «над» никто не стоит и точно не бдит за каждым шагом. Все глупые, необдуманные поступки принадлежат ему одному. За все правильные решения в ответе тоже только он один. Жизнь не наказывает. Просто иногда ты делаешь неверный выбор и принимаешь последствия, которые, в общем-то, давно перестали пугать. Чонгук не боится осуждения, как не боится и мыслей о разоблачении их отношений. Он не боится даже возможного повторения неудачного окончания этих отношений. В этот раз он снова всего лишь делает выбор в пользу себя и своих желаний и готов к возможным последствиям. В конце концов, никто не может запретить Тэхёну поступать так же — принимать решения в свою пользу. И даже если их желания рано или поздно перестанут быть похожими, Чонгук не умрёт от этого, как не умер и после расставания с Ноа. И его стакан всегда наполовину полон, потому что даже в этот раз с Тэхёном, замечая некоторые сходства между ним и Ноа, он не думает только о трагичном исходе. Было бы неплохо, если бы между ними что-нибудь да вышло, но Тэхён… Чонгук понимает, что он ещё слишком молод, поэтому старается не давить своим характером. Но если не врать самому себе, то получается у него это просто отвратительно. Умение прислушиваться к собственным здравым мыслям — великий дар. Чонгук обладает им, но, очевидно, не когда дело касается блонди. С того столкновения на яхте, когда Чонгук увидел его впервые, тревожным звоночком стало то, что он не мог отвести взгляд. Тэхён посмотрел в ответ, и Чонгук напрягся. Он вёл себя так же, как ведёт себя со всеми незнакомцами: сдержанно и довольно холодно. Тэхён показался неловким и глупым, но когда обладаешь подобной внешностью, то можешь позволить себе быть таким, — и это было самым первым впечатлением. Второе впечатление после разговора с ним было более разочаровывающее, но сейчас, узнав его получше, Чонгук не может унять этот первобытный голод. Он хочет его по-разному, во всяких смыслах. Так что в любой момент, когда они наедине, руки сами находят Тэхёна и сокращают расстояние. Чонгуку нравится его целовать, нравится реакция. Он очень давно не вкладывал столько искреннего желания и жажды в собственные действия. И давно не был таким нетерпеливым. На поцелуй Тэхён отвечает с не меньшим желанием, уже куда более дерзко и умело. Подстраивается, понимая, что должен открыть рот, и сам чуть наклоняет голову, чтобы Чонгук мог поцеловать его глубже. В такие моменты никогда не звучало раздражающее слово «нет», но сегодня вот звучит. Тэхён, отстранившись от лица, собирается ещё что-то сказать, но закрывает рот и молча смотрит в глаза. В один, затем во второй, склонив голову к плечу, и рвано выдыхает, будто увидел в них новое откровение. Его зрачки расширяются, лицо немного краснеет, когда Чонгук опускает руки на бёдра и прижимает его ближе. — Не смотри на меня так, — просит Тэхён. — Ты смотришь на меня так же. — Уверен, что нет. — Будто ты первый раз находишься в подобной ситуации, — хриплым от возбуждения голосом говорит Чонгук. — Я хочу тебя — ты хочешь меня. Что здесь необычного? — В комнате всегда темно… То, как он совмещает в себе дерзость и скромность, просто сводит с ума. — Тебе не нравится смотреть на меня? Не нравится видеть, что я с тобой делаю? Знает, что нравится, поэтому сладко улыбается, когда Тэхён отводит взгляд и снова рвано вздыхает. Чонгук приближается к уху, чтобы шепнуть: — Ты боишься увидеть меня голым, котёнок? — Нет, — выдыхает тот. — Значит, тебе стыдно? — Скорее немного смущает, — признаётся Тэхён. — Знаешь, что я заметил? Чонгук смотрит на него, Тэхён — в ответ. — Не уверен, что хочу знать. — Я заметил, как часто ты краснеешь, когда находишься наедине со мной или думаешь обо мне. Что бы это могло значить? — То, что ты мне нравишься. — Очевидно. Но вот тебе моя версия… — Не хочу слышать твою версию, — бормочет Тэхён. — Ты думаешь о чём-то более интимном, — вполголоса говорит Чонгук и, скользнув ладонями к его ягодицам, резко вдавливает в себя, соприкасая возбуждения и заставляя Тэхёна задохнуться. — Думаешь о чём-то настолько откровенном и развратном, что это вгоняет тебя в краску. Тэхён, держась за его плечи, смотрит с вызовом, кидает дерзкое: — Да. И что? — Любое желание, — мягким тоном напоминает Чонгук. — Я сделаю всё, что ты захочешь, — буквально значит, что я сделаю всё. Чонгук и был готов ко всему. К тому, что Тэхён попросит подрочить ему, отсосать, заняться с ним сексом — сделать что-то, что доставит ему удовольствие. Но тот полушёпотом, на выдохе, возбуждённо говорит: — Я хочу посмотреть, как ты… удовлетворяешь себя, глядя на меня. Чонгук какое-то время переваривает просьбу, но не из-за невозможности её воплощения, а потому, что просто не может в неё поверить. — Наличие света не смутит тебя? — Немного, — мнётся Тэхён, сжимая его плечи. — Но ты сказал: «Что угодно». Чонгук жрёт его взглядом и открывает в себе новый маленький фетиш. С каждым сказанным словом, после каждого озвученного предложения он, кажется, становится всё больше зависим от Ким Тэхёна. Чонгук отпускает его, чтобы присесть на небольшой диванчик, стоящий прямо у входа. Расставив ноги, хлопает по колену и интимно зовёт: — Иди ко мне. Тэхён забирается на него, и Чонгук, надавливая на поясницу, двигает его ближе к себе так, чтобы их ширинки соприкасались. Он расстёгивает свой ремень, тянет собачку вниз, но Тэхён накрывает его руку, останавливая, и тихо просит: — Сними кольцо. — Ты ведь понимаешь, что… Не даёт договорить, нагло перебивает: — Я не ревную тебя к Софии. Я не настолько глупый. Просто глядя на твои руки, я не хочу думать о ней, а оно… бросается в глаза. Что ж, Чонгук снимал его далеко не раз — просьба не новая. Он прячет кольцо в карман, наблюдая за Тэхёном, а тот, положив руки на свои бёдра, кусает губы и с явным нетерпением ждёт продолжения. Его взгляд горит возбуждением, когда Чонгук приспускает бельё и обхватывает стоящий колом член. Щёки и шея Тэхёна краснеют, а глаза расширяются и бегают от руки до лица Чонгука, который не сводит с него голодного взгляда. Желает видеть, как его хотят? С этим проблем не возникает. — Разве это не больно?.. — шокированно спрашивает Тэхён. Сперва Чонгук не понимает, о чём идёт речь, но всё же до него доходит. Давно никто не задавал ему подобных вопросов. — Сделал ещё по молодости. Сколько всего интересного можно увидеть при свете, правда, котёнок? — улыбается Чонгук. Тэхён начинает дышать чаще, опуская взгляд на пирсинг. «Принц Альберт» был опрометчивым решением, но Чонгук никогда о нём не жалел. Скорее наслаждался реакцией. Часто — во время секса. Он откидывается головой на спинку дивана и накрывает большим пальцем уретру, поглаживая шарик пирсинга. Тонкая нить тянется от пальца к покрасневшей головке, и Тэхён снова ёрзает на коленях, продолжая наблюдать. Любитель экспериментов. От его пристального и возбуждённого взгляда поджимаются яйца. Подобное в жизни происходит не в первый раз, но то, насколько Чонгука будоражит эта заинтересованность… Мозг отключается. Есть только: «Я хочу его до помутнения сознания». Чонгук берёт его за подбородок той же рукой, и Тэхён несмело обхватывает палец губами, глядя глаза в глаза. Мягкий, тёплый язык скользит по подушечке пальца, собирая вкус, и, честно, это ощущение почти заставляет Чонгука кончить, когда он обхватывает член другой рукой. Желание настолько сильное, что приходится сжать у основания и немного перевести дух. Он притягивает Тэхёна за шею и размашисто целует. Дыхание сбитое, рваное, движения — тоже. Руки быстрые и хаотичные. Когда Тэхён прижимается ближе, задевая член своей ширинкой, Чонгук задирает его футболку и обхватывает губами сосок. Сладкий, тихий стон ударяет в голову. Воздух будто стал влажным, тяжёлым и вязким — его не хватает, но кислород продолжает гонять кровь по венам, по телу; жар собирается внизу живота. Чонгук лижет горошину и мягко прикусывает, из-за чего пальцы в его волосах сжимаются крепче, почти до боли. Он грубо, рвано двигает рукой, намереваясь кончить, и горячо выдыхает в кожу, лаская свободной ладонью горячее тело Тэхёна. Тот немного сползает с колен, и бедро Чонгука оказывается между его ног. Тэхён двигается на нём, столкнув их лбы, а голодный поцелуй обжигает лёгкие. Последний раз Чонгук сходил с ума примерно никогда. Но если такое и было, то точно не из-за того, что чертовски горячий и, очевидно, немного чокнутый парень объезжал его бедро. Тэхён разрывает поцелуй и, уткнувшись макушкой в шею Чонгука, продолжает тереться об него и смотреть. И когда его рука тянется к члену, когда тонкие, длинные и дрожащие пальцы касаются шарика пирсинга, Чонгук крупно кончает, запачкав их обоих. Даже сквозь прострелившее тело удовольствие ощущается острая потребность в прикосновениях. Особенно — потребность Тэхёна, который уткнулся лицом в шею и с тихими выдохами-полустонами требует внимания. Не словами. Движениями. И очередными выходками, потому что подносит руку к лицу и облизывает палец — пробует на вкус. Чонгук в этот самый момент готов поклясться, что развязал бы ради него парочку войн. В конце концов, несколько веков назад даже из-за незнакомых девушек, обещанных в жёны, разрушали целые империи. Чонгук без зазрения совести сделал бы это для него. Ох, когда Тэхён царапает его шею и кончает в штаны с тихим стоном, Чонгук ловит себя на том, что точно не отказался бы от парочки убийств, чтобы утолить свою пробудившуюся ярость. Не от злости, а от адреналина. В каждом последующем движении и мокром, глубоком поцелуе всё ещё чувствуется нетерпение. Чем больше дают, тем больше хочешь. И Чонгук хочет. Всё ещё хочет его до звона в ушах. До удушения и до синяков на коже, но кровожадное постепенно отступает, уступая место властной ласке. Руки Чонгука всё ещё повсюду: в светлых волосах Тэхёна, мягко перебирая пряди, на его шее, очерчивая невидимые поцелуи, и под его одеждой, присваивая. Надо быть полным идиотом, чтобы упустить такого человека, побоявшись построить с ним что-то общее. Дело тут далеко не в сексуальных желаниях Тэхёна, а в нём самом. Чонгук не такой уж дурак, так что может попытаться добиться того, чего хочет, а конкретно — отношений, в которых ему не пришлось бы делать вид и отказываться от собственных интересов в угоду кому-то. Никогда не поздно задуматься о желаниях. В конце концов, ни одним законом не запрещено бороться за собственное маленькое счастье. Не поладят — не страшно. Чонгук в любом случае отлично проведёт время. Разумеется, его огорчит очередная неудача, но он точно не умрёт от этого. Ну а если поладят… Не хочется скрывать, Чонгук был бы вне себя от восторга. Начиная с характера и заканчивая внешностью, он, в общем-то, мог бы сказать, что нашёл то, что искал. Без лукавств. Без обмана. Без попытки оправдаться. Чонгук не коллекционер, он не скупает хлам задорого. Но он ценитель, а его котёнок… Его котёнок — крайне ценный экземпляр.