И дико мне

«Люди из плоти и крови, как правило, не могут строить свою жизнь сплошь из святых побуждений. Иначе их слишком быстро уносит на небеса».

На следующий день им всё же приходится вернуться домой, хотя Тэхён предпочёл бы этого не делать. Они и так провели на базе отдыха почти неделю, и гости должны были уехать в выходные, но Демиан расстроился, что так мало времени провёл с тётей Луизой. Тэхён — уже наедине — уговорил Чонгука вернуться пораньше. Он старается быть хорошим другом, правда. И даже снова начал по-настоящему считать себя таковым. Чем больше времени проходит, тем меньше Тэхён думает о возможных исходах. В конце концов, Демиан его лучший друг, где лучший — не просто слово для обозначения. Он лучший, потому что Тэхён не встречал похожих на него. Конечно, время от времени он всё ещё приравнивает свой поступок к удару ножом в спину, но… уже не так часто. И с этим точно можно жить. Ксавье останавливается ближе ко входу в дом, а Чонгук паркуется в гараже. Они дома. Некогда «тихое место» сейчас не кажется таким уж тихим. Хотя бы потому, что Тэхён вернулся из этой поездки немного другим. Каждую ночь он оставался с Чонгуком наедине, и это время суток стало одним из любимых. Когда Демиан и Ксавье после уборки запирались в комнате, Тэхёна пробирала дрожь. Чонгук всегда приходил в два, а то и в три часа, и ещё столько же времени проводил с ним. Было не важно, сколько часов они спали. Чонгук всегда просыпался первым, Тэхён — следом за ним, но уже в одиночестве. Иногда он чувствовал мягкий поцелуй, оставленный вместо «доброго утра» ещё на восходе солнца, но тут же засыпал обратно. За все дни усталость посетила его лишь один раз, когда они вчетвером гуляли по окрестностям шесть часов кряду. В тот день Тэхён вернулся в дом и проспал до самого вечера. Он почувствовал руку, гладящую его по плечу, и улыбнулся, а обернувшись, увидел Демиана. Всё, что сделал Алигьери, так это с ухмылкой спросил: «Приснилось что-то хорошее?» Тэхёну не снилось ничего. И это было изумительное чувство. Ночные кошмары боятся Чонгука. Другого объяснения, почему он спит совсем без снов, просто нет. — Дом, милый дом, — вздыхает мужчина, отстёгивая ремень. Чонгук закрывает открытые окна, глушит мотор, и в гараже становится тихо. Никто не вышел их встречать. Всё же Тэхён не член семьи, так что родственники Демиана, вероятно, уже забыли о его существовании, а Чонгук… — Почему тётя Луиза ненавидит тебя? — интересуется Тэхён. — Потому что как-то раз застукала меня с парнем, — буднично отвечает тот, отстёгивая и ремень Тэхёна. — Обычно я не вожу тех, с кем встречаюсь, в этот дом, но Ноа было интересно взглянуть, где я жил. Живу. Демиан гостил в Палермо у Луизы. Ну, я так думал. Оказалось, что София решила устроить мне сюрприз. — Ноа… это тот парень с фото? Чонгук кивает в ответ. — И что случилось потом? — Было утро, Ноа увидел бассейн и захотел искупаться. Жаль, я не успел запечатлеть лицо Луизы в тот момент, когда мы… — он кидает взгляд на Тэхёна, и тот закатывает глаза. — Я не ревную тебя к прошлому. — Он отсасывал мне. — О… да уж. И правда... очень жаль, — выдавливает из себя. Это не то, что он планировал услышать. Тэхён прокашливается. — Получается, она знает. — Проблема Луизы в том, что она уверена, будто только она об этом и знает, — усмехается Чонгук. — И почему ты не расскажешь ей, что София в курсе? — Я ведь сказал: это проблема Луизы, — продолжает улыбаться мужчина. Тэхён мнётся, раздумывая, стоит ли вообще спрашивать о таком, но всё же решается: — Сколько вы были в отношениях? Чонгук окидывает его задумчивым взглядом. — Пять лет. — Ух ты… вау, — с трудом выдыхает Тэхён. Дышать почему-то стало тяжелее. — А почему расстались? — Он любил чужое внимание и деньги, а я любил его. — Ты любил его? — Он был единственным, из-за кого я задумался о разводе и о том, чтобы признаться в своей ориентации остальным. — Ладно. Сердце застучало в ушах. Почему тело реагирует вот так? Оно ведь не должно. Чонгук ведь расстался с этим парнем. — Он был похож на тебя, — негромко говорит Чон. — Дерзкий, сексуальный, энергичный. Даже слишком энергичный. Всегда гнался за чем-то большим — это уже не о сходствах. Его страшно интересовали мои деньги, но я не считал это чем-то плохим. Многие любят деньги. И он был искренним в своих чувствах. По крайней мере, первые несколько лет. — Всё, перестань, — резко просит Тэхён. — Посмотри на меня. Тэхён, хорошо подумав, всё же искоса смотрит. — Я не ревную, — повторяет для себя. — Это прошлое. Его нет в твоей жизни. Его ведь нет? — Нет, — спокойно говорит Чонгук. — Он собрал достаточно, чтобы не нуждаться во мне, но сказать я хотел не это. — И что тогда? — Он был похож на тебя. Когда мы с тобой встретились, я так и думал, но это совсем не так. — Не так уж хорошо ты меня знаешь. — Не имеет значения, насколько хорошо я тебя знаю. Того, что я видел, достаточно, — его голос убийственно расслабленный. — Вы не похожи. Ни капли. Не считай это личным мнением. Это — факт, если хочешь. — Хочу. — И постарайся не говорить о себе плохо в моём присутствии. — Я не… — Ты делаешь это постоянно. Все считают тебя лучше, чем ты есть на самом деле. Лучше заранее знать, с кем имеешь дело. Не так уж хорошо я тебя знаю. И сейчас ты не можешь сказать, что это не твои слова, — качает головой Чонгук, с мягким укором глядя на него. — Люди могут говорить о тебе всё, что угодно: скромный, воспитанный, приличный. Верить им в этом я не обязан, но во что обязан точно: плохого человека хоть один да назовёт плохим. Не говори о себе дурных вещей. Меня это злит. — Что, если никто из этих людей просто не знает меня? — Тэхён усмехается этой лекции. — Даже Демиан? Твой лучший друг совсем не знает тебя? Тэхён затихает, отводя взгляд. — Если я начну считать тебя плохим человеком, я сообщу тебе об этом, — говорит Чонгук, — а пока что прислушивайся, когда я говорю, что ты фантастический, умопомрачительный и просто к чертям сводишь меня с ума. Договорились, котёнок? Тэхён сглатывает и молчит. Чонгук рискует, но всё же наклоняется к нему и ласково, а вместе с тем настойчиво шепчет на ухо: — Мы договорились, котёнок? — Да. — Хорошо, — улыбается — слышно. — Не ревнуй. Если хочешь, я избавлюсь от всего, что с ним связано. От тебя мне нужны только ты и твоё чудесное настроение для создания новой коллекции воспоминаний. Тэхён поворачивается к нему, и их лица оказываются очень близко. — Только я? — не может сдержать улыбки. — Только ты. Безо всяких «чудесных настроений». — Ты о новых фото? — Не о тех, о которых ты мог подумать. О самых обычных. Если ты не против. — И как много моих фото ты можешь сделать? — Бесконечное количество, — наигранно хмурится мужчина. — Придётся освобождать место и расширять полки. Тэхён смотрит на него с влюблённой улыбкой. Очевидно, влюблённой, потому что он полный дурак. — Тебе не жалко всё это выбрасывать? — Ни капли, если тебя это расстраивает, — без промедлений отвечает Чонгук и мягко клюёт в губы. — К слову. Даже если это и не совсем к слову… я хотел поговорить с тобой по поводу одной маленькой авантюры. С отношением Чонгука к разным вещам Тэхён не может слишком много думать о плохом. Просто не получается. — Какой? — с интересом спрашивает он. Чонгук хитро щурится. — Разговор не на пять минут. Придётся немного подождать. Если ты, конечно, всё ещё не решил рассказать обо вс… — Нет, — отрезает Тэхён. — Не сегодня. Не завтра и не послезавтра, — говорит в панике. — Ты обещал, что мне не придётся беспокоиться об этом. Так что если это и есть твоя авантюра, — пальцами он показывает кавычки, — то я уйду от этого разговора, как только ты откроешь рот. Обещаю. Мужчина, цыкнув, дёргает головой. Не разочаровано, а скорее так, будто ждал подобный ответ. Тэхёну не стыдно. Точно не за это. — Нет, это не она. Ладно, — вздыхает он, вскидывая брови, — обсудим это как-нибудь потом. Не в ближайшее время? — Нет. — Может, есть какие-то временные рамки? — Позже, — снова отрезает. — Однажды. — Весьма расплывчато. — Тебе так не терпится разрушить мои отношения с твоей семьёй? Потому что я не понимаю, с чего вообще вдруг ты заговорил об этом, — хмурится Тэхён. — Замолкаю. Чонгук, поняв, к чему ведёт разговор, отступает. Конечно, он должен отступить! Тэхён в ужасе от одной только мысли, чтобы пойти и рассказать об их отношениях собственным ртом. Он не готов. И не уверен, что вообще будет. Может, однажды, когда Демиан постареет, будет плохо слышать, и у него разовьётся деменция… вот тогда Тэхён подумал бы об этом. Правда, вряд ли Чонгук доживёт до тех пор, но хотя бы останутся доказательства в виде фотографий. К счастью, к тому моменту видеть Демиан тоже уже вряд ли будет. Вот насколько на данный момент Тэхён далёк от признания. Он открывает дверцу, но Чонгук хватает его за запястье. — Не злись. Не думай, что мне не терпится. Я вполне себе могу потерпеть весь этот… — подбирает слово, качая головой. — Всё это. Год, три, пять — сейчас мне всё равно. Так что не переживай зазря. Я не собираюсь делиться этим за столом. Прошу тебя, не нервничай. Тэхён вздыхает. Слова Чонгука всё же успокаивают, и он, сдавшись, кивает в ответ на вопросительный взгляд. — Мы поговорим чуть позже, — напоследок кидает мужчина. Что бы он ни говорил, Тэхён верит в каждое его слово. Это ведь ненормально, да? Не стоит доверять людям безоговорочно, но в данном случае проще сказать, чем сделать. Чонгук с первого разговора создавал впечатление надёжного человека, которому можно верить. Это нехорошо. Очень. У Тэхёна должна быть своя голова на плечах. Должна быть. Но он отмахивается от всего прочего так же быстро, как это пришло к нему, и, бегло поцеловав Чонгука в губы, скрывается из виду. Прячется от тёти Луизы. Раз уж она знает о некоторых нюансах, то становится понятен её взгляд перед их отъездом. Может, по этой же причине она и пыталась свести Тэхёна со своей внучкой. Нюанс. Последнее слово, которым можно было бы назвать ситуацию Чонгука и его бывшего. Ноа. Тэхён, бросив сумку у кровати, заходит в ванную и скидывает с себя одежду, а помывшись, останавливается перед зеркалом и разглядывает себя. Оттуда на него смотрит другой человек. Тэхён не узнаёт его. Чуть ниже ключицы виднеется небольшой фиолетовый засос, который Чонгук, видимо, оставил в одну из ночей. Тэхён обводит его мокрыми пальцами и, подняв взгляд, видит перед собой странного парня. В его голубых глазах ни капли сожаления и раскаяния. В них свет, ясность и полная осознанность происходящего. Он встречается с отцом лучшего друга. И тому, кого Тэхён видит в зеркале, это нравится. Его плечи расправлены, он не стесняется своего голого отражения и даже возникших грязных мыслей. «У тебя хорошее тело», — голосом Чонгука звучит в голове. Тэхён никогда не задумывался об этом, но доверяет словам Чонгука. Безоговорочно. Он влюблённый двадцатилетний парень, так что, разумеется, ему хочется верить во всё сказанное. Влюблённый. Сердце забилось чаще. Это такой же факт, как и то, что они с Ноа совсем не похожи. Только вот Тэхён помнит его фото, и они похожи. Он берёт телефон и, открыв камеру, делает пару фотографий себя в зеркале, скрывая лицо за телефоном. Нервно кусает губы, загружая их в чат с Чонгуком, и долго не решается отправить. Стоит ли вести себя вот так? Хочется ли ему этого? Хочется, но не этого. Тэхёну скорее нравится, как Чонгук на него смотрит, как ест глазами. Тот пожирает его взглядом, сидя по другую сторону стола рядом с Софией, когда Тэхён спускается на обед. Он отправил фото и представлял реакцию, но та куда ярче, чем ожидалось. Взгляд у Чонгука тёмный, пристальный, пожирающий. Он выглядит как человек, оказавшийся в сокровищнице и желающий забрать себе как можно больше. Так смотрят на то, чего долго желали и наконец получили. Так смотрят зачарованные и одержимые. Тэхён не знает, куда себя деть под этим взглядом — от него жар поднимается к лицу. Возможно, что это всё всего лишь кажется. Когда тётя Луиза говорит, что завтра они уезжают, Чонгук наконец отводит взгляд, и тот вмиг меняется — становится равнодушным. Значит, не кажется. — Какая досада, — с полуулыбкой говорит Чон. Тётушка стреляет в него недовольным взглядом, уголки губ дёргаются в отвращении, а затем она коротко смотрит на Тэхёна и говорит будто бы в никуда: — Не дай узнать крестьянину, как хорош сыр с грушей, — от её скрипучего, старческого голоса Тэхёна пробирает мурашками. — Не отдавай самое дорогое тому, у кого не хватит ума оценить это по достоинству. Она говорит ни для кого и для всех сразу. Тэхён напрягается. Догадалась. Она догадалась. Она… — Ты это к чему? — интересуется Демиан. Все присутствующие смотрят на женщину с вопросом. Уши закладывает, и сердце колотится как сумасшедшее. Она расскажет. Тётя Луиза всегда говорит правду прямо в лицо. — Житейская мудрость, — хмыкает женщина, громко звякая приборами о тарелку. — Кому надо, тот понял. Кто не понял, тот не дорос. Демиан хмурится и, откинувшись на спинку стула, кидает на стол салфетку. — Ксавье хороший парень. Мне не нравится, что все те, кого я люблю, так относятся к нему. Вы его даже не знаете. Тэхён совсем тихо выдыхает, пытаясь взять себя в руки, и дрожащими пальцами обхватывает стакан с водой. — Есть хорошие люди, которые могут случайно поступить плохо, — говорит тётушка, — а есть плохие люди, которые делают хорошие вещи нарочно. Это не одно и то же. О чём она говорит? — Ты не знаешь его, — качает головой Демиан, защищая Ксавье. — То, что он любит гонки, не делает его плохим человеком. Ксавье не такой, как все о нём думают. — Я видела достаточно. Не дай Боже он поднимет руку и на тебя. Ты ещё совсем ребёнок. Тэхён сглатывает. Что она пытается сказать? Что Чонгук плохой человек? Этого не может быть. Они с Ноа расстались ведь совсем по другой причине. Да?.. — И на меня? — нагло усмехается Демиан. — Он и мухи не обидит. Да что ты вообще несёшь, старая дура? — Демиан! — София подскакивает с места, ударяя по столу, и грозно смотрит на сына. Тэхён не знает и половины людей, собравшихся за столом, но когда говорит тётя Луиза, то молчат даже мужчины. Виснет гнетущая тишина. Демиан, резко скрипнув стулом, уходит из-за стола разъярённым. Тэхён, тяжело дыша, не отрывает взгляда от тарелки. Что на самом деле видела тётя Луиза в то утро? Чонгук не стал бы врать ему, верно? Не стоит принимать это близко к сердцу. Он аккуратно смотрит на мужчину, и тот выглядит злым. По-настоящему злым, каким Тэхён не видел его ещё ни разу. Если взглядом можно было бы замораживать, то тётушка превратилась бы в ледяную статую. — Прости его, — выдыхает София, присаживаясь, и прикрывает глаза ладонью. — Ты же знаешь Демиана… когда кто-то говорит плохо о том, что он любит… ох. Он не всерьёз. Прости, Луиза, мне очень стыдно за него. Та отмахивается, будто ей нет никакого дела до оскорблений. Женщина в последний раз кидает взгляд в сторону Тэхёна и начинает жаловаться на неудобные сиденья в салоне самолёта, от которых у неё всегда после перелёта болит задница. Тэхён медленно, будто смертельно болен, поднимается из-за стола. София смотрит на него умоляющим взглядом: «Сходи и проверь, как он там», будто Демиану пять лет. Но для матери ребёнок всегда остаётся ребёнком. Он тихо стучится в комнату, слыша за дверью грохот, а войдя, видит на полу перевёрнутый стул. — Что он сделал? — тут же спрашивает Алигьери, уставившись на Тэхёна. — Она видела его один раз в жизни! Мой отец общался с ним десять грёбаных минут! Помнишь, ты недавно спросил, есть ли те, кого я ненавижу? Так вот я ненавижу людей, которые судят о человеке по одному взгляду на него, — цедит тот. — Тебе он ведь тоже не нравится. — Демиан… — совсем тихо говорит Тэхён. — О, да ладно! — саркастично кидает он. — У тебя всегда всё на лице написано. Ксавье не понравился тебе с первого взгляда. И какая разница, что он нравится мне, да? Ведь я никогда не умел разбираться в людях. Тэхён стоит ссутулившись и молчит. Он ведь даже не может сказать, что тётя Луиза имела в виду другого человека. — Я помню, как говорил о том, что хочу себе плохого парня и всё такое, — машет Демиан руками, — но Ксавье не плохой человек. Он заботливый, добрый, милый, понимающий. Он всегда выслушает меня, и мне так хорошо с ним, что… не знаю! Видимо, наличие у человека кожаной куртки и мотоцикла автоматически превращает его в чужих глазах в ублюдка. О чём вообще говорила эта старая мразматичка? Ксавье никогда бы не поднял руку на человека. И я не ребёнок, — голос начинает дрожать, он опускает руки и смотрит на Тэхёна мокрыми глазами. — Он не такой, правда. У него огромное сердце, и он нравится мне. Я устал от того, что все… и я не понимаю, почему вы… Демиан сглатывает, а Тэхён подходит к нему и обнимает. Алигьери тут же впивается пальцами в его спину и всхлипывает. Это пройдёт. Это всегда проходит так же быстро, как и началось. Демиан часто ведёт себя слишком эмоционально, когда чем-то расстроен. Но этот раз по какой-то причине становится исключением. Он, завернувшись в одеяло, плачет так долго, что Тэхён начинает беспокоиться по-настоящему. И ему искренне становится стыдно за своё отношение к Ксавье. За время, что эти двое встречаются, тот ведь в самом деле не сделал ничего, за что его можно было бы считать ублюдком. Сейчас Тэхён может понять чувства Демиана, потому что то, что говорила тётя Луиза о Чонгуке… По меньшей мере это вводит в состояние бешенства и непонимания. Отношения этих двоих казались забавными до сегодняшнего дня. Они не забавные. И это совсем не смешно. Чонгук тоже не поднял бы руку на человека. Не проводить параллели не получается. Тэхён видит в Демиане себя: по уши влюблённого и в розовых очках, пытающимся защитить и оправдать того, кто стал дорог его сердцу. — Я не отношусь к Ксавье плохо, — наконец говорит Тэхён спустя много часов рыданий Алигьери, гладя его по волосам. — Просто, наверное, это моя привычка — беспокоиться о тебе. Демиан, лёжа на его коленях, поднимает голову, шмыгает и грустно усмехается. — Прости за всё, что я наговорил. — Ты был прав, — мягко улыбается Тэхён. — Все, кроме Софии и Александра, относятся к нему так, будто он ходит с табличкой «я убил пять человек». Демиан смеётся, укладываясь обратно. — И одного кота. — За такое его даже не пустили бы за порог. Алигьери рвано вздыхает, вытирая лицо от слёз одеялом. — Мне кажется, я ещё никогда не влюблялся в кого-то настолько сильно, — голос охрипший. — И на самом деле… Плевать, что говорит Луиза, но мой отец… иногда мне кажется, что он просто ненавидит сам факт того, что мне нравятся парни. Тэхён уже было открывает рот, но закрывает обратно. — Даже если он говорит, что это мой выбор и моя жизнь… — продолжает Демиан, — мне сложно верить ему. Он врёт. Он постоянно врал и врёт мне — я знаю это наверняка. Спасибо хотя бы за то, что не считает меня ребёнком. Он многое мне дал. Он всегда давал мне и маме всё, что мы хотим. Он воспитывал меня честным человеком, который должен с уважением относиться к другим людям, а сам… Мне кажется, что ещё ни к кому он не относился с таким недовольством и недоверием, как к Ксавье. «Дело не в тебе, — хочет с нежностью сказать Тэхён. — Не в тебе и не в твоих вкусах. Я виноват. Это всё моя вина. Это из-за меня». Вместо этого он крепче зарывается в его волосы, пытаясь выразить поддержку, и стискивает челюсти почти до боли. — Я люблю его, — тихо говорит Демиан. — Все знают, что я люблю свою семью больше всего на свете, какой бы она ни была. Но иногда мне кажется, что Алигьери и все приближённые к нам — это цирк моральных уродцев. Не такая уж моя семья и идеальная. И вообще здесь каждый… сам по себе и сам за себя, — звучит почти беззвучно. — Ты единственный, кто не скрывает от меня правду. И то только потому, что не умеешь. — Демиан… — Не переживай, я давно смирился с тем фактом, что они вот такие. Было бы болото, а черти найдутся. — Твой отец встречался с мужчинами. Тэхён закрывает рот, не понимая, зачем сказал это, и жмурится. Идиот. Просто идиот. Алигьери смеётся. — Ага. Всё тело становится напряжённым. Тишина затягивается, и Демиан поднимает голову, чтобы посмотреть на него. Воздух становится гуще. — О чём ты говоришь? — с непонимающей улыбкой спрашивает Алигьери. Тэхён продолжает молчать, со страхом глядя на него, и Демиан меняется в лице. Его эмоции сменяются одна за другой: от наивного непонимания до страшного, почти жуткого осознания. — Он гей? — звучит твёрдым, мёртвым голосом. Тэхён не дышит. — Боже, ты не врёшь. Какого чёрта ты не врёшь, Тэхён? — шепчет. — Откуда ты знаешь? — Он рассказывал об этом… — Рассказывал тебе? — хмурится Демиан. — С какой стати он стал бы расск… — он замолкает так внезапно, что у Тэхёна на секунду — по-настоящему — останавливается сердце. — О чём мы сейчас говорим? — Я просто хотел, чтобы ты знал, что он не ненавидит… — Он что-то сделал? В глазах Алигьери — живой ужас. — Что? В каком смысле? Тэхён ненавидит себя. Прямо сейчас он ненавидит себя за очень многие вещи, но в большей степени за то, что не может побороть дрожь в голосе и за то, что не умеет врать. О, он хотел бы. Он до смерти мечтает научиться врать своим близким так же виртуозно, как и Чонгук. Или хотя бы отмотать момент. Забрать правду назад. Никогда не встречаться с Демианом и не оказываться в этой ситуации. — Он что-то сделал с тобой? — звучит с тем же ужасом — всё пропитывается им. Каждый сантиметр, каждое движение. Демиан садится на постели и смотрит на него так, будто Тэхён — жертва. Тот судорожно мотает головой. — Нет. Конечно, нет. О чём ты говоришь? Он бы ничего не сделал. — Он домогался тебя? — Нет, Демиан, ты всё не так понял. — Тэхён, какого чёрта происходит? — выдыхает тот. — Я случайно услышал их разговор, — тараторит он. — Твоего отца и твоей матери. В тот день, когда мы были на яхте. Дверь в каюту была открыта, и они обсуждали его отношения с каким-то мужчиной, с которым он недавно расстался, а потом он вышел и увидел… меня. И позже я спросил его, а он… ответил. Я знаю, как это звучит. Я должен был рассказать тебе. Демиан, пожалуйста, умоляю, поверь, я так много думал об этом, но не знал, как лучше поступить. Не знал, что будет лучше: промолчать или рассказать обо всём. Это было не моим делом и никак не касалось меня. Это не было моей тайной. Демиан жмурится, пытаясь переварить сказанное, а затем внезапно подрывается с места, и Тэхёну приходится бежать за ним на третий этаж. Алигьери дёргает ручку спальни Софии, но она не поддаётся, и он долбит в дверь. Та открывается, и сонная София с непониманием смотрит на сына. Когда она наконец понимает, кто перед ней стоит, то распахивает глаза и прикрывает дверь, но Демиан толкает ту, с грохотом ударяя о стену. Тэхён, стоя за его спиной, видит лежащего в постели Александра. — Демиан, дорогой… — София бледнеет. — Я знаю про вас с Александром, но… разные спальни, серьёзно? Вы совсем перестали стараться… Плевать, — мотает тот головой. — Где папа? Дверь неподалёку открывается, и Чонгук, спрятав руки в карманы пижамных штанов, хмуро смотрит на сына, а затем и на Тэхёна. — Что здесь происходит? — Ты гей? — в лоб спрашивает Демиан. Мужчина снова смотрит на Тэхёна, а тот не может двинуться с места. Чонгук пожимает плечами. Просто пожимает чёртовыми плечами! — Да, — так буднично, будто его это совсем не заботит. Боже, кажется, Тэхёна вот-вот вырвет от стресса. — Круто, — кидает Демиан, и в голосе слышится разочарование или даже обида. — Спасибо, что поделился. Он уходит, и Тэхён остаётся со всем этим один на один. — Я поговорю с ним завтра, — буднично говорит Чонгук, собираясь вернуться в комнату. — Сейчас! — Тэхён и сам не ожидал от себя такого приказного тона. — Ему нужно время. — Ты пойдёшь и поговоришь с ним. Ты обещал! Мужчина тяжело вздыхает, глядя на него. Кинув взгляд на Софию, он манит Тэхёна к себе пальцем. Тот подходит ближе, но всё ещё держится на расстоянии. — Ты обещал мне… — повторяет. — Что за истерики на ночь глядя? — Это вышло случайно, — жалобно говорит Тэхён. — Пожалуйста, поговори с ним. Он думает, что ты ненавидишь его. — Ты случайно рассказал ему обо всём? — не понимает тот. — Нет, — понижает голос. — Только о том, что ты… — То есть об остальном он всё ещё не знает? Тэхён мотает головой. Чонгук сам подходит ближе и, положив руку на затылок, ласково целует в висок. — Не переживай, котёнок. Ладно? — голос нежный и успокаивающий. — Я поговорю с ним. Ты не виноват в том, что он злится. Всё хорошо. От его тона, от его ласкового обращения, Тэхён начинает дышать, хоть и весь дрожит. Когда Чонгук прижимает его к себе, обнимая, и притирается щекой к волосам, то никакого значения не имеет даже наблюдающая София. Потому что Чонгук, глядя на неё, мягко говорит: — Не донимай его. Оставь в покое. Мы поговорим завтра, все вопросы подождут. Выловишь наедине — узнаю. — Чонгук… — раздаётся её голос. По тону слышно — она в недоумении и, возможно, таком же ужасе от ситуации. — Я сказал: завтра, — требует уже с холодом. — Спокойной. Ночи, — звучит настойчиво. Спокойное им будет только сниться. Тэхён слышит, как закрывается дверь. Его трясёт от всего происходящего. Мягкие, долгие поцелуи путаются в волосах. Нежный голос — в них же: — Не переживай. Дай Демиану ночь. Сейчас он на эмоциях. — Это вышло случайно… — звучит дрожащим шёпотом. — Я понимаю. Ничего страшного в этом нет. — Он подумал, что ты что-то сделал со мной, и я рассказал ему о том, как услышал разговор на яхте. — Хорошо. — И больше ничего. — Посмотри на меня. Тэхён смотрит, но глаза влажные, умоляющие. — Он возненавидит меня, — голос на грани слышимости не касается стен коридора. — Он точно меня возненавидит. Ты видел, как он отреагировал. Мне нельзя… если мы не перестанем… — Тихо. — Если он узнает… — Тш-ш. Иди ко мне. Он обнимает ладонями лицо Тэхёна и долгим поцелуем задерживается на лбу. — Он злится не на тебя, — вкрадчиво говорит Чонгук, пытаясь донести смысл. — Он злится только на меня. Ты здесь ни при чём. Совсем. — Это я рассказал ему… — Давно было пора. Сегодня просто не его день. — Тётя Луиза… — Котёнок, послушай меня, — просит он, поднимая голову Тэхёна и заставляя смотреть в глаза. — Никто не умер. Мир не рухнул. Ничего страшного не произошло. Луиза, как и прежде, ненавидит только меня. Демиан, как и прежде, мой сын и твой друг. Это всего лишь эмоции. Они пройдут. Что мне сделать, чтобы тебе полегчало? Тэхён жмурится, выдыхает: — Я не знаю. — Идём. Понимая, что Чонгук хочет завести в свою спальню, Тэхён упирается ногами в пол, не двигаясь с места. — Нет-нет-нет… — Идём со мной, — спокойно просит мужчина, при этом настойчиво подталкивая в спину. — Чонгук, нет… Руками он упирается в косяки, но Чонгук, стоя за спиной, обхватывает запястья, и Тэхён буквально вваливается в спальню. Дверь закрывается. — Если Демиан захочет поговорить, а меня нет в комнате, то… Руки Чонгука поднимаются к его лицу, не касаясь. Будто хотят, но не решаются, и, когда он говорит, то в обманчиво спокойном тоне проскальзывает явное раздражение: — Я прошу, умоляю тебя: перестань. Мужчина медленно вдыхает и выдыхает, прикрыв глаза, а затем смотрит на притихшего Тэхёна. Его взгляд снова спокойный, голос снова утешающий, даже если звучит твёрдо: — Я понимаю, что тебе страшно, но сейчас не о чем переживать. Пусть сперва выпустит пар, а завтра мы поговорим. На свежую голову. Не накручивай себя. Я обещал — значит, сделаю. Просто пойми, что ты оттягиваешь неизбежное. Придётся смириться с тем фактом, что он будет зол. Ты не можешь управлять реакцией человека на те или иные вещи. Никто не может. В горле встаёт ком. Столько мыслей, так много слов, но сказать нечего. Тэхён даже не знает, чего сейчас боится больше: реакции Демиана или же того, что ему придётся всё это прекратить. Если бы серое вещество в его голове выполняло бы хоть какие-то функции, а не выступало в роли декора, то Тэхён бы не ввязался в это дело. Тогда — на кухне — не стал бы целовать Чонгука, не слушал бы его, не поддавался. — Он подумал, что ты домогался меня, — усталым полушёпотом говорит Тэхён. — Пусть так. Всё, что ты мог сделать в этой ситуации, так это либо подтвердить, либо опровергнуть. «Да» и «нет» всё ещё существуют. С ними намного легче жить. Сейчас вопрос в другом. — В чём? Чонгук, нахмурившись, заглядывает ему в глаза. Смотрит задумчиво, сосредоточенно, оценивая состояние. — Продолжим ли мы врать ему. Тэхён судорожно вздыхает. Эти вечер и ночь высосали из него все моральные силы. Он присаживается на кровать и чувствует пальцы в волосах. Чонгук ласково перебирает пряди, и Тэхён утыкается лицом в его голый бок, обнимая за ногу. Он не знает. При разговоре Демиан точно спросит о характере их отношений и с какой бы стати его отец стал бы делиться подобной информацией с незнакомым человеком. Чонгук прав, что это — важнее. Что им делать? Что же им делать?.. С раскрытой правдой он будто бы стал дальше от Демиана. От единственного человека, который поддерживал его во всём. Не важно, прав был Тэхён или виноват, ни разу за все годы дружбы Демиан даже не посмотрел на него с осуждением или отвращением. Тэхён дорожит им. Беспокоится за него. Иногда даже слишком сильно, сам знает. Сила привычки. По шее мягко гуляют пальцы. Чонгук старается успокоить его, даже если ему — наверняка — не нравится происходящее. Он больше не хочет скрывать свои отношения. Он взрослый человек, которому всё равно на чужое мнение, и ему не хочется принимать участие в этом цирке, но он идёт на это ради Тэхёна. И Тэхён в этот самый момент чувствует себя таким незрелым и глупым из-за страха перед реакцией Демиана. Что же ему делать? Говорить правду — страшно, врать дальше — страшно тоже. Что, чёрт побери, он должен делать? — Может… — тихо, неуверенно говорит Тэхён. — Может, мне лучше съехать? Чонгук отходит и наклоняется к нему. Он недоволен, ему не нравится такой расклад событий, но всё же его тон убийственно спокойный: — О чём именно ты говоришь? Просто переехать или же собрать вещи и больше никогда со мной не встречаться? Ответа на этот вопрос у него нет. Чонгук щурится, и Тэхён отводит взгляд. — Нет, — заявляет мужчина. — Чонгук… — Нет. — Чонгук, мне и правда очень… очень страшно, — с дрожью в голосе говорит Тэхён. — Если тебе всё равно, то мне — нет. Мне настолько не всё равно, что подумает обо мне Демиан, что я готов сделать что угодно, лишь бы не потерять его. Он единственный человек, который был рядом со мной в самый сложный период моей жизни. И одна мысль, что я сделаю ему больно, просто убивает меня. Ты не понимаешь этого. Ты даже не представляешь, насколько я благодарен ему за всё, что он для меня сделал. Чонгук не говорит: «Что насчёт меня?» Не говорит: «Что насчёт того, что я для тебя сделал?», но Тэхён всё равно — совсем немного — чувствует себя обязанным. — У меня есть квартира… — Даже не начинай, — просит Тэхён. — Это ничем не будет отличаться от того, что происходит. Чонгук присаживается на корточки между ног и двигает его ближе к краю кровати, чтобы уткнуться лбом в живот и обнять. — Тогда я скажу ему, что заинтересован в тебе и посмотрю на реакцию. Это даже не ложь. Выборочное изложение фактов. Тэхёна, помимо всего происходящего, беспокоит и кое-что ещё. — И часто ты выборочно излагаешь факты? — Я знаю, о чём ты хочешь спросить. — И ты ответишь мне? Мужчина тяжело вздыхает и поднимает голову. Тэхён видит усталость на его лице. В эмоциях нет нежелания, но есть очевидная задумчивость — попытка придумать, как смягчить то, что нужно рассказать. — Что на самом деле видела тётя Луиза? — хмурится Тэхён. — То, что я сказал, — качает он головой. — И… кое-что ещё. Она любит раздувать из мухи слона. — Чонгук, что ты сделал?.. — Немного разозлился. Тэхён, я не тиран, — твёрдо говорит тот, глядя прямо в глаза. — На тот момент наши отношения уже трещали по швам. Я сказал, что нам стоит уехать, но Ноа решил, что будет весело напоследок познакомиться с моей семьёй. Он любил оставлять неизгладимое первое впечатление и часто вёл себя… вызывающе. Иногда это выходило за рамки. Я хотел увести его, но проблема была в том, что он не хотел уходить. Всё происходящее ему казалось забавным. Иногда складывалось впечатление, что он вообще ничего не воспринимает всерьёз. И я схватил его, чтобы заставить уйти со мной. На глазах у Луизы. — Схватил? — не понимает Тэхён. Чонгук, помедлив, выпрямляется и осторожно, без давления обхватывает горло Тэхёна рукой. Тот сглатывает, кадык дёргается под ладонью, и мужчина соскальзывает рукой на щёку, чтобы мягко провести по ней большим пальцем. — Я бывал вспыльчивым. — Только с ним?.. Чонгук молча смотрит в ответ, и Тэхён часто моргает, открывая рот, чтобы хоть что-нибудь сказать вместо него, но не находит слов. — Котёнок, не надо меня бояться, прошу тебя, — шепчет мужчина и, обняв его лицо, сталкивает лбы. — Я никогда не сделаю тебе больно. Даю слово. — София знает? — Нет. — И как часто ты… бывал вспыльчивым? Лицо Чонгука на секунду искажается в отвращении к самому себе. — Нечасто. — Лучше расскажи обо всём, что мне стоит знать, заранее, — просит Тэхён. Неожиданно тот напирает, заставляя упасть на локти, и нависает сверху. — Я с ума от тебя схожу, — болезненно шепчет Чонгук, внимательно разглядывая лицо — все черты, будто впервые видит. Тэхён понемногу отползает назад, пытаясь выдержать расстояние, но Чонгук — за ним. — Я не хочу, чтобы ты беспокоился о чём-либо, поэтому мечтаю увезти тебя отсюда. Хочу забрать тебя у Демиана, потому что иногда думаю о том, что он единственный, кто есть в твоей жизни. Иногда мне так хочется сказать: «Забудь ты о нём, чёрт тебя побери, думай только обо мне», — он дёргает головой. — Я стараюсь… я так стараюсь понять тебя. Все мои мысли только о тебе. О нас. Я не трону тебя, клянусь, — почти беззвучно. — Никогда не трону тебя с целью причинить боль. Я не должен быть эгоистом, не должен звучать как безумный, но я хочу, чтобы ты был моим. Со мной. Чтобы тебе было хорошо, чтобы при каждом взгляде на меня ты был рад мне так же, как я тебе. Я помешался, котёнок, — выдыхает. Тэхён снова приподнимается, чтобы отползти, но ладонь Чонгука медленно обнимает его запястье, как змеи обвивают добычу, и не даёт этого сделать. Он приближается к лицу — к губам. Тэхён упирается свободной рукой ему в грудь, глядя на мужчину с испугом, и тот замирает. Тишина долгая, тяжёлая. Такой не бывает даже на похоронах и в моменты прощания. Между ними ладонь Тэхёна, под которой бешено бьётся сердце — так сильно и быстро, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. И между ними взгляды: один одержимый, а второй напряжённый. — Ты пугаешь меня, — шепчет Тэхён. Ему страшно ото всех этих слов. Не из-за того, что Чонгук испытывает к нему, даже не из-за его желаний, а из-за того, что он и правда звучит как одержимый. Из-за того, что он наседает и давит своим тяжёлым тоном, характером, аурой. Тэхён чувствует себя загнанным в угол. Взгляд Чонгука меняется, становится осознанным, и он отступает. Отпускает и присаживается на постель, давая пространство. Он прикрывает глаза. — Прости, — говорит совсем тихо. — Последнее, чего мне хотелось бы — чтобы ты меня боялся. Ты просил правды, и это — мои мысли прямо сейчас. Тэхён присаживается по другую сторону кровати в позе лотоса, пристально наблюдая за ним. Чонгук говорит о желании значить как можно больше, о желании быть рядом, занимать мысли. Тэхён хочет того же по отношению к себе, но… не в такой подаче. Не с таким давлением. И он хочет больше свободы для них двоих, чтобы больше не нужно было переживать, но Демиан… — Я понимаю, о чём ты говоришь, но не надо… — он сглатывает, подбирая слова. — Не надо так давить на меня. Ты ведь знаешь, что это мои первые настоящие отношения, и всё, что между нами происходит, ново для меня. Я хотел правды, но не такой. Мне было бы достаточно услышать, что ты не сделаешь мне больно. И меня напугала твоя… — Настойчивость? — Да, немного. Чонгук не двигается к нему, но протягивает руку, приглашая к себе, — даёт выбор. Тэхён понимает, что его слова прозвучали лишь под влиянием момента. Он смотрит на руку, на Чонгука, и взгляд у того ясный. Тэхён не боится его. Кого угодно, но не его, поэтому принимает протянутую руку, двигается под бок. Кутается в крепкое объятие и немного успокаивается. Как же странно. Чонгук тот, кто вызывает в нём море противоречивых, ярких эмоций, но вместе с тем и успокаивает. — Я поторопился с откровениями, — выдыхает мужчина в макушку. — И не договорил правду. Прости, что напугал. — Я верю тебе, — говорит Тэхён, чувствуя ласковые пальцы в волосах, прижимающие голову в изгиб шеи. — Может быть, ты и не рассказал всего, но я не могу назвать это ложью. И за всё время ты ни разу не сделал того, что могло бы заставить меня сомневаться в тебе. Плохого человека хоть один да назовёт плохим, верно? — вспоминает он и слышит, как Чонгук лениво усмехается. — Тётя Луиза может говорить о тебе всякое, но мне всё равно. Пока тебя любит Демиан, чужие слова не имеют для меня значения. Он мой ориентир. Но если он перестанет… я по-настоящему задумаюсь. — Пусть придёт в себя. Нам предстоит долгий разговор, — задумчиво звучит в ответ. — И да, — вспоминает Тэхён, поднимая голову, чтобы заглянуть в глаза: уверенно и прямо. — Если ты хоть раз поднимешь на меня руку, сделаешь что-то ужасное против моей воли, то, поверь, я не разочаруюсь в тебе… Чонгук хмурится. — Что ты такое говоришь? — Я разозлюсь. И даже я сам не знаю, что может произойти. Держи это в голове. Мужчина с недоверием улыбается: — Ты угрожаешь мне? — Предупреждаю. — Я тебя обожаю. — Ты чокнутый, — без доли юмора говорит Тэхён. — И всё, что ты сказал, напугало меня не потому, что я не чувствую того же. Чонгук вцепился в него взглядом, но молчит. Не перебивает. — Меня пугает не только твоё помешательство, но и моё собственное. Мужчина ласково смотрит на него. — Котёнок… — Но больше никогда, никогда не загоняй меня в угол, — хмурится Тэхён. Чонгук улыбается с нежностью и кладёт ладонь на скулу, гладит пальцем по щеке. В этот раз Тэхён не отталкивает, соглашается, сам тянется за поцелуем, и их губы встречаются. — Обещаю, — шепчет Чонгук где-то между. Это не страсть и не желание. Это — закрепление его обещания. Это — закрепление обещания Тэхёна. И если Чонгук однажды решит, что может сделать ему больно, он не останется в долгу. И точно не станет искать оправданий. — Если ты всё ещё думаешь по поводу переезда… — Сначала поговори с Демианом, — устало просит Тэхён. — И если после разговора он спросит о нас, то у меня всё равно нет шансов даже сделать вид, что это неправда. Остаётся надеяться только на удачу. — Падай в ноги, моли о прощении, — советует Чонгук. Тэхён, вымученно смеясь, противоречит: — Не смешно. Потому что если он потеряет единственного близкого друга, если потеряет одного из самых дорогих ему людей, то… Это и правда будет уже совсем не смешно.