И дико мне

«Держись подальше или держись крепче».

Чонгук и Демиан говорили за закрытой дверью. Тэхён не вмешивался и тем более не настаивал на своём присутствии, потому что всё же именно эта тема его совсем не касалась. Он представлял, как чувствовал бы себя, если бы узнал о том, что его собственные отец и мать скрывали правду целых двадцать лет, и понимал: он вряд ли смог бы доверять им в дальнейшем. Представляя себя на месте Демиана, Тэхёна тошнило от одной только мысли о раскрытой правде. Это даже не обида. Всё это скорее ощущается как унижение, потому что даже лучший друг знал о происходящем. Тэхён чувствовал себя отвратительно, потому что сегодня утром, когда он попытался войти в комнату Демиана, та была заперта. Тихо стучался — ему не открыли. «Он просто спал и не слышал», — убеждал себя Тэхён. Он убеждал себя в этом даже после того, как Демиан почти сразу открыл дверь отцу, который пришёл с ним поговорить. Каждый раз, случайно проходя мимо комнаты Демиана, Тэхён замедлял шаг и недолго стоял у входа в свою спальню, делая вид, что не пытается услышать хоть что-нибудь. Тихие голоса доносились из-за двери, но слов было не разобрать. Что успокаивало — не было слышно криков. Тэхён представлял, как Чонгук рассказывает Демиану всю правду своим уверенным, но спокойным тоном. Ему сложно было не верить. Сложно было бы не слушать и не понять, что он пытается донести. Чонгук умеет убеждать, объяснять и всегда добивается понимания от собеседника. Возвращаясь к их вчерашнему разговору, Тэхён ловил себя на мысли, что всё ещё задумывается о переезде. Он не хотел позорно сбегать от Демиана, но если тот откажется принять происходящее, то выбора не останется. Тэхён с ужасом думал о том, что Чонгук уже признался ему в своей заинтересованности. Что ответит на это Демиан? Как отреагирует? Будет ли он злиться? Тэхён снова и снова представлял себя на его месте и каждый раз чувствовал, как к горлу подкатывает тошнота и отвращение. Если бы однажды он узнал, что Демиан спал с его отцом, то Тэхён не смог бы не думать об этом каждый раз, как смотрит на него. Было бы ещё ужаснее, если бы они совсем перестали скрывать свои отношения и попадались на глаза с этими идиотскими выражениями лиц, будто они по уши влюблены. Тэхёна передёргивает от этих мыслей. Даже представлять их держащимися за руки — отвратительно, не говоря уже о чём-то большем. Вероятнее всего, Чонгуку не стоит говорить лишнего, но Тэхён не может войти в комнату, потому что, во-первых, та заперта, и будет плохо, если он полезет в комнату Демиана через балкон. Во-вторых… ну, было бы странно, если бы Тэхён появился с фразой: «Только не рассказывай ему о наших тайных отношениях». Всё, что оставалось делать, так это ждать. Тэхён, тихо выходя из комнаты, топтался на месте или же беззвучно ходил по этажу в мучительном ожидании, и старался не попадаться на глаза Софии. Когда он услышал, как дверь в комнату Демиана наконец открылась, то прошло уже больше четырёх часов с начала их с Чонгуком разговора. Тэхён тут же подрывается с кровати, прислоняется ухом к двери и слышит, как Демиан беззлобно говорит: «Раздражаешь». Слышит, как Чонгук тихо смеётся. Это ведь можно считать хорошим знаком? Он вздрагивает, когда раздаётся громкий стук прямо в ухо, и почти тут же открывает дверь. На пороге — Демиан: помятый, с признаками недосыпа и усталости, но в его эмоциях точно нет злости. Отлично. Это просто превосходно. Тэхён на секунду сталкивается взглядом с Чонгуком, и тот, загадочно улыбнувшись, уходит. Ох, это просто чудесно. — Это какой-то кошмар наяву, — бормочет Алигьери, заходя в комнату. Тэхён закрывает за ним дверь и мнётся у порога, не зная, стоит ли что-то говорить. Демиан падает на кровать звездой и тяжело выдыхает. — Он меня достал. Я так хочу врезать ему, и меня бесит то, что я не могу по-настоящему на него злиться. Долбаный манипулятор. Ладно, теперь хотя бы ясно, почему мама встречается с Александром. Выходит, что и отец ей никогда не изменял. Да уж. Здорово, что ему потребовалось всего-то двадцать лет, чтобы рассказать мне всю правду. Если бы не ты, то я бы умер в неведении с мыслями, что он ненавидит мой выбор, — задумчиво говорит он, пустым взглядом уставившись в потолок, а затем усмехается. — Как же меня радует тот факт, что Лука собрал вещи и ушёл от него, даже не предупредив. Я бы с удовольствием пожал руку этому типу. Демиан переводит взгляд на Тэхёна, и улыбка медленно исчезает с его губ. — Ах, да… Тэхён напрягается, но Алигьери не продолжает мысль, только говорит: — Dio mio, что ты стоишь там как дальний родственник? Прямо сейчас мне нужен мой лучший друг. Тэхён тут же двигается с места, и они ложатся лицами друг к другу. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает он. — Так, будто мои родители скрывали от меня правду всю жизнь. — Ты злишься на меня? Демиан хмыкает. — Нет. Я злюсь только на него, потому что он чёртов эгоист и не считал нужным быть честным со мной, пока я делился всем, что происходит в моей жизни. Если бы моим отцом был Александр, то, может быть, я бы не наматывал сопли на кулак всю ночь, чувствуя себя преданным. Хотя тогда я вырос бы в Палермо и в нищете. И кто знает, каким человеком стал бы. — Всё-таки злишься? — несмело улыбается Тэхён. Демиан морщится. — Пытаюсь, чтобы ты не считал меня всепрощающим идиотом. — Ты слишком умён для того, чтобы я считал тебя идиотом. Алигьери смотрит на него долго, задумчиво, пристально. В груди от страха сжимается сердце, будто он что-то знает. Словно молчит о большем. — Пообещай мне кое-что, — серьёзно просит тот, и Тэхён напрягается, но кивает. — Если случится что-то плохое, то ты придёшь ко мне и расскажешь обо всём. — О чём ты… — Обещай мне, что не станешь молчать. Тэхён сглатывает под его прямым взглядом. — Обещаю. — Мне срочно надо выпить. Плохая ли это идея? Возможно, в любой другой ситуации была бы, но сейчас язык не поворачивается сказать о таком. Демиан собирает алкоголь и закуску, без разбора скидывая в сумку всё, что попадается под руку. Но когда он берёт ключи от Ламборгини, Тэхён всё же пытается его остановить. — Демиан, не надо, — просит он, наблюдая за тем, как Алигьери кидает сумку в салон. — Лучше взять водителя и поехать на другой машине. Нам ещё возвращаться обратно. Никто из нас не сядет за руль пьяным. — Если думаешь, что сейчас я готов прислушиваться к твоим здравым мыслям, то ты невероятно ошибаешься. Тэхён хмурится, не понимая, почему Демиан говорит с ним снисходительным, даже каким-то саркастичным тоном. Всё же он злится… он абсолютно точно злится на Тэхёна. Алигьери садится за руль, не собираясь отступать от задуманного, и говорит через открывшееся окно: — Ты либо едешь, либо нет. Третьего не дано. Знает, что Тэхён не отпустит его одного, и оказывается прав. Они приезжают в порт, с которого обычно выходят в океан, и Алигьери, не дожидаясь, идёт к уже подготовленной для них яхте. И они напиваются. Они напиваются так сильно, что звёзды и луна в небе начинают танцевать. Тэхён немного заряжается этим ощутимым отчаянием, которым пропитано каждое слово: — Всё будет хорошо, — пьяно говорит Алигьери, лёжа рядом и глядя в небо. — Да, всё будет. Лето закончится, начнётся учёба, ты переедешь, и больше никто никогда не заговорит об этом со мной. Тэхён едва ворочает языком: — Ты хочешь, чтобы я переехал? — Нет. — Это правда? — Как будто что-то изменится, если ты это сделаешь, — хмыкает тот, а помолчав, тихо продолжает: — Если тебе и правда всё ещё нравится мой дом, то можешь оставаться столько, сколько захочешь. — Мне… нравится, — признаётся Тэхён. Стоит долгая тишина, в которой слышится только шум воды и стук корпуса яхты о причал. Они так и не отошли от берега. Затем Тэхён поворачивает голову и видит, как по виску Демиана скатывается слеза, хотя тот лежит неподвижно, наблюдая за звёздами. Возможно, это из-за усталости. Может быть, из-за того, что он что-то для себя понимает. Он плачет со страшным равнодушием, и Тэхёну больно на это смотреть. «Это всегда проходит», — повторяет себе. — Демиан. — Я в порядке. Мне просто нужно время, чтобы не вспоминать о происходящем каждые пару минут, — сперва он чему-то усмехается в своей голове, а после озвучивает: — Оказывается, хорошие парни тоже умеют разбивать сердца. — О чём ты говоришь? Демиан тоже поворачивает голову, и они смотрят друг на друга в тишине, пока Тэхён не отводит виноватый взгляд. Демиан понимает. Если не понимает, то как минимум догадывается о том, что происходит. — Всё нормально, Тэхён, — равнодушно говорит Алигьери, возвращая внимание небу, и подкладывает под голову руки. — Это жизнь. Она любит бить и пинать. Особенно таких, как я. Отец был прав: мы не обязаны соответствовать чужим ожиданиям. Слово «чары» означает «ложь». Не очаровывайся, чтобы рано или поздно не разочароваться, — после этого Демиан молчит какое-то время, а затем добавляет: — Наличие критического мышления невероятно усложняет мне жизнь. Был бы собакой, нагадил бы ему на подушку. Хотя, знаешь… Демиан поднимается и, пошатываясь, в темноте начинает обшаривать палубу. Хоть он и не сказал обо всём напрямую, но Тэхён прекрасно понял, о чём идёт речь, поэтому не останавливает, когда тот начинает ломать столик. Даже если Алигьери решит забить его до смерти добытой железной палкой, Тэхён не станет ему мешать, но тот уходит. Спустя минуту раздаётся звук разбитого стекла, и Тэхён выглядывает в сторону берега. В темноте плохо видно происходящее, — сегодня причал не освещается тусклым светом ламп, — но всё равно проглядывается движущийся силуэт. Демиан с такой злостью колошматит капот красавицы Ламборгини арматурой, что Тэхён застывает в немом ужасе, вмиг трезвея. Эта машина годами стояла нетронутой и, вероятно, видела дорогу всего пару раз. Боковые зеркала отлетают поочерёдно. Раздаётся отвратительный скрежет, когда он царапает боковую дверцу. Останавливать его… ну, как будто немного поздно, учитывая то, что он успел выбить лобовое ещё до того, как Тэхён осознал происходящее. Демиан выбрасывает палку в воду и возвращается на палубу с довольной улыбкой. — Может, для него и не имеет значения, сколько она стоила, но малышка точно была его любимицей. — Лимитированная коллекция… — вспоминает Тэхён. — Машина ведь ничего тебе не сделала. — Ты или тачка? — выгибает бровь Демиан. — Не настолько я зол, Тэхён. Всего лишь на разбитое стекло и пару оторванных зеркал. Вот мой уровень гнева. А теперь пошли спать, потому что эту яхту он тоже очень любит, а я, знаешь, вошёл в раж. Тэхён не решился бы с ним спорить. Не в такой ситуации. Он чувствует себя отвратительно виноватым, несмотря на то, что Демиан так и не назвал его худшим в мире другом. И даже не попросил спать отдельно. Они уснули в одной кровати, прижавшись друг к другу спинами, как делали с самой первой совместной ночёвки. «Чтобы никто не подкрался с тыла». Когда они возвращаются домой на следующий день, предварительно вычистив сиденья от стекла, то Алигьери паркуется прямо у входа в дом и долго давит на клаксон. Всё это выглядит слишком торжественно, но Тэхён по-прежнему не пытается его остановить. Демиан заслужил выпустить пар, даже если и выбрал не самый традиционный способ. На пороге дома появляется ничего не понимающая София, и Тэхён видит, как расширяются её глаза. Следом за ней выходит Чонгук. Он останавливается перед капотом и прячет руки в карманы брюк. Сегодня тот почему-то в официальном виде: в чёрном строгом костюме и чёрной рубашке. Символично. Прям как на похоронах. Куда он собрался? Тэхён чувствовал себя ужасно, пока не увидел Чонгука, и тело при взгляде на него реагирует мгновенно. Несмотря на всё случившееся за прошедшие пару дней, в голове ещё осталось место для мыслей о том, как Тэхён рад его видеть. Он успел искренне соскучиться за прошедшие сутки. Демиан выходит из машины и кидает Чонгуку ключи, которые тот ловит рефлекторно. — Случайно поцарапал твою машину, — пожимает плечами Алигьери. — Немного тут, немного там. Чонгук кидает взгляд в сторону Тэхёна, пытаясь разглядеть его в темноте салона через разбитое лобовое стекло. — Ты оскорбляешь меня этим взглядом, — щурится Демиан. — Его я не трогал. Он всё ещё мой лучший друг. Тэхён выходит из машины, и Чонгук, пробежавшись по нему глазами с ног до головы, возвращает внимание сыну. — Полегчало? — спрашивает он буднично. Демиан отмеряет пальцами «чуть-чуть». — Мне нравилась эта машина. — Боже, как я рад это слышать, — в удовольствии закатывает тот глаза. — Ты даже не представляешь. Теперь мне легче. Намного легче. Тэхён, пошли. Демиан направляется в дом, краем глаза он смотрит на отца и усмехается, когда Тэхён сперва топчется на месте, а затем действительно идёт следом, бросив извиняющийся взгляд на Чонгука. Конечно, Тэхён хотел бы поговорить с ним. Остался бы, если бы не это противное, скручивающееся в желудке чувство вины. Чонгук ждал, что он не пойдёт, — видно по взгляду. Он смотрит так, словно его задевает то, что Тэхён делает выбор не в его пользу. Разумеется, задевает. Но если бы он только мог почувствовать всё то, что чувствует Тэхён, то не смотрел бы вслед с обжигающим внутренности холодом. Демиан посылает отцу воздушный поцелуй, превращая происходящее в жалкую комедию. Вероятно, не осознаёт, что, издеваясь над Чонгуком, он издевается и над Тэхёном, вызывая в нём жалость и отвращение к самому себе. Однако если он понимает, что делает, то… Тэхён сглатывает, поднимаясь за ним по лестнице. Голову посещает всего одна мысль. Она кажется абсурдной, но чрезвычайно важной. В семье Алигьери все мужчины ревностные собственники. Большой роли, по всей видимости, не играет и специфика отношений. Друг или возлюбленный — им это, очевидно, не так уж важно. Чонгук и правда принимал участие в воспитании Демиана — сомнений больше нет. Они с Алигьери смотрят глупые фильмы вплоть до самого ужина, но Тэхён даже не видит, что происходит на экране. Когда Демиан смеётся над чем-то, то Тэхён по инерции вымученно улыбается, «поддерживая» его веселье. Кажется, Алигьери и правда стало намного лучше, только вот Тэхёну по какой-то причине стало намного хуже. Они спускаются к столу. Тэхён старается не смотреть ни на кого из присутствующих. Он хочет, очень хочет взглянуть на Чонгука, но боится себе это позволить. Хочет, чтобы тот сказал, что всё хорошо, чтобы София беззаботно обсуждала с Александром очередной шоппинг, а Демиан без умолку болтал о Ксавье. За столом слишком тихо. Так тихо, будто это поминальная вечеринка. Не хватает только чьих-нибудь всхлипов, прискорбных вздохов и гнетущего шёпота. — Скоро Ксавье принимает участие в мотогонке, — нарушает тишину Демиан. — Ты всё ещё планируешь туда идти? — очевидно, что он обращается к отцу. Тэхён без особого аппетита ковыряется вилкой в пюре, бесцельно размазывая его по тарелке. — Кажется, ты сказал, что не злишься на меня, — говорит Чонгук. Услышав его голос, Тэхён немного оживает, но так и не поднимает глаз. — Видимо, я соврал, — буднично говорит Алигьери. — Ну, тебе ли не знать, как это бывает. Тэхён слегка морщится, почувствовав очередной укол вины. — Dio mio, — вздыхает София, — прекратите вы наконец. Ты испортил машину, Демиан, — с укором говорит та. — Если ты ещё не в курсе, то он тоже кое-что испортил. — Перестань вести себя как ребёнок. — Я хотя бы не вышел замуж за человека ради денег, при этом изменив мужчине, которого люблю, — расслабленно говорит тот. — Демиан, — в голосе Александра слышится жуткое разочарование. Тэхён прикрывает глаза. Боже, что он наделал?.. — Приятно было узнать, что моя теория о твоей второй тайной семье никогда и не была теорией, — усмехается Демиан, снова обращаясь к отцу. — Надо было мне становиться синоптиком. Мои предсказания куда точнее. Он не говорит это со злостью, только смеясь. И в его словах нет ненависти или же отвращения, тон не звучит издевательски. Это всего лишь Демиан, который всегда говорит то, что думает. Он всегда таким был. Но с каждым сказанным словом Тэхён ощущает, как к горлу подкатывает ком. И он сглатывает его снова и снова. — Так ты всё ещё хочешь пойти на мотогонку? — интересуется Демиан у отца. — Чонгук, — требовательно выдыхает София. Тэхён чувствует, как задрожали губы. По телу побежали мурашки — это не хороший знак. Не сейчас. — Прекрати, — не по-доброму требует Чонгук. — Немедленно. — Что такого я сказал? — Демиан искренне не понимает — это слышно в голосе. — Вы ведь и так это всё знаете. — Своими словами ты делаешь больно не мне и не своей матери, — сказанное тяжестью ложится на плечи Тэхёна. — Так что прекрати. Сейчас же. Тэхён так не может. Он не хотел приносить в этот дом ссоры. У него не было права разрушать чьи-либо отношения. Он отодвигается на стуле, скрипнув ножками. Не глядя на присутствующих, поднимается с места, опираясь на стол, — помогает себе встать и не упасть. — Тэхён, — обеспокоенно зовёт Демиан. — Простите, — сглатывает он. Выйдя из-за стола, он возвращается в свою комнату, перестав видеть окружающее ещё на половине пути. Слёзы градом текут по щекам, но Тэхён этого даже не чувствует, доставая из шкафа чемодан. Можно сказать, что сбегает после всего, что натворил. Сидя на полу, собирает разбросанные вещи. Он-то уедет, но всем остальным теперь в этом жить. Это идиотское бессилие овладевает всем телом. Демиан врывается в его комнату всего через пару минут и падает рядом на колени, но Тэхён отворачивается от него, потому что знает, что выглядит ужасно. И уж кто-кто, а он последний, кто в этой ситуации имеет право распускать сопли. — Тэхён… Тэхён, пожалуйста, прости, я совсем не подумал… — сбивчиво говорит Алигьери. — Я знаю, что тебе жаль. Это отвратительное чувство, когда человек, который ни в чём не виноват, извиняется перед тобой. Тэхён ни в жизнь не забудет этих ощущений. Он тихо всхлипывает. Нужно взять себя в руки. Прекратить. Прекрати, прекрати плакать. — Выйди, — раздаётся требовательный голос Чонгука. — Тебя забыл спросить. — Оставь ты нас наедине на пару чёртовых минут, — со злостью цедит тот. Всё происходящее совсем не похоже ни на мирное решение проблемы, ни вообще на что-либо, из-за чего Тэхён мог бы не переживать. Демиан всё же слушается. Выйдя из комнаты, он оставляет дверь открытой, но Чонгук захлопывает ту и запирает на замок. Через секунду Тэхён уже чувствует его ласковые прикосновения на своих плечах и, не раздумывая, утыкается лицом в грудь — падает в объятия и давится рыданиями. — Это ужасно, — всхлипывает он. — Что я наделал… — Котёнок, — шепчет мужчина. На макушке остаётся долгий поцелуй. — Ты ни в чём не виноват. Ох, сколько уже раз Тэхён слышал эту фразу? Если не виноват, то почему же ему так погано? Он обрушивается на Чонгука очередными рыданиями, как только ощущает заботливые поглаживания. — Демиан не пытался задеть тебя. — Я всё испортил! — Мы сами всё испортили. Ещё задолго до твоего появления здесь. — Из-за меня… — Из-за меня, Тэхён. Не ты принял решение столько лет обманывать его. Он неплохо воспринял информацию при нашем разговоре, просто теперь он переживает за тебя. Из-за меня. Тэхён не понимает, откуда столько слёз. Когда он вообще плакал последний раз? — Ты рассказал ему?.. — Я рассказал ему. Значит, Демиан не просто подозревал, а знал наверняка, ещё когда вошёл в его комнату. Потому и оставил их двоих наедине, не задавая вопросов. Тэхён скулит. — Ты обещал другое! — Да, я обещал другое, — тихо повторяет Чонгук. Тэхён отстраняется от него, чтобы продолжить собирать вещи, рвано всхлипывает, и мужчина смотрит с беспокойством. Его ладонь накрывает дрожащую руку. — Ну что ты делаешь? — качает головой Чонгук. — Собираю вещи, — отрезает Тэхён, шмыгая носом. Понемногу приходит в себя. — Бегу с тонущего корабля. — Что мне сделать, чтобы ты меня услышал? Тэхён резко переводит на него взгляд. — Сказать правду. Ты не можешь забрать ответственность за все мои желания и за всё то, что я сделал. Я говорил тебе: это так не работает. — Правду? — вскидывает брови Чонгук. — Хорошо, вот тебе правда. Не ты женился на женщине только ради спокойной жизни. Не ты принял решение зачать с ней ребёнка. Не ты играл в счастливую американскую семью на протяжении последних двадцати лет. Не на тебе лежит ответственность за всё выдуманное мной и не тебе заглаживать вину перед Демианом. Я знал, что делаю. С того момента, как ты заинтересовал меня, я пытался угодить тебе во всём, — хмурится Чонгук. — Я понимал это. Знал, что ты попытаешься отблагодарить меня за помощь твоей матери. Я врал, когда заявил, что ты мне ничем не обязан. Всё, что было сделано, делалось для подогревания твоего интереса. Но когда я говорю, что во всём происходящем нет твоей вины, я не вру. Из нас двоих именно я большее зло. И ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. М? Котёнок, — с хищной, немного недовольной улыбкой говорит Чонгук. Тэхён, шмыгнув носом, тяжело вздыхает и качает головой. — Боже, ты ужасен. — О том и речь. — Отвезёшь меня к родителям? Чонгук с возмущённым непониманием смотрит на него. — Ты вообще слышал, что я только что сказал? — Слышал. Ты виноват и всё такое. Так ты отвезёшь меня? Чонгук выдыхает, прикрывая глаза, и зарывается пальцами в свои волосы. Тэхён впервые видит его таким нервничающим. — Давай ещё раз, — говорит он. — Боже, да что ты хочешь от меня услышать? — хмурится Тэхён. — Ты виноват, да. Но и я тоже виноват. Пойми ты уже наконец! Если бы я не согласился переехать, то ты ещё столько же лет мог спокойно врать Демиану о своей жизни, и он бы трепался за ужином только о Ксавье. Хочешь тоже услышать правду? Я тупой двадцатилетний придурок, влюбившийся в отца лучшего друга. Мне стыдно и хочется сбежать от всего, что я натворил. Сейчас мне стыдно даже смотреть на тебя в присутствии твоей семьи. У меня случилась истерика. Я хотел, чтобы меня пожалели, — это жалко. Я хотел, чтобы пришёл именно ты. Демиан извинился передо мной и переживает за меня, а я даже не сказал ему: «Прости». Мне противно от самого себя, потому что я хочу выбрать тебя, но не могу этого сделать, пока все они рядом и наблюдают за каждым моим шагом. Так что да, я бегу отсюда как крыса, потому что… — сглатывает он. — Видимо, потому, что ты очевидный ублюдок, вешающий мне лапшу на уши. И потому, что я очевидный тупица, раз всё ещё хочу быть с тобой. — Тэхён. — Просто перестань мне врать, — гуще хмурится он. — О, прости, выборочно излагать факты. И прекрати уже делать вид, будто считаешь меня святым. Мы оба облажались — и точка. Это — факт, если хочешь, — передразнивает его Тэхён. Чонгук усмехается и заглядывает в глаза. — Хочу. — Теперь ты отвезёшь меня или мы ждём ещё чью-то исповедь? — Помочь собрать вещи? — буднично предлагает тот. — И правда… — недовольно бормочет Тэхён, шмыгая носом, — цирк моральных уродцев. Он, складывая футболку, останавливается и шумно выдыхает, переводя дух после всего сказанного и прислушиваясь к ощущениям. Подумав, спрашивает: — Можешь кое-что сделать для меня? Чонгук, подпирая подбородок кулаком, смотрит на него с какой-то новой нежностью. — Что угодно. — За столом кусок в горло не лез, и я… проголодался. Мужчина посмеивается над ним и, поднявшись, склоняется, чтобы поцеловать в волосы. Открыв дверь, он встречается лицом к лицу с Демианом, скрещивающим руки на груди. Тот отходит в сторону, пропуская отца. Тэхён бы скорее сказал не «пропуская», а «желая, чтобы тот поскорее убрался подальше». Сколько раз за годы их общения Демиан врал, что не злится? И сколько раз после его излюбленной фразы: «Всё хорошо», — Тэхён должен был продолжить настаивать на правде? Когда они остаются наедине, Тэхён говорит, не поднимая взгляда: — Демиан, пожалуйста, прости меня, — так тихо и вымученно. — Ты не обязан прощать, но я всё равно прошу у тебя прощения. Я поступил отвратительно. Алигьери проходит в комнату и присаживается на кровать с тяжёлым выдохом. Молчит. Тэхёну стыдно от мыслей о том, как было хорошо, когда он ничего не знал. Не приходилось объясняться, ну а чувство вины постепенно ослабевало. Разумеется, это не могло длиться вечность. Тэхён не смог бы врать ему целых двадцать лет. — Я, если что, подслушивал, — буднично говорит Демиан. — Мне правда, правда ужасно стыдно… — шепчет Тэхён. Эмоции снова ищут выход, но в этот раз их получается подавить. — Ты правда влюблён в него? — как удар под дых. — Если ты скажешь не делать этого, то я прекращу сейчас же, — говорит он, поднимая взгляд на Демиана. — Я даже не представляю, как ты себя чувствуешь. — После того, как разнёс его тачку, стало и правда намного легче, — пожимает тот плечами. — Хочешь сказать, что если я попрошу тебя больше никогда не пересекаться с моим отцом, ты пойдёшь на это? Тэхён сглатывает. Страх парализует разум. Всё так противоречиво. С одной стороны Демиан, которого Тэхён очень не хочет потерять, с другой стороны — Чонгук, которого теперь он тоже не хочет терять. Чонгук не идеален. Он настолько не идеален, что стоило бы прекратить всё это по собственной воле — на добровольной основе. От такого человека можно ожидать, что угодно. Тэхёну всего двадцать… Завести отношения с кем-то его же возраста не так уж и сложно. Проблема в том, что до встречи с Чонгуком он особо и не задумывался о том, чтобы начать с кем-то встречаться. Они просто случились. Конечно, Чонгук пытался и пытается угодить. Кто не хотел бы добиться расположения человека, завладевшего твоим вниманием? Тэхён не видит ничего страшного в том, что Чонгук пытался сблизиться. Он был не единственным, кто принял это решение, как и не был тем, кто принуждал. «Наличие критического мышления невероятно усложняет мне жизнь», — вспоминает слова Демиана. Да, и правда. Что может быть хуже, чем чувствовать себя придурком, в полной мере осознающим собственные действия? Тэхён тоже играл нечестно. Что он может ответить на это? «Да, я перестану с ним видеться, если ты этого хочешь», — чистая ложь. И даже это мерзкое, сосущее под ложечкой чувство вины не помогает сделать правильный выбор. — Мне будет спокойнее, если ты останешься, — серьёзно говорит Демиан. — Чтобы я видел, что ты в порядке. — Как ты можешь переживать за меня в такой ситуации? — Ты мой лучший друг. — Всё ещё? — Был и есть, — криво улыбается тот, спускаясь на пол и присаживаясь рядом. — Останься здесь хотя бы до конца каникул. Я всё ещё доверяю тебе, но теперь уж точно не доверяю ему. Но я не собираюсь просить тебя прекратить это. Тэхён с болезненной благодарностью смотрит на него. — Ты уверен? — Я не буду тем, кто разобьёт твоё сердце. — Чонгук… — уже было начинает Тэхён, но Демиан морщится. — Твой отец… Алигьери морщится ещё сильней. — Тэхён, я должен тебя предупредить. Никогда, слышишь? Никогда в жизни не рассказывай мне о своём первом сексе, даже если я напьюсь и буду умолять. Я не хочу этого знать, — в лёгкой панике смотрит на него Алигьери. — Не верю, что говорю это, но я вообще не хочу ничего знать о твоих первых отношениях. Но если он сделает тебе больно… Как же хорошо, что у него полный гараж машин. Чонгук появляется в комнате с тарелкой и протягивает ту Тэхёну. — А обо мне ты, конечно же, не подумал, — саркастично говорит Демиан, глядя на пару сэндвичей, мелькнувших перед его лицом. — Ты поел за ужином, на котором перемывал всем кости. Уже забыл? — буднично отвечает Чонгук. — Не забудь извиниться перед матерью за свои слова. Она потратила половину своей жизни, вложив все силы в твоё воспитание, не для того, чтобы ты прилюдно унижал её за принятые в прошлом решения. Демиан не спорит, но говорит: — Сами виноваты. Чонгук строго смотрит на него. — Я извинюсь перед ней, — закатывает глаза Алигьери. — Собери вещи, и я отвезу тебя, — говорит мужчина Тэхёну, жующему сэндвич. — Он никуда не едет, — отвечает за него Демиан. Чонгук хмурится. — Что, у тебя были свои коварные планы на этот счёт? — усмехается тот. — По взгляду вижу, что были. Тэхён тоже смотрит на него, и… боже, у Чонгука и правда были какие-то планы. С ума сойти. Он просто невозможен. — Ты же собирался отвезти меня к родителям? — интересуется Тэхён. — Ты ведь отвёз бы меня к ним? — Приятного аппетита, — звучит вместо ответа. Демиан весело усмехается. — А я говорил. Когда Чонгук подходит к Тэхёну и протягивает руку, предлагая подняться с пола, то Демиан вскакивает первым. — Ну уж нет, — бормочет тот. — Я не собираюсь принимать в этом участие. Три правила! — торжественно возглашает он, показывая пальцы. Чонгук смотрит так, будто Демиан несёт полную чушь, но Тэхён, поднявшись с пола, кивает и неловко мнётся на месте, готовый выслушать любые условия. Мужчина, кинув на него взгляд, тяжело вздыхает, оборачиваясь к сыну. Тэхён и не собирался предоставлять ему право выбора. Чонгук выслушает. И сделает так, как просят. Точка. — Никогда и ни при каких обстоятельствах я не хочу застать вас двоих в каком-либо… провокационном положении, — начинает Алигьери, загибая безымянный, — так что никакого эксгибиционизма. Никогда и ни за что в жизни я не хочу видеть, как вы флиртуете, — он загибает указательный, оставляя средний, и смотрит отцу в глаза. У Чонгука на лице тотальное безразличие. — Обидишь его — спалю к чертям твой охотничий дом. Всё ещё держа средний палец, он спиной выходит из комнаты, но тут же заглядывает обратно. — И никаких обнимашек при мне. Никаких поцелуев. И никакого секса, боже, фу! Это ужасно. Кажется, что он ушёл, но через пару секунд его голова снова появляется в дверном проёме. Морщит лицо, молчит, наконец говорит: — Хочется сказать, что я вас всё равно, к сожалению, люблю, но не буду, — в его взгляде — почти смирение. — Бесите, — кидает беззлобно напоследок и хлопает дверью. Тэхён грустно вздыхает. — И чем это отличается от того, что было? — Он привыкнет. — Это… хорошо, да? — всё ещё с беспокойством спрашивает Тэхён. — То, что он задумался о правилах и прочем. Он всё ещё испытывает невероятное облегчение из-за того, что Демиан не попросил его всё это прекратить. — У него нет выбора. Тэхён смотрит на Чонгука и ловит взглядом обручальное кольцо, которое тот снова зачем-то надел. — Ты говорил об этом с Софией? — Да, мы всё обсудили, но она и не стала бы вмешиваться в мою жизнь, — Чон замечает, куда обращён его взгляд, и тоже смотрит на руку. — Было несколько созвонов по работе. Пришлось принарядиться. — Поэтому ты сегодня так выглядишь? — «Так» — это как? Первое, что пришло в голову, когда ещё днём Чонгук вышел из дома и попал в поле зрения, было: «Горячий». Тэхён не может быть объективным в оценке его внешности, потому что упал в человека с головой. Не упал бы — не испытывал бы страха при мыслях о расставании. Так что ему точно нельзя доверять в вопросе сексуальности его мужчины. Его мужчины. По спине побежали мурашки. В этот раз не из-за чего-то плохого и не из-за мыслей о личной вине. И как же всё-таки быстро чувства переключились с «я до смерти ненавижу себя» на «Чонгуку чертовски идут костюмы». Но Тэхён хмурится, снова кое-что вспоминая, и смотрит на мужчину с недовольством. — В чём заключался этот твой «план»? Чонгук понимает тут же, но не пытается увиливать от темы. В общем-то, он всегда говорит правду, если спросить напрямую и немного настоять на полном ответе. — Я уговорил бы тебя не переезжать к родителям, — легко отвечает тот. — И? — настаивает Тэхён, выразительно глядя на него. — И пожить какое-то время в моей квартире. Это и было то, о чём я хотел серьёзно поговорить с тобой ещё до всего произошедшего. — Я уже пообещал Демиану, что останусь здесь как минимум до начала учёбы. Чонгук опускает уголки губ, пожимая плечами. — В нынешних обстоятельствах — уже не самый плохой вариант. — А он был плохим? — хмурится Тэхён. Чонгук подходит ближе и, ласково скользнув по щеке костяшками, кладёт ладонь на талию. — Если бы он не перестал давить на твоё чувство вины, то я бы увёз тебя отсюда, даже не спросив, — не шутит. Ни капли. — Тебе больно — мне от этого дурно. Тэхёна не может не радовать это признание. Если бы Чонгук наслаждался его страданиями, то это вызвало бы много вопросов. Тэхён сам шагает ближе и, положив руки на грудь, приподнимает голову, чтобы коротко поцеловать Чонгука в губы, но тот, изверг, не отпускает, пытаясь углубить поцелуй. — Я только поел… — будто в пустоту. Губы Чонгука утыкаются в его покрасневшую щёку, шепчут: — Я соскучился по тебе. Удивительно, на что способны всего пара слов: сердце забилось чаще, к лицу прилила кровь, пальцы крепче вцепились в рубашку — непроизвольно. Потому что Тэхён — тоже. На его шее остаётся влажный поцелуй и горячий, облегчённый выдох, будто всё, чего Чонгук ждал, был только этот момент. — Всё же будет хорошо, да? — тихо спрашивает Тэхён, и мужчина с теплом, с каким не смотрит ни на кого, заглядывает ему в глаза. — Всё будет хорошо, котёнок, — мягко говорит он. — За всех не отвечаю, но постараюсь сделать так, чтобы всё было хорошо как минимум у тебя. — Пожалуйста, постарайся хоть немного следовать правилам Демиана. Чонгук выгибает бровь. — Хоть чуть-чуть, — жалобно смотрит Тэхён. — Ты сам сказал, что ему нужно время. Пусть хотя бы сперва… привыкнет. — Не проси меня об этом с таким лицом. Тэхён пару раз коротко чмокает его в губы с перерывом на: «Пожалуйста». Пока, в конце концов, Чонгук не сгребает его в крепкое объятие, обездвиживая, чтобы поцеловать так, как не целовал с последнего дня отдыха на базе: глубоко и с языком, пробуждая в Тэхёне голод до его жадной ласки. От такого напора подгибаются колени. Дверь внезапно открывается, но тут же захлопывается обратно, из-за неё доносится крик Демиана: — Скажите, когда перестанете! Dio mio, кажется, пора снова начать тебе молиться. Тэхён, отстранившись, встречает изголодавшийся по нему взгляд Чонгука. Его зрачки расширены, грудь тяжело вздымается под рубашкой, а руки всё ещё крепко держат, не желая отпускать. Это завораживающее зрелище. Тэхён не может оторвать от него взгляд. Ох… Возможно, Демиан в чём-то прав. Кажется, им всем стоит снова начать молиться.