И дико мне

«Говорят, глаза у меня красивые, только вот влюблёнными видел их лишь ты».

Каждый раз, когда они садились за стол, было тихо. Неважно, был ли это завтрак, обед или ужин, тишина стояла такая плотная, что её можно было потрогать. Первые дни Тэхён по-прежнему чувствовал себя неловко, но в связи с отсутствием комментариев Демиана, хотя бы перестал винить себя во всём произошедшем. За прошедшие полторы недели Алигьери нарушил это священное молчание лишь раз, когда извинился перед матерью за сказанное ранее. Чонгук тоже молчал. Много и долго. Хотя было очевидно, что ему это совсем не нравится. Демиан считал, что виноват перед Тэхёном в том, что, предложив переехать, почти сразу же бросил его на произвол судьбы, проводя большую часть времени с Ксавье. Так что теперь они много времени проводят вместе. Очень много. Слишком. Демиан будто пытается загладить свою вину за дни своего отсутствия, ведь именно в них Тэхён нашёл себе компанию в лице Чонгука и сблизился с ним. Каждый день Алигьери придумывает всё более абсурдные занятия только для них двоих. Они с Тэхёном почти каждый вечер ездят на пляж, гуляют по магазинам, ездят в соседние города, ища развлечения, и даже снова выбирались на велосипедную прогулку. Может быть, Демиан боится отпустить его. Может быть, ему спокойней, когда он не думает о том, чем Тэхён занимается в свободное время. Но чаще всего посещает мысль о том, что Демиан… немного ревнует. Тэхён не сопротивляется его предложениям, даже если иногда тянет сказать: «Я хочу провести время с Чонгуком. Я хочу побыть наедине с твоим отцом». Но это «наедине с Чонгуком» ограничивается парой часов после того, как остальные ложатся спать. Тэхён часто остаётся на ночь в комнате Демиана по просьбе того и старается как можно тише уйти, не разбудив, чтобы отправиться на третий этаж, где его — пока ещё смиренно — ждут. Иногда кажется, что даже если Демиан и не собирается просить прекратить эти отношения, то как минимум пытается им помешать. Он и в самом деле ведёт себя как ребёнок. Он ведёт себя как истинный Демиан Алигьери, которого Тэхён всегда знал. И это стоило бы прекратить, потому что Чонгук, очевидно, начинает всё больше терять терпение после каждой фразы, начинающейся с: «Сегодня Демиан предложил мне». И тех пары часов, которые они проводят вместе только лишь ночью, мужчине недостаточно. Тэхён не обманывает себя тем, что этого достаточно ему самому. Сперва он оправдывал поведение Демиана тем, что тому просто нужно время, чтобы привыкнуть и смириться с происходящим. Но теперь… теперь это всё больше походит на помешательство и чрезмерную опеку, в которой Тэхён совсем не нуждается. Он хочет проводить время с Чонгуком. Хочет, чтобы их встречи не ограничивались объятиями, парой поцелуев и короткими разговорами об очередном впустую прожитом дне. Наверное, не стоило бы думать о том, что дни, проведённые с Демианом, абсолютно пустые, но на самом деле так и есть. Их будни и время вместе — это разговоры ни о чём, разговоры о Ксавье, разговоры о происходящем в эту самую секунду. «О, классный бутик». «Dio mio, когда в этом меню появится хоть что-то съедобное?» «Ох, вода сегодня такая тёплая, а небо такое чистое». Внутри Тэхёна нарастает раздражение, давно сменившее чувство вины. Он так скучает по Чонгуку, что понемногу сходит с ума, когда видит на пляже мужчину с татуированной спиной. Сперва он хотел обрадоваться, но быстро понял, что обознался. Это не может продолжаться вечно. И Тэхёну не нравится мысль, что ещё чуть-чуть — и Чонгук сам поговорит с Демианом о происходящем. В конце концов, Тэхён не может прятаться за ним до конца своих дней и бояться обсудить что-либо, касающееся его отношений. Лёжа на шезлонге на пляже, он ждёт, пока Демиан выйдет из воды. Они должны поговорить. Тэхён должен сказать ему, что теперь в его жизни есть не только лучший друг. Сложно подобрать правильные слова, тяжело быть осторожным в высказываниях. «Я люблю тебя, но мне не хватает времени на твоего отца», — не подходит. «Я люблю тебя, но мне хочется романтики с Чонгуком, и ты немного не вписываешься», — тоже совсем не то. «Я люблю тебя, но хочу выйти с Чонгуком на новый этап отношений и ещё столько всего попробовать», — абсолютно точно нет. Тэхён тяжело вздыхает, когда Демиан падает на соседний шезлонг, вытираясь полотенцем. — Вода сегодня просто… — Демиан, мы можем кое о чём поговорить? Алигьери зачёсывает мокрые волосы, задумчиво глядя на Тэхёна, который неловко говорит: — Думаю, ты понимаешь, о чём пойдёт речь. Демиан морщит нос и откидывается на шезлонг, прикрывая глаза. Знает. Разумеется, он не может не понимать. Если в первые дни можно было бы списать его действия на желание побыть рядом, то сейчас уже не получается думать об обычном совпадении и о «я скучаю по времени, проводимому с лучшим другом». — Ты не виделся с Ксавье полторы недели, — издалека начинает Тэхён. — Разве ты не скучаешь по нему? — Хочешь избавиться от меня? — Хочу, чтобы ты не заставлял себя… и не заставлял меня избегать тех, кто нам… — он очень осторожно подбирает слова. — Тех, кто нам нравится. — Должен признаться. — В чём? — Когда я увидел, как ты целуешься с моим отцом, меня немного переклинило. Как бы я ни старался этого избегать, я знаю, что вечерами ты уходишь к нему. Да? — Да, — не врёт Тэхён, и Алигьери вымученно стонет. — Dio mio, ну почему именно ты… — Я знаю, что, возможно, тебе будет неприятно это услышать, — спокойно говорит Тэхён, — но я действительно в него влюблён. И я скучаю по нему, но меня не покидает чувство, будто я должен следовать за тобой повсюду. Потому что мне не хочется, чтобы ты злился или, что хуже, окончательно разочаровался во мне. — О чём ты говоришь? — хмурится Демиан. — Я не был в тебе разочарован. Даже не думай об этом. Просто я… наверное, я держусь за мысль, что всё может быть как раньше. — Ничего не изменилось, — качает головой Тэхён. — Мне нравится проводить с тобой время и веселиться, я люблю тебя, но ты… — Я перебарщиваю, знаю. — Я ведь обещал рассказать, если что-то пойдёт не так. Демиан резко садится и упирается локтями в колени, глядя на Тэхёна с каким-то безумием. — Я тоже скучаю по Ксавье. Боже, я так давно не засовывал язык в его глотку, что меня переодически потряхивает от того, как сильно я этого хочу. — Я понимаю… — Боже! — снова стонет он. — Я не должен быть эгоистом, да? Я поступаю прямо как отец. Но в чём смысл? Ты же всё равно сбегаешь к нему ночью, и он лапает тебя, заставляет целоваться с ним и наверняка склоняет ко всякому. Тэхён присаживается и, зарывшись ногами в песок, смотрит Демиану прямо в глаза, а тот обнимает своё лицо ладонями и выглядит так, будто в его мыслях Чонгук уже расчленил парочку человек. И одного конкретного. — Демиан, он не заставляет меня, — объясняет Тэхён. — Он не лапает меня и не склоняет. Он добрый и заботливый и всегда спрашивает, как я себя чувствую. И он не сделает ничего против моей воли. Он прислушивается ко мне и даже прислушался к просьбе не выносить наши отношения на всеобщее обозрение, потому что знает, что я переживаю по поводу того, как при этом себя будешь чувствовать ты. Может, иногда твой отец и ошибается, но я вижу, что он старается сделать всё для того, чтобы я чувствовал себя комфортно. Ты ведь любишь его и никогда не считал плохим человеком, так откуда все эти мысли? — Не знаю, — в его голосе и глазах беспокойство. — Я просто стал параноиком. Он, блин, сводит меня с ума. — Я сильно переживал о том, что ты больше не захочешь меня видеть, когда узнаешь обо всём, — признаётся Тэхён, и Демиан собирается возмутиться, но тот продолжает: — Но Чонгук каждый раз убеждал меня в том, что ты рассудительный. В том, что ты куда умнее, чем может показаться тем, кто тебя совсем не знает. Он говорил, что рад тому, что у него есть сын, и он куда больше меня верил в то, что ты сможешь нас понять. — Он правда сказал это?.. Тэхён активно кивает, глядя на него со всей доступной искренностью. — Не думаю, что он врал тебе, чтобы в итоге причинить боль. Мне кажется, он хотел, чтобы ты вырос в хороших условиях с мыслью, что все в этой семье друг друга любят. Что он любит твою мать, а она — его. Это ведь даже не ложь: они действительно любят друг друга и относятся с уважением к любому выбору. Ты говорил… пусть будут счастливы хотя бы так, чем совсем никак, да? Даже если их отношения были всего лишь фасадом… уверен, Чонгук думал не только о себе, но и о тебе и твоих чувствах тоже, — негромко говорит Тэхён, и Демиан задумчиво смотрит на него, внимательно слушая. — Когда я услышал тот разговор между ним и Софией, то сам не знал, как лучше поступить. Расскажу — это может сделать тебе больно, не расскажу — это тоже может причинить тебе боль. И я всё ещё думаю, что в этой ситуации нет правильного или неправильного выбора. Иногда ты просто не знаешь, что делать, поэтому не делаешь ничего. Демиан ещё пару минут сидит молча, обдумывая его слова, а затем говорит: — Я пытался сделать так, чтобы ты виделся с ним как можно меньше. Это делает меня ужасным другом? — Нет. — Да, это ужасно, — не слушает он, качая головой. — Я уже привык к тому, что в моей семье все немного с отклонениями. Столько скелетов, что на всех не хватит шкафов. Просто не хочу, чтобы ты был втянут в проблемы Алигьери, потому и переживаю. — Твой отец Алигьери лишь наполовину, — неловко улыбается Тэхён. — И то только фамилией. — Всё началось с него, — усмехается Демиан. Это… сложно отрицать. Тэхён и не пытается. Демиан смотрит на него куда более живым, ярким взглядом, кусая губы, будто решает, что же делать. — Хочешь поехать к Ксавье? — предлагает Тэхён. В этот раз он даже не ищет личной выгоды, спрашивая о желаниях искренне. — Чертовски хочу. — Тогда подбрось меня до дома и езжай к нему. — Поехали, — командует Демиан, подскакивая с места. Он в нетерпении топчется на месте, пока Тэхён собирает их немногочисленные вещи. Они едут по трассе так быстро, что становится страшно. Машина виляет из стороны в сторону, когда Демиан обгоняет грузовики. Подъехав ко входу в дом, он давит тормоз в пол, и Тэхён, если бы не был пристёгнут, точно поцеловался бы лбом с бардачком. — Умоляю тебя, веди аккуратней, — просит он, выходя из машины. — Не гони как бешеный. Будь осторожен на дороге. — Не верю, что говорю это, — загробным тоном произносит Демиан, — но в моей комнате в нижнем ящике есть презервативы. Бога ради, не забывай предохраняться. Машина газует с места, оставляя полосы, а Тэхён стоит, вросший в асфальт. К лицу поднимается жар, шея краснеет. Он забегает в дом и, услышав доносящийся из гостиной голос Чонгука, идёт туда, но неловко замирает в проходе, когда видит ещё и Софию с Александром. Чонгук окидывает его взглядом с ног до головы и склоняет голову к плечу, заметив маленькую улыбку. — Случилось что-то хорошее? Тэхён кивает, глядя на него блестящими глазами. — Демиан с тобой? Мне нужно поговорить с ним. — Я сам поговорил с ним. — О чём ты с ним поговорил? — выгибает бровь Чонгук. — О… — Тэхён кидает взгляд в сторону Софии, которая прикрывает улыбку пальцами, пытаясь не смущать его. — О том, что ему пора бы перестать вести себя так, как он себя ведёт, — вуалирует он. — Ох, он ревнует, — качает головой София. — Это так очевидно. — Иди ко мне, — ласково зовёт Чонгук, хлопая по месту на диване рядом с собой. — Не стой в проходе. — Не переживай, — буднично говорит Александр. — Мы бы не стали осуждать тебя за выбор. Тэхён хмурится. — А Чонгука? Вы бы стали осуждать за выбор его? София на пару с Александром с искренним удивлением смотрят на него, а Чонгук лениво усмехается. — Что ты такое говоришь? — возмущается госпожа Алигьери. — Нет. Конечно же, нет. Ох, Тэхён, я уже столько лет знаю тебя. Ты далеко не глупый парень. Слишком молодой, разумеется, но всё же… Чонгук прочищает горло, и София поспешно отмахивается от своих слов, делая вид, что этого не было. Тэхён проходит и присаживается рядом с Чонгуком, а тот закидывает руку за его спину. Тэхён задаётся только одним вопросом: «Почему они всё ещё не наедине за закрытой дверью?» Прямо сейчас он бы страшно хотел поцеловать Чонгука и повалить его на кровать. Это невозможно физически, но Тэхён так хотел бы это сделать, чтобы прижаться к нему так крепко, как это только возможно, а вместо этого ему приходится сидеть здесь и сдерживать свои порывы. Он смотрит на Чонгука, пытаясь передать взглядом то, о чём думает, как вдруг слышит: — Так когда ты улетаешь? — от Александра. Тэхён медленно переводит на него хмурый взгляд и снова смотрит на Чонгука. — Сегодня вечером. Мне нужно слетать в Италию на несколько дней, — объясняет тот. — Хочешь со мной? — Ох, не думаю, что это хорошая идея, — качает головой София. — Почему бы и нет? — не понимает её Александр. — Кто знает, как к этому отнесётся Демиан? — Ему пора бы повзрослеть. — Александр, — хмурится та. — Он и так переживает не лучший период в жизни. Если он узнает ещё и о том, что… Кто поддержит его? — Не слушай её, — просит Чонгук. Его пальцы касаются плеча и щекоткой скользят вверх-вниз по коже. — Если хочешь — езжай со мной. Не хочешь — ничего страшного. Я пробуду там всего три дня и большую часть времени буду занят, но ты мог бы посмотреть город. — Без тебя? — Тэхён спрашивает без задней мысли, но видит, как София улыбается, переглядываясь с Александром. — Слишком много внимания, — говорит Чонгук с укором, обращаясь к этим двоим. — Прости, дорогой, — продолжает улыбаться госпожа Алигьери. — Ты никогда не знакомил меня со своими возлюбленными, и я первый раз в жизни вижу тебя… таким. Тэхён с непониманием наблюдает за тем, как она начинает махать рукой перед лицом, пытаясь подавить слёзы. — Я буду самой счастливой женщиной в мире, если ты будешь счастлив. Александр, поддерживая, целует Софию в висок, прижимая к себе, когда та шмыгает носом. — Dio mio, я такая сентиментальная. Простите, это всё гормоны. Александр переглядывается с Чонгуком, и они оба усмехаются. — Ты всегда такой была, так что даже не пытайся обвинять во всём свой организм, — говорит Чон и обращается к Тэхёну: — Так что? Хочешь поехать? Тот мотает головой. — Если ты будешь занят, то в чём смысл? — Увидел бы Италию своими глазами. — Умоляю тебя, — встревает София, — Эмилия-Романья — то ещё захолустье. Всё, что спасает это место, так это красивые виды. Не слушай его, Тэхён, в одиночестве ты умрёшь там от скуки. — Это правда? — спрашивает он Чонгука, и тот слегка морщится. — В какой-то степени. — Тебе обязательно туда ехать? — Это моя работа, котёнок, — ласково улыбается мужчина. — У меня есть обязательства. Не то чтобы Тэхёна не расстраивает мысль, что он не увидит Чонгука целых три дня. Учитывая, сколько всего часов они виделись за последние полторы недели, это кажется немного несправедливым. — Это же всего три дня, да? — больше самого себя спрашивает Тэхён. — Я подожду тебя. — Ты уверен? — У меня нет большой потребности исследовать мир, — пожимает тот плечами. — Я много где бывал и три дня как-нибудь переживу. Действительно как-нибудь. — Тогда почему ты выглядишь расстроенным? — Потому что я и правда поговорил с Демианом, и он аж попросил меня не забывать предохраняться, — сказав это, Тэхён тут же густо краснеет, вспоминая, что они находятся не одни. Александр многозначительно прокашливается, помогая Софии подняться с дивана. — Оставим вас наедине. — Простите, — бормочет Тэхён, заливаясь краской ещё гуще, но Чонгук только смеётся, приближаясь к нему, и утыкается носом в ухо. Его горячее дыхание обжигает ушную раковину. — Я рад, что ты с ним поговорил, — интимным, низким голосом говорит Чонгук. — Если бы ты этого не сделал, то это сделал бы я. Наверняка в менее мягкой форме. И даже если я стараюсь быть терпеливым и понимающим по отношению к своему сыну, то это ещё не значит, что я на самом деле такой. — Но ты ведь терпеливый и понимающий, — не соглашается Тэхён, когда Александр и София уходят из гостиной, оставляя их наедине. Чонгук отстраняется и заглядывает ему в глаза. — Ты не Демиан. И мне не нужно тебя воспитывать. В самом деле было бы странно, если бы Чонгук относился к нему так же, как и к своему сыну. Тэхён морщится от этой мысли. Это было бы ненормально. — Ещё чуть-чуть — и я бы вышел из себя, — горячо выдыхает Чонгук, загребая в объятия. Тэхён, ощущая его поцелуи под скулой, на шее, под подбородком, обмякает, но всё ещё пытается собраться с мыслями. — Он поехал к Ксавье. — Значит, на сегодня ты весь мой. Тэхён угукает, улыбаясь, и Чонгук, придерживая его за подбородок, тянется с очевидной целью поцеловать. Но Тэхён отворачивается и слышит шумный, нетерпеливый вздох. — Мы в гостиной… Оказаться в спальне Чонгука — дело пары минут. Тэхён бежал впереди него, постоянно оглядываясь, но тот, казалось, не собирался торопиться. Шёл медленно, наблюдая за тем, как Тэхён в нетерпении топчется на другом конце лестницы. Чонгук не сводил взгляда. Кажется, ему это нравилось — видеть, как Тэхён подгоняет его всем своим видом, как в спешке пробегает очередной лестничный пролёт, как ждёт в дверях его спальни и скрывается в комнате, стоит только Чонгуку подойти достаточно близко. Тэхён почувствовал себя белым кроликом, ведущим Алису в страну чудес. «О боже, я опаздываю!» Запрыгнув на кровать, он усаживается в позу лотоса и ждёт Чонгука, но тот слишком медленный, будто бы специально. Вряд ли он может позволить себе бегать по этажам как сумасшедший, но Тэхён всё равно знает: Чонгук делает это нарочно. Когда он входит в комнату и закрывает за собой дверь, на его губах играет ухмылка. Точно нарочно. Потому что, кинув взгляд на Тэхёна, он уходит в кабинет. Если прямо сейчас он не вернётся и не прикоснётся, то Тэхён лопнет от нетерпения. Чонгук зовёт, и он оборачивается. Затвор камеры издаёт щелчок. Тэхён хмурится — ещё щелчок. — Хочешь устроить фотосессию прямо сейчас? Правда? — снисходительно интересуется Тэхён. — Не мог не запечатлеть. — Ничего необычного. Я одет и начинаю раздражаться. Чонгук оставляет камеру на столике и подходит, его ладонь ложится на щёку, а большой палец касается нижней губы. Его зрачки расширены, и Тэхён видит, — видит же! — что тот сдерживает свои порывы. Зачем? — А тебе хочется быть голым? Чонгук пристально разглядывает его лицо, скользит взглядом по губам, шее, дёрнувшемуся кадыку. — Ты, кажется, терял терпение, — напоминает Тэхён, глядя ему в глаза. — Просто наслаждаюсь твоим бодрым состоянием и тем, как сильно ты ждёшь моих действий. Причина, по которой они мало времени проводили вместе по вечерам, — измотанность дневными прогулками. Тэхёна не хватало надолго, поэтому они и ограничивались малым — теми же поцелуями. Пару раз Чонгук хотел возбудить его, поцелуи становились жадными и стекали на шею, но усталость была сильнее, поэтому он не настаивал. Даже если Тэхёну самому хотелось большего, он не мог заставить свой организм реагировать на прикосновения, даже интимные. Демиан изматывал его так, что иногда едва ли хватало сил подняться на третий этаж. Но Тэхён поднимался. Всё равно шёл, потому что ему это было нужно. Чонгук каждый раз предлагал остаться и не мучить себя бесконечной беготнёй по комнатам. Часто намекал на то, что у них могло бы быть время утром, когда Тэхён не чувствовал бы себя разбитым и не засыпал бы на ходу. Но Демиан был беспощадным, и даже Тэхён, всегда просыпавшийся раньше него, ужасался его бодрому виду в шесть чёртовых утра. Поэтому возвращался в свою спальню и, стоило только голове коснуться подушки, тут же засыпал. И ему снился пёс Бэмби, и окровавленные руки незнакомого ему мексиканца. Усталость, тревога и стресс снова начали вызывать кошмары, так что это была ещё одна причина, по которой Тэхён чувствовал себя разбитым даже по утрам. Он должен был поговорить с Демианом и сделал это. Не столько из-за отсутствия возбуждения вечерами, сколько из-за вернувшихся кошмаров на фоне переутомления. Алигьери всегда совмещал в себе несовместимое: сегодня он мог быть тихим и комфортным, а уже завтра — энергетическим вампиром, если хотел этого. И Тэхён видит, что Чонгук в самом деле наслаждается его нетерпеливостью и активным состоянием. Но, честное слово, если он сейчас же ничего не сделает, то Тэхён сам набросится на него, как оголодавший пёс. Полторы недели — слишком много для того, кто только недавно узнал, каким может быть удовольствие. Он встаёт коленями на постели и просовывает пальцы в петли брюк Чонгука, заставляя его встать на шаг ближе. Сегодня, видимо, снова были созвоны, раз он принарядился и надел обручальное кольцо. И о поездке тот тоже, очевидно, узнал только сегодня, иначе сказал бы заранее. Даже если иногда он недоговаривает, Тэхён железно уверен в том, что Чонгук любит проводить с ним время и точно не упустил бы шанса увезти подальше от Демиана хотя бы на несколько дней. Несмотря на то что они могли бы мало видеться в этой поездке, он бы всё равно попытался это сделать. Тэхён всё ещё не может утверждать, что знает его как свои пять пальцев, зато что знает точно — Чонгук одержим им и пойдёт на любую уловку, если знает, что им никто не будет мешать. Тэхён вытаскивает рубашку из-под ремня и дрожащими пальцами расстёгивает пуговицы. Ему нравится вид хладнокровного и страшно сосредоточенного Чонгука, но больше всего ему нравится, когда тот становится нетерпеливым до него и не может сдерживаться. И сейчас не может — слишком долго ждал, пока Тэхён наиграется в хорошего друга. Чонгук, обняв его лицо ладонями, заставляет опрокинуть голову и глубоко, жадно целует. Его пах упирается Тэхёну в живот, и ощущается очевидное возбуждение. Мастурбировал ли он хоть раз за прошедшие дни? Мысли об этом страшно будоражат фантазию. Если да, то что представлял? Наверняка не меньше, чем секс. По спине пробегают мурашки. Тэхён и сам часто об этом фантазирует, вгоняя самого себя в краску, но всё же немного побаивается воплощать мысли в реальность — они кажутся грязными, но вместе с тем страшно возбуждают. В моменты, когда Чонгук в самом деле сгорает от нетерпения и желания, он не утруждает себя нежностью. В его поцелуях — голая страсть, в прикосновениях — жадная властность. Чонгук целует в шею, прикусывая кожу тут и там, пока Тэхён расстёгивает его ремень. Звякает замком и, игнорируя слабую попытку Чонгука повалить его на постель, спускается на пол. Как завороженный, он приспускает бельё, высвобождая член, и шарик пирсинга поблескивает прямо перед его лицом. Тэхён давно хотел узнать, как он будет ощущаться во рту. Чонгук не останавливает. Только идиот стал бы отказывать своему возлюбленному в желании отсосать член. — Спрячь зубы и дыши носом, — подсказывает Чонгук. Заинтересованность видом он, кажется, воспринял за нерешительность. Тэхён обхватывает член пальцами и берёт в рот только головку. Пирсинг упирается в язык, на рецепторы ложится солоноватый привкус. Хорошо, это не отвратительно. Было бы, Тэхён бы не возбуждался ещё больше от одной только мысли, что Чонгук мог бы кончить ему в рот. Всё грязное рано или поздно становится явным. Тэхён не может заглатывать глубоко — что-то в голове не позволяет этого сделать, но он помогает себе рукой и, лизнув пирсинг, поднимает взгляд, чтобы взглянуть на Чонгука. Там на него безотрывно смотрят чёрные, жуткие глаза, заставляющие желудок скрутиться от волнения. Тэхён отводит взгляд, но Чонгук просит: — Нет, посмотри на меня. Приходится снова взглянуть на него. Тэхён представляет свой вид со стороны и чувствует, как к лицу поднимается жар от смущения. Вся его дерзость вмиг улетучивается, когда мужчина коротко усмехается, заметив покрасневшее лицо. — Котёнок, это не чупа-чупс. Ты можешь быть грубее. Тэхён чуть крепче сжимает пальцы у основания, и Чонгук слегка морщится. — Нет, не так. Он отстраняется и расстроенно смотрит на мужчину снизу вверх. — Неужели сосать член — такое великое искусство? — Нет, но вполне очевидно, что ты никогда этого не делал, — беззлобно говорит тот. — Тогда помоги мне. Чонгук долго смотрит на него, будто не решается взять дело в свои руки. — Да ладно, я уже и так понял, что ты пытаешься не давить на меня, — качает головой Тэхён. С членом перед его лицом этот разговор начинает казаться всё более странным. — Ты не делаешь почти ничего, пока я не попрошу тебя об этом. И сейчас я прошу, потому что… «Потому что меня возбуждает мысль, что ты можешь кончить мне в рот», — проносится в голове. Тэхён задыхается ещё больше, но не озвучивает. — Просто прошу, — выдавливает он. — Сделай это. Я не сломаюсь, если ты будешь немного грубее обычного. Член перед его лицом немного дёргается после такого заявления. Чонгук властно приподнимает его голову за подбородок одной рукой, а пальцы второй — средний и указательный — подносит к губам. — Открой рот. — Я сказал: «Немного грубее». — Открой рот, котёнок, — тем же тоном говорит он, добавив лишь ласковое обращение. Тэхён не успевает это прокомментировать, потому что два пальца ложатся между губ и скользят глубже. Чонгук будто что-то проверяет, толкнувшись к задней стенке горла, но Тэхён только с непониманием смотрит на него. Он что, заделался доктором? — Просто чудесно, — улыбается тот, — а теперь прижми язык и втяни щёки. Тэхён слушается, и, стоит только втянуть щёки, как он ощущает почти каждый изгиб пальцев, лежащих на языке. Его озаряет понимание. — Вот так это должно выглядеть, чтобы было приятно и мне, и тебе. Убрав руку, Чонгук зарывается этими же пальцами в волосы, встав перед лицом, и в паху завязывается узел. Потому что Чонгук знает, что делает. Он выглядит уверенным, вместе с тем настойчивым, немного подталкивая голову Тэхёна, чтобы тот взял в рот. — Дыши носом, следи за зубами, — повторяет мужчина. — Захочешь остановиться — ударь меня по ноге. Понял? Не терпи. Тэхён, глубоко вздохнув, кивает, ощущая, как дрожат даже кости от команд Чонгука. Взяв в рот член, он прижимает язык и втягивает щёки, ощущая все изгибы и толстые вены. Если бы Тэхён был на его месте, то давно бы кончил, судя по тому, как пульсирует плоть на его языке. Уверенные пальцы, собрав волосы с лица, сжимаются крепче и самостоятельно двигают его голову. Тэхён подстраивается под темп, упираясь руками в бёдра Чонгука. Дыхание над ним становится всё более тяжёлым — пробирает до мурашек и заставляет свести уже ноющие колени вместе, чтобы сбавить градус напряжения в штанах. Грязные, чавкающие звуки, доносящиеся до слуха, бьют по перепонкам. Можно сказать, что Тэхён отключается, оказавшись ведомым. Не было уверенности в том, что от этого процесса можно получать хоть какое-то удовольствие, когда между ног оказываешься именно ты. Но с каждым толчком, с каждым более глубоким проникновением, когда пирсинг уже касается стенок горла, Тэхён даже не задаётся вопросом, насколько позорно будет кончить в штаны, так и не прикоснувшись к себе. Чонгук старается быть аккуратным, но получается у него просто отвратительно. И эта нарастающая грубость, которую он всё ещё пытается контролировать, переключает тумблер в голове на «выкл». Тэхён дышит носом, впиваясь пальцами в его брюки и кожу. Собственный, совершенно неожиданный стон пускает по горлу вибрации, и член ощутимо тяжелеет на языке. Челюсть начинает ныть, но когда на кону стоит не только чужое удовольствие, но и твоё собственное, то вполне очевидно, что все неприятные ощущения отойдут на второй план. Если не отойдут, то отгонятся. В ином случае ничто не помешает Тэхёну вычеркнуть их из головы, потому что он чувствует, как на языке усиливается пульсация. Чувствует, что ещё немного — и кончит сам. Чувствует, как Чонгук становится грубее нужного, как пальцы больнее сжимают пряди, посылая импульсы по всему телу. У Тэхёна никогда не было склонностей к мазохизму, но Чонгук… Чонгук пробуждает в нём странные и немного пугающие вещи. Когда он толкается глубже, переходя ту грань, которую не давал переступить здравый смысл, Тэхён давится, плотно сжимая горло, и задыхается. Сверху доносится горячее, сбитое дыхание вперемешку с болезненным стоном. В штанах становится мокро. Позорно мокро и липко, когда Чонгук крупно кончает ему в горло, держа за волосы и облегчённо, хрипло простонав. Тэхён бьёт его по бедру, и мужчина тут же отстраняется, тяжело дыша. Тэхён, потерявшись, бесконтрольно сглатывает сперму, а затем жадно и судорожно ловит ртом воздух. В лёгком оцепенении он даже не двигается, продолжая сидеть на месте, но Чонгук поднимает его голову, чтобы заглянуть в затуманенные, стеклянные, наполненные слезами глаза, и смотрит со страшным, почти безумным беспокойством. Губы начинают дрожать. Тэхён не понимает, почему внезапный, совершенно неконтролируемый страх накрывает его с головой. Он пошёл на это добровольно. Он мог остановиться раньше. У него был контроль над ситуацией. Он сам кончил, получив удовольствие. Чонгук, застегнув ширинку, тут же оказывается рядом и прижимает к себе, что-то шепча. Тэхён не слышит его из-за стоящего в ушах звона, голос доносится как сквозь толщу воды. — …потому что бывает вот так, котёнок, — наконец слышит он ласковый, успокаивающий голос. Что бывает вот так? Чонгук снова заглядывает ему в глаза. — Ты должен был остановить меня раньше. У тебя совсем нет опыта в вопросе секса, так что в первый раз некоторые вещи могут показаться… — он пытается подобрать слова. — Могут напугать. Как ты себя чувствуешь? Тэхён прислушивается к ощущениям. Понемногу он успокаивается в руках Чонгука, чувствуя, как страх отступает. Его напугал не Чонгук — незнание. Он впервые испытывал подобные ощущения, поэтому немного впал в панику, когда осознал, что не может дышать. Когда всё происходит слишком быстро, ты не вспоминаешь о советах вроде «дыши носом», ты действуешь так, как можешь. «В экстренной ситуации ты не поднимешься до уровня своих ожиданий. Ты опустишься до уровня своей подготовки», — мама часто повторяла эту фразу уже после пережитого Тэхёном ужаса. Когда, например, не получилось спасти жизнь животного. Тогда Тэхён не понимал. Иронично, что он понял смысл только после того, как чуть ли не задохнулся от члена в горле. Очевидно, у него совсем другие жизненные приоритеты. — Всё нормально, — хрипит он. Сглотнув, понимает, что горло болит. Чонгук выглядит виноватым. Возможно, часть его вины в этом всё же есть. Он знал, что опыта у Тэхёна нет, и на первый раз мог быть менее грубым. С другой стороны — Тэхён попросил сам. Однажды его уверенность в себе точно не доведёт до добра. В конце концов, от уверенности до самоуверенности всего один шаг. — Мне стоило быть нежнее? — негромко спрашивает Чонгук, убирая со лба волосы. Тэхён раздумывает над этим. — Нет. — Ты уверен? — он склоняет голову и вскидывает брови, заглядывая в глаза, будто пытается заставить изменить свой ответ. — Я не хочу, чтобы ты делал вид, что тебе это не понравилось. Чонгук усмехается так, словно его рассекретили. — Мне не понравилось, что ты испугался. — А остальное? Он притягивает к себе и глубоко вдыхает запах волос, шепчет на ухо: — С удовольствием повторил бы, но берегу твоё горло. Ты быстро учишься. Помочь тебе? Его ладонь поднимается по бедру и касается паха, но, почувствовав влагу, он отстраняется и опускает взгляд. Тэхён тяжело вздыхает, уткнувшись головой в его грудь. — Да, я обкончал штаны. Да, я даже не прикоснулся к себе. Так что да, мне понравилось. Как будто ты ни разу такого не видел. — Честно говоря… — задумчиво говорит Чонгук, и Тэхён возмущённо смотрит на него. — Ты сейчас серьёзно? Мужчина смотрит на него с выражением: «Более чем. Никто на моей памяти не кончал вот так во время минета». — Значит, я тоже в каком-то смысле у тебя первый, — бормочет Тэхён. — Впечатляющая способность, — убивает то, что он не шутит, а по-настоящему заинтригован этим. — Прям супергерой. — Хотел бы я знать, на что ещё способно твоё тело. Тэхён уже было открывает рот, но закрывает обратно, потому что Чонгук смотрит интимно, глубоко, намекая на большее. — В самом деле, — улыбается Тэхён. — Как же жаль, что у тебя обязательства перед работой. На него смотрят с прищуром. На скулах играют желваки. — Полетели со мной, — не просит — требует. — Нет, — уверенно отвечает Тэхён. — Причина? — Ты хочешь… — он снова немного краснеет от мыслей об этом, но, прочистив горло, всё же говорит: — Ты хочешь заняться со мной сексом. Мужчина молча смотрит на него, сжимая челюсти. Явно пытается сдерживать свои порывы, желания, даже некоторые слова. Тэхён видит это в его глазах. Видит и задумчивость. Неправильные мысли ему не нравятся, поэтому он тихо говорит: — И я тебя… хочу. От собственных слов по телу снова бегут мурашки. Кровь, неловкость и желание ударяют в голову. — Просто мне не нравится мысль, что я проснусь один, потому что тебе нужно будет уйти по делам. Ты сам сказал, что будешь занят, — говорит он, не поднимая взгляда. — И мне не хочется, чтобы всё было… вот так. Ждать тебя, пока ты где-то там… я и правда умру от скуки. Зато здесь, пока Демиан будет рядом, дни точно пролетят незаметно. Чонгук внезапно и крепко обнимает его лицо, прижимается лбом ко лбу. Жарко говорит в губы: — Ничего не меняется. Совершенно. — Ты о чём? — с непониманием смотрит ему в глаза Тэхён, положив руки на голую грудь. — Ты всё больше сводишь меня с ума. Я всё больше хочу тебя, — в тоне отдалённо слышится злость. — Когда это уже прекратится? Я скоро окончательно чокнусь с тобой. Тэхён, наблюдая за стремительно расширяющимися зрачками, облизывает губы и рвано выдыхает. Он знает, что это за чувство, потому сам понемногу сходит с ума. Он видит это в глазах Чонгука. Не раз задумывался, как сам на него смотрит, если тот попадает в поле зрения. Этот взгляд влюблённый, одержимый, сумасшедший — только в таком порядке. Тэхён понимает, что помешан на нём не меньше. Хочет быть с ним, быть рядом. Хочет видеть только его, просыпаться с ним, чувствовать его руки на своём теле до бесконечности. Пока не надоест и не опротивеет. Всё, о чём он думает, когда случайно встречается с Чонгуком взглядом, так это: «Я так влюблён. Я так помешался. Я так хочу тебя». Это ненормально. Ненормально терять дыхание от одного только взгляда. Ненормально хотеть залезть под кожу. Но когда бы Тэхён стал прислушиваться к собственным здравым мыслям? Что эти бесполезные голоса в голове вообще могут понимать? Какой умник решил, что быть так глубоко в человеке, — это ненормально? Всё нормально, пока ему так комфортно. Начнутся проблемы — задастся вопросами. Он не сошёл с ума. Он не нездоров. Он просто влюблённый двадцатилетний парень, впервые ощутивший влечение, страсть и желание. Это пройдёт. Это всегда проходит. Тэхён тянется к губам, и Чонгук тянется в ответ — они сталкиваются в шумном, горячем поцелуе, прижимаясь телами. На твёрдом полу, на прикроватном коврике, потому что обоим не хватило ума добраться до кровати. Тэхён прощает себя за глупость. К более опытному Чонгуку остаются вопросы. Три дня. Всего каких-то три дня пролетят как один миг. Тэхён уверен, что даже не заметит их.