И дико мне

«До скорого, моя странная радость, моя нежная ночь».

Первой ошибкой стала уверенность в том, что три дня в период отсутствия Чонгука пролетят незаметно. Второй — то, что Тэхён думал, будто бы Демиан не отойдёт от него ни на шаг. Алигьери даже не ночевал дома. Как выяснилось, он не собирался возвращаться и на следующий день. Тэхён получил от него сообщение с просьбой не волноваться, а затем увидел в профиле Демиана пару фото Ксавье, где тот, стоя спиной к камере, что-то готовил. Один влюблённый глаз Алигьери кокетливо поглядывал из угла сделанных кадров. В этот раз в груди неожиданно встрепенулось маленькое чувство радости за него.  Тэхён пошёл на крайние меры и позвонил маме с предложением встретиться, но, оказалось, что та с головой ушла в поиск помещения и хотя бы пары сотрудников для своего штаба. Из отложенных со стипендии денег он отправил ей пару тысяч. Откровенно говоря, ему совсем не на что было тратиться… Проживая у Алигьери, не приходилось беспокоиться о счетах. Звонить отцу не было смысла, а София и Александр уехали ещё утром. Куда — Тэхён не знал. Да и проводить время в их компании ему не очень-то и хотелось. Оставалось одно спасение — Мелисса. Точнее, она могла бы стать спасением, если бы у неё была хоть какая-то работа для слоняющегося без дела Тэхёна. Однако, устав от его нытья, та всё же вручила ему ведро и тряпки. Тэхён никогда не видел, чтобы кто-то из домработников мыл окна, потому что для этого вызывали другой персонал, но Мелисса больше ничем не могла ему помочь. Это расстраивало. Но что понравилось, так это тишина во время обеда. Тэхён, сидя за столом один, наблюдал за внутренним двором через открытые настежь двери. Вдалеке прошлась пара охранников. Мелисса сидела в беседке и пила холодный чай, отдыхая. Это была приятная тишина, даже если время от времени тёплый ветер приносил с собой мысль: «Я уже скучаю». Надо было ехать с Чонгуком. Тэхён, безрадостно тыкая вилкой овощи в тарелке, вздыхает. Да, надо было. Ну и что, что они виделись бы по-прежнему пару часов в день? Они хотя бы виделись бы. Три дня. Всего три дня, боже. Как будто Тэхён не сможет найти себе развлечение! Он может прожить без Чонгука, не так уж и сильно… Как только раздаётся звук уведомления, он хватает телефон, но это всего лишь очередной спам от магазина. И с этого момента начинается страшное. Тэхён задумчиво смотрит на погасший экран, а затем открывает камеру и фотографирует себя за обедом. Он фотографирует всё и повсюду, почти каждые полчаса отправляя Чонгуку десятки фотографий. Тэхён фотографирует вид с балкона, будто Чонгук никогда в жизни не видел, как выглядит его собственный двор. Фотографирует небо и кошку, случайно забредшую на территорию. Фотографирует себя в охотничьем доме, в комнате Демиана, играя в приставку, в своей спальне, в отражении зеркала. Чонгук прочёл все сообщения, когда Тэхён поехал прогуляться по магазинам. Ответил почти на каждое. «Хороший кадр», «Отличный свет», «Кто этот парень? Хочу познакомиться с ним». Последнее было отправлено в четыре часа дня: «Хочу к тебе, котёнок», — с прикреплённым фото ночного неба. Тэхён совсем забыл о разнице во времени. Он, сидя за столиком в кофейне, пишет: «Ты ложишься спать?» Есть вероятность, что Чонгук уже не ответит. С его сообщения прошло целых полчаса, но на экране появляется «печатает». «С мыслями о тебе», — всплывает через секунду. Тэхён закусывает губу, пытаясь подавить улыбку, и оглядывается. Должно быть, он выглядит как самый настоящий дурак. Взгляд привлекает огромная, неоновая клубника. Секс-шоп. Тэхён уже не может воспринимать слово «секс» без внутренного мандража. Он, кусая губы, смотрит на сообщение и, сделав фото магазина, без подписи отправляет Чонгуку. «Присматриваешь что-то для себя?» — приходит через пару минут. Честно говоря, он даже не думал об этом. Хотел всего лишь немного подразнить, но всё же печатает: «Может быть». «Ищешь что-то конкретное?» — пишет Чонгук, на что Тэхён отвечает: «Ты как доставучий консультант». «Я тоже по тебе скучаю», — и на это Тэхён снова улыбается как идиот, кусая трубочку от кофе. Он желает Чонгуку спокойной ночи и ещё долго задумчиво пялится на неоновую вывеску, а затем открывает интернет-магазин из чистого любопытства. Ассортимент… поражает. И ужасает. Десять сантиметров в диаметре? Это вообще возможно физически?.. Он листает каталог, посмеиваясь над разнообразием, но затем палец замирает над экраном. Тэхён невзначай оглядывается по сторонам и, поёрзав на месте, открывает товар. По какой-то причине по телу проходится волна жара. «По какой-то»? О, он точно знает, о чём подумал. Воображение слишком красочно нарисовало возвращение Чонгука домой. Тэхён мешкает, прежде чем нажать кнопку «добавить в корзину». Просмотр каталога не кажется таким уж смешным занятием, когда он выбирает смазку, предложенную магазином в подарок к товару. Он закидывает ногу на ногу, пытаясь побороть предвкушение и очевидное возбуждение от мысли, что ещё можно было бы сфотографировать для Чонгука. Однажды мысли точно не доведут его до чего-то хорошего, но… это ведь нормально? Люди пользуются секс-игрушками. Не просто так перед глазами уже целый час маячит неоновая клубника, намекая на очевидное. Тэхён видит издалека, как молодая девушка вышла из-за прилавка и ушла вглубь магазина, скрытого матовыми стёклами. Наверное, чтобы собрать заказ. От этой мысли он начинает активней жевать трубочку. В животе всё переворачивается. Не будет ли Чонгук против, если он использует на себе пробку? Тэхён хочет понимать, чего примерно стоит ожидать от секса. Он никогда не заходил дальше мастурбации. Может, последние пару раз, играя со своим телом, дело доходило до пальцев, но… Стоит перестать думать об этом в людном месте. Ещё минут двадцать не получается встать из-за стола, потому что у него слишком хорошее воображение и прямо перед глазами сообщение от Чонгука: «Скоро вернусь. Не скучай, котёнок». Вот Тэхён и пытается не скучать. Его не смущала подобная покупка. Не смущал обмен любезностями с девушкой за прилавком, которая выдала заказ, как не смущали и взгляды, когда он вышел из магазина. Тэхёна вообще редко интересуют люди и их внимание, потому что он привык ловить на себе взгляды. Но когда он думает о Чонгуке и о том, как перед выездом ему на ухо горячо шепнули: «Я буду мечтать о тебе, котёнок», — вот в такие моменты у него краснеют шея и уши. Чонгук поцеловал его в мочку, прежде чем сесть в машину, и Тэхён хотел вцепиться в него прямо на глазах у водителя, но сдержался. Все маленькие жесты страшно кружат голову. Чонгук целовал в шею, когда вчера они наконец забрались на кровать. Долго и монотонно оставлял свои следы и запах, так что когда Тэхён уже вечером заходит в его комнату, то ощущение, что Чонгук всё ещё где-то здесь. Будто сейчас он выйдет из душа или из кабинета и скажет, что решил устроить сюрприз, поэтому вернулся пораньше. И его фото с ночным небом было бутафорским. И Тэхёну не придётся ждать его ещё два дня. Боже, он не отсчитывал часы, даже когда ждал письмо из университета. Это могли бы быть такие замечательные дни, которые они проводят только вдвоём. Возможно, только в этой постели… Что, собственно, Тэхён забыл в его спальне? Он не может прятать подобные вещи в своих ящиках. Демиан и личное пространство далеко не всегда движутся на одной волне. Иногда это: «Где та твоя штука?» — и обыск ящиков. «Какая штука?» «Ну, та самая». По большому счёту им нечего друг от друга скрывать, но вряд ли Демиан обрадовался бы, найдя нечто подобное. Хотя велик шанс, что впредь он бы смирно ждал, пока Тэхён сам найдёт ту самую штуку. Всё же Тэхён не рискует и здраво оценивает ситуацию. Вероятнее всего, он будет проводить в этой спальне большую часть ночей, потому что Чонгук уже не раз просил его перестать маяться ерундой. Просил он, конечно, другими словами, более мягкими, но смысл от этого не меняется. Теперь, когда самое страшное, вроде как, позади, Тэхён хотел бы проводить с ним как можно больше времени. Он оставляет покупки на кровати, зная, что никто не зайдёт и не тронет, и спускается к себе, чтобы взять одежду. Поднявшись обратно, он шарится в гардеробной Чонгука, ища место для уличных вещей. Привычка переодеваться в удобную одежду и переобуваться осталась у него после жизни в Корее. Что он заметил: Чонгук тоже себе в этом не изменяет. Но, честное слово, Тэхён заблудился среди его вещей. Раньше он был уверен, что такой просторный гардероб нужен только девушкам. По крайней мере, его отец никогда не заикался о том, что ему некуда складывать свои штаны. У Чонгука же… Это можно описать одним словом — Нарния. С одной стороны — костюмы: выглаженные рубашки, пиджаки, брюки, галстуки. С другой — повседневная одежда, спортивная и пара домашних костюмов. Под каждым из отделов есть место для обуви: туфли, ботинки, кроссовки, даже место для чёртовых тапочек. Тэхёна впечатляет такой порядок, и он не хочет его нарушать, поэтому стоит посреди гардеробной со штанами в руках и глупо смотрит по сторонам. Не будет ли Чонгук вообще против, что он так нагло займёт место своими вещами? Внезапно раздаётся звонок, и Тэхён, увидев имя Чонгука, расплывается в улыбке, тут же отвечая на входящий, но не успевает ничего сказать. — Можешь освободить любой отсек с правой стороны от тебя и сложить туда вещи. Тэхён впадает в ступор. — В гардеробной расположена камера, которая присылает мне уведомления, — объясняет тот. — Как и те, что расположены в кабинете и при входе в комнату. Тэхён крутит головой по сторонам. — Зачем тебе камера в гардеробной? — с непониманием спрашивает он. — В ней много ценных вещей, а я не из тех, кто слепо доверяет персоналу, — спокойно говорит Чонгук, но его голос немного хриплый, будто он только недавно проснулся. — Ты меня видишь? — положив штаны, Тэхён машет рукой. — Левый верхний угол. Он наконец видит камеру и, подойдя ближе, снова машет в неё. Слышит, как Чонгук тихо смеётся. — И много у тебя камер в комнате?.. — Только в гардеробной, кабинете и коридоре. Как я и сказал. — То есть… — Они не захватывают основную комнату, не переживай, — по голосу слышно — улыбается. — Ты только проснулся? Тэхён смотрит в камеру так, будто Чонгук вот-вот вылезет из неё. — Доброе утро, котёнок, — ласково говорит тот. — У нас всего десять вечера… — Пожелать тебе спокойной ночи? Ты собираешься спать? Тэхён кидает в камеру задумчивый взгляд. Стоит ли рассказывать, чем он в самом деле собирался заняться? Он уходит в комнату, возвращается в гардеробную с пакетом и присаживается на пол. — Ты мог бы просто переключить на видеосвязь, — смеётся Чонгук. Тэхён так и делает и ставит телефон на полку с ботинками. Чонгук, сидя в каком-то помещении, пьёт кофе. Сегодня тот в тёмно-серой рубашке и чёрном галстуке с серебряными узорами. — Что у тебя там? — интересуется мужчина. Тэхён, достав чёрную коробку без опознавательных знаков, закусывает губу, чтобы скрыть улыбку, и смотрит на Чонгука, разглядывающего его. — Кое-что, — в конце концов улыбается. — Ты не покажешь? — Десять сантиметров в диаметре — это много для секс-игрушки? — с наигранной задумчивостью спрашивает Тэхён. Мужчина хмурится. — Что ты купил? — Кое-что. Чонгук пальцами одной руки прикидывает десять сантиметров, сохраняя хмурое выражение лица, и демонстрирует Тэхёну. — Какие, к чёрту, десять сантиметров в диаметре? — У тебя разве не так? Я уверен, что мой рот всё ещё помнит твой диаметр. Просто я не стал советоваться с консультантом и взял на глаз. Как же сложно сохранять серьёзное выражение лица, наблюдая за тем, как Чонгук в гробовом молчании смотрит в камеру. — Это даже звучит смешно, — говорит он наконец. И Тэхён улыбается. — А чего не смеёшься? Мужчина вздыхает. — Котёнок, ты издеваешься надо мной? Тэхён беззвучно смеётся, закрыв лицо коробкой, но когда снова смотрит на Чонгука, то уже не может сдерживаться. — Ладно, я пошутил. — Очевидно. — Но это действительно секс-игрушка, и я не собирался идти спать. Чонгук, тяжело вздохнув, отводит взгляд в сторону окна, откуда на него падает утренний свет, и долго смотрит вдаль, прежде чем снова взглянуть на довольного Тэхёна. Мужчина склоняет голову к плечу и тычет языком в щёку. — Ты ведь делаешь это специально, не так ли? Тэхён с улыбкой кивает, даже не пытаясь этого скрывать. — Был бы я сейчас рядом… — Ты не рядом, — продолжает улыбаться Тэхён. — Ты в Италии исполняешь свои обязательства перед работой. Это хорошее дело. Видит, что Чонгуку это не нравится. — Взять тебе билет на самолёт? — Нет, спасибо. Мне теперь и тут неплохо. Он хлопает рукой по коробке, а Чонгук, внезапно сменив недовольство на мягкую, даже угрожающую улыбку, говорит: — Всего два дня. Два дня — и мы встретимся. Сможешь ли ты продолжать шутить, когда я окажусь рядом и раздену тебя в постели? Тэхён задышал чаще, но всё ещё пытается держать будничный тон. — Я постараюсь. — Ты сказал, что хочешь меня, — напоминает Чонгук, — и что тебе не понравится, если утром я вдруг исчезну. Обещаю, я не пропаду, — с хитрым прищуром и полуулыбкой говорит тот. — Два дня — и я весь твой. О, любой каприз. Хоть десять сантиметров в диаметре, хоть сорок в длину. Наверное, этого Тэхён и добивался — подобных слов от Чонгука. Надо же, среди сотни прохожих не смутит ни один взгляд, но всего пара фраз от него, и лицо начинает гореть, стоит только представить, как они лежат в постели. И как Чонгук… — Ладно, мне пора идти, — бормочет Тэхён. Мужчина усмехается. Эта фраза должна принадлежать ему, а не Тэхёну. — Неотложные дела в десять вечера? — Ага… — Ты оставляешь меня с этим на весь день. — С чем?.. — Тэхён уже не особо-то и слушает, потому что в мыслях он уже принимает душ и ложится в постель. Чонгук опускает взгляд к ширинке, поднося к губам чашку, и снова смотрит в камеру. Ненавязчиво намекает, отпивая кофе. — Прими холодный душ, — советует Тэхён. Но Чонгук опускает руки под стол. В кадре мелькает пряжка ремня, слышится звук расстёгнутой ширинки. — Лучше я подумаю о тебе, — говорит буднично. Его тон совсем не вяжется с действиями. Потому что, судя по лицу, судя по тому, как он откидывает голову и на секунду прикрывает глаза, чтобы в следующий момент взглянуть на Тэхёна, он абсолютно точно… дрочит. Тэхён привстаёт на месте, будто это поможет ему заглянуть под стол, но Чонгук, изверг, не опускает камеру. Не двигает ближе, не показывает, только смотрит в экран, пока Тэхён наблюдает за тем, как из-под стола иногда появляется рука. Он сглатывает и облизывает губы, но не просит. Ничего не просит. Знает, что это делается в отместку. Спустя пару минут тяжёлого дыхания и тишины, мужчина горячо выдыхает, делая пару рваных движений рукой, и смотрит под стол. Достав салфетку откуда-то из-за телефона, он вытирает пальцы и чему-то в своей голове усмехается. Тэхён смотрит на него недовольно, возбуждённо, бегая взглядом по маленькому чёртовому экрану. Современные технологии — это несправедливость. Тэхён никогда не думал, что телефон поступит с ним как опытная танцовщица: «Смотреть, но не трогать». Чонгук расслабленно отпивает кофе, а затем разминает затёкшую от напряжения шею. — Так мне пожелать тебе спокойной ночи? М, котёнок? — наконец говорит тот, выгибая бровь. Тэхён, не раздумывая, стягивает с себя футболку. Поднявшись и встав ближе к камере, чтобы было видно только колени, он снимает штаны, а следом к щиколоткам падает и бельё, которое он отбрасывает ногой в сторону. Он скидывает звонок, когда Чонгук говорит: «Ким Тэхён, ты маленький, чёртов…» или же что-то вроде этого. Слов разобрать не успел. Подняв вещи и забрав коробку, он, стоя спиной к камере в гардеробной, смотрит в ту и машет на прощанье, прежде чем выйти. Свет гаснет автоматически. Чонгук наверняка посмотрит видеозапись. Если бы нужно было делать ставки, то Тэхён поставил бы на кон свою жизнь. Чонгук не сможет просто проигнорировать его действия. Кто угодно, но не он. Не в такой ситуации. Тэхён знает, что заводит его, потому что и Чонгук заводит его не меньше: своими действиями, собранностью, хладнокровным отношением к другим. И то, как его взгляд меняется, когда он смотрит на Тэхёна… Принимая душ, он пытается игнорировать собственное очевидное желание, но интерес всегда — всегда — сильнее прочего. Стоя под душем, он скользит влажными пальцами между ягодиц, давит на кольцо мышц, и от этого его член дёргается. Сама мысль, что он мог бы сделать нечто подобное, заставляет живот скрутиться в предвкушающем волнении. В какой-то степени — от ожидания небольшой боли. Тэхён никогда не был таким. Может, лишь иногда, ещё до Чонгука, когда в вечерних фантазиях он был с какой-нибудь девушкой, то представлял то, что вряд ли представляет каждый второй парень. Иногда придушивал он, а иногда придушивали его. Иногда его пальцы спускались ниже члена, чтобы заставить тело ощутить лёгкую боль. В голове ни разу не возникала мысль, что это — нечто странное. Но это ощущение, этот дискомфорт часто возбуждали сильнее фантазий. У него нет и никогда не было желания ощутить настоящую, страшную боль — она совсем не возбуждает. Но вот это совсем лёгкое жжение, когда он входит в себя пальцем, заставляет тело напрячься и затрястись. В большей степени — из-за мыслей о том, как это сделал бы с ним Чонгук. И всё же к этим ощущениям нужно привыкнуть, потому что когда он добавляет второй палец, то приходится заставить себя расслабиться. Тэхён стискивает зубы, прижимаясь щекой к кафельной стене, но затем медленно выдыхает, стараясь не напрягать ни тело, ни голову. Дискомфорт отступает, уступая место чему-то тёмному — необъяснимой потребности вернуть его обратно. Хотя бы лёгкий. Выключив воду, он выходит из душа и распаковывает покупку. Не став утруждать себя чтением инструкции, Тэхён хватает смазку и, вернувшись в спальню, мокрый забирается в кровать. Постель всё ещё пахнет Чонгуком. Аромат амбры вперемешку с чем-то древесным забивает ноздри — это чистый, мужской запах, что возбуждает ещё больше. Он ставит телефон на прикроватную тумбу так, чтобы его было видно с головы по пояс, но не ниже, и жмёт кнопку записи. Тэхён не злится на работу Чонгука. Конкретно сейчас он злится на самого Чонгука, который, зная, что Тэхён хотел бы заглянуть под стол, нарочно сделал так, чтобы в кадр не попало ничего лишнего. Что ж, ему тоже не достанется лишнего. Тэхён смазывает резиновую пробку, смазка тянется к пальцам от «острого» конца. Он выбрал одну из самых маленьких в диаметре, чтобы случайно не травмировать себя. Он раздвигает ноги. Кажется, что запах простыней усиливается. Вчерашний вечер перед отъездом Чонгука врывается в голову, и на шее ощущаются его фантомные жадные поцелуи. То, как мужчина мягко прикусывал кожу зубами, а следом впивался влажными губами в то же место, пока Тэхён трогал его тело. Введя кончик пробки, Тэхён снова напрягается, но заставляет себя расслабиться, медленно выдыхая. Когда он пальцами проталкивает игрушку дальше, то чувствует тот лёгкий, возбуждающий дискомфорт. Напряжённый член дёргается, капая предэякулятом на живот. Тэхён уже готов кончить, чувствуя, как внутри становится тесно. Пробка сама проскальзывает внутрь до основания, заполняя его. Чувство… странное. Кажется, что фантазия возбуждает куда больше всего этого сомнительного процесса. Но, когда он двигается, сжимая колени, тело в тот же миг заходится дрожью, позвоночник простреливает током, а изо рта вырывается стон. Тэхён прикрывает рот рукой. Спальня Софии и Александра находится не так уж далеко. Он аккуратно переворачивается на живот, но каждое движение посылает разряды в пах, вынуждая проглатывать звуки, рвущиеся наружу. Член истекает, а дыхание — сбитое, неровное — начинает обжигать лёгкие. На дрожащих руках Тэхён опускается на живот, прижимает к себе подушку Чонгука и утыкается в неё лицом. Запах сильный. Такой сильный, что создаётся впечатление, будто он склонился, промяв под собой матрас, и сейчас прошепчет на ухо своим низким, хриплым голосом: «Тебе хорошо, котёнок? Открой рот». Тэхён трётся о постель и глухо стонет в подушку. При каждом движении бёдер сдерживаться всё тяжелей. Он был возбуждён ещё до того, как вошёл в ванную. Рукой Тэхён тянется за спину, и когда он давит на пробку, чтобы ударить по комку нервов, то случайно попадает по кнопке вибрации и, выгибаясь, скулит в подушку, распахнув глаза. Сперма выстреливает в постель. Телом в тот же момент овладевает полный спектр ощущений: всё от сумасшедшего удовольствия до чёрных пятен перед глазами и невыносимого желания избавиться от этой штуки внутри. Содрагаясь, Тэхён пытается подцепить плоский край пробки, но пальцы скользят из-за смазки, и он задыхается, задыхается, задыхается. Вибрация бьёт по всем чувствительным точкам, заставляя дрожать и кончать от этих ощущений. Кажется, что даже прикосновение вечернего, прохладного воздуха становится ощутимым — оно впивается в кожу иголками и обжигает. Тэхён не может дышать, пока в конце концов не вытаскивает пробку. Рваный, горячий вдох обжигает лёгкие. Лицо полыхает, а тело содрогается непроизвольно. Наверное, хорошо, что член Чонгука не умеет вот так, иначе Тэхён сошёл бы с ума. Он пытается прийти в себя, тяжело дыша и крепко обнимая подушку. Запах Чонгука понемногу успокаивает, но когда мысли начинают проясняться, то Тэхён страшно, непреодолимо, просто жутко расстраивается. Придётся менять постельное. Он тянется к телефону и останавливает видео, но, пошевелившись, чувствует пустоту внутри себя. До этого эксперимента той не было, да и в целом Тэхён не очень-то заострял внимание на ощущениях в своей заднице. Но это чувство заполненности, за которым следует медленно нарастающее возбуждение… Пересмотрев видео, он обрезает начало и конец и отправляет его Чонгуку, а затем наконец отключает вибрацию. В комнате становится тихо. В голове — слишком громко. Тэхён уже не может утверждать, что не был таким. И не может обвинить во всём Чонгука — это не его стиль. Возможно, тот в самом деле играет большую роль в раскрытии желаний, но чего точно не делает, так это не подталкивает к ответным действиям. Чонгук даёт свободу. Выбор и возможность. Тэхён пока только изучает себя и свои вкусы, пытается понять, что ему нравится. И это точно не достигнутый предел. Слишком рано для того, чтобы считать себя попробовавшим всё в этой жизни. Жар снова поднимается к лицу, когда взгляд падает на игрушку, одиноко валяющуюся на краю кровати. Ну, Тэхёну тоже одиноко. И о чём он теперь точно никогда не расскажет, так это о том, как он уснул с игрушкой в своей заднице, потому что эти ощущения действовали как афродизиак. Чонгуку не стоит этого знать. Никому не стоит. Даже утром, приняв душ, он поклялся перед самим собой сохранить этот секрет, потому что происходящее начало походить на манию. Это утро началось и закончилось мастурбацией. И прощаться с этим чувством Тэхён не планировал как минимум ближайшие сутки. Пальцы покалывало от каждого неосторожного движения, а колени подгибались, когда он менял постельное. Сложнее всего было сдерживать стоны — приходилось глотать их и не выходить из спальни. Что ввело в ступор — Чонгук не ответил на сообщение. Просмотрел, но не ответил. Пришлось ли ему брать перерыв посреди рабочего дня? Или же, в отличие от Тэхёна, он смог сдержаться и не стал травмировать коллег своей «палаткой» в брюках? О, как же хотелось знать. Тэхён, ёрзая в кровати, проверял чат чуть ли не каждый час, пока не начал злиться. Какого чёрта он молчит? Чонгук не мог не отреагировать. Пропал дар речи? Охотно верится. Выругался ли он, открыв видео? Стал ли смотреть в присутствии других? Появилась ли у него жажда к убийствам? Тэхён смеётся себе под нос, просматривая новые фото Демиана и Ксавье с пляжа. Мыслями он совсем не в них. Проведя в постели полдня, Тэхён вышел из спальни всего один раз, когда Меллиса попросила спуститься к обеду. Было неловко за то, что она нашла его в комнате своего начальника, поэтому Тэхён вышел только тогда, когда в доме встала тишина. Не было слышно ни разговоров, ни шагов, ни копошения домработников. Было бы нехорошо, если бы кто-то застал его в подобном состоянии: от щёк не отливала кровь, а глаза — сумасшедшие — сверкали, как перламутровые ракушки на солнце. Когда Чонгук не ответил и вечером, Тэхён неторопливо зашёл в гардеробную и помахал в камеру. Зашёл в кабинет — сделал то же самое. Он просмотрел пару книг, стоящих на полке, добрался до фотоальбомов, но те были пустые. Наверное, по мнению Чонгука, было бы забавно, если бы Тэхён без спроса залез в его кабинет и не нашёл то, что ищет. Да, забавно. Балл за креатив. В одиннадцать ночи взгляд упал на часы. У Чонгука было утро. Тэхён к этому моменту уже не злился, а скорее чувствовал себя последним дураком. Серьёзно? Никакой реакции? Никакого «Хочу к тебе, котёнок»? Он мог отреагировать хотя бы стикером, если, конечно, умеет ими пользоваться. Чем-то вроде поднятого вверх пальца или танцующего огонька. Даже если он был занят днём, то чем, чёрт возьми, занимался вечером и ночью? Тэхён весь день провёл в ожидании, но, так и не получив ответа, уснул в расстроенных чувствах. Не обижался, просто был неудовлетворён реакцией. Ещё посреди дня в голове мелькала мысль, что Чонгук мог разозлиться. Но из-за чего? Из-за безобидного видео? Хотя «безобидное» — не самое подходящее описание. Есть ли у Тэхёна привычка накручивать себя? О, не то слово. Всю ночь ему снилась база отдыха. Снилось, как вместо Чонгука в комнату приходил Демиан, а после него — Ксавье. Тэхён целовался с ними по очереди, и это было ужасное, отвратительное чувство. Страх сковывал движения, а потом он плакал, когда Демиан узнал об «измене» своего парня и лучшего друга. И когда Тэхён, ещё в полудрёме, почувствовал скользнувшую по плечу ладонь, то сморщился и уткнулся лицом в подушку. На шею лёг поцелуй. И ещё один, и ещё — нежные и лёгкие. Когда мягкие губы касаются виска, Тэхён тут же оборачивается и, сфокусировав сонный взгляд, видит перед собой Чонгука. Чонгука. Который должен был вернуться завтра. Мужчина, обняв его со спины, касается губами щеки и хрипит в кожу: — Устроил же ты мне «доброе утро». Тэхён не может сдержать улыбки. — Ты уже вернулся? — будто это сон. — А у меня был выбор? Тебя нельзя оставить ни на секунду — что-нибудь да выкинешь. — А как же работа? — продолжает улыбаться Тэхён. — Пришлось снова похоронить Альберто. Да упокоится его душа с миром. — Снова? — Дед Софии вчера умер во второй раз. С моих слов. — Какой ужас, — смеётся он. — Все букеты с соболезнованиями, присланные мне коллегами, будут твоими. — Мне не стыдно. — Я ни капли в этом не сомневался. Чонгук мягко давит на плечо, пытаясь заставить лечь на спину, чтобы добраться до шеи, но Тэхён вмиг напрягается, сжимая губы и прикрывая глаза. В большей степени он уже привык ко всем странным ощущениям, но остаётся всего одна маленькая проблема — утреннее возбуждение. Такое же крепкое, как и вчерашним утром. И вчерашним днём. И вечером. Да, он немного… помешался на этой штуке и на всём том, что заставляет его тело дрожать от желания кончить. Чонгук замечает его напряжение и то, как Тэхён осторожно выдыхает, наконец открывая глаза. Он не смотрит на Чонгука. Это должно было остаться его маленьким секретом, потому что очевидная одержимость всеми этими чувствами кажется чем-то нездоровым. Хотя всё можно было бы списать на «первый раз». Не то чтобы Тэхён старался ограничивать себя хоть в чём-то, даже если время от времени пытался. Он скорее из той категории людей, которые, условно говоря, будут слушать одну и ту же песню на повторе сутками, пока их не начнёт от этого тошнить. Конечно, речь идёт не о музыке, а о секс-игрушке, но цель в обоих случаях одна — получить как можно больше наслаждения. Напитаться эйфорией, немного сойти с ума от удовольствия, пока тебе это в итоге не наскучит. Когда ты находишь то, что тебе нравится — на слух, на вид или по ощущениям, — то уже не думаешь о том, что вскоре можешь совсем перестать испытывать от этого удовольствие. Ты просто наслаждаешься в моменте и не всегда можешь заставить себя остановиться. Тэхён пытается оправдывать себя этим. Чонгук с непониманием смотрит на него, когда Тэхён берёт его за запястье, убирает руку с живота и сдержанно говорит: — Мне нужно… умыться. — Мне нравится твой сонный вид, — с полуулыбкой говорит Чонгук, потянувшись за поцелуем, но Тэхён останавливает его. — Я хочу принять душ, потому что вчера вечером просто уснул, так и не добравшись до него, — он врёт. Боже, он врёт! Так умело, даже не краснея. И совсем не чувствуя из-за этого вины. Чонгук утыкается лицом в его шею, надавливая своим весом и прижимая его к кровати, и Тэхён подавляет предательский стон, когда чувствует чрезмерное давление в том месте, которого именно сейчас хотел бы избежать. Это плохая поза. Ужасная. В любой другой ситуации она показалась бы привлекательной, но не сейчас, когда к члену начала приливать кровь. Жар скручивается внизу живота и обжигает внутренности. Тэхён сглатывает, когда рука Чонгука ныряет под одеяло и скользит по дрогнувшему животу. — Котёнок, в чём дело? — шепчет мужчина в шею. — Не ты ли хотел, чтобы я приехал как можно быстрей? Я здесь. Я весь твой, а ты думаешь о ненужных мелочах. Мне нравится твой запах, — говорит он, делая глубокий вдох под скулой. — Тебе не нужно его смущаться. Ладонь спускается к бедру и касается внутренней части, отчего Тэхён непроизвольно, но ощутимо вздрагивает. Чонгук, к сожалению, это замечает. Замечает и то, что когда он немного приподнимается, опираясь на локоть, Тэхён рвано выдыхает и сглатывает, пытаясь привести себя в чувства. Полный провал. Чего точно не стал бы делать Чонгук, так это издеваться или смеяться над происходящим. Просто Тэхён… не хотел показаться одержимым. — Знаешь, а мне ведь тоже нужно принять душ, — с опасной улыбкой говорит мужчина. — Я только после перелёта. Не помешало бы освежиться. — Пойдёшь первым? — как можно будничней предлагает он. Чонгук продолжает наблюдать за его эмоциями, а затем, не прилагая силы, давит ладонью на живот, прижимая к постели, и Тэхён, зажмурившись, глухо стонет. Он тут же судорожно пытается отпихнуть от себя руку, пока мужчина не сводит с него взгляда. Руку тот, к слову, тоже не спешит убирать. Глаза в глаза, задумчивая улыбка против очевидной неловкости. Неугомонная рука подцепляет край белья. — Не дави, — тут же просит Тэхён. — Не надо. Есть кнопки, которые нажимать не стоит. Чонгук отступает. Видно, что получает удовольствие ото всей этой ситуации, и Тэхён уже не испытывает такого большого стыда благодаря его реакции.  — Сможешь встать или тебе помочь? — предлагает тот, подпирая висок кулаком. Не трогает, даже если хочет. — Ты что, правда вернулся на день раньше из-за какого-то видео? — интересуется Тэхён, выгибая бровь. — Я бы пережил ещё один день. — Ты не рад, что я застал тебя в такой ситуации? — Дело не в этом… — он отводит взгляд, но не собирается продолжать отрицать: — Может быть. Наверное. Больше да, чем нет. — Сказать тебе правду? — Чонгук говорит расслабленно, спокойно лёжа рядом. — Настоящую правду или выборочную? — Настоящая правда в том, что тебе стоило обрезать видео, чтобы я не увидел того, как ты, лёжа в одиночестве в моей постели, с потерянным лицом обнимаешь мою подушку, чтобы привести себя в чувства. Тэхён открывает рот, чтобы что-нибудь сказать, но не находит слов. Он и так обрезал видео, но, видимо, в послеоргазменном состоянии не обратил внимания на собственную реакцию. Только помнит, как расстроился из-за того, что придётся менять постельное и запах Чонгука потеряется. — Я здесь потому, что ты изначально был расстроен моим отъездом, когда у нас наконец появилась возможность провести время вместе, — он говорит достаточно серьёзно и искренне. — И потому, что я был тебе нужен. Чонгук снова двигается ближе, заговорщически шепчет прямо в ухо: — Из-за всего, что ты вытворял, тоже. Так уж и быть, признаюсь. Он заглядывает в глаза, склоняя голову, будто ждёт чего-то, но Тэхён, нахмурившись, прикусывает щёку изнутри и пытается побороть это чувство, распирающее лёгкие. С влюблённостью, оказывается, так сложно бороться. Слова Чонгука коснулись сердца, заставив то биться чаще. Честно говоря, последнее, о чём думал бы Тэхён, получив подобное видео, так это о состоянии человека на нём. Чувствовать всё это, понимать, что все эти слова делают с телом, — даже немного страшно. Взгляд Чонгука, то, что он говорит, его уверенный голос и умение вовремя отступить — всё это будоражит куда сильнее резиновой игрушки. — Примешь душ со мной? — предлагает Тэхён. — Ты наивный, если думаешь, что я откажусь только из-за того, что тебя это может смутить. Тэхён закатывает глаза. — Я знаю, что ты не откажешься. — Тогда не делай из этого вопрос, — усмехается мужчина. — Прими со мной душ. Только когда Чонгук обнимает его, утыкаясь лицом в шею, Тэхён замечает, что тот выглядит уставшим. — С удовольствием, котёнок, — тихо выдыхает в кожу. Странно, но в душе всё ограничивается лишь ленивыми поцелуями. Если, конечно, не считать того, как Чонгук сперва раздвинул ягодицы и с видом эксперта разглядывал пробку, пока Тэхён буквально задыхался от неловкости, поймав его взгляд в отражении. И если не считать быстрой взаимной дрочки и пары укусов, от которых Чонгук тоже не смог удержаться. Всё было… обычно. И это дарило чувство комфорта. Прошло всего два дня, а казалось, будто они не виделись неделю. Тэхён рядом с ним почему-то уже не ощущал той пустоты, которую испытал в момент записи видео. Видимо, дело было далеко не в физических ощущениях. Чонгук закрыл шторы, перекрыв доступ утреннему свету. Сам убрал пробку в ящик, пока Тэхён лежал в постели и наблюдал за ним, ходящим по комнате и готовящимся ко сну. Они решили ещё немного подремать. Чонгук — потому что почти не спал из-за работы, из-за перелёта и из-за резкой смены часовых поясов. Тэхён… ну, потому что он просто хотел побыть рядом в спокойствии и тишине. Даже если не очень-то хотел спать. Они, в общем-то, ещё ни разу не спали вместе, и это было новое, странное чувство, когда Чонгук наконец лёг в постель и пригласил лечь поближе к себе. Тэхён двигается ближе и ложится головой на плечо. Он уже было открывает рот, чтобы спросить о татуировках, но передумывает, решая оставить это до следующего раза. Под его пальцами ровно бьётся сердце. Сверху раздаётся усталый выдох, и Чонгук накрывает его ладонь своей, обнимая пальцы, а затем подносит к губам и, мягко поцеловав, снова устраивает на своей груди. — Пара часов — и я снова весь твой, — хрипло звучит его голос. Тэхён устраивается удобней, прикрывая глаза и прислушиваясь к его тихому дыханию. Пара часов — не пара дней. Пару часов он уж как-нибудь подождёт.