Глава 10, в которой Арсюша и Антон Андреевич не думают о других
16 октября 2025 г., 09:00
На концерт Army of Lovers в 93-м Арсений ходил со своей первой девушкой. Ему и с билетами родители помогли, потому что это был подарок для Марины. Марина была чуть младше и собиралась поступать в Москву – она рассказала об этом Поповым старшим в этой самой квартире, когда Сеня их представлял друг другу недели за две до концерта и недели через три после знакомства с девочкой. Признаться, парня её планы жутко порадовали, хотя все разговоры в ближайшие дни и превратились в обсуждение того, как сложно и «по-взрослому» им придётся выстраивать отношения. Но от того, как смотрели на него родители – как на амбициозного, взрослого мужчину, что было для Арсения ролью непростой, – он буквально порхал.
Марина, оказалось, знала всего 2 хита и возмущалась тому, что артисты поют не вживую, а на Obsession и вовсе полезла к Арсению в штаны. Обстановка, конечно, была более чем соответствующая, но Арс был от музыки, экстравагантного образа Жан-Пьера и осознания того, насколько ему на Марину наплевать, в таком неистовом эмоциональном экстазе, что у него слезились подведённые глаза. Расстались они через 4 дня, но Арс ещё какое-то время для родителей играл влюблённого, а потом работающего над отношениями.
В следующий раз родителей он знакомил с Лёшей. Это было через два года после Марины, спустя год с начала отношений, выросших из пьяного перепиха с соседом по студенческой общаге, через полгода после того, что сейчас называли каминг-аутом, когда он приврал о процентном соотношении парней и девушек, которые ему нравились, и через месяц после того, как отец вновь заговорил с ним. Лёша нравился не только Арсению, но и сестре, и вроде даже был в какой-то общей их компании. Он был тихим и начитанным и вообще отслужил, поэтому был маме в принципе по душе, хоть она и всплакнула, а папа тогда себя основательно седатировал коньяком, но даже руку парню пожал.
По округлившейся фигуре Лены было уже заметно, к чему вёл разговор, когда Арс представлял её матери и отцу. Мама снова прослезилась, отец тоже. Да и сестра – у неё была годовалая малышка, и она всё ещё была чрезвычайно эмпатична. Взглянув на них всех в тот день, Арсению с Ленкой пришлось отложить запланированную вторую часть беседы, в которой они откровенно, хоть и менее насыщенно эпитетами, проговаривали, что в ахуе с того, как такое могло произойти, потому что Арсений всегда был уверен, что от контакта с вагиной его как минимум стошнит, и они обычно не пили до потери памяти; что, конечно, этого ребёнка родят, потому что они оба красивые, а второго шанса у Арса – ха-ха – не будет; что, естественно, они для надёжности женятся, и Арсений будет работать помимо театра, чтобы Лену и ребёнка обеспечивать, ведь её «карьера» танцовщицы в ночном клубе скоро пострадает; что, разумеется, Арсений всё ещё позорно гомосек, да и привод его куда более задний, чем он утверждал ранее, но всех всё устраивает. Все эти пикантные детали долетали до семейства чуть позже, но все почему-то какое-то время думали, что что-то изменится.
Смирились, пожалуй, как раз на Игоре, которого тоже пришлось предкам представить, потому что он ехал с Арсовой семьёй в Сочи четвёртым человеком в купе. С ним Арсений задержался на несколько лет. Он был юристом и неоднократно помогал семье сестры, чуть ли не до сих пор иногда с ними связывался, как будто бы даже нравился отцу, а Кира уверяла, что и сейчас его помнила фрагментарно.
Остальные мужчины были людьми в арсеньевской жизни залётными. Либо не удостаивались упоминания, либо семьёй благополучно игнорировались. Ещё один танцор кретин, из-за которого Арс когда-то на несколько лет даже вступил в танцевальную команду, а потом громко её покинул, и с которым он разбегался и зачем-то сходился аж четырежды – что скорее доказывало кретинизм Попова, а не наоборот, – вообще по имени не назывался.
В целом, Арс, безусловно, был благодарен за то, как едва ли иначе продолжали его любить родители; за то, что сестра с мужем и они с Леной смогли воспитать новых человечков, которые знали и уважали его таким, какой он есть, и выбирали в своё окружение лишь способных принять это; за то, что ему никогда не приходилось вне сцены особенно сильно притворяться, а Вселенная ещё и посылала ему периодически хороших приятелей во главе с Другом Серёжей, который, наверное, с закатанными глазами поддержал бы Арсения, даже если бы тот решил, что отныне ест песок, отзывается на «Долли» и ходит под себя.
И вот Арсений сажал рядом с собой Антона. Хотелось бы сказать, что происходило это в изумлённой абсолютной тишине, но на фоне шумела очередная серия «Следа», которую отец, очень вероятно, знал наизусть. Тоша откашлялся и сказал низко:
– Всем привет, всем здравствуйте!
Арсений схватился за его острый левый локоть, непонятно – чтобы успокоиться или успокоить?
– Все, это мой парень Антон. Антон, это все, – мужчина пошел против часовой стрелки, элегантно указывая рукой на каждого гостя. – Юру ты знаешь, моя дочь Кира, моя бывшая жена Лена, её муж Олег, моя дочь Ариша, племянницы Поля и Юля, Юлькин парень – жених? – Ваня, сестра Наташа, её муж Серёжа. Тут вообще уголок Серёж: мой папа Сергей Александрович, а это мой лучший друг Серёжка.
– Очень приятно, Антон, – улыбнулась Лена под слабые кивки мужа.
– Да, рад наконец познакомиться, Антох, – поддакнул Матвиенко.
Папа налил себе коньяк, а чтобы это не слишком бросилось в глаза, потянулся за рюмками всех рядом сидящих.
Первые минут 10 было неловко. Непьющий Матвиенко взял на себя роль тамады, и всё сдвинулось с мёртвого места – Антона просто не замечали, как будто он был котом, которого Арс взял на передержку. Все традиционно чокались за именинника и нахваливали Попова – Антон смотрел на него, будто на том свет клином сошёлся. Подняли бокалы за родителей, после чего отец толкнул проникновенную речь, в которой упомянул, сурово смотря на парня рядом с сыном, то, как Сеней гордилась мама и, конечно же, мастерски умудрился им и восхититься, и чуть принизить его достоинства – Антон сжал арсову ладонь в своих под столом и шепнул: «Пиздёж». После второго тоста Шастун начал со средней активностью и малым успехом вклиниваться в разговоры за столом, а после третьего – за детей – к нему обратились напрямую, когда Кира рассказала о том, что заканчивает писать практическую часть магистерской работы. Для неё уже второй по счёту.
– Ты, Антон Андреич, на кого учился? Тоже, небось, творческий? – с прищуром спросил отец. Серёжка хмыкнул и едва заметно ухмыльнулся.
– Тоша – музыкант! – живо ответил Арсений одновременно с Антоновым: – Механик-самоучка!
Папа закивал а-ля «что и требовалось доказать», то ли отвечая Антону: «Так и знал, что ты недалёкий», то ли Арсению: «Так и знал, что ты так скажешь».
Так как дальше правильную последовательность тостов никто не знал, но алкоголь в крови делал своё дело, то разговоры потекли сами собой, смывая волной даже Аришу и Серёжку с их стаканами Доброй Колы. Рубаха-парень Шастун не смущался и не выпускал руку Арсения ни на секунду, пока откровенно рассказывал, где и как они познакомились, сколько он зарабатывает, кто его любимый футболист, что передавал Лене и Серёге Димка Позов, когда поедет в Воронеж, почему не ест салат с крабовыми палочками, и ещё избыточно много личной информации, которой он купил, кажется, только Юру и Аришку.
В какой-то момент Антон поцеловал Арса в щёку и спросил, где можно курить, с ним на общий балкон в подъезде ушли все мужики, кроме папы и Сергули. Сестра тут же повернулась к виновнику торжества с предъявой:
– Арсюша, дорогой, ты это серьёзно?
Молча поддерживая предыдущего оратора, взглянули на него племянницы и Кира.
– Ну сколько ему? Тридцать? – нежно упрекнула сестра.
– А тебя, тёть Наташ, это е… – сурово начала было заступаться за явно впечатлившего её парня Арина, пока её не усмирила Ленка, добавив тихо: – Но, по сути, она права.
– Ему пока двадцать девять, – победно улыбнулся Арсений и чувствовал, что выпендривается, да ещё и с превеликим удовольствием.
– Это он тот, – папа кивком указал на принесённый букет. – Папаша?
Арс кивнул, зарумянившись. Не хотелось думать, что остальные присутствовавшие понимают, о чём он.
Антон вернулся слегка насупившийся, но, поймав взгляд Попова, засиял и сгрёб мужчину в охапку. Так, что у Арса очки перекосились. Ещё с часок Тоша рассказывал за столом байки, цитировал мемы и путал имена писателей.
Племяшки и Ваня откланялись первыми, затем уехали и старшая дочь с парнем. Антон с Юрой попрощались мудрёным рукопожатием и обменялись контактами. Сестра с мужем ушли после торта – Шастун хлопнул себя по лбу и притащил забытые в куртке свечки, блестящие розовые пятёрку и ноль с коронами. Лена, уходя, забрала их, чтобы использовать на своём юбилее. Она крепко обняла в коридоре и Арсения, и Антона. То же, к изумлению Попова, проделала и младшая, долго не выпуская из объятий парня. Шастун пообещал скинуть ей фотку с кем-то, кто, судя по имени, если был не псом, то рэпером.
Когда они вернулись в гостиную, Матвиенко переносил тарелки, а отец продолжал с неподдельным интересом смотреть «След» в своём кресле. Арс с Антоном молча присоединились к уборке. Снарядив остатками салатов и куском торта, Серёжку отправили домой. Папа зашёл за вечерней таблеткой, когда Антон раскладывал вымытые Арсом приборы и зачитывал под его звонкий смех какой-то абсурдный фристайл.
– Хорошо посидели, сын, – буркнул Сергей Александрович. – Спокойной ночи.
Арсений захлопнул кухонную дверь, и они с Антоном разделили последний кусок торта. С вытянутыми «уточкой» губами Попов пролистал семейный чат.
– Я им не особо понравился, да? – спросил парень с набитым ртом.
– М-м, – отрицательно промычал Арс со скромной улыбкой.
– Арсюш, бусинка, ты ведь знаешь, что мне похуй, и я тебя люблю?
Арсюша вышел из образа Арсения Сергеевича, заполз на колени к Антону, туго обвил руками и, уткнувшись кнопочным носом куда-то в мягкий второй подбородок, промычал утвердительно.
