АЛЕКСАНДР И ФАННИ

- 1- Чат “Порноfilms” ФЕЯ СИРЕНИ: Ребята, у нас четверг! Сегодня обсуждаем то, что пишут мне наши участники чата: мой самый лучший воображаемый секс! Напоминаю - мы не осуждаем людей за их эротические, порнографические и другие фантазии, помним, что лучше в воображении, чем в реальности быть не может и желаемое преступное влечение не есть реализуемое в действительности. Итак, погнали! Александр после этих выходных, всю неделю хотел только одного: Фани. На выходных они в субботу действительно погуляли по большому и дорогому и поэтому полупустому торговому центру, пообедали в одном из ресторанов там же и полакомились в уютном, хотя и открытом кафе на верхнем этаже. Посмотрели какое-то невнятное кино, возможно не запомнившееся им из-за того, что они весь сеанс откровенно обнимались и целовались сидя на заднем ряду. Потом снова Александр провожал Фани до дверей и они опять целовались и в такси, в лифте, и на лестничной площадке. А в воскресенье они были в красивом осеннем парке и целовались чуть ли не на каждом повороте и снова Фани разрешил его проводить только до дверей. Во время этой воскресной прогулки, Александр решился на вопрос о том, что у Фани с ногами. Они сидели на веранде кафе в парке, Александр в плетеном кресле, Фани в своей каталке, оба укутались в пледы и пили горячие ягодные напитки, ели бельгийские вафли со взбитыми сливками и выложенными сверху ягодами-ассорти. Солнце светило сквозь пожелтевшую листву деревьев, красиво опадающую в этот безветренный и холодный день, создавая тихое, романтическое настроение двум уже явно влюбленным друг в друга парням. Фани ответил на вопрос о том, что у него с ногами не сразу - вздохнул несколько раз, оглядел красивый парк вокруг, несколько раз коротко посмотрел на Александра, еще раз вздохнул. Александр ожидал историю о какой-нибудь подростковой глупости, типа: залезли в заброшку с друзьями и пол провалился, или - какая-нибудь история с мопедами, или - о болезни из-за не сделанной вовремя прививки, или что-то еще такое. Но то, что рассказал Фани, повергло Александра в шок. – Подожди… В наше время, в Центральной Европе тебя в шестнадцатилетнем возрасте избили только за то, что ты парень-омега? Избили и покалечили настолько, что ты?.. Фани, это ужасно! И никакого расследования? Не нашли виновных? Власти Польши обязаны были разобраться с этим и обязаны были взять полностью расходы на себя за твое лечение, восстановление и… Подожди, с тобой же был твой парень?.. альфа?.. Его тоже избили, но не покалечили, так? Он дал показания? Опознал кого-нибудь из нападавших? Фани лишь грустно посмотрел на Александра. Картина жизни маленького и хрупкого омежки выглядела так. Первые десять лет с момента бегства из общей страны их происхождения, Фани и его мама, оба омеги, выживали в Польше как могли: мама работала по двенадцать часов на фабрике почти загородом, постоянно собирала бумаги и подавала на продление гуманитарной визы, выданной им в момент бегства, а в периоды, пока эти дела рассматривались, они не получали никаких пособий. Жили в крохотной съемной квартире-студии в Варшаве, в Польше их называют "кавалерка" - одна комната на всё. Фани ходил в государственный садик, потом в общеобразовательную школу, вечерами сидел дома один, смотрел мультики и читал сказки, а потом увлёкся фантастическими и научнопопулярными фильмами, много читал, в целом был тихим и хорошим мальчиком-омегой. Когда ему исполнилось двенадцать лет, Республика Польша наконец-то выдала им с мамой не временные карты побыта, а постоянные. И мама Фани тогда решилась на отчаянный шаг. – Она очень не хотела со мной расставаться, мы так любили проводить вместе воскресенье, хоть и раз в неделю: гуляли по Варшаве, по многочисленным паркам города, ездили за город, устраивали пикники с мамиными друзьями и их детьми. В воскресенья в Польше запрещено работать, хочешь не хочешь - отдыхай. В остальные же дни мама пять дней в неделю работала на фабрике на границе с городом, а по субботам ходила мыть квартиры, чтобы было ещё хоть что-то сверху легальной зарплаты. Но жить так было очень тяжело. В Польше всё дёшево, но и зарплаты очень низкие. Ну, вот она и поехала в Голландию, сюда, в Нидерланды с такими же измученными женщинами, как и она, - Фани явно очень любил свою маму и оправдывал её как мог. Ну, и естественно, для того, чтобы три-шесть месяцев легально работать на голландских фермах и зарабатывать там за это время по девять-пятнадцать тысяч евро, ей надо было оставить Фани в Варшаве, но не снимать больше квартиру, а сдать ребенка в школу-интернат. – Я, конечно же, первое время плакал, когда там оказался и не видел мамы, но потом понял, что это очень хорошая школа. Там не столько был акцент на учебу, достаточно было учиться на двойки и тройки, только не на единицы, чтобы переводили из класса в класс. Но большое внимания уделялось социализации и нашей коммуникации между собой. Куда нас только не таскали! Каждую неделю либо в кино, либо в театр, либо в музей, либо на какое-то производство! С четырнадцати лет - выездные экскурсии в другие города Польши каждый семестр! А там - жизнь в отелях и бесконечные экскурсии! Лето в лагере на Мазурах, это такой озерный край в Польше. Зимние каникулы - в горах с расселением в мини-отелях в Закопане! Да и просто по вечерам, после уроков у нас всякие кружки были - и театр, и рисование, и музыка, и всего всякого. Я, кстати, как на первом концерте тогда выступил в сиреневой балетной пачке под музыку из “Спящей Красавицы”, так меня и прозвали после этого: Фея Сирени, тем более, что и фамилия у меня подходящая. – А какая у тебя фамилия? – Лилов, - ответил Фани и так очаровательно взмахнул своими ресницами, что у Александра аж сердце удар пропустило, а потом понеслось вскачь. По субботам Фани продолжил посещать с письменного разрешения мамы русскоязычную школу “Заварка”, он в неё ходил с шести лет, поэтому отлично знает как носитель и русский, и польский языки. Мама Фани приезжала раз в три месяца, снимала номер в недорогом отеле, брала на неделю Фани из интерната и они проводили время вместе: гуляли, ели в кафешках, покупали нужные вещи для Фани. Но мама копила на жилье им, квартиру где-нибудь в Евро Альянсе, чтобы потом, когда Фани закончит полностью школу и лицей или техникум, он не мучился бы, как она со съемным жильем, а знал, где его дом и мог туда приходить всегда вечерами. По её расчетам, ей потребуется на это лет восемь-десять такого вот батрацкого труда, а потом и она с сыном может осесть где-то, уже не так много и убойно работая. Вот такие были планы у мамы Фани! В пятнадцать лет у Фани начались течки. – В интернате были всякие ребята, как и в школах - и альфы, и беты, но омег было мало и к ним, к нам, то есть, было повышенное внимание. – Например? – Ну, в первую мою течку меня перевели в лазарет, где я провел неделю, а учителя приходили ко мне после уроков, чтобы уж точно не спровоцировать чего-нибудь, и где меня замучили витаминами, гигиеной и обучающими видеофильмами, чтобы я знал все правила и привилегии омег во время течек. – Какие? – Я, допустим, к своему удивлению узнал, что любая омега с течкой, оказавшаяся в другом городе или стране Евро Альянса, имеет право зайти в любой отель и попросить номер и защиту, вызвать врача, который зафиксирует течку и дальше все расходы лягут на некоторые фонды, занимающиеся именно безопасностью омег. Ну, при правильном заполнении бумаг, конечно. Александр прекрасно знал об этих фондах и программах, никто иной как его собственные родители занимались частично этим. Но также он был уверен, что Фани никогда бы не воспользовался этими привилегиями. Почему? Скорей всего, из-за неумения как раз заполнять все нужные бумаги. А также потому, что всё в Фани подсказывало ему, что он так и не научился ценить себя. Очень скоро у Фани возникла первая настоящая любовь. И даже секс. – Школа действительно была настолько хорошей, с душевной атмосферой, что выпускники приходили туда почти на все праздники, часто участвовали в концертах с творческими номерами, речами и поздравлениями. Наверное Пьётр и раньше приходил. Но я его не замечал, а он не замечал меня. Но когда у меня появился притягательный аромат омеги, да и я сам стал чувствовать запах альф, мы обратили друг на друга внимание. Пьётр оказался на момент начала их подросткового романа альфой семнадцати лет, два года назад закончивший этот интернат и учившийся в этот момент уже на втором курсе в архитектурном техникуме на инженера сантехнических коммуникаций. Его родители были поляки, отец альфа, а мать бета, но работали на стройках в Германии как прорабы, поэтому и отдали когда-то сына в интернат, а когда он его закончил и поступил в не самое требовательное по вступительным баллам учебное заведение, разрешили ему жить в их квартире в Варшаве с матерью отца почти самостоятельно с шестнадцати лет, естественно, контролируя сына дистанционно. Роман Фани и Пьётра был красивый, яркий, страстный. Мама Фани в один из своих приездов написала в секретариате интерната заявления, и Фани могли выпускать теперь не только по субботам, но и на воскресенье в город при хорошей учебе и поведении. И, конечно же, каждый раз у ворот его ждал Пьётр. Они гуляли, ходили в кино, а потом как-то стали заглядывать в гости к Пьётру. Ну, и у них началось всё по-взрослому. Фани на тот момент было пятнадцать, вот-вот должно было исполниться шестнадцать, он уже заканчивал в интернате восьмой класс, последний в общеобразовательной школе. Ему летом надо было выпускаться и поступать куда-нибудь. Он решил, что поступит в тот же архитектурный техникум, уговорит маму снять ему комнату, потому что у техникума не было общежития, может быть даже у родителей Пьётра. Тем более, что на такую же специальность, как у Пьётра не требовалось высоких баллов за выпускные экзамены из школы, а Фани, если признать честно, учился на нижней границе допустимого и больше девяноста с небольшим баллов вряд ли смог бы набрать за все три теста: по математике, польскому и английскому. Они строили планы, видели своё будущее вместе и навсегда. Было начало весны. Влюблённые запланировали устроить знакомство родителей - на Восьмое марта, День кобет и день рождения Фани. В Варшаву должны были приехать и родители Пьётра, и мама Фани. Молодежь понимала, что родители как минимум скептически отнесутся к их отношениям и планам, но готовы были отстаивать своё право быть вместе не смотря на столь юные годы. За пару дней до намеченного знакомства, они возвращались после воскресного время провождения в квартире альфы в интернат. Пьётр всегда провожал Фани вечером: сначала на метро, а потом на автобусе, который выезжал в пригородную зону и там уже они шли километр-полтора до интерната, находящегося немного в глубине леса. Видимо, те, кто на них напал, уже давно пригляделись к этой парочке. Нападавших в том месте лесозоны за остановкой было человек пять, все альфы, трое избивали прорывающегося к Фани Пьётра, а двое сразу оттащили глубже в лес и подальше от дороги Фани и там сначала били преимущественно в живот, по голове только пару раз ударили, а потом один из них явно потерял контроль над собой и стал ломать кости ног упавшему на землю и сжавшемуся в комок омежке. Когда остальные поняли, что дело становится очень серьёзным, - слышно было, как хрустнули кости голеней и Фани заорал нечеловеческим голосом от боли, - все испугались и оттащили озверевшего альфу от омеги, убежали. Пьётр сразу приполз к Фани, в темноте ничего не смог разглядеть, только слышал, как захлебывается криком мальчик, вызвал скорую и полицию. Всё шестнадцатилетние Фани встретил в реанимации, без сознания. Александр физически ощущал боль мальчика-омеги во время такого скупого рассказа. Через три недели после нападения Фани выпустили из больницы. Неходячим инвалидом. Мама приехала в ту же ночь, когда всё это случилось, ей позвонили из больницы, сняла квартиру в Варшаве, выхаживала Фани, больше никуда не уезжала. Экзамены Фани сдал уже в общеобразовательной школе через два месяца. Оценки были даже ниже тех, на которые он рассчитывал. Мама к тому времени уже открылась Фани: в Нидерландах у нее есть мужик, голландец, бета, тот самый фермер, в теплицах которого она и работает последние годы. Он зовет её замуж. Так они и переехали сюда, в Нидерланды после окончания школы Фани. Мама через год купила эту квартирку на свои сбережения для себя и Фани. Он первое время жил на ферме, но там ему и неудобно было, и очень тоскливо, скучно. А через год в семнадцать лет он переехал в Гаагу - самый ближайший город к деревне и ферме, на которой мама уже после замужества стала не рабочей, и бригадиром и кем-то вроде бухгалтера и кадровички. Здесь в Гааге Фани закончил курсы флористов, параллельно работая уже в этом салоне цветов - магазин был одним из немногих, где клиентами были люди с ограниченными возможностями и нужен был кто-то и среди персонала такой же. А когда Фани в восемнадцать лет получил диплом, то ему предложили место менеджера магазина. Зарплата немного выше, чем у простого флориста-продавца, ответственности гораздо больше, вот никто из девушек, его коллег и не хотел занимать эту должность. А Фани такая работа пришлась по душе. Букеты он тоже продолжает собирать, ему и это нравится. – Подожди… А Пьётр? – Он не сильно пострадал тогда от побоев, он же альфа. К тому же, как сказал нам с мамой следователь, в это время участились нападения именно на омег-парней какими-то ультраправыми альфами, считающими, что такое гейство омег-парней развращает нормальных альф. – Так нападавших и не нашли? Пьётр не узнал никого? Не смог вспомнить, кто и как выглядел? – Нет, он ничего такого не сказал следователю. И потом… – Он больше не появлялся, да? - Александр теперь ощутил не только физическую боль, но и боль от предательства, что пришлось пережить Фани. – Он пришёл один раз. Навестить. В больницу… - Фани ни разу во время рассказа не расплакался, даже наоборот, говорил сухо, коротко, тихо, спокойно, безэмоционально и отстраненно, а сейчас тяжело набрал в легкие воздуха и вздохнул. - Знаешь, я же его не осуждаю. Скорей всего, он испугался. Я тогда выглядел ужасающе на больничной койке после нескольких операций. Да и потом… Ну какие планы на счастливую долгую жизнь с инвалидом, а?.. Через какое-то время, ещё немного погуляв по уже вечернему парку, Александр сел на скамейку и перетащил к себе на колени хихикающего Фани. Забрал его руки, все это время в перчатках себе в ладони, снял с них эти текстильные перчатки и долго целовал каждый пальчик, каждую косточку и фалангу мальчика-омеги. Хотелось рычать от злости на жестокость мира по отношению к такому хрупкому и беззащитному, никому никогда ничего плохого не сделавшему существу. И очень хотелось защитить Фани не только здесь и сейчас, но и в будущем, а главное - от невыносимых воспоминаний прошлого. И от несправедливости этого мира по отношению к такому чудесному мальчику. Как выяснилось из разговора о том преступлении, Фани в больнице сделали кое-как операцию. Власти Польши не выплатили никаких полагающихся в таких случаях компенсаций, не дали полного и бесплатного медицинского обслуживания, даже не признали Фани инвалидом, так как не предложили необходимого для этого медицинского обследования для комиссии. И всё это лишь потому, что Фани и его мама так и не стали за все эти годы жизни в этой стране, гражданами Республики Польша. В Нидерландах они живут по постоянному виду на жительства в Польше, паспорта у них до сих пор российские, то есть, ещё и налоги и Польше, и Нидерландам платят не получая ровно никакой помощи, поддержки или пособий!.. У Александра, отлично знакомого со всей этой системой, где всегда надо всего добиваться и доказывать, аж зубы свело от гнева. И естественно, после всего этого Александр всю неделю хотел только одного: снова встретиться с Фани и провести с ним время: разговаривая, гуляя, обедая, касаясь друг друга, целуя. - 2 - Но это всю неделю было невозможно - разница в расписании работ у них была колоссальной. Фани ехал на работу на трамвае к восьми утра все пять дней в неделю, а значит, вставал в шесть, чтобы за час подготовиться и час ехать. Заканчивал в восемь вечера, и снова час на дорогу до дома, где он уделял себе и переписке в чате и общению с Александром не более двух часов, ложась спать не позже одиннадцати ночи. Рядом с таким расписанием, рабочий график Александра мог показаться сладкой и свободной жизнью. Вставал Александр без пятнадцати восемь, тратя час на сборы и утренний туалет, выходил из дома и через десять минут уже входил в здание Дворца Мира. Там у них вроде как начинался рабочий день, но с завтрака в столовой в цокольном этаже. Работа с девяти до четырех часов дня, с двумя пятнадцати минутными и одним получасовым на обед перерывами. В любой момент можно дать задания секретарям или стажёрам и уйти по своим делам, что постоянно практиковал босс Александра, но сам он редко пользовался такой вольностью. Естественно, Александр тоже уставал на работе: рассматривать уголовные, часто абсолютно бесчеловечные дела - на это нужны и силы, и выдержка, и умение работать с документами такого рода. Но его усталость явно не шла ни в какое сравнение с той, что была у Фани, работающего по двенадцать часов каждый рабочий день, да ещё и на дорогу туда-обратно тратившего по два почти часа ежедневно. Поэтому на неделе Фани встречаться просто не мог. И Александр извелся весь, но довольствовался лишь видеозвонками по вечерам и перепиской в течение рабочего дня. В пятницу Александр, сходив в фитнес-клуб как и во все предыдущие дни и вечера, даже отдохнув немного дома, отправился встречать Фани. На этот раз решил зайти во внутрь цветочного магазина, в котором работал Фани. Он решил больше не совершать ошибку и не дарить Фани цветы - сегодня он принес с собой маленькую коробочку, перевязанную по его просьбе в магазине зеленой лентой, завязанной бантом. Ничего особенного - пирожное из авторской кондитерской, куда могли позволить себе зайти пожалуй лишь туристы или местные по особым случаям. Фани на прошлых выходных открыл Александру секрет: он не просто сладкоежка, он одержим кондитеркой и другими сладостями. В магазине чувствовалось, что конец рабочего дня. Одна девушка была в зале, но уже убиралась, складывая в большой синий мешок мусор из-под прилавка. Вторая опрыскивала на ночь цветы в холодильнике. Фани в том же холодильнике с планшетом в руках что-то записывал в него, до этого считая букеты и цветы. Александр предупредил его, что он придет. Видимо Фани утром забыл, потому что он был в трикотажных трениках и оранжевой толстовке, которую как будто забрызгали разными красками, а поверх неё была ещё и зелёная жилетка с логотипом фирмы на спине и спереди с левой стороны. Фани не видел рассматривающего его Александра и что-то писал, считал, шевелил губами, убирал назад свою полосатую челку. – Здравствуйте. Чем могу помочь? - спросила Александра девушка за прилавком по-голландски, наконец увидев его. Из-за шуршания и включенной громче обычного музыки она не услышала звонок дверного колокольчика. – Здравствуйте. Не волнуйтесь, пожалуйста. Я друг Фани, пришел за ним, - Александр уже видел эту девушку и знал, что она говорит по-русски, поэтому он заговорил с ней на их родном языке и увидел, как меняется лицо у неё: из холодно вежливого оно стало в один миг по-настоящему радушным. Александр давно уже это замечал - если заговорить с людьми, у которых русский второй или первый родной язык, то они сразу раскрываются тебе навстречу. – Мы уже скоро, - речь девушки была без акцента и вот так вот по-русски небрежна, значит она родилась не здесь, а где-то, где говорили по-русски или долго была лишь в русскоязычном комьюнити. Дверь холодильника открылась и вторая девушка помогла Фани переехать через порог, сделав это привычно, не отвлекаясь от их разговора. – Да эти блядские каллы так и не продались, придется всё на склад отправлять и в помойку, - шипел Фани по-русски, въезжая в зал магазина и переговариваясь с толкающей его коляску девушкой через плечо. Но тут он увидел Александра, на секунду замер и улыбнулся ему. Александр почувствовал, как у него внутри что-то подпрыгнуло, как мячик, ударилось вверх фейерверком в голову, потом полетело вниз, разбилось в животе, пролетев электрическим разрядом вдоль всего тела, как боль, но только наоборот, и потом разлилось горячей волной удовольствия. И это только от того, что он встретился, взглядом с Фани. "Да это ведь оргазм!"- ошеломленно пронеслось у Александра в голове. Оргазм, но не такой как в сексе. Наполняющий не удовольствием, а счастьем всё тело. "А вот и бабочки в животе! "- отметил ещё изменения в себе. – Привет, - протянул тихо Фани, и не дождавшись ответа, сразу затараторил. - Подожди, пожалуйста, я быстро! Катя, Ира, собираемся! - командным голосом прокричал он и укатил в свой кабинет и даже дверь закрыл за собой, хлопнув. Девушки хихикнули, но действительно стали торопиться - выключать свет витрин, зала, одна, снимая на ходу рабочую зелёную теплую куртку, уже тащила мешки с мусором к выходу, вторая что-то закрывала в кассе. – Меня, кстати, Ира зовут, - сказала кассирша не гладя на Александра, но явно ему. - А она - Катя. – Приятно познакомиться. Александр, - представился альфа, заметив, что у обоих милых даже очень и стройных девушек-бет поблескивают колечки на безымянных пальцах правых рук. Наверное, Фани с ними комфортно и безопасно, оберегают его, как родные. Он о них мельком рассказывал в прошлые выходные, но Александр как-то не запомнил. Дверь кабинета менеджера открылась и выехал Фани, держа в руках куртку и рюкзак. Он переоделся и даже причесался по-другому, закинув волосы назад. Значит - не забыл про свидание. Этот вечер пятницы они провели в тихом кафе, где официанты всем ставили на стол плавающие свечи в специальных плошечках-подсвечниках. Фани на этот раз тоже пересел из своей каталки, но не в отдельное кресло, а на маленький диванчик рядом с Александром, так что они сидели как птички на веточке, близко-близко и весь вечер в полумраке кафе гладили друг друга по рукам, по лицам, целовались и терлись друг об друга… При расставании договорились, что завтра в субботу после полудня поедут на электричке за город в парк Кёкенхоф, который, конечно, лучше посещать весной, когда там цветут всевозможные тюльпаны, но и осенью там тоже неплохо. Единственно, что пришлось одеться для длительной загородной прогулки потеплее, Александр еще взял с собой в сумку термос с горячим чаем, маленькую бутылочку бренди, шоколадки. Всем этим они подкреплялись во время прогулки. Но пообедать решили в роскошном, отделанном под традиционный деревенский голландский стиль ресторане - Фани явно смущался того, что на него тратится столько денег, особенно когда заглядывал в меню и видел цены на блюда, несколько раз порывался заплатить то за свой кофе на улице, то за сувениры в парке, но Александр в этот момент начинал его прямо перед киоском целовать, глубоко и нежно, и Фани, смутившись еще больше, а также потеряв немного фокус от легкого головокружения, не протестовал уже, когда альфа прикладывал свой телефон к терминалу оплаты. - 3 - В воскресенье в Гааге, как и везде в Европе, всё закрыто, кроме церквей и парков. Немного прогулявшись в холодном и пасмурном в эти выходные городе, парни поехали к дому Фани. – А к себе пригласишь? - Александр, стоя на остановке трамвая, спросил и даже не стал пытаться скрыть, что он напрашивается. - Вчера была суббота и у тебя должно быть прибрано дома. – Должно, но не получилось, - весело ответил Фани. - Напомни, чем я вчера был занят, а? – Ах да, мы почти с утра, ну с середины дня в парк поехали... - Александр рассмеялся, а потом вновь стал серьёзным и взволнованным, быстро проговорил: - То есть, не пригласишь? Обещаю, что я не буду смотреть на беспорядок! Фани рассмеялся тихо на эту скороговорку. – Ну, основной срач я с утра вчера и сегодня убрал, так что ничего страшного ты не увидишь. Только бельё будет сушиться над головой в ванной. – Вообще не страшно! - снова быстро проговорил Александр и нагнулся, чтобы поцеловать Фани и добавить шепотом. - Обещаю, вести себя прилично. – Ты уверен, что мне это надо? Чтобы ты вел себя прилично, м? Александр даже дышать перестал. Это было откровенное приглашение. Они также, как в те выходные взобрались на восьмой этаж - Александр придерживал, помогал и даже уже машинально дораспахнул обеими руками узкие двери лифта. Перед дверью в квартиру Фани посмотрел на Александра спокойно, но выразительно, немного задумчиво, пока доставал ключи из рюкзака. Вошли в квартиру и Фани включил свет - выключатель был рядом с дверью и низко, специально для него. Это была крохотная студия одним помещением, в котором была зона кухни-столовой с маленьким как кресло, явно раскладным вперёд диваном, какая-то ниша без окна в которой кровать была приставлена одним краем к стене, а на стене было несколько полочек на уровне руки и чуть выше шириной в 5 сантиметров для всякой ерунды - от лака для ногтей до каких-то разрисованных каштанов и игрушек из “Киндер сюрпризов”, по другой стене был шкаф-купе с ящиками как у комода снизу. Окно было одно, только над столом в кухне-столовой, и была еще одна дверь, явно в туалет-ванную. Метров 19-20 квадратных на все про всё. В съёмной квартире Александра такая площадь была только у гостевой, всегда почти свободной комнаты и у гардеробной. Фани в прихожей скинул обувь, согнувшись для этого в двое, поставил ботинки на обувную полочку, стянул куртку и повесил её на нижний крючок вешалки. – Ну, чего ты? Не нравится моя берлога? – Это вовсе не берлога. Очень даже чисто, аккуратно и уютно. Александр не врал. Мебель и вся обстановка были уже не самые новые, но всё выглядело прилично и никакого срача не было. Александр разделся тоже и отпросился в туалет. Там, как его и предупредил Фани, весело бельё на сушке-лифте над недлинной, а какой-то полторашестой ванной, он таких ещё никогда и не видел. У унитаза были прикручены к стене специальные поручни и на стене у ванны тоже были несколько ручек на разных уровнях. А в коридоре Александр заметил что-то типа шведской стенки. Всё это явно было для безопасности и комфорта Фани в этом месте. Надо было понять, как вести себя с Фани. А ведь Александр даже вина не купил для облегчения задачи соблазнения! На всякий случай, Александр напомнил себе, что Фани уже двадцать лет, что он уже имел сексуальный опыт, что он омега. Когда он вышел, то увидел Фани сидящего на диване, рядом с ним стояло кресло-каталка, на крохотном чайном столике перед ним было две чашки чая, сахарница и вазочка с печеньем и конфетами. Это было так по-омежьи, так трогательно - чай! - что Александр даже привалился к косяку двери, ведущей из ванной: из окна ещё лился свет, но уже сумеречный, сине-лиловый, и в комнате он смешивался с теплым светом от висевшего на стене бра, и так получалось, что с одной стороны наискосок Фани был темно-сиреневым, а с другой - медово-золотым. Александр запомнил эту картину навсегда. – Чай? - предложил Фани. Александр подошёл к столику, присел перед ним, попробовал на вкус и температуру чай из чашки, залпом выпил несладкий напиток и отодвинул столик, переполз на коленках, взял из рук Фани его чашку и не глядя поставил на чайный столик, попав прямо в блюдце. Уперся вытянутыми руками с двух сторон от бедер Фани. Александр сейчас стоял перед ним, сидящим на диване со спущенными вниз ногами, на коленях и был почти на одном уровне с его лицом. Потерся головой об омегу, о его плечи, цыплячью тощую грудь, взглянул исподлобья. И наконец повалил его спиной на спинку дивана, начал целовать. На диване было удобно целоваться, очень скоро Александр пересел к Фани и посадил его на себя, но заниматься чем-то более долгим и серьезным тут явно будет некомфортно. Александр разорвал поцелуй, оглянулся на кровать, находящуюся в паре метров от них, потом снова посмотрел на Фани. – Перетащишь меня на кровать? - шепотом на ухо Александру спросил Фани. Александр сначала ссадил с себя омежку, потом встал, нагнулся и подхватил Фани, как невесту, на руки. И снова отметил про себя, что парень-омега весит не больше сорока килограммов, половину веса альфы - почти невесомый для него. Перенес свою драгоценную ношу на кровать, осторожно посадил на край, сам встал перед ним на колени между ног омеги и снова стал целовать Фани. И снова не осторожно, а жадно и страстно. Фани разорвал поцелуй и стал отползать на локтях вглубь ниши, в которой находилась его кровать, и увлекать за собой Александра. Так очень скоро они, продолжая целоваться, оказались в таком положении: Фани полусидя, опираясь на локти посреди кровати с раздвинутыми ногами, Александр над ним и между его ног. Оба одеты. Александр отстранился и поднялся, сев между ног Фани. От возбуждения было очень жарко. Поэтому он стянул с себя через голову теплый свитер, остался в футболке с длинным рукавом, выправил ее нижний край из джинсов и даже сам почувствовал собственный запах возбужденного альфы. И увидел, как Фани буквально облизал взглядом его еще одетый торс. – А ты разденешься? Или мне помочь? - задыхаясь от желания тихо проговорил Александр. – Раздень меня, - сглотнув, тоже тихо, без вызова ответил Фани. - Пожалуйста. На воскресную прогулку Фани надел объемный флисовый худи темно серого цвета с каким-то невнятным принтом на груди, напоминающем мох и с молнией, которую и начал медленно, снова вернувшись к захватывающим поцелуям, тянуть вниз Александр. Расстегнул, помог снять с рук, отложил в сторону. Фани был под худи в оранжевой футболке с коротким рукавом и тоже с принтом на груди. В глаза бросились тонкие, но с рельефными бицепсами руки, на левой руке от запястья до локтя былая татуировка - гроздь сирени с разноцветными, разных оттенков фиолетового цветочками. Александр, не разрывая поверхностного поцелуя, вытащил у себя из переднего правого кармана джинсов мешающий уже ему телефон, отложил его на тумбочку рядом с кроватью Фани. И снова вернулся к гипнотически притягивающему его омеге, стал целовать уже так, как будто это и начался секс - проник ему в рот языком и стал интенсивно и ритмично тереть верхнее нёбо Фани. Омега застонал от таких поцелуев прямо в губы Александра. И альфа пошел руками, до этого занятыми раздеваниями их и оглаживанием плеч, спины, затылка Фани, спускаться вниз: начал мять бока Фани, потрогал сквозь ткань футболки крохотные соски омеги, погладил мягкий впалый живот парня и двинулся дальше. И в этот момент, когда он, продолжая трахать рот Фани языком, рукой спустился к паху омеги, Александр наткнулся на ощутимый под тканью темных брюк на резинке вместо пояса и ремня, небольшой, но явно вставший член парня. Александр не испугался. Не испытал отвращение. Даже возбуждение не спало. Но как будто что-то щелкнуло в мозгу: Фани - парень. Хотя и омега. Усилием воли Александр не отдернул руку, но задышал прерывисто, часто. И все-таки отстранился. Сначала сел в ногах у Фани. Потом перевалился на сторону, подполз и вытянулся рядом с лежащим на спине, восстанавливающим дыхание и растирающим себе лицо мальчиком. Александр наполовину лёг, наполовину сел, опираясь о мягкую спинку кровати. Надо было срочно о чём-то поговорить. А язык предательски прилип к небу. Фани перестал тереть лицо, раскинул руки и лежал спокойно, тихо вздыхая. – Понимаешь... Я всегда считал, что омеги-парни... Просто притворяются такими... - кое-как подбирал слова Александр, пытаясь оправдать своё поведение. - У меня брат-омега и я... Всегда его обвинял... Не вслух... Мне бы родители не позволили... Но внутри себя, в мыслях... я всегда считал, что он мог бы вести себя как парень, а не как... – Не как омега? - Фани спросил, перебив, не дождался ответа и тихо, беззлобно рассмеялся, потом перевернулся на бок, лицом к лежащему повыше него Александру. - Я помню, ты рассказывал про брата в чате, когда только пришел. Он красивый, твой брат омега? Александр не ожидал такого вопроса и вообще такого спокойного отношения Фани ко всему случившемуся. Вернее - не случившемуся. Александр потянулся за телефоном, выложенным им на комод-тумбочку у кровати, открыл его, нашел аккаунт Матюши в Инстаграм и передал Фани. А сам снова прикрыл глаза, соображая, как выйти из этого глупого положения. – Ого, да он модель! Ну и красавчик! - Ему приходится по работе раз в полгода делать полную фотосессию. Для пиара, или нового альбома, или афиши. - Очень необычная внешность. Погоди... - Фани тоже немного привстал, подтянув себе под плечи подушку. - Вот эти аудиодорожки... Алекс, твой брат вот этот самый композитор, что пишет музыку для фильмов? – Он не только для фильмов пишет, - с недоумением вставил Александр. Он никак не ожидал что облом с сексом не расстроит Фани, что он будет вести себя так, как будто и не было ничего. – Мэйтв Ларски - это твой брат?! – Ну да, я тоже - Ларский. – Конечно, я же ни разу не заглядывал в твой аккаунт в Инсте за эти полгода! Даже не знаю, какая у тебя фамилия! – Ничего бы, кроме фамилии ты бы в моем аккаунте не нашел... – Да я с сарказмом. Я только и сижу в Инсте на твоем аккаунте. Слушай!.. С ума сойти! Да у меня в плейлисте знаешь, сколько композиций твоего брата?! Фани дальше лепетал что-то по поводу музыки Матюши, знатоком и поклонником которой он оказался, а Александр не знал, то ли ему радоваться, что они забыли о только что произошедшем, то ли обижаться, что всё внимание Фани даже в такой их интимной ситуации было мгновенно обращено на творчество и фотографии Матюши. Фани задал ещё тысячу вопросов Александру о его семье, о брате и уже его семье, о сестре Мелани и её детях и нынешнем муже, увидел их семейный сайт "Larskije family", и на всю эту многочисленную информацию Фани искренне удивлялся и восхищался. Действительно, искренне. Александр рассматривал его и видел, что нет в этом ни тени фальши или желания сгладить неловкую ситуацию. Так что после этого разговора Фани нисколько не хуже стал относиться к Александру, это было очевидно. Единственное о чём не рассказал Александр, так это о первом насильном замужестве Мелани и о своей охоте за Савельевым уже почти пятнадцать лет. Показалось, что рассказ об этой страсти и одержимости Александра сейчас будет неуместен. Через полчаса Александр вышел из панельного дома Фани к ждущему его у крыльца такси. Настроение было спокойное, даже ощущения неловкости не было. Было настолько комфортно даже после такой осечки с Фани, что придя домой, Александр отправил перед сном ему сообщение: “Доброй ночи, маленькое чудо!” И так и не дождавшись ответа, уснул через полчаса.