Часть 3. Встреча
22 сентября 2025 г., 19:15
Видишь, тень скользит над водою? Это самая страшная птица В её имени мрак и забвение В глазницах её пустота Её пища – последний вдох Но сколько бы ей не кружиться Я всё равно не отдам тебя ей Я тебя не отдам
Flёur - Непобедимая армия
Операторы ставили свет, стажёры носились с кабелями, готический зал ждал, как убийца перед казнью. Снова этот запах пыли и грима, эти шаги по каменному полу, этот гул в коридорах. Виктория чувствовала себя так, будто время сжалось и вернуло её в прошлое. Она вышла на улицу – в курилку, свою крепость из дыма и холодного камня. Сигарета уже горела в пальцах, когда знакомый аромат ударил в нос. Тубероза и бергамот. Вика обернулась и мир оборвался. Ее глаза наполнились слезами и любовью. Марьяна. Та же походка. Та же наглая осанка. Те же яркие голубые глаза. Только рыжие волосы стали короче. И прежде чем Виктория успела сказать хоть слово, Марьяна расплылась в широкой улыбке и пошла прямо к ней. — Вика! — радостно, слишком радостно. — Господи, как я рада тебя видеть! — и, не спросив, обняла её. Сжала крепко, почти по-дружески, почти по-родственному. Виктория оцепенела. — Ты совсем не изменилась, — продолжала Романова, отстраняясь, заглядывая в её лицо с неподдельным восторгом. — Прямо как будто не было этих лет. Помнишь, как мы тогда… — она запнулась. В её глазах мелькнула тень. — Ну… как мы сдружились под конец сезона? Вика зажала сигарету зубами, чтобы скрыть дрожь в губах. Она молчала, только смотрела в упор, вгрызалась взглядом в её радость, которая была для неё пыткой. — Помню, — сказала она наконец. Слово сорвалось слишком резко, как нож по стеклу. И пока Марьяна смеялась и болтала дальше, Виктория чувствовала, как её собственное сердце трескается на осколки. Марьяна держала её за плечи, улыбалась широко, по-детски искренне. — Вик, я правда скучала. Ты всегда была для меня… особенной. Слова ударили, как пощёчина. Вика почувствовала, как в груди что-то хрустнуло. Дым заполнил лёгкие, обжигая изнутри, но он не глушил боль. Марьяна снова обняла её, крепко, по-своему искренне. Виктория замерла. Каждая клетка хотела прижать её к себе, вдохнуть ее запах еще раз, поцеловать. В ее глазах снова стояли слезы: — Я тоже очень скучала по тебе. — С этой фразой слезы градом полились и не собирались останавливаться, — правда, я очень скучала. Марьяна обняла ее так сильно, как могла: — Вик, ты чего? — спросила она, еще ближе прижимаясь в телу Виктории, ее губы почти касались шеи. Виктория отстранилась от Марьяны, что бы посмотреть ей в лицо. — Ничего, я просто очень рада тебя видеть, — сказала она. В ее мокрых глазах засияли искорки и с новой силой обняла. Марьяна улыбнулась: легко и звонко; их взгляды встретились, а лица были настолько близко друг к другу, что тепло их тел, запахи и сигаретный дым смешивались. И в этот момент Вика едва не рухнула в пропасть: внутри её рвало на части. От бессилия и того, что эмоции побеждали ее здравость. Все внутри нее кричало: «Поцелуй! Поцелуй ее, ты так долго этого хотела! Давай же!». И снова, как ножом по коже — воспоминание. *** Два года назад — А ты стояла и сопли жевала. Фраза хлестнула, как пощёчина. Вика резко повернулась. — Марьян, — её голос прозвенел холодным металлом, — сопли жуёшь здесь ты! Воздух между ними загустел, как перед грозой, но их вовремя перебили другие участники. Только обе женщины понимали: разговор еще не закончился – он только начался. * В коридоре не было камер, не было свидетелей. Только они. — Ты привыкла считать себя центром мира, — шипела Марьяна, приближаясь. — Думаешь, все должны падать ниц перед «великой Райдос»? — А ты привыкла слишком много гавкать, Романова, — Вика скрестила руки на груди. — Тебе кажется, что если громко лаешь, то станешь сильнее. Но внутри тебя только пустота. — Пустота? — Марьяна шагнула ещё ближе. — Да ты сама полна пустоты. Напыщенная, с выжженной славой. Всё, что у тебя осталось – это яд! Вика сделала шаг вперёд, почти касаясь её плечом. — Береги язык, девочка. Он может стоить тебе карьеры. И тогда Марьяна сорвалась. Гнев и дрожь, накопленные за дни, рванули наружу. Она схватила Вику за воротник и прижала к стене. Их лица оказались так близко, что дыхание смешалось. — Я знаю, что тебе нужно Виктория — прошептала Марьяна, её глаза сверкали безумным огнём, а улыбкой был звериный оскал. Прежде чем Вика успела парировать, Марьяна резко впилась в её губы. Поцелуй был не про нежность. Он был про ярость, вызов и жажду власти. Вика зашипела, будто обожглась, и оттолкнула её так сильно, что Марьяна едва не упала. — Ты больная, — прохрипела Виктория, вытирая губы ладонью. Сердце колотилось так, что рёбра стонали. — Никогда больше… слышишь? Никогда! Она развернулась и ушла быстрым шагом, будто спасаясь от пожара. Марьяна осталась стоять в полумраке, тяжело дыша. На её губах горел вкус поцелуя и горечь отказа. Она провела большим пальцем по губам. — Вкусная. — Прошептала она сама себе улыбаясь. В ней явно разгорелся азарт, потому что она нашла слабое место «великой» Виктории Райдос и игра началась. *** Виктория первой отпустила объятия и втянула дым слишком резко, словно сигарета могла спрятать дрожь в пальцах. — Да, время летит, — выдавила она наконец, глядя куда угодно, только не в глаза Марьяне. — Правда? — Марьяна улыбнулась, словно не замечая напряжения Виктории. — Всё будто по-старому. Даже колонна твоя на месте. «Моя колонна…» — Вика усмехнулась. — Нет, ты изменилась, — вдруг сказала Романова, щурясь от дыма. — Стала мягче. Виктория повернула голову, встретила её взгляд. — Я всегда была мягкой. Просто ты тогда слишком многого не понимала. Между ними повисла пауза. — Я звонила тебе, — Марьяна, первой прервала их молчание. — Хотела поговорить, встретиться, а ты трубку не брала. Сигарета в пальцах Виктории догорела до фильтра. Она машинально затушила её о стену, собирая остатки самообладания. — Я… Я была занята — произнесла она медленно, каждое слово как камень. — Были обстоятельства. Ты ничего не знаешь и лучше бы так и дальше оставалось. — Знаешь Виктория, все тайное всегда становится явным. Но я очень рада снова стоять с тобой плечом к плечу. Она улыбнулась, развернулась и ушла к другим участникам в гримерку, оставив после себя тяжёлый аромат духов и дыма. Вика ненадолго осталась стоять у колонны, прижимая пальцы к вискам. Ее голова гудела от напряжения и смешанных чувств. * Съёмочная группа все еще носилась по павильону, тянула кабели, ставила камеры, проверяла свет. Готический зал сиял мраком: тяжёлые шторы, свечи в канделябрах, холодный блеск каменных стен. Атмосфера давила даже на самых уверенных. Виктория стояла у гримёрки, пока визажист поправлял ей макияж. Она смотрела в зеркало и не видела своё отражение. Видела её. Марьяну. Ее платье, улыбку, запах туберозы. — Готово, — отозвалась визажистка. — Вы, как всегда, выглядите безупречно. «Безупречно» — усмехнулась Виктория про себя. Внутри всё трещало по швам. — Отлично. В этот момент дверь гримёрки приоткрылась и в коридор вышла Марьяна. В зеленом, блестящем и сексуально коротком платье. Не игривая, не демонстративная, а серьёзная и собранная. И именно от этого у Виктории внутри всё обрушилось. — Ты красотка — Сказала Вика с искренней улыбкой на лице. — Спасибо Вик, ты тоже. — Ответила ее Марьяна и улыбнулась в ответ. Они смотрели друг на друга ещё несколько секунд, пока ассистент не прошел между ними в гримерку и не объявил: — Мы готовы! Начинаем через пять минут, все на позиции. * Встреча новых участников была снята. Объявили новую тройку сильнейших и все разъехались по домам. Завтра Виктория снова увидит Марьяну. От этого ей становилось тепло и страшно. Надо было играть ее «лучшую подругу». Но как это сделать, что бы не перейти границу? Она долго думала, лежа в темноте отельного номера, улыбаясь от разлитого по телу тепла воспоминаний о Марьяне, пришла к одному единственному и правильному для нее решению: не отстраняться. Она будет ей подругой и опорой, даже если это убьет ее саму изнутри. Она больше никогда не оставит
