Возрождая любовь

Целуй меня, пока лучи не целятся в нас, Пока еще мы, что-то чувствуем, пока мы еще здесь.

Мария Чайковская - в комнате цветных пелерин

      На следующий день самолет с тройкой сильнейших экстрасенсов приземлился в Казани. Их испытание должно было начаться завтра, но для Виктории оно началось еще в самолете, когда Марьяна уснула на ее плече. Держать себя в руках было самой сложной задачей: не прикасаться, не целовать в макушку, не держать за руку. Вика старалась, но все равно укрыла ее пледом и положила свою голову на ее. В таком умиротворении они провели почти весь полет, пока стюардесса не разбудила их при посадке.       Татарстан встретил их дождем, проселочные дороги размыло и всей команде пришлось добираться до города по реке. Сидя в небольшом кораблике, Влад предложил провести ритуал и его идея была поддержана. Их привезли на небольшой остров, где герои провели обряд в воде. После их совместной работы и полного погружения в воду, всем срочно нужно было согреться, поэтому там же на берегу Влад развел костер.       Сьемки продолжались и участники делились своим опытом в только что проведенном ритуале. Но как только камеры выключились и съёмочная группа удалилась, Влад пошел прогуляться по пляжу, оставив двух ведьм сидеть возле костра наедине.       Атмосфера вокруг стала тягучей, как патока, а их молчание перебивало только потрескивание костра.       И вдруг Марьяна легла на колени Вики:       — Я так соскучилась, — сказала она тихо, почти шёпотом. Голос дрогнул, но в глазах было пламя и влага. — Ты не представляешь, как сильно. — И предательская слеза покатилась по щеке. — Всю ночь я не могла уснуть. Все думала о тебе.       Вика посмотрела на нее и застыла. Мир будто рухнул в пропасть вместе со скатившейся слезой. «Моя девочка, моя любимая девочка» — подумала Вика. Сердце обливалось кровью, но мозг заставлял не поддаваться эмоциям.       Марьяна повернулась на бок, утыкаясь в живот Вики:       — Ты не брала трубку. Я звонила тебе. Много раз. — Ее голос дрожал, он был полон слез, обиды и злости на Викторию, он требовал объяснений и извинений.       Вика почувствовала, как земля уходит из-под ног, а сердце бешено колотится.       — Перестань, пожалуйста, — её голос дрожал, хотя она старалась говорить твёрдо. — Я уже объяснила, что была занята. Прости меня, что так резко пропала. Когда-нибудь… я тебе всё расскажу, но не сейчас. Не здесь.       Марьяна прижалась лбом к её колену, и Вике показалось, что она тонет в этом тепле.       — Ты даже не представляешь, как больно это было, — выдохнула Марьяна, срываясь на шёпот. — Каждый звонок, тишина в трубке… Я не знала, что думать.       Вика замерла. Слова резали её хуже любого ножа. Хотелось кричать: «Я рядом, глянь-ка, люблю тебя!» — но язык прилип к нёбу.       — Марьяна… — выдох сорвался, и она тут же проглотила его, обжигаясь изнутри. — Когда-нибудь ты узнаешь.       Они ещё долго сидели в молчании, слушая потрескивание веток. Только огонь говорил за них. Когда Марьяна подняла голову:       — Угостишь хотя бы сигареткой? — спросила она, будто этим могла скрыть всё, что только что произошло.       — Конечно, — Вика протянула пачку и зажигалку. Их пальцы соприкоснулись, и короткая искра пронзила обеих. Они курили рядом, и в каждом клубе дыма Вика видела то, что так боялась произнести вслух.       Потом пришел Влад, а за ним приехал ассистент и отвез всех в отель.       Через пару часов Виктория уже лежала на белоснежной постели в номере, ее кожа пахла отельным гелем для душа, а волосы все еще были влажными и от того – волнистыми. Как обычно перед испытанием, сон не приходил и Вика лежала в своих глубоких мыслях обо всем: о проекте, Марьяне, о своей семье, но тут в дверь тихо постучали.       — Кто там? — голос Виктории прозвучал резче, чем она хотела.       — Это я, — знакомый шёпот.       Она надела на себя махровый халат и осторожно открыла дверь. На пороге стояла Марьяна: босая, в длинной футболке и с растрепанными волосами. Глаза блестели так, будто она вот-вот расплачется.       — Можно? — тихо спросила она.       Вика хотела сказать «нет», но слова застряли. Она просто отошла в сторону от двери, пропуская ночную гостью в комнату.       — Не могу спать, — призналась Марьяна, присаживаясь на край кровати. Она обняла колени руками, как ребёнок, и уткнулась подбородком. — Эти испытания, да и вообще всё это… слишком давит. А ещё ты рядом. И всё… странно.       Вика стояла у стены, скрестив руки на груди. Она смотрела на Марьяну сверху вниз, стараясь держать себя в руках.       — Странно? — её голос прозвучал сухо.       — Да. — Марьяна подняла глаза, синие, блестящие от слёз. — Будто я забыла что-то важное, понимаешь? Сны, обрывки. Я часто вижу женщину во снах. Одну и ту же и в этих снах она признается мне в любви. И я тоже. Я тоже люблю ее, понимаешь? Но потом просыпаюсь и не помню. Не помню ее: не остается ни лица, ни голоса, ни даже запаха. Там, где должна быть она – пустота и остается только чувство, что потеряла кого-то… очень дорогого.       Вику пронзило током. Она резко отвернулась, чтобы скрыть выражение лица.       — Это всего лишь сон. — Слова прозвучали слишком холодно.       — А если нет? — Марьяна встала, подошла ближе. — Вик, я не знаю, что происходит, ты поможешь мне разобраться? — Она положила ладонь на руку Виктории, сжала чуть сильнее, чем нужно.       Вика глубоко вдохнула.       — Ты… понятия не имеешь, о чем просишь. — Может и нет. — Марьяна улыбнулась, устало, почти смиренно. — Но я знаю одно: я доверяю тебе. Даже когда ты злишься на меня или не отвечаешь на звонки.       — Ты теперь до конца жизни будешь это мне вспоминать? — с сарказмом ответила Вика. Ответа на вопрос не последовало. Марьяна вытянулась на кровати и легла на подушку, будто так и должно быть.       — Можно я просто… побуду здесь?       Вика молчала. Потом кивнула.       — Ладно. Только спи, завтра будет тяжелый день.       Марьяна устроилась на кровати, почти сразу погрузившись в сон, её дыхание стало ровным, тёплым.       Вика легла рядом и просто наблюдала за спящей Марьяной. За её растрёпанным волосами и обнажённому плечу, выскользнувшему из-под футболки. Она гладила ее, не прикасаясь, будто электричеством. Проводила кончиками пальцев по волосам и изгибам тела.       — Я больше никогда не оставлю тебя одну, Маря, никогда. — Еле слышно прошептала Вика, думая, что ее не слышат.       Но Марьяна слышала. Она услышала то, от чего слезы снова начали литься с ее глаз.       Одно единственное: «Маря».       В эту ночь она знала: придёт к ней во сне. И там расскажет всё.       Хотя на утро Марьяна снова забудет ее лицо.       Она потянулась было поправить одеяло, но отсановилась: впервые за долгое время Виктория не чувствовала страха перед этой женщиной. Только любовь.       «Если бы ты только знала…» *       Вика не заметила, как заснула. Комната исчезла, и осталась только тьма, наполненная звоном. Она стояла напротив Марьяны: такой же живой, как в реальности, только ближе, чем позволяла реальность.       — Маря, — голос Вики дрогнул, но в снах она не прятала своих слабостей и эмоций.       Марьяна стояла в лёгком свете, босая, с растрёпанными волосами. Она не удивлялась, будто ждала.       — Ви, — её голос был тихим, но острым. — Дорогая моя Ви.       Вика шагнула ближе. Её пальцы дрожали, но она коснулась её щёки.       — Я…       Но Марьяна ее перебила:       — Я люблю тебя. Я знаю. Но почему я помню тебя только здесь? В этой темной пустоте снов?       Вика опустила голову. Слова вырвались, как признание перед судом:       — Любимая моя Маря, придет время и я тебе все расскажу. Но не таким образом.       — Я имею право знать!       Вика прижала её к себе, целуя ее щеки, и шептала:       — Не могу. Это убьёт тебя. Это убьет меня. Это убьет нас. — Она продолжала ее целовать. С жадностью, присущей только женщине, которая любит другую женщину.       Марьяна остановила ее, взяв руками ее лицо, посмотрела ей в глаза и тоже начала ее целовать. Жадно и нежно – страстно. Ее глаза начал заливать белый свет:       — Пожалуйста, — шептала она Вике на ухо, продолжая целовать, — не уходи, не бросай меня.       — Я никогда тебя не брошу, обещаю. — С этими словами Вики, свет разорвал тьму.       И всё исчезло.       Марьяна проснулась первой, ее руки обнимали Вику, но та спала, не двигаясь. Она закрыла глаза, пытаясь удержать сон; помнила: прикосновения, признание, ее губы все еще горели от поцелуев. Она знала, что женщина в её сне сказала всё.       Но лица не было. Имени тоже. Они ускользали, как вода сквозь пальцы. Она села на кровати, обхватила голову руками и прошептала в пустоту:       — Кто ты, черт возьми, такая?       Виктория слышала, она чувствовала ее мучения. И от этого было больнее, чем от того, что на самом деле привело их к такому развитию событий.