Возрождая любовь

*       Съёмки тянулись весь день и еще большую часть ночи. Камеры, люди, вопросы, редакторы — всё гудело, как улей. Вика старалась полностью сосредоточиться на прохождении испытания, но прошлая ночь никак не выходила из головы и вечером она все равно оказалась рядом с Марьяной на консилиуме.       Им пришлось вместе расследовать дело повешенных парней и заброшенной церкви и, хоть их версии не совсем сходились, две ведьмы работали сообща. В какой-кто момент их обеих потянуло в сторону леса и там, в кустах, они внезапно увидели покойника. Он появился так резко, что от испуга Виктория схватила Марьяну за руку. Их взгляды снова встретились и ведьмы сжали руки друг друга еще сильнее. Легкий кивок в ответ означал только одно «вместе».       После сьемок все вернулись назад в отель, Все трое собрались у Виктории в комнате пить вино, сплетничать и смеяться. Все таки их отношения были совершенно иными, чем под камерами.       Уже давно перевалило за полночь.       — Ладно, — сказал Влад, — поздно уже. Я пойду отдыхать.       Вика встала проводить его, а когда вернулась обратно, Марьяна уже уснула на ее кровати.       «Да, эта ночь снова будет тяжелой» — подумала она и просто легла рядом с Марьяной, укрывая ту одеялом. *** Два года назад       Камеры выключились, участники разошлись, а ассистент привез Вику, Марьяну и Олега в отель после очередного испытания в селе. Олег сразу пошел в свой номер отдыхать, а       Марьяна и Виктория остались стоять друг напротив друга в пустом коридоре отеля. Казалось, даже стены впитывали в себя их ненависть.       — Ты хорошо сегодня прошла испытание, — сказала Вика, но фраза звучала не как комплимент, а как стёб.       — Ты меня ненавидишь, да? — прошипела Марьяна, подходя ближе. Её глаза горели, как угли. — Признайся.       — Сегодня ты молодец, — Вика сказала это слишком быстро, слишком резко, — но я все равно тебя ненавижу.       Марьяна спокойно подошла вплотную и зло прошипела ей на ухо:       — Повтори, что ты сейчас сказала.       Вика посмотрела ей в глаза и процедила сквозь зубы:       — Я ненавижу тебя, Марьяна Романова.       И в следующую секунду они уже сцепились. Не как женщины, а как звери. Руки сжимали плечи, ногти впивались в кожу, дыхание перемешалось. Их столкновение было больше похоже на драку, чем на что-то другое.       — Отпусти, — выдохнула Вика, но вместо того чтобы оттолкнуть, вцепилась сильнее.       — Нет, потому что ты дрожишь не от злости, Виктория.       Вика хотела плюнуть в лицо, но губы сами сорвались и впились в губы Марьяны, как элекрошок. Это не был поцелуй. Это была схватка: языки, зубы, укусы, вкус крови. Грубость, которая только разжигала.       Марьяна толкнула её к стене, Виктория в ответ рванула её за волосы. Они целовались так, будто пытались уничтожить друг друга.       — Я убью тебя, — прошептала Вика, хватая её за шею.       — Сделай это, — прошептала Марьяна, прижимаясь ближе. — Но сначала...       Дверь в номер 136 открылась и Марьяна толкнула Вику в темноту и, взяв ее за шкирки, прижала к стене.       — Ненавижу, сука, — прошипела Вика, кусая ей губу до крови.       — Тогда трахни меня так, что бы почувстовала эту ненависть, — выдохнула Марьяна, цепляясь ногтями в её кожу.       Вика вцепилась ногтями в спину, оставляя красные полосы, и резко толкнула Марьяну на кровать. Подалась сверху, удерживая её за руки. Их дыхание смешалось, на губах вкус крови и дыма.       Одежда трещала в руках: они рвали её друг на друге, словно ненавидели эту ткань за то, что она мешала коже касаться кожи. Плечо, бедро, грудь — всё обнажалось рывками, с синяками и царапинами.       Поцелуи были грубыми. Губы опухли от укусов. Вика оставляла синяки на её шее и груди, Марьяна царапала ей спину до крови.       Вика прижала её коленом между ног, пальцы вцепились в волосы и резко дёрнули голову назад.       Их поцелуи были мокрыми, грубыми до боли. Слюна стекала по подбородкам, но они не замечали. Руки блуждали по телам, хватая, сминая, оставляя багровые отметины. Это был не секс — это была битва. И в этой битве они обе проигрывали и побеждали одновременно.       Марьяна с силой потянула её вниз, прижимая бёдрами. Их движения были резкими, неровными, но в них не было случайности. Всё – страсть и ярость, ярость и страсть.       Пальцы Вики скользнули вниз, грубо, настойчиво. Она вошла в это влажное тепло резко, без предупреждения. Марьяна выгнулась всем телом, задыхаясь, но не отстранилась, а наоборот, сжалась сильнее, будто хватая её изнутри.       — Я тебя ненавижу, — повторила Вика и выдохнула ей в губы, вжимая пальцы внутрь, так резко, что Марьяна вскрикнула.       — Ненавидь сильнее, — выдохнула та, запрокидывая голову, и её крик больше походил на молитву.       — Моя, — прошипела Вика, входя в неё ритмично, быстро, жестко. Каждый толчок отзывался дрожью в теле Марьяны, её ноги обвились вокруг бёдер Виктории, не давая уйти. Она задыхалась, но смеялась в лицо:       — Сильнее… ты можешь сильнее.       Вика зарылась губами в её шею, кусала, оставляла еще больше меток. Пальцы в ней двигались всё быстрее, глубже. Викины ладони держали её за талию, прибивая к постели, не давая вырваться.       — Я доведу тебя до конца, — рычала Вика, чувствуя, как её собственное тело дрожит в унисон.       Вика двигала пальцами резко, грубо, не давая передышки. Каждое движение было толчком ярости, вызовом, наказанием. Влажность хлестала на её ладонь, звуки были такие, что сами стены будто дышали с ними в унисон.       Марьяна задыхалась, сжималась изнутри, захватывала её пальцы, будто не хотела выпускать. Она дернула Вику вниз, впиваясь в её губы, и сама толкнула бёдра навстречу, заглатывая глубже, быстрее.       Но, вырвав одну руку, Марьяна схватила её за волосы и резко перевернула. Теперь сверху была она. Дикая, горящая. Вика лежала под ней, распластанная, тяжело дышащая, грудь вздымалась.       — Думаешь, только ты умеешь? — Марьяна скользнула вниз, оставляя поцелуи и укусы по груди, животу, ниже. Она добиралась до пульсирующей от возбуждения точки Вики, дразня, заставляя ту извиваться.       — Не смей… — Вика задыхалась, но голос дрожал уже от удовольствия.       Марьяна наклонилась и скользнула вниз. Её язык провёл по груди, животу, пока не наткнулся на пульсирующее, дрожащее тепло. Она коснулась его — сначала медленно, лишь кончиком языка. Вика выгнулась, дернулась, но руки её сжали голову Марьяны, прижимая сильнее.       И Марьяна пошла глубже. Жадно, влажно, с таким напором, что Вика закричала. Её ноги дрожали, пятки врезались в матрас.       Пальцы Марьяны вошли внутрь резко, сразу двумя, ритм был бешеный — язык и пальцы работали вместе, доводя Вику до безумия. Внутри всё сжималось, трясло, звуки стояли такие, что даже стены должны были покраснеть.       Вика вскрикнула, её ногти впились в простыню.       — Вот она, твоя пустота, — прошептала Марьяна, толкая свои пальцы ритмично, грубо и глубоко. — Я её заполню.       Потом их движения слились в один бешеный ритм: пальцы, губы, тела. Они боролись даже в сексе. Каждый поцелуй был укусом, каждый толчок — вызовом.       — Глубже, — прорычала она, цепляясь ногтями за простыню, но тут же схватила Марьяну за волосы и притянула к себе.       — Давай, кончи для меня, — прошептала Марьяна, не останавливаясь. — Я хочу видеть, как ты рвёшься подо мной.       И Вика сорвалась. Крики, стоны, конвульсии, спазмы внутри так крепко сжимали пальцы Марьяны, что та застонала вместе с ней, чувствуя, как её затягивает. Она довела её до судорог, до крика, до того, что Вика буквально дернулась, прижимая её голову к себе, теряя контроль.       Но Марьяна не остановилась. Она вытащила пальцы, влажные, блестящие, и грубо провела ими по губам Вики. Та, задыхаясь, всё равно втянула их в рот, чувствуя вкус себя и их общей безумной ночи.       — Ты моя, — прорычала Марьяна, прижимая её снова к матрасу и разводя бёдра шире.       Они катались по постели, срывая простыни, их тела были скользкие от пота, волосы спутались, дыхание смешивалось. Теперь Виктория пошла в ответ: её пальцы нашли влажность Марьяны, и та застонала так, что стены зазвенели.       — Да… — прошептала она, выгибаясь, — сильнее… глубже…       Марьяна рычала и кусала её плечо. Их крики, казалось, слышат мертвые даже в параллельных реальностях. Они двигались в бешеном ритме, синхронно, как если бы тела знали друг друга всю жизнь; как если бы вся Вселенная наблюдала за их слиянием. Пальцы, языки, бёдра — всё было переплетено.       Марьяна кончила первой, резко, с рёвом, выгибаясь так, что казалось её разорвёт. Виктория прижала её к себе, но не остановилась, продолжая скользить и царапать. И когда Марьяна всё ещё дрожала, Вика сама взорвалась второй волной, уже громче, срываясь на крик.       Они рухнули в липкую смятую простыню, переплетённые, мокрые, обессиленные. Их тела ещё подрагивали в остаточных конвульсиях, запах пота и телесных жидкостей был повсюду. Их дыхание сбивалось, губы распухли и кровили, глаза блестели от слёз и смеха.       — Вкусная, — выдохнула Марьяна, проводя языком по губам Вики.       — Ненавижу, — прохрипела та, закуривая последнюю на сегодня сигарету. ***       Марьяна проснулась первой. Свет за окном пробивался сквозь плотные шторы тонкой полосой. Воздух пах дешёвым отельным гелем, табаком и чем-то до боли знакомым – тёплой кожей рядом. Она лежала на боку, обняв Викторию за талию. Та спала: дыхание глубокое, равномерное.       Марьяна замерла.       На секунду ей показалось, что она снова во сне: тело Вики, её тепло под ладонью, будто возвращение чего-то, что она уже знала. Сны… Эти бесконечные сны. Там она целовала женщину, чувствовала её дыхание и клялась любить. А сейчас? Всё это было похоже на продолжение.       Она медленно отвела руку, прижала пальцы к лицу.       «Почему так знакомо? Почему мне кажется, что я уже была здесь?..»       Соскользнув с кровати, Марьяна прошла в ванную. Зеркало встречало её бледным отражением и взъерошенными волосами. Она включила холодную воду, умылась, но даже ледяные капли не прогнали из памяти запах кожи Вики и жар её сна.       Она закрыла глаза, пытаясь вытащить лицо той женщины.       Овал, глаза, голос… И всякий раз черты расплывались. В груди закололо, будто сердце издевалось над ней, оставляя чувство, но стирая образ.       — Марь?.. — голос Вики прозвучал из комнаты. Хриплый, сонный.       Марьяна резко открыла глаза, вгляделась в своё отражение и на миг решила: это она.       Вернувшись, она увидела, что Вика сидит на кровати, придерживая простыню на груди. Её глаза ещё затуманены сном, но в них было слишком много эмоций, чтобы скрыть.       — Ты плохо спала? — спросила Виктория, закуривая сигарету, чтобы спрятать дрожь в голосе.       Марьяна задержала дыхание, потом кивнула.       — Мне снова снилась она.       — Она? — Вика сделала затяжку. — Ты всё ещё видишь эти сны?       — Да. И чем дальше, тем реальнее. Сегодня… — Марьяна прикусила губу. — Сегодня я чувствовала её рядом. Здесь. На этой кровати.       Вика застыла. Дым расползался по комнате, но она не могла вдохнуть.       — И? — тихо спросила она.       — И я думаю… что это ты. — Голос Марьяны был резким, но глаза дрожали. — Скажи честно, Вик. Ты что-то скрываешь от меня?       Тишина повисла, тяжёлая, как бетон.       Вика встала, подошла ближе, затягивая дым в легкие. Её рука едва коснулась плеча Марьяны, но она вовремя отдёрнула её.       — Я ничего не скрываю, — ровно произнесла Виктория. — Это всего лишь сны.       — Лжёшь, — Марьяна усмехнулась, но в её усмешке дрожала боль. — Я чувствую.       Они стояли близко, опасно близко. Секунду казалось, что одна из них сорвётся: либо на крик, либо на поцелуй. Но раздался стук в дверь:       — Участники, спускаемся на завтрак. Через полчаса — выезд.       Они обе вздрогнули. Марьяна отвернулась первая.       — Ладно. Поговорим потом.       Вика осталась стоять, прижимая пальцы к вискам, чувствуя, что "потом" может стать для них обеих катастрофой. *       Гостиничный ресторан гудел посудой и запахом кофе. Вся команда расселась по разным столикам, обсуждая вчерашнее испытание.       Виктория сидела напротив Марьяны. Они ели молча, слишком старательно делая вид, что увлечены едой. Вилка скользила по тарелке, руки чуть дрожали. Их взгляды то встречались, то резко отводились в сторону.       Влад устроился рядом, наблюдая за ними поверх чашки с чёрным кофе. Его глаза блестели спокойствием. Он почти не ел, только внимательно изучал взглядом обоих ведьм.       — Вы ведёте себя так, будто вчера ночью между вами что-то было, — произнёс он негромко, словно сам себе.       Вика подняла бровь.       — С чего ты взял?       — Просто… — Влад усмехнулся, не отрывая взгляда. — Я видел огонь в её глазах и ветер в твоих. И когда они сталкиваются, даже завтрак становится похоронной трапезой.       Марьяна скривилась, пытаясь превратить нервный смешок в улыбку. Виктория сделала вид, что не услышала, и вернулась к тарелке.       Влад больше ничего не добавил. Он лишь спокойно допил свой кофе и тихо пробормотал:       — Это снова не приведет ни к чему хорошему.