School Days: Возрождение

Перемена перед физикой Школьная перемена гудела, как растревоженный улей. После последнего урока все старались поскорее разбежаться по домам, но у многих оставалась физика. В углу коридора, у окна с видом на заснеженный школьный двор, собралась небольшая группа. — Вы не находите, что Вера сегодня какая-то... странная? — тихо, чтобы не слышали посторонние, спросила Кира, поправляя ремешок на рюкзаке. — Странная? — фыркнул Сережа, прислонившись к стене. — Она сегодня на литературе про совесть несла такой бред, что я аж под парту чуть не свалился. Как будто её подменили. — А Мишу кто-нибудь видел? — озабоченно спросил Ярик, озираясь по сторонам. — Он на истории сидел, а после урока как сквозь землю провалился. Он же обычно последним уходит. — Наверное, уже в кабинете физики сидит, ботаник, — пожал плечами Рамиль, листая ленту в телефоне. — С ним вообще что-то не то после... ну, вы знаете. Он ещё более заумным стал. Их разговор прервал скрип двери кабинета физики. Из него вышла Вера Соколкова. Она остановилась в дверном проёме, осматривая коридор. Её взгляд скользнул по ним — холодный, оценивающий, без тени узнавания. Рядом с ней, чуть позади, стоял Миша. Он был бледен, как полотно, и смотрел прямо перед собой в пустоту, не моргая. На его рубашке, чуть ниже груди, проступало небольшое, аккуратное тёмное пятно, которое он безуспешно пытался прикрыть учебником. — Эй, Миш! — крикнул ему Сережа. — Ты чего молчишь? Как сам? Миша медленно повернул голову в его сторону. Его глаза были пустыми, стеклянными. — Всё хорошо, — его голос прозвучал монотонно, без интонаций, как у робота. — Идёмте на урок. Нельзя опаздывать. Вера молча развернулась и зашла обратно в кабинет. Миша, как тень, последовал за ней. — Ну вот, я же говорил, — покачал головой Рамиль. — Совсем себя не помнят. Наверное, готовятся к какой-то олимпиаде. — Что-то мне не по себе, — прошептала Кира, непроизвольно поёжившись. — Как будто на похоронах побывала. Звонок с урока прозвенел, оборвав их разговор. Они, переглянувшись, потянулись в кабинет физики, даже не подозревая, что переступают порог ловушки. Кабинет физики был большим и светлым. По стенам висели портреты учёных, на полках стояли модели и приборы. Учительница, Елена Валентиновна, женщина средних лет в строгом костюме, уже раскрывала журнал. — Садитесь, быстро, — сказала она, не поднимая глаз. — Открываем тетради, записываем тему: «Законы Ньютона»... Ярик, Кира, Сережа и Рамиль заняли свои места в разных местах класса. Вера села за первую парту. Миша — через проход от неё. Они сидели неестественно прямо, не шевелясь. Урок начался обычно. Елена Валентиновна что-то объясняла, что-то чертила на доске. В классе стоял привычный гул — кто-то перешёптывался, кто-то списывал домашку, кто-то смотрел в телефон. Первым заметил неладное Ярик. Он увидел, как Вера вытащила из своего рюкзака не учебник, а тот самый длинный, ржавый нож. Она положила его на колени. И сделала это так спокойно, будто доставала обычную ручку. — Вы что, совсем тишины не можете соблюсти? — вдруг резко обернулась к классу Елена Валентиновна. — Косарев! Я тебя вижу! Отложи телефон! В этот момент Вера поднялась. Её движение было стремительным и беззвучным. Она подошла к учительнице сзади. — Вера? Что такое? — учительница обернулась и на мгновение застыла, увидев нож в её руке. Вера не сказала ни слова. Её рука со всей силы взметнулась и вонзила лезвие учительнице в горло. Раздался короткий, захлёбывающийся хрип. Кровь фонтаном хлынула на демонстрационный стол с приборами, заляпав плакат с формулами. Тело Елены Валентиновны грузно рухнуло на пол. В классе на секунду воцарилась оглушительная тишина, полная непонимания и ужаса. Потом кто-то вскрикнул. И тут поднялся Миша. Его глаза на мгновение вспыхнули адским красным светом. Он выхватил из-под парты тяжёлый штатив и с размаху обрушил его на голову ближайшего одноклассника — Захара. Тот даже не успел вскрикнуть. Начался ад. Двое одержимых двинулись по классу методично, хладнокровно, как жнецы. Это не была ярость или хаос. Это был ритуал. Вера работала ножом — точные, смертельные удары в горло, в сердце. Миша использовал всё, что попадалось под руку — штативы, тяжелые учебники, молоток из лаборантской. Он ломал кости, крушил черепа с нечеловеческой силой. Крики, плач, мольбы о пощаде — ничто не могло их остановить. Они были глухи и слепы ко всему, кроме своей цели. Ярик, Кира, Сережа и Рамиль сидели в оцепенении, прижавшись друг к другу, не в силах пошевелиться от ужаса. Они видели, как гибнут их одноклассники. Как кровь заливает парты и пол. Как последняя девочка — Даша — попыталась забаррикадироваться партами, но Миша просто отшвырнул их в сторону, как картонные, и... Они не видели, что было дальше. Они закрыли глаза, но не могли закрыть уши. Звуки убийств навсегда врезались в их память. Через несколько минут в классе стало тихо. Тишину нарушали лишь тяжёлое дыхание Веры и Миши да тихий, прерывистый стон кого-то умирающего. Ярик рискнул открыть глаза. Картина была апокалиптической. Весь класс был усеян телами. Кровь везде — на стенах, на потолке, на доске. Он видел, как Вера подошла к центру кабинета, встав по колено в крови, и подняла руки. Она начала говорить. Её голос гремел, низкий и неестественный, заполняя всё пространство, сотрясая стены. Она произносила слова на том же древнем, мёртвом языке, что и в коридоре. Это было долгое, вибрирующее заклинание, полное мощи и ненависти. «Surrecti ex sanguine et dolore... Vestri spiritus sunt mei... Surge! Surge et ambula! Et facietis voluntatem meam! Aeternum servitium!» На последнем слове воздух в классе задрожал. И тогда тела начали шевелиться. Сначала это было едва заметное подрагивание. Потом они начали вставать. Скелетированными, неуверенными движениями, с хрустом ломающихся костей и рвущихся мышц. Они поднимались — Захар с проломленным черепом, Даша с перерезанным горлом… Все они. Их глаза открывались, и в них горели те же угольные пустоты с кровавыми звёздами, что и у Миши. Они встали и выстроились перед Верой, ожидая приказа. Мёртвая, окровавленная армия. Вера обернулась. Её взгляд упал на четвёрку выживших, замерших в ужасе у задней стены. На её лице расцвела безумная, торжествующая улыбка. — Не бойтесь, — прошептала она, и её голос снова звучал сладко и ядовито. — Вы будете свидетелями. Свидетелями начала Новой Эры. Сначала эта школа... потом этот город... потом вся эта жалкая страна... а потом... — она широко раскинула руки, — весь мир будет нашим! И никто не остановит нас! Она сделала шаг вперёд, и её армия мёртвых учеников и учителя синхронно шагнула за ней. Десятки пар горящих красным глаз уставились на четверых живых, загоняя их в угол. Урок физики был окончен. Начинался урок абсолютной власти.