School Days: Возрождение

Захват школы произошёл стремительно и безжалостно. Это был не штурм, а тихое, методичное заражение. Одержимая Вера стояла в центре опустевшего коридора, её армия — два десятка зомбированных учеников и учитель физики — замерли в ожидании. Она закрыла глаза, как дирижёр перед концертом, и её сознание, усиленное тёмной магией, разлилось по всей школе. Она чувствовала каждое движение, каждый испуганный вздох, доносящийся из учительской, из спортзала, из столовой. — Ты, ты и ты, — её мысленный приказ, острый как бритва, пронзил трёх её солдат. — Учительская. Обезвредить взрослых. Не убивать. Пока. — Вы пятеро — спортзал. — Остальные — блокируйте все выходы. Никто не уходит. Мёртвые тела пришли в движение. Они шли не спеша, их поступь была тяжёлой и неумолимой. Они не кричали, не угрожали. Они просто шли, и в этом была жуть, превосходящая любые крики. Учительская. Дверь распахнулась. Заместитель директора по воспитательной работе поднял голову. — Ребята? Что случи... — Его вопрос застрял в горле. Он увидел пустые глаза, неестественную походку и залитые кровью одежды. Он увидел среди них лицо Елены Валентиновны. — Боже правый... Он потянулся к телефону, но один из «учеников» двинулся с нечеловеческой скоростью. Костлявая рука с хрустом сломала ему запястье. Другой набросил на него удавку из спущенного баскетбольного мяча. Сопротивление было бесполезно. Спортзал. Шла тренировка баскетбольной секции. Раздался грохот — дверь с петель сорвал один ударом ноги Миша. Он вошёл первым. Мяч выкатился из рук у капитана команды и покатился по паркету, подпрыгивая на упругих трупах, которые вошли следом. — Ребята, это какой-то пранк? — неуверенно спросил тренер. Ответом ему стал тихий, шипящий звук, исходящий одновременно из всех глоток мёртвецов. Они двинулись вперёд. Крики в спортзале были короткими и быстро затихшими. Актовый зал. Сюда, под конвоем, сгоняли всех, кого находили — перепуганных учителей, плачущих старшеклассников, обезумевших от ужаса учеников младших классов. Их заставляли садиться на места, угрожающе шипя и выставляя вперёд окровавленные руки. Никто не сопротивлялся. Шок и животный ужах парализовали волю. Через сорок минут школа замолкла. Все выходы были заблокированы изнутри телами учеников, вставших вплотную к дверям. По коридорам патрулировали молчаливые фигуры с пустыми глазами. Школа превратилась в идеальную, герметичную тюрьму. Вера поднялась на сцену актового зала. За ней, как тени, следовали Миша и несколько её самых «свежих» солдат. Зал замер, вглядываясь в неё с немым вопросом и страхом. — Приведите их, — тихо сказала она. Из боковой двери на сцену вытолкнули Ярика, Киру, Сережу и Рамиля. Их лица были бледны, в глазах — отчаяние и полная опустошённость. Их поставили в самый центр сцены, как экспонаты. Вера обошла их кругом, её шаги гулко отдавались в мёртвой тишине зала. — Смотрите на них, — её голос, усиленный зловещим эхом, прозвучал на всю аудиторию. — Последние свободные. Последние, кто помнит, какой была жизнь... до. Жалкие, слабые, трусливые. Они думали, что могут спрятаться. Что могут пережить нас. Она остановилась перед ними, и её лицо исказила презрительная гримаса. — Они — прошлое. Пережиток. Они олицетворяют всё то старое, что мы уничтожим — страх, сомнения, жалость, любовь... Эти цепи, что сковывали человечество и мешали ему стать сильным! Она повернулась к своей армии, к заложникам в зале. — А мы — будущее! Мы — сила! Мы — воля, не отягощённая слабостью плоти! Мы — новый порядок! С сегодняшнего дня эта школа — наша крепость! Наш плацдарм! И отсюда мы шагнём вон за те стены! Мы очистим этот город от слабых! Потом край! Потом страну! И однажды этот весь мир будет греметь под тяжёлой поступью нашей армии! Мир, где не будет места страху, ибо мы и есть величайший страх! Мир, где не будет боли, ибо мы принесём всем лишь тишину и покой служения! Она говорила с фанатичной убеждённостью, её слова падали на благодатную почву шока и ужаса, гипнотизируя и ломая последние остатки сопротивления. — Они, — она указала на четвёрку на сцене, — станут нашим первым уроком. Уроком для всех, кто посмеет усомниться в новой власти. Их страдания будут семенами, из которых взойдёт наша мощь! Она подняла руку, и вся её армия — и мёртвая, и пока ещё живая, заточённая в зале — замерла в ожидании. Ярик посмотрел на своих друзей.На перекошенное от ужаса лицо Сережи. На яростный, но абсолютно безнадёжный взгляд Рамиля. Он посмотрел на море мёртвых глаз, устремлённых на них. На сотни захваченных заложников, сломленных и покорных. И впервые за сегодняшний день он понял: это конец. Они проиграли. Они — последние четверо восьмиклассников — ничего не могли поделать против целой армии, против магии, против абсолютного, беспощадного зла, захватившего их школу. Или же... Глаза Ярика упали на тяжёлую металлическую стойку с микрофоном у ног Веры. Или же... можно было успеть сделать всего один шаг. Один отчаянный, последний шаг. Ценой всего. Он встретился взглядом с Рамилем. И тот, кажется, понял. В его глазах ярость сменилась на леденящее спокойствие и готовность. Вера готовилась отдать приказ. Тишина в зале была абсолютной, предсмертной. И в этой тишине Ярик сделал свой выбор.