Неизвестный любовник/Unknown lover

Мне так повезло, что сегодня выходной. Я бы ужасно выглядел, если бы мне пришлось тащиться на занятия на несколько часов вот так. У меня болит голова, она кажется тяжелой, как будто кто-то привязал к ней груз, и глаза так болят, что даже моргать раздражает. Я проснулся немного после девяти, принял душ, почистил зубы и вышел из своей комнаты. Запах бекона и яиц ударил мне в нос сразу же. Чен поднял глаза от сковороды, широко улыбнулся и поманил меня ближе. На нем была черная футболка с короткими рукавами, темные брюки и черный фартук. — Как раз вовремя. Я только что закончил, — сказал он. Как только я сел, Чен лопаткой разложил яйца, овощи, бекон и тосты на тарелке, прежде чем протянуть ее мне. — Ты проспал? — Не совсем. Кто-то проспал дольше. Молоко или апельсиновый сок? Чен взглянул на настенные часы. — Молоко, — пробормотал я, наблюдая, как Чен поворачивается, чтобы налить воду и молоко, подавая их прямо передо мной. — Спасибо. — Давай, ешь. Не нужно ждать, чтобы есть вместе. Я кивнул и начал есть. Я намного спокойнее, чем прошлой ночью. По крайней мере, я могу сейчас ясно мыслить. — Анвар звонил прошлой ночью, — сказал Чен после того, как я немного поел. — Хм… правда? — ответил я, удивление смешалось с уколом в сердце. — Что он сказал? — Он спросил, связывались ли вы со мной. Я сказал ему, что у вас есть место для сна и что вы спите. — Хм. — Он связывался с тобой вообще? — Понятия не имею. Мой телефон разрядился, Я только поставил его перед тем, как выйти сюда. — Слова Чена ответили на вопрос, который беспокоил меня с прошлой ночи. Будет ли Анвар звонить или писать снова? Если он позвонил Чену, это означало, что он не мог связаться со мной, верно? Наш разговор на этом закончился, потому что Эллис вошел в комнату. Он был все еще в своей пижаме, рубашке с длинными рукавами и шелковистых темно-зеленых брюках. Его светлые волосы были немного взъерошены, но это совсем не портило его. Было странно видеть голливудскую звезду вот так. Обычно я вижу его только на киноэкранах и плакатах. — Доброе утро, — мягко поздоровался Эллис, все еще казавшийся сонным. Он сел на стул напротив меня, а Чен встал, чтобы принести ему тарелку. — Хорошо спалось? — Да, спасибо, что позволили мне остаться здесь. — Чувствуйте себя как дома, — Эллис слегка улыбнулся, слегка кивнув Чену и молча поблагодарив его, когда ему подали. После этого Эллис больше ничего не сказал. Он взял свой iPad и начал что-то читать, попивая кофе и время от времени откусывая тост. Чен сказал мне встать из-за стола, если я хочу заняться чем-то другим или выйти. Тогда я вернулся в спальню, взял свой полностью заряженный телефон и проверил его. Там было три сообщения от Анвара — на удивление большое количество по сравнению с обычным. Он не из тех, кто отправляет повторные сообщения, если я не отвечаю. На самом деле, Анвар редко пишет, если это не важно. Он не из тех, кто болтает непринужденно или случайно пишет, спрашивая, что я делаю или ел ли я. — Блю, где ты? — Ты проснулся? Пожалуйста, ответь. Я хочу поговорить. — Пожалуйста. Я поджал губы, провел кончиками пальцев вниз и остановился на двух пропущенных звонках. Первый был прошлой ночью, а второй — менее часа назад. Он сказал: Я хочу поговорить… Я не знал, что Анвар скажет на этот раз, и хотел ли я вообще говорить. Прошлой ночью я, возможно, отказался бы говорить или слушать что- либо. Но после сна я понял, что нам в конце концов придется поговорить. Бегство ничего не решит, это только затянет проблему. Я не хотел возвращаться в Таиланд с неразрешенными чувствами, с чем- то, висящим над моей головой, затягивающимся, как сказал Эллис. Мое сердце колотилось несколько минут, прежде чем я решил отправить короткое сообщение в ответ. — Я проснулся. Анвар прочитал его почти мгновенно. Его имя появилось на моем экране, и мой телефон завибрировал в моей руке. — Привет, — ответил я. Наступила короткая тишина, я услышал, как он тихо выдохнул, прежде чем заговорил. — Блю, где ты? — У… друга, — я слегка нахмурился, зная, что это не совсем правда, но мне не нужно сообщать Анвару каждую деталь. — Только проснулся? — Хм. — Мы можем встретиться? Я взглянул на свой чемодан на столе. Я знал, что нам нужно поговорить, но прямой вопрос прояснил мою голову. Как сказал Чен, даже если бы Анвар поспешил к Джейми, именно он сказал мне подождать и пытался связаться со мной в ту же ночь, до сих пор. Должно быть, происходит что-то действительно важное, но я не знаю, что почувствую и что подумаю, услышав его объяснение. Но я не мог не слушать… — Хорошо, я буду там. — Мне заехать за тобой? — Нет, я сам доберусь, — отказался я. Повисла тишина на несколько секунд. Я глубоко вздохнул и задал вопрос в ответ. — Где ты хочешь встретиться?

***

Я снова здесь. Чистое белое здание с припаркованным перед ним Мерседесом. Чем тяжелее становились мои шаги, тем больше рассеивались мои мысли. В доме было очень тихо. Обычно здесь тихо, потому что здесь всего несколько человек, и большие собрания редки. Часть меня хотел убежать, повернуть назад, зарыться в толстое, мягко пахнущее одеяло в комнате Эллиса. Но другая часть меня знала, что я не могу, не должен этого делать, поэтому я заставил себя подняться по лестнице на второй этаж. В комнате было не очень светло, но достаточно света от слегка приоткрытых штор и небольшой потолочной лампы освещало все достаточно четко. Я посмотрел на другого человека в комнате: высокую фигуру, неподвижно сидящую, скрестив руки на диване. Я не мог видеть его лица, пока не подошёл ближе. Его красивое лицо выглядело усталым, брови слегка нахмурены, как будто он даже не осознавал, что хмурится. Он выглядел таким измученным, я подумал, спал ли он вообще. Анвар посмотрел на меня, как будто выходя из транса. Он сделал движение, чтобы встать, но я поднял руку, чтобы остановить его, и вместо этого сел на диван. — Ты не спал в комнате Чена, — начал он ровным тоном. Это не было допросом или вопросом, это звучало как случайное замечание, почти как будто он не был уверен, хочет ли он вообще получить ответ. Но я ответил: — Хм. — Почему нет? — Потому что… — я запнулся. Каждый ответ умирал на моих губах. Я даже не знал, что сказать. — Я просто не мог. Я не мог уснуть. —… — Ты сказал мне ждать, но я не знал, чего я жду и как долго мне придется ждать, — добавил я, мои вчерашние эмоции подступали к горлу, душили меня. Я встретился с его мрачным взглядом. — Мне жаль. — Хм, — я легко принял его извинения, но мне не стало лучше. Мои глаза все еще болели, голова все еще болела за висками и глазницами, и мое сердце все еще тяжело билось. Ничего не изменилось. — Пошел к Джейми сначала, не сказав тебе, вернулся к нему снова не сказав ничего… Короткий промежуток времени — не оправдание. Может быть, я просто сделал много неправильных вещей. Я сидел молча, наблюдая, как Анвар медленно качает головой и поднимает руку, чтобы потереть лицо. Большим и указательным пальцами он массировал веки. Его выражение лица не смягчилось, он все еще выглядел обеспокоенным и усталым. — Ты не спал? — я сменил тему. Он замялся, услышав вопрос. Глядя в его глаза, я уже знал ответ. — Нет. — Почему ты не спал? — Я просто не мог уснуть. Слишком много мыслей, — его ответ отразил мой, за исключением того, что мне удалось поспать несколько часов. Я был почти уверен, что мое общее состояние сейчас лучше, чем у Анвара, не считая опухших от слез глаз. — Например…? — Ты, мы, Джейми, все проблемы, обрушивающиеся на нас, — Анвар глубоко вздохнул. Он крепко зажмурил глаза, прежде чем открыть их и встретиться со мной взглядом. Было так много вещей, о которых нужно было думать. Я не знал, что чувствую по поводу того, что я один из тех вещей, которые у него на уме, вещь, которая беспокоит кого-то вроде Анвара. — Наши проблемы тоже заставляют тебя волноваться? — Определенно… Больше, чем что-либо другое. — Анвар слабо улыбнулся. — Больше, чем что-либо другое, и все же ты ушел, — я слабо улыбнулся, пытаясь удержать свой голос от трещин. — Я просил тебя остаться со мной, но ты ушел, ничего не сказав. Ты понимаешь, почему я не мог остаться здесь, не мог уснуть? — Я не знал, правильно ли это говорить, было ли это то, что ты должен или даже хотел услышать в тот момент. Сначала я глупо думал, что все закончится через пятнадцать минут, это была просто быстрая проверка, а потом я бы вернулся к тебе на всю ночь до сих пор. Но я никогда не знал, что проблема настолько велика, настолько глубока и может так сильно ранить. — Что случилось, Анвар? Ты позволил мне плакать часами. Я заслуживаю знать, для чего были мои слезы и разбитое сердце, — сказал я, наконец, не в силах сдержаться. Я не знал, насколько мой настойчивый вопрос напрягает Анвара. Другой человек слегка замялся с ответом. Глядя ему в глаза, я уже знал ответ. Он нервно облизал губы. Его и без того серьезное лицо стало еще более напряженным. Его рука слегка дрожала, прежде чем он быстро схватил ее другой рукой, заставляя оставаться неподвижной. Атмосфера вокруг него казалась тяжелой от эмоций. Мое сердце упало, почти остановившись. Я не мог предсказать, что вылетит из его рта. Страх. Страх, что это будет прощание, или что-то, к чему я не был готов услышать. — Он навредил себе… он пытался покончить с собой. — Эти слова заставили мое сердце упасть к ногам. Мое тело замерло, как будто кровь перестала течь, мои мысли затихли. Я был совершенно окаменевшим в течение нескольких секунд. — Его друг поспешил доставить его в больницу. У него было сильное кровотечение, и он даже не сосредотачивался на своем окружении, даже когда был в безопасности. — Анвар тихонько усмехнулся, это звучало горько, как жалость к себе. — Я не знал, что делать. Я действительно не знал, стоит ли мне говорить тебе это и оставить тебя с этим, или оставить это, чтобы поговорить об этом позже. Даже после того, как у меня было время все обдумать, я все еще не мог ответить на этот вопрос. Я моргнул, затем моргнул еще несколько раз, пытаясь восстановить самообладание. Это было всего лишь несколько предложений, но это было похоже на огромный молот, ударивший меня по виску, вызывающий головокружение, останавливающий все. — И как он сейчас? Анвар поднял бровь. Его красивое лицо было пустым, как будто он собирался заговорить, поколебался и в конечном итоге просто покачал головой. Я не знаю, как на это ответить. — Что он хочет? — Любви, наверное? Если нет, то, вероятно, того, что бы я исчез из его жизни, чтобы мы расстались. — Анвар слабо и криво усмехнулся, опуская глаза, чтобы посмотреть, как его руки медленно отделяются друг от друга. — А если это будет первый, ты бы отдал её ему? — У меня перехватило горло, и мой голос звучал напряженно, когда я говорил. Анвар встретился со мной взглядом. За усталостью и слабостью я увидел искру серьезности, непоколебимой убежденности, и это было еще яснее из-за его спокойного выражения лица. — Я не могу, — кратко ответил он. Но уже одно это ощущение сняло тяжелый груз с моей груди. — Почему ты не можешь? Когда-то он тебе нравился больше всех. Когда-то он был тем, кто почти получил то, о чем просил. — Если когда-нибудь и будет кто-то близкий к этому… это ты, а не Джейми. И он это тоже знает, — сказал Анвар, словно читая мои мысли. — Но ты это тоже знаешь? Я поджал губы. Атмосфера становилась все тяжелее, и я отвел взгляд, избегая его пристального взгляда. Он снова ждал ответа. — Я не знаю, Анвар. Должен ли я верить тому, что знаю? — Я хочу, чтобы ты верил. Тебе не обязательно верить в меня, потому что то, что я делаю… Я знаю, что это слишком много, чтобы просить этого от тебя. Просто… поверь в чувства, которые я испытываю. Я бы не стал лгать об этом, притворяться или небрежно говорить, не будучи уверенным. — Ты сказал, что позвонил друг Джейми и попросил тебя пойти. Если бы он не позвонил, что бы ты делал? — Я не знал, к чему ведет этот вопрос. Я просто хотел получить ответ и ожидал от него чего-то, даже зная, что этого никогда не произойдет. — Я бы поехал к тебе, посмотрел вместе фильм, а потом обнимал бы тебя до сих пор, — сухо усмехнулся Анвар. Он знал, как и я, что это всего лишь фантазия. — Но она позвонила, и я пошел. Я не могу лгать и говорить, что не был обеспокоен Джейми. Услышав эти сигналы, я пришёл в неистовство, почти сошёл с ума. Но это не исходило из романтических чувств. Это то, что я не могу толком объяснить. То, что произошло несколько часов назад, это то, о чем я молился, чтобы этого не произошло. Это искорежило и раздавило меня так же, как видеть твои слезы. — Ты собираешься увидеться с ним сегодня? — Нет. Я пошёл в больницу, потом увидел Джаспера, прежде чем прийти сюда и ждать тебя. Джейми был близок с Джаспером, я почти забыл об этом. Я слегка кивнул. Тот факт, что Анвар пошел навестить Джейми, не задел меня сильнее, чем уже было. Возможно, потому что я ничего и не ожидал с самого начала. Узнав о том, что произошло, я почувствовал не обиду, гнев или печаль, а пустоту. Это было слишком тяжело, я еще не нашел способа отреагировать на это. Я не мог вернуться назад и отменить свою печаль, разочарование и обиду. Знание этого ничего не изменило. Мне все еще было грустно. Мои глаза все еще были опухшими. Мне все еще было больно. И это было, как сказал Анвар. Даже я не знал, смог бы ли я справиться с этим, если бы Анвар сказал мне это прошлой ночью, особенно когда я так безудержно плакал. Я ничего не знаю… — Можно мне подойти поближе? Я не ответил, зная, о чем говорит Анвар, потому что он взглянул на пустое место рядом со мной. Мы некоторое время смотрели друг другу в глаза, никто из нас не двигался и не говорил. Анвар молчал, ожидая моего ответа. Только после того, как я слегка кивнул, его высокая фигура поднялась с дивана. Он подошел ближе, опускаясь вниз рядом со мной, его тепло сразу стало очевидным. Он наклонился, и я не отстранился и не остановил его, когда его четко очерченный лоб коснулся моего плеча. — Устал? — тихо пробормотал я. Он промычал в ответ, издав низкий звук в горле. — Хм. — Я тоже. — Да, я знаю. — Анвар слегка подвинулся, прижавшись поцелуем к моей шее сквозь мою черную футболку. Прежде чем он успел что-либо еще сделать, он заключил меня в крепкие объятия. Его теплое дыхание коснулось моей шеи. Эти объятия не были удушающими. Но они казались тяжелыми, как будто я помогал Анвару нести бремя. — Прости, — тихо прошептал его глубокий голос. — Мне никогда не было нужно извинение, Анвар. Я не хочу, чтобы ты извинялся, — я поднял руку, чтобы обнять его в ответ, медленно поглаживая его широкую спину. У меня болела голова, тупая, мучительная боль. — Я хотел объяснений, оправданий, предупреждения… чего угодно, кроме запоздалых извинений. — … — Сильный, трусливый, глупый, наивный, упрямый, неразумный или плачущий, я хочу сам решать, — я отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо. Слова Эллиса эхом отдавались в моей голове: Потому что боль и печаль проходят, а сожаление остается с тобой навсегда. — Ты можешь мне это дать? — спросил я. Анвар поджал губы. Он долго молчал, прежде чем медленно кивнул. — Я расскажу тебе все. После этого… — Больше не будет никаких секретов. — Да, больше никаких секретов. Я улыбнулся, поднял руку, чтобы коснуться его мягких волос, и нежно погладил их. Осталось всего несколько дней. Давайте постараемся изо всех сил, пока не почувствуем, что все невысказанное сказано. Давайте постараемся изо всех сил. Чтобы отпустить было легко, без сожалений. — Спасибо, — пробормотал я, и на этот раз я первый обнял Анвара, впитывая тепло и прикосновение, которые, казалось, глубоко укоренились в моем сердце. Я буду любить тебя до самого конца, пока не истечет время. И когда этот день наступит, Я надеюсь, что больше ничего к тебе не почувствую.

***

— Вернись сюда, ко мне. Он просил так, на мягкой кровати, под толстыми одеялами, пока я был полусонный, полу-бодрствующий после того, как мы провели почти весь день вместе. Игровой центр, потом в дом к другу Анвара, чтобы поиграть в настольные игры и поесть пиццу. Все было так обычно, но это вытянуло из меня всю энергию. Когда я рухнул на кровать Анвара, я почувствовал себя оторванным от всего вокруг. — Зачем? — спросил я в ответ, хотя у меня уже был ответ в голове. Потому что время истекало. Потому что это был последний шанс прижаться. Анвар пробормотал что-то, что я не расслышал, мое сознание угасало. Следующее, что я помню, Анвар будил меня в 7 вечера, предлагая мне собрать всю свою одежду и привезти ее сюда. Только тогда я понял, что подсознательно согласился с ним. Он ничего не сказал, когда отвез меня обратно в квартиру Эллиса. Чена там не было, только Эллис, который впустил меня, чтобы я забрал свои вещи. Анвар был удивлен, но ничего не спросил. Я так много раз благодарил Эллиса, что он наконец покачал головой, отказываясь принимать это дальше. Он сказал, что это, вероятно, самый драматичный опыт в Нью-Йорке, разбитое сердце, слезы, а затем отдых в квартире голливудской знаменитости. С каждым шагом от роскошного здания, с каждым шагом обратно в черный Mercedes, с каждым километром ближе к белому зданию… Я все время думал о словах две недели, видя, что это подходит к концу, видя, как я охотно вступаю в это. Две недели до того, как все закончится. Как я могу извлечь из этого максимум пользы? Закончится ли это так, как я ожидаю? Объятия, держание за руки, последняя улыбка? Но лучшие воспоминания и величайшая печаль моей юности… Будет ли это так просто, как я надеюсь? Воскресный вечер… Мы проводили почти все время вместе. Анвар закончил всю свою работу. Это был первый раз, когда я увидел, как он положил свой телефон, выключил его и отложил все важные вещи, которые могли бы прервать, просто чтобы встать, поставить попкорн в микроволновку, налить пиво и устроить со мной марафон Звездных войн. Джордан вернулся домой около 11 вечера, когда мы были на полпути к Эпизоду III. Он взглянул на экран телевизора, поднял бровь, а затем перебрался на пустой диван. — Не возражаете, если я посмотрю? Анвар не ответил. Он посмотрел на меня, словно перекладывая решение на меня. У меня не было проблем с тем, чтобы кто-то к нам присоединился, поэтому я слегка кивнул. Джордан не выглядел таким счастливым, как Джаспер, когда я пригласил его поиграть в игры. Он просто схватил бутылку пива, открыл ее зажигалкой и, с мрачным выражением лица, беззвучно опустился на диван. Он пошевелился только тогда, когда попросил немного попкорна из ведра у меня на коленях, пробормотав «вкусно» после того, как съел немного дим-самов, которые мы заказали. Мои веки начали тяжелеть меньше чем через полчаса после начала части про Хана Соло. Я положил свою тяжелую голову на подлокотник дивана. Если бы это был настоящий марафон, я бы проиграл первым. Анвар и Джордан много выпили, судя по количеству пивных бутылок на полу вокруг журнального столика. Мое лицо покраснело, когда Анвар нежно потянул меня, пока я не положил голову ему на плечо. — Сонный? Хочешь спать? — прошептал он. — Ты еще не досмотрел. — Мы никогда не закончим, если захотим посмотреть все, тебе придется пропустить завтрашние занятия, — тихонько усмехнулся Анвар, бросил пульт Джордану на колени и одной рукой нежно помассировал мне шею. — Спать или смотреть дальше? — Спать лучше, — ответил я. Я встал и повел его обратно в спальню. На этот раз меня перевели в ту же комнату, что и Анвара, потому что Джордан вернул себе комнату наверху. Я много раз оставался здесь на ночь, но все равно чувствовал себя как в новом месте. Зная, что я могу приходить и уходить из этой комнаты как из своей собственной в оставшееся время… Мы вместе почистили зубы, Анвар стоял позади меня, наглядно демонстрируя разницу в нашем росте. Вернувшись в кровать, Анвар потянул меня на себя. Наши тела были прижаты друг к другу почти везде, когда он держал меня за бедра, чтобы я не соскользнул вниз. Я не считаю себя особенно мясистой, особенно в области живота, но, прижавшись к его шести кубикам пресса, я почувствовал себя чем-то мягким и жидким, как желе или тесто для пончиков, оставленное на камне. Может быть, мне стоит записаться на фитнес-класс в Таиланде в этот раз. — Я рад, что встретил тебя, знаешь ли. Я поднял голову с его сильной груди, посмотрев на Анвара, который смотрел в потолок. — Почему ты рад? Взгляд Анвара опустился, чтобы встретиться с моим. Его выражение было спокойным и нечитаемым, прежде чем на его губах появилась легкая улыбка, и он нежно погладил меня по щеке указательным пальцем. Ответа на мой вопрос не было. Он перевернул меня на бок, а затем прижался ко мне сзади, его теплые руки обняли меня. Звук сердцебиения Анвара, который я слышал раньше, все еще был отчетливым в моей памяти, так же как я впитывал все в этот момент. Его ровное дыхание, его рука, слегка поглаживающая мое бедро, затем поднимающаяся к моему голому животу под моей рубашкой. Прикосновение было медленным, не предназначенным для возбуждения, а для успокоения. Мои ягодицы, моя спина, моя талия, поцелуи, легко оставленные на моем плече и шее, задержались за моими опущенными веками. Две недели. Надеюсь, я не пристращусь к этому прикосновению до возвращения в Таиланд. Иначе это будет ужасно больно… в тот день, когда это исчезнет.

***

— Я иду в больницу навестить Джейми. Во вторник утром я расстался с Анваром с этим знанием. Как бы я ни старался отбросить его, оно преследовало меня на протяжении всех занятий, невероятно раздражая. Голос Саймона и слова других учителей не доходили до меня. С утра до вечера текст на странице мерцал, как будто издалека, я едва что-либо понимал. Мои блуждающие мысли были прерваны, когда я вышел из здания. Анвар стоял там с холодным шоколадным напитком в руке. Он улыбнулся мне и начал разговор, как только мы сели в машину. — Как прошли занятия? — Как обычно, — кивнул я. — А у тебя? Как прошло? Сегодня Анвар впервые навещает Джейми с последнего раза. — Его собираются выписать, и он, вероятно, вернется в свою комнату. Анвар посмотрел на дорогу впереди, допил свой шоколадный напиток и поставил стакан в подстаканник. Мы оба знали, что ничто уже не будет прежним. — Хорошо. — Ты хочешь поговорить об этом? — Анвар взглянул на меня. Я улыбнулся в ответ. — Хм, если ты не против, я бы тоже хотел об этом послушать. — Да, — Анвар, казалось, слегка успокоился. — Анвар, — я заколебался над вопросом, формирующимся в моей голове. Это было то, о чем я размышлял, но не думал, что уместно спрашивать. — Да? Но мне действительно любопытно, и я не хочу беспокоиться об этом в одиночку. — Как ты думаешь, Джейми снова это сделает? Анвар замялся. Он посмотрел на меня прямо, прежде чем быстро снова повернуться к дороге. Его красивые глаза были устремлены вперед. — Я не могу сказать наверняка, потому что я не он. Но он больше не хочет опускаться ниже этого, — Анвар слегка нахмурился. — Он разговаривал с врачами и многими другими. Мне не разрешали подслушивать, но, судя по тому, что я собрал, я не думаю, что он сделает это снова… он не хочет делать это снова. Трудно сказать, для других или даже для меня, легко ли его охарактеризовать, но судя по тому, что он делал, когда был не в себе… Я слушал, не высказывая никаких личных мнений. — Есть кое-что, чего я тебе не сказал… — Это вступление заставило меня взглянуть на говорящего. Беспокойство было отчетливо написано на его красивом лице. — Не сказал мне что? — Я… если бы я отвез Джейми в Северную Ирландию, тебе было бы некомфортно? Я замер, чувствуя, как все в моем теле перестает работать, кроме сердца, которое болело от сжимающей боли. Мой разум был совершенно онемевшим, даже когда я пытался найти свой голос, чтобы спросить. — Почему? — Я попытался найти причину из пустоты в своей голове. — Что за поездка? — Это последнее, что я намерен ему дать. Я не знаю, чтобы навсегда освободить и его, и меня от этих отношений. Я хочу, чтобы ты знал, что это не будет включать в себя совместное проживание в комнате или секс. Не в этом смысле. — Тогда в каком смысле? — Скорее, как сидеть и разговаривать о разных вещах. — Никакого секса? — Да, никакого секса, не делить постель, не делить комнату, — подытожил Анвар. — Если хочешь, я буду звонить тебе каждую ночь. — А после этого? — Мы, вероятно… Разойдемся. Просто станем знакомыми. Это то, что ему нужно. После того, как я выслушал историю о Джейми, я ни о чем другом не думал. Единственное, что крутилось в моей голове, это сокращающееся количество оставшегося времени. Месяц назад я, возможно, задал бы вопрос, который не решался задать: что будет между нами после этого? Но теперь я знаю направление этих отношений. Я не хочу задавать много вопросов. Время уходит. Доволен ли я тем, что происходит сейчас? Я не могу ответить на это.

***

Поскольку у меня не было больших ожиданий, я удивился и широко улыбнулся, не задумываясь. — Что это? — тихонько усмехнулся я. Анвар обнял меня за плечи и повел вперед в темную комнату, наполненную громкой музыкой и толпой людей. — Наше свидание. — Я поднял бровь в ответ, оглядываясь. Настройка инструментов смешивалась со смехом и болтовней толпы. — Я не смог найти хороший концерт, поэтому привел тебя сюда. — Бар? — Чтобы послушать живую музыку. Я не знаю, понравится ли тебе этот жанр, но группа не любительская. Они почти профессионалы. — Анвар указал на худого рыжеволосого человека, устанавливающего барабанную установку. — Это Льюис, друг Джаспера. Анвар выбрал мне пиво. Когда Льюис посмотрел в нашу сторону, он помахал рукой. Мы решили стоять сзади, но не в самом конце. Это было похоже на концерт, только перенесенный с большой площадки, такой как Мэдисон-сквер-гарден, в тесный бар, где люди едва могли разойтись. Я никогда не представлял, что проведу вечер среды, попивая пиво, стоя плечом к плечу и слушая живую музыку в баре. С тех пор как я переехал в Нью-Йорк, я никогда не делал ничего подобного. Когда я пил, это обычно было в чьей-то студии или доме, или же в ресторане с баром, а не в полноценном баре, набитом людьми, как этот. Поначалу темнота и атмосфера заставили меня думать, что это будет рок-музыка, но мягкая гитара, которая начала играть, быстро изменила мое мнение. Гитарист сидел на высоком барном стуле, а певец стоял впереди.

Она сказал: Детка, я боюсь влюбиться

Потому что что, если это не взаимно?

Я сказал ей: Не торопись, девочка, не торопись

Наверное, это все игра в терпение

Это была песня, которую я знал и которая была у меня в телефоне, поэтому я подпевал. Анвар взглянул на меня. Он сдержал улыбку, а затем спрятал ее, поднеся пиво к губам. Огни в других частях бара погасли, оставив только огни вокруг маленькой сцены впереди, вдоль стен и бара. Я встретился взглядом с Анваром, молча слушая мягкий вокал.

Я сказал ей: Думать — это все неправильно

Любовь случится, когда захочет

Я знаю, иногда бывает больно, но не отпускай это

Кто-то толкнул меня справа, заставив споткнуться, но Анвар быстро обнял меня за талию, прижав к себе. Холодная бутылка пива слегка коснулась моей щеки, заставив меня вздрогнуть. Анвар шире улыбнулся, когда я посмотрел вверх. Его рука переместилась на мое плечо и ключицу, и с легким нажимом я откинулся на его грудь. Я выпил свое пиво гораздо быстрее, чем обычно. Пинта быстро исчезла, вызвав легкое головокружение. Когда песня Pink Sweat$s Honesty закончилась, певец поболтал со зрителями несколько предложений, вызвав несколько смешков, прежде чем гитара начала новую песню. Мы так и стояли до конца третьей песни. Анвар заметил пустой столик в задней части зала. Он прошептал мне на ухо, прежде чем подвести меня к нему, чтобы сесть, и принес нам еще пива. Я уже выпил третью пинту, хотя был там меньше часа. Я понял, почему он не поехал за рулем. — Ты пытаешься меня напоить. У меня завтра занятия, — запротестовал я, но все же потянулся, чтобы взять предложенное им пиво. Анвар слабо улыбнулся. И он, и я знали, что завтрашний день — это больше, чем просто день, когда у меня занятия. Это был день, когда Анвар улетал в Северную Ирландию. Голубой свет от настенных бра освещал его четко очерченное лицо. Я смотрел на его черты, чувствуя себя немного потерянным. Его карие глаза, затемненные освещением, длинные ресницы, выдающаяся переносица, высокие скулы, которые дополняли все в его лице… Четкая линия подбородка. Его губы… губы, которые впервые в моей жизни научили меня, что такое по-настоящему хороший поцелуй.

Потому что я не могу заставить тебя остаться, если ты хочешь уйти.

Но я буду ждать, когда ты скажешь: Пойдем домой.

Я отпустил свое пиво, подняв руку, чтобы коснуться его теплой щеки. Анвар позволил мне продолжать, не говоря ни слова. Он даже повернулся, чтобы мне было легче до него дотронуться.

Возможно, сейчас не наше время.

Но знай, что то, что у нас есть, продлится вечно.

Я подошёл ближе, так близко, что почувствовал его теплое дыхание на своей коже. Я прижался лбом к его лбу. — Ты действительно уезжаешь завтра? — Хм, это займет всего несколько дней, — мягко ответил Анвар. — Я скоро вернусь.

Время — мой друг до конца моей жизни.

Нет ничего неразрешимого.

— Хорошо. — Хорошо…

Каждый день я думаю, скучаешь ли ты когда-нибудь по моей любви.

***

Я обнял его, мои губы встретились с его мягкими губами, от которых исходил слабый запах сигарет. Мое зрение помутнело, но даже так я отчетливо видел его выражение лица. Его глаза выражали чувство глубокой привязанности. Прикосновение его рук ласкало мое тело. Его мягкий шепот в моем ухе, его мольбы, его тело, прижатое к моему на кровати. Все разбросано, наша одежда, наши чувства, наше осознание. — Ммм… — тихий стон сорвался с его губ. Мы долго разговаривали и смеялись, выпили еще пива, пока у меня не закружилась голова, как будто я попал в зону разреженного воздуха. Я инициировал следующий шаг. Я глубоко вздохнул. Трепет пронзил мое тело, заставив мои пальцы ног сжаться и вызвав слезы на моих глазах. Лицо Анвара исказилось, его брови нахмурились, прежде чем он прижал лоб к моей груди, его присутствие подавляло меня до такой степени, что я невольно напряг живот. Темнота, тишина в комнате… это был первый раз, когда мы не включали музыку? Мы просто слушали дыхание друг друга, движение тел, шелест одежды о кожу. Звук плоти о плоть и звук слюны казались грубыми, заставляя мое лицо гореть. — Прижми меня крепче, — прошептал я хрипло, откинув голову назад. Когда я открыл глаза, все, что я увидел, это спутанные каштановые волосы, потолок и полностью погасший свет. В моей голове была пустота. Не было ни мыслей, ни образов. Ничего об Анваре, Джейми, Северной Ирландии или даже о чем-либо в Таиланде. Я просто держал его, умоляя его держать меня, обращать внимание только на меня. — Ты можешь подождать меня? — пробормотал Анвар, слегка покусывая мое ухо. Он опустил голову, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи, а затем поцеловал мою обнаженную шею. Я слабо улыбнулся. — Если я не буду…? Мое тело перевернули, и я оказался лежащим на животе. Теплые губы осыпали поцелуями мою спину. Толстое одеяло было отброшено в мою руку, я скомкал его так же яростно, как Анвар прижимался к моей спине. Моя голова оставалась пустой, даже когда я задавал этот вопрос. Я не ожидал ответа. Но прошептанное «Пожалуйста», которое он пробормотал, послало дрожь по моему сердцу. Я уперся обеими руками в кровать и поднялся, пока моя спина не прижалась к Анвару. Он быстро схватил мои бедра, как будто точно знал, когда это нужно сделать. Я повернулся, чтобы поцеловать человека позади меня. Чувство было настолько сильным, что из моих глаз потекли слезы. — Анвар… — прошептал я, отстраняясь и прижимаясь грудью к кровати, которая подпрыгивала в ритме наших движений. Это был секс, который наполнял меня полностью, но в то же время казалось, что он забирает все. Я застонал, мое тело неконтролируемо дрожало, хватаясь и цепляясь за его крупное тело, отчаянно пытаясь впитать каждое чувство, каждый осколок памяти, который мог понять мой разум. Я не знаю, сколько времени мы провели, пытаясь удержать друг друга. Но как бы долго это ни длилось, рано или поздно время закончится. — Ты будешь скучать по мне, когда будешь в Северной Ирландии? — спросил я в тишине после того, как все успокоилось. Анвар слегка приподнял бровь, не открывая глаз. Он просто слабо улыбнулся уголком рта и крепче обнял меня. — Я буду скучать только по тебе. — Действительно? — Я тихо засмеялся, избегая его красивого лица, нежно поглаживая его мягкие волосы, пока Анвар не заснул. Я взглянул на часы на прикроватной тумбочке. Время уходило. Время до его отлета в Северную Ирландию. Все наше время вместе. А если он вернется и не найдет меня, будет ли он все еще скучать по мне? Я оставил этот вопрос при себе, потому что, в конечном счете, ответ не был чем-то, что мне нужно было знать так уж сильно. Я слегка коснулся его волос, остановился, а затем использовал их, чтобы коснуться его теплого лица. Последнее прикосновение и последний взгляд. Человек, который принес мне такую райскую радость и такую сокрушительную печаль, что я чуть не потерял рассудок. Человек, которого я одновременно хотел заполучить и отпустить. В конце концов, время все равно должно было истечь. — Прощай, моя первая настоящая любовь.

***

POV Анвар… — Я думаю, эта область подойдет, мы можем остаться здесь. — Как только оператор это сказал, я быстро принял нормальную позу. Два стилиста подошли, чтобы помочь снять мой пиджак и большое ожерелье, прежде чем я вернулся в гримерку, снял брюки и обувь и переоделся в свои черные брюки. Это был второй день, но я начал сниматься только сегодня. Не считая времени в самолете, я полностью потратил первый день впустую из-за пасмурного неба, света было недостаточно, чтобы что-либо снимать. Я потерял день, но, к счастью, оператор был таким же профессиональным, как Хелена и я. Фотосессия прошла гладко и быстро, почти без заминок. Джейми извинился через три часа после начала. — Я не смертельно болен, я могу справиться сам, — сказал он, когда я предложил прислать кого-нибудь из модельного агентства, чтобы побыть с ним. — Но я собираюсь найти тихое место, где-нибудь без этого надоедливого ветра, и выпить чашечку хорошего кофе, — добавил он. Выбор такого места был сопряжен со многими ограничениями. Атмосфера обычно была довольно мрачной, и если бы небо не прояснилось, мы едва ли смогли бы продолжить съемку. Дело не в том, что я был придирчив, не мог позволить своим ногам касаться земли или песка и хотел работать только в студии, но, учитывая, что времени осталось так мало, если бы я мог, я бы вернулся в прошлое и отказался от этой работы с самого начала. Я схватил бутерброд с сыром и откусил кусок, взглянув на Хелену в другом углу комнаты. Она подняла глаза и встретился со мной взглядом, пока стилисты подгоняли ее платье по ее тонкой талии. Дженнифер тоже была там, а Мэтью просматривал недавно законченные фотографии на большом macbook, непринужденно болтая с операторской группой. Менее чем через полчаса Дженнифер хлопнула в ладоши, призывая всех заканчивать и готовиться к следующему образу. Съемка проходила гладко, с небольшими заминками, каждая из которых разрешалась менее чем за пять минут. Наряды неуклонно убирались с вешалки, пока почти все не были использованы. Сегодня было всего 26 нарядов из коллекции для веб-сайта, завтра нам еще предстоит снять много сцен: короткие видеоролики для витрины магазина, лукбук и снимки для модных журналов. В 5 часов вечера оператор сдался перед угасающим естественным светом. Я переоделся в свою одежду. Выйдя из гримерки, я увидел Джейми, сидящего, скрестив ноги, на складных стульях стилистов и прокручивающего что-то в своем телефоне. Даже в простой белой футболке с короткими рукавами, рукава дважды подвернуты, подол футболки закрывает половину его спины, серые брюки, Джейми органично вписался в модную команду, несмотря на то, что никогда не любил и не участвовал в этом мире, разве что за исключением его бледно-золотых солнцезащитных очков Maison Margiela. — Закончил? — пробормотал он, глядя на меня сквозь свои серовато-голубые линзы. — Закончил. Хочешь перекусить или вернуться в номер? — Хочу вернуться в номер и принять душ, — он поднял обе руки в воздух. — Я совершенно липкий. — Хорошо, тогда вернемся в номер, — заключил я, ведя его обратно к машине, один из людей Мэтью вез нас обратно. — Как прошла съемка? — спросил он, когда мы направлялись в отель. — Ты никогда не проявлял интереса к фотосессиям, но продолжаешь бесконечно спрашивать об этом, — поддразнил я. Джейми дернул уголком рта в легкой улыбке, прежде чем отвести взгляд в окно машины. — Я просто искал, о чем поговорить. Мне никогда не нравился этот мир, никогда не хотел ничего о нем знать, но мне нравится слушать, как ты говоришь. Я это уже знал. Чувство покоя постепенно наполнило мой разум, и я улыбнулся, отводя взгляд от красивого профиля другого человека. — Это хорошо. Ветер сильный, из-за него мои волосы почти все время растрепаны, а когда белый костюм испачкался черным песком, я смог снять всего несколько кадров. К счастью, этот образ не нуждался в пересъемках. — Больше всего мне нравится белый — бумага, холст, но по иронии судьбы, тебе он не нравится больше всего. — С белой тканью сложно работать, — вспомнил я, как жаловался об этом перед ним раньше. Это сложно и для модели, и для дизайнера, которому приходится ее создавать. Сложно сделать так, чтобы белый не выглядел тусклым, слишком простым до скуки, и трудно уберечь его от пятен или загрязнений, пока он не превратится во что-то совершенно иное. — Потому что тебе нравится контролировать многие вещи, тебе не нравится, когда что-то выходит из-под контроля, — слова Джейми заставили меня повернуться и посмотреть на него. На его лице все еще играла легкая улыбка, контрастирующая с его бесстрастными глазами. — Я вышел из-под твоего контроля? Короткая тишина заполнила пространство между нами, создавая напряженную и неудобную атмосферу, настолько плотную, что казалось почти жестоким по отношению к водителю, которому приходилось делать вид, что он ничего не слышит. — Я никогда не собирался тебя контролировать. — Это ранит еще больше, — тихо рассмеялся Джейми. Наш разговор на этом прекратился, пока машина не остановилась перед отелем. Джейми открыл дверцу машины и вышел первым. Он быстро направился к лифту, даже не оглянувшись на меня. Почувствовав его раздраженное настроение, я просто молча последовал за ним, ничего не говоря. — Я собираюсь в душ, — небрежно сказал он, прежде чем войти в свою комнату и закрыть дверь. Моя комната была рядом с комнатой Джейми. Он никак не прокомментировал то, что мы спим раздельно. Никаких вопросов, никаких комментариев вообще. Он просто отвечал коротким «Окей» почти каждый раз. Было ли это не так, как я ожидал? Нет. Я ничего не ожидал с самого начала. Джейми не пытался быть счастливым в этой поездке, и я не пытался сделать его счастливым. Это не было целью его приезда сюда. Чтобы он перестал меня любить? Я тоже не думал, что это самый точный ответ. Я вернулся в свою комнату, быстро принял душ, чтобы смыть песок, прилипший к моему телу, переоделся в удобные спортивные штаны и черную футболку, плюхнулся на диван и позвонил кому-то еще. Звонок длился меньше минуты, прежде чем другой человек ответил. — Алло? — Скучаю по тебе, — коротко сказал я, прежде чем взять бутылку воды и сделать глоток. Я услышал тихий смешок на другом конце. — Я тоже скучаю по тебе. Этого было достаточно, чтобы я улыбнулся. В день моего прилета мы вообще не разговаривали. Блю не было рядом, когда я проснулся. Шесть часов в самолете и еще три часа в пути, мы были заняты поиском отеля и исправлением проблемы с системой онлайн-бронирования. Вот почему нам с Джейми пришлось самим искать новый отель. Блю не ответил на мой звонок в первую ночь. Он написал мне после того, как я заснул, сказав, что читает с Джиа. На второй день, в наш первый рабочий день, Хелена и я были вытащены из отеля рано утром, в ожидании солнечного света, пока команда готовился. Мы ждали до позднего вечера, прежде чем убедились, что погода в порядке. Остаток дня я провел, водя Джейми в ресторан, а затем мы пошли выпить в старый бар, почти полностью отделанный деревом. Я не мог много пить, потому что мне нужно было работать на следующий день. Так что в ту ночь был просто непринужденный разговор с Джейми, избегая темы вообще. Атмосфера в ту ночь была пропитана медом. Мы веселились, смеялись, как в старые времена. Но в мгновение ока, как только смех прекратился, глаза Джейми вернулись в свое обычное состояние: пустые, нечитаемые. То же самое было и у меня. Мы избегали зрительного контакта, пока не разошлись по своим комнатам. После этого я впервые поговорил с Блю с момента прибытия. Он не сказал мне, когда именно он возвращается в Таиланд, оставив меня гадать. Казалось, что этот день приближается. Блю был занят подготовкой к выпускным экзаменам. Когда он вернется… Я не знаю, но надеюсь, что у нас останется пара недель после моего возвращения в Нью-Йорк. — Как прошел твой день? — спросил я. — Я читал весь день, пока у меня не взорвалась голова, — звук закрывающейся книги прервал его, а затем звук падающего на кровать человека. — Трудная команда? — Я просто медленный. Но после повторения словаря все в порядке. А как ты? — Сегодня отснял много материала. Наверстал вчерашнее. Завтра не должно быть слишком много. — Тогда ты скоро вернешься — Мне так одиноко спать одному. Я хочу обниматься с тобой, как раньше. Я невольно кивнул своим словам, они звучали слишком привязчиво для меня. — Ты такой милый, — тихонько усмехнулся Блю. — Спать одному, правда? — Смех постепенно стих в тишину. — Я спал один. В первую ночь, во вторую ночь и сегодня тоже, — тихо подтвердил я. — Как он? — Лучше. Думаю, он много занимается самоанализом. — Джейми не погряз в печали. Он был активен, ходил в разные места, и мне не приходилось беспокоиться. Этот Джейми больше похож на того Джейми, которого я всегда знал. Я не знаю, как поступить лучше, поэтому просто провожу с ним столько времени, сколько ему нужно, столько, сколько могу дать. Через пару дней эти затянувшиеся отношения между нами полностью закончатся. — Прежде чем ты вернешься в Таиланд, ты хочешь попутешествовать по другим штатам? — Хм… Я не знаю, куда, — голос Блю затих, когда он задумался перед тем, как ответить. — Ты собираешься водить меня на экскурсии? Водить его на экскурсии? На самом деле, я хочу сделать гораздо больше. Я хочу сделать все для него, пока не истекло время. Сделать так много всего, не имея никаких сомнений в моем сердце. Я никогда раньше так серьезно ни о чем не думал, даже во время моих свиданий с Джейми. Так много во мне изменилось, интересно, насколько сильно я изменился. Время, друг для тех, кто пытается смириться с чем-то, но это жестокий враг для кого-то вроде меня. Того, кто нуждается в ответах, кто должен сделать так много всего за то немногое время, что осталось. — Я хочу сводить тебя во многие места, я хочу быть с тобой еще много дней… и так далее. — Анвар, я… — Голос Блю затих. Я подождал немного на линии, слыша только вздох и тихие движения. — Да? — Ничего. Просто хотел сказать, что нам следует ложиться спать. Мне нужно рано вставать завтра, чтобы продолжить читать с Джиа. — Хорошо. Тогда спокойной ночи, — я бессознательно кивнул. — Усердно поработай завтра. — Усердно учись сам, — ответил я, услышав его пожелание спокойной ночи перед тем, как звонок закончился. Два дня… или, может быть, неделя? Если это все время, что у меня осталось, как я могу использовать его по максимуму? Все нужно делать в спешке. Я открыл глаза, посмотрел на потолок, а затем осторожно помассировал веки, чтобы снять усталость. В дверь спальни постучали три или четыре раза. Когда я встал, чтобы открыть ее, я увидел Джейми в пижаме. Он поднял бутылку спиртного, приподняв бровь. — Взял в супермаркете, — сказал он, держа зеленую бутылку Jameson между средним и указательным пальцами. Между указательным пальцем и большим пальцем у него была открывашка для бутылок, а на мизинце неустойчиво балансировал пакет с нарезанным лаймом. — Ты не думал, что я позволю тебе так просто отделаться, не так ли? Мы приехали в эту поездку вместе, и ты не прикоснулся ни к какому алкоголю. — Хорошо, — я отошел в сторону, чтобы впустить его стройную фигуру. На Джейми был простая черная футболка, рукава небрежно закатаны чуть ниже локтей, и короткие шорты, которые почти не были видны под футболкой. Это был его обычная одежда для сна, я часто видел его в этом наряде, когда он оставался у меня. — Все еще нравится? — пробормотал он, ставя бутылку на журнальный столик и возвращаясь за гостиничными стаканами. — Я все еще пью его. — Хорошо. Я думал, что твои вкусы полностью изменились. — Джейми слегка лукаво улыбнулся, откинулся назад, скрестив ноги, и начал наливать напитки. Я молча наблюдал, как ликер льется на лед, пока не пересел на другой диван и не налил себе стакан Jameson. — Но время, которое у нас осталось… — Джейми высоко поднял свой бокал, его лицо все еще носило эту сардоническую улыбку, прежде чем он залпом выпил весь напиток. — Ты когда-нибудь догадывался, как я решу насчет… Этого? Я встретился с ним взглядом, не отвечая на вопрос, а просто поднял свой бокал, чтобы сделать глоток. Сегодня вечером… Мы поговорим сегодня вечером? — Шанель называет меня идиотом с ущербной системой принятия решений. Но что она может знать? — Джейми тихонько усмехнулся, его плечи затряслись от смеха, прежде чем он откинул голову на спинку дивана. — Черт возьми, приятно принимать решения самому. Знать то, чего не должен, например, обманывать… Это приятно. — … — Шанель ничего не знает. Оливер ничего не знает. Джаспер ничего не знает… Ты тоже ничего не знаешь. Кто может знать меня лучше, чем я сам? Хотя я больше всего хочу, чтобы ты меня понимал. Его красивые глаза распахнулись, глядя на что-то вверху, как будто он был потерян в своих мыслях, но все еще делился ими со мной. — Что именно ты хочешь, чтобы я понял? — спросил я. — Это больше, чем просто понимание чего. Я хочу, чтобы ты понимал все обо мне, — Джейми покачал головой и снова засмеялся, как будто его собственные мысли были невероятно ироничными. — Что смешного? — Мысль о том, что мы почти любили друг друга… Что ты почти любил меня… Это почти смешно, — Джейми слегка кивнул, наклоняясь вперед, чтобы налить еще виски. — Почти, почти… Все было почти. Я месяцами пытался убедить себя, что это не твоя вина. Никто не был виноват. Чувства неконтролируемы. Самое неприятное, что я все понимаю, но я ненавижу это слово, неконтролируемый, потому что я не мог контролировать себя от того, чтобы перестать испытывать к тебе чувства. Это привело ко многим вопросам. Почему не я? Почему это неконтролируемо? Почему я не мог перестать так себя чувствовать? Почему наши чувства так противоречивы? Я подавлял эти мысли, пока не встретил твоего нового парня, и тогда возникло еще больше вопросов, незваных и нежеланных. Почему он? Почему он особенный? Почему ты чувствуешь к нему больше, чем чувствовала ко мне? Почему мне до сих пор больно из-за этого высокомерного человека? Это никогда не закончится. Я молчал, пока он изливал свою душу. Если бы вы спросили меня, у меня бы тоже не было ответа. Почему Блю, а не Джейми? Почему я чувствую больше к Блю…? Потому что, в конечном счете, чувства, это нечто за пределами нашего понимания и контроля. Джейми продолжал потягивать свой виски. Мы сидели в тишине. Я не пытался защищаться или что-либо объяснять. Джейми уже знал. Он знал все, что только что сказал. Я всегда такой, когда утешаю кого-то, особенно Джейми. Я обычно сижу тихо, пью рядом с ними и слушаю, как они говорят о себе, изливая душу, пока им не станет лучше. Ему нравится, когда я не высказываю своего мнения, и мне тоже. Но атмосфера сегодня тяжелее, чем раньше. Мне никогда не приходилось утешать Джейми по поводу чего-то, касающегося его самого. Мы никогда не спорили до такой серьезной ситуации, как эта. — Знаешь, сегодня вечером я полон решимости отпустить. По крайней мере, я попытаюсь, — Джейми прижал стакан к своей щеке. Его милые глаза, затуманенные алкоголем, уставились на меня, не мигая. Это должно закончиться сегодня вечером. Завтра мы будем друзьями. — Хорошо. — Хорошо? — Джейми усмехнулся, его улыбка стала шире, почти искренний смех, но меланхоличный блеск в его глазах остановил его. — Ничего не хорошо, Анвар. Не с той ночи. Ничего не было в порядке, как бы я ни старался. Тебе не следовало вызывать меня из той комнаты. Тебе не следовало заставлять меня следовать за тобой на эту дурацкую кухню. Тебе не следовало говорить мне эти вещи. Он поднес тыльную сторону ладони к губам, скрывая кривую, напряженную улыбку, прежде чем его лицо снова стало бесстрастным. — Твои глаза заставляют меня плакать, заставляют меня хотеть все остановить. Но в то же время они заставляют меня хотеть сделать что-то еще хуже. Как простой взгляд может обладать такой силой? — Джейми… — Прислушайся к моим мыслям, моим чувствам. Они заставляют меня терять себя, — Джейми глубоко вздохнул, медленно выдыхая. Кончик его носа покраснел, как и области под глазами и на щеках. — Даже когда я держался за тебя… ты менялся, и я осознавал это… это было худшее… это разбило меня. Это сломило меня больше, когда ты ушел так тихо, так небрежно, чем когда ты вошел в мою комнату. — Мне жаль. — Перестань извиняться. Это не то, чего я хочу, — Джейми покачал головой, его рука слегка дрожала, когда он наконец поставил стакан на стол. — Тогда чего ты хочешь? — Ты можешь заставить боль уйти? — мгновенно огрызнулся Джейми. Он вызывающе посмотрел на меня. Увидев мое колебание, он снова улыбнулся. — Заставь боль уйти. Сделай меня нечувствительным. Ты можешь это сделать? — Как? — спросил я, чувствуя себя все более жалко. Джейми замолчал. Он опустил взгляд на бутылку виски, затем на мой Jameson, наконец просто взял свой виски и сидел там, молча попивая его. Время тянулось медленно. Я погрузился в свои мысли, время от времени наблюдая за поведением и выражением лица Джейми. Джейми больше не смотрел на меня после того, как я его спросил об этом. Щелк. Звук стекла о деревянный стол. Он глубоко посмотрел мне в глаза, прежде чем тихо спросить: — Если бы ты мог исполнить одну последнюю просьбу, ты бы исполнил ее? — Одна последняя просьба? Что ты хочешь? Он слегка улыбнулся, переставляя ноги, пока его ступни не коснулись моих колен, а затем медленно поднимаясь выше. Это действие привело все в беспорядок, совершенно неожиданно. — Если бы я попросил в последний раз, сегодня вечером, в нашу последнюю ночь, забыв о любви или не любя друг друга. Если это сделано просто из тоски, чтобы помочь нам отпустить, последнее воспоминание… Это было бы слишком много, чтобы просить? Его пальцы ног поднялись выше, заставляя мое сердце трепетать. Его нога слегка коснулась моих бедер сквозь брюки, перехватывая мое дыхание. Когда его стройные ноги соблазнительно поднялись, его рубашка задралась, обнажив его гладкие ноги. — Твое тело реагирует, — спокойно заметил Джейми, и его выражение лица говорило о том, что он этого ожидал. Это прикосновение вернуло воспоминания о нашем сексе, мы были невероятно совместимы в этом отношении. Но наслаждение сексом не означало, что все остальное получится. Лицо Блю всплыло в моей голове, его слезы, его улыбка, его сонные бормотания перед тем, как он повесил трубку, и мои собственные слова: Я сплю один. В первую ночь, во вторую ночь и сегодня тоже. Так и должно быть. — Я не могу этого сделать, — перебил я, осторожно отталкивая его ногу. — Почему? — Я дал обещание, — коротко ответил я. Это было законченное предложение само по себе, я дал это обещание. Джейми уставился на меня, его спина прямая, его скульптурное лицо слегка приподнято. — Теперь я вижу, что изменилось, — усмехнулся он, отводя ногу обратно в положение скрещенных ног. — Ты, тот, кто больше всего наслаждается сексом, отвергаешь меня, того, кто лучше всего подходит тебе, того, кто приносит тебе больше всего удовольствия. — Ты ведь на самом деле не хочешь секса, не так ли? — Откуда тебе знать? В конце концов, если этому суждено закончиться, добавление нескольких хороших воспоминаний и сильного удовольствия мало что изменит. Все равно будет так же больно. Почему бы не взять то, что мы можем? — Это правда, но ты действительно хочешь этого? Прямо сейчас мы говорим о твоих истинных желаниях, — серьезно сказал я, и атмосфера между нами изменилась. — Ты понимаешь, о чем я спрашиваю, Джейми? — Я понимаю, но ты понимаешь меня, Анвар? — огрызнулся Джейми, его голос тихий и странно сладкий, звук, который он быстро заглушил, сжав губы. Одинокая слеза скатилась по его гладкой щеке. Потом еще одна. Это была знакомая сцена, которую я наблюдал несколько раз в последнее время, но повторное ее наблюдение не делало ее легче. — Я хочу не секса. Я хочу то, чем не могу обладать. Секс незначителен, ничтожен по сравнению. Я люблю тебя? Да, больше всего на свете. В какой-то момент я любил тебя больше всего на свете, правда. Я хочу, чтобы ты застрял с моими мольбами, с кем-то вроде меня? Нет. Я хочу обладать тобой, но если ты останешься с этим выражением, с этим взглядом в глазах, с этой манерой… Я тоже этого не хочу. — Джейми прикусил нижнюю губу, пока она не стала малиновой. Он встал, его нога слегка коснулась моей. — Мне было больно в сердце, мне было больно во всем теле, когда ты отвернулся. Но когда ты вернулся, это было высшее нарушение моего достоинства. Ты понимаешь меня, Анвар? — повторил он, слезы текли по его лицу. Он попытался подавить свои рыдания, медленно дыша. Все его тело дрожало, поэтому я протянул руку, взял его мягкую руку и нежно сжал ее. Я попытался успокоить его, пока он не успокоился. Слеза упала на мои штаны. — Подойди сюда. — Образ, который я увидел, звук, который я услышал, эхом отозвались в моем сердце, мягкий толчок, который притянул Джейми ближе. Он споткнулся и упал мне на колени, прежде чем я нежно погладил его по спине. Он сильно плакал, а затем вернулся к тому Джейми, которого я когда-то знал — молодому человеку, который плакал, пока его глаза не опухали после критики его работы, только чтобы на следующий день превратиться в совершенно другого человека. Он стал кем-то, кто стремился к победе, проводя бесчисленные часы за работой, пока не заслужил похвалу от того же профессора. — Какую рану мне следует залечить первой, когда она болит так глубоко, так сильно? — Я так ценю твои чувства, — начал я, чувствуя дрожь его тела через его ногу, прижатую к моей, и дрожь в его руке, которую я держал. — Но ты любишь себя больше всего, верно… ты всегда любил себя больше всего. Любовь, которую ты испытываешь ко мне, несравнима с чувствами, которые ты испытываешь к себе. Ты любишь и ценишь себя превыше всего, и это то, что я люблю в тебе. Ты понимаешь, что я говорю? Джейми быстро закивал. Он опустил голову, пряча лицо, только случайные рыдания и то, как он крепко сжимал мою руку, выдавали его самообладание. — У меня нет личности, я не имею значения. Ты — важный. Боль, которую ты чувствуешь от меня, со временем утихнет, просто… постарайся позволить себе действительно исцелиться. Ты можешь это сделать? Он снова кивнул. Он был пьян и плакал… мы снова оказались в этой ситуации. Это отличалось от той ночи, когда он напился один в своей комнате. Этот Джейми слушал то, что я говорил, как и в прошлом. — Почему это не можем быть мы, Анвар… почему это не можем быть мы? — Его стройное тело прислонилось ко мне, прежде чем он положил руки мне на плечи, в полу-объятии. Это был вопрос, на который он знал, что нет ответа, и это не было важно. — Я люблю тебя, как близкого друга, как младшего брата или сестру. Я люблю тебя как удивительного человека на этой земле. Я люблю тебя во многих отношениях, но это не та любовь. И только потому, что это не так, это не значит, что ты плох или что ты сделал что-то не так. Ты лучший, по- своему, за то, что ты есть. Ты слишком удивителен, чтобы выпрашивать любовь у кого-то вроде меня, у кого-либо, кто причиняет тебе боль. Однажды ты можешь найти кого-то, кто будет обожать и хвалить тебя всем сердцем, но этот человек не я. И независимо от того, существует этот человек или нет, я хочу, чтобы ты сначала увидел свою собственную ценность. Это самое важное. — Я продолжал гладить его по спине, затем остановился и нежно провел пальцами по его мягким волосам. — Потому что ты… ты лучший. Джейми слегка кивнул еще несколько раз. Он тяжело всхлипнул, затем сильно закашлялся. — Это не твоя вина, хорошо? Ты ничего не сделал плохого. — Ты тоже ничего не сделал плохого, — ответил он, его голос был полон эмоций. Он несколько минут тихо сидел у меня на коленях, его плач постепенно стихал. — Ты уже все это знаешь. Тебе не нужен такой дурак, как я, чтобы говорить тебе, верно? — Джейми тихонько усмехнулся моим словам. Он покачал головой, вытер слезы обеими руками и сделал еще один глубокий вдох. Мы долго смотрели друг другу в глаза. Вес его тела на моих коленях не казался тяжелым по сравнению с эмоциональным бременем, которое я нес в тот момент. — Я проживу свою жизнь так хорошо, что ты пожалеешь, что отпустил меня, — твердо сказал он, его голос все еще был хриплым от плача. — Вы не должны зацикливаться на этом чувстве всю оставшуюся жизнь, — тихо сказал я, нежно вытирая еще одну слезу. — Заставьте всех завидовать, заставьте меня пожалеть об этом больше всего. Живите своей лучшей жизнью, не думая обо мне. Джейми так сильно стиснул челюсть, что у него вздулись виски. В его глазах снова навернулись слезы. Несмотря на мою попытку сохранить стоическое выражение лица, я знал, что он сейчас снова заплачет. Джейми нежно обхватил мое лицо руками, его кончики пальцев слегка очерчивали контуры моих губ, подбородка, щек, ушей и шеи. Он продолжал ласкать меня, ничего не говоря. Затем он поджал губы и наклонился ближе, встречаясь со мной взглядом, словно проверяя мою реакцию. Увидев мою неподвижность, он приблизился еще больше, не закрывая глаз. Его мягкие, теплые губы слегка прижались, медленно двигаясь, прежде чем углубить поцелуй, когда я обнял его за тонкую талию. Поцелуй усилился, стал глубже, но он не продлился долго, прежде чем он отстранился, быстро вставая с моих колен. Он плакал. Он продолжал вытирать слезы. Какое-то мгновение он казался нерешительным, но в мгновение ока эта нерешительность превратилась в уверенность. Высокомерный, как и в тот день, когда он уверенно отнес свой проект профессору. Несмотря на то, что он работал до изнеможения, лицо осунулось, под глазами темные круги, и он много раз плакал от изнеможения и разочарования, но в тот же день он действительно получил похвалу от своего профессора. — Возможно, ты увидишь или почувствуешь, что я буду плакать неделю, месяц, может быть, даже год. Это просто мое тело так реагирует, — Спокойно сказал Джейми. Он сделал еще один шаг назад, а затем посмотрел на меня. — Но в моем сердце… Я отпустил тебя. Он наконец-то сделал это сам.