Неизвестный любовник/Unknown lover

Теплая вода… пар, кружащийся вокруг меня… и путаница мыслей в моей голове. Я принимал душ до тех пор, пока моя кожа не сморщилась, как будто меня затягивало в воспоминание. Я прокручивал в голове многие события, произошедшие в Нью-Йорке и за последние четыре месяца. Сказав Анвару сначала принять душ, а потом поговорить, я дал себе время поразмыслить. Я подумал, что это лучше, чем продолжать разговор, пока я еще не готов. Я встретился взглядом с Анваром, как только открыл дверь ванной. Он тихо сидел на стуле у стола, его высокая фигура была одета в простую белую футболку Jil Sander с круглым вырезом и черные брюки. Его взгляд скользнул вниз по моему телу, к моим ребрам, без единого слова. Выражение его лица слегка изменилось. Он не спросил об этом… о моей татуировке. Но он смотрел с нечитаемым выражением, когда я пошёл открывать шкаф, быстро вытащил рубашку с короткими рукавами и подходящие брюки, прежде чем сесть на край кровати, всего в нескольких шагах от него. — Когда пришло время действительно поговорить, я не знаю, с чего начать, — тихо усмехнулся я. Анвар слабо улыбнулся. — Мне жаль, — начал Анвар, его голос был тихим, мягким и искренним. Он встретился со мной взглядом прямо, не отводя глаз, когда высказывал свои мысли. — За то, что я огорчил тебя, за то, что заставил тебя плакать. Это может звучать ужасно и беспечно, но я никогда не намеревался причинить тебе такую боль. Я никогда не хотел нарушать свои обещания тебе. Тогда многое произошло неожиданно. Возможно, я мог бы лучше справиться с твоими чувствами, сделать все лучше. —… — Больше всего… Мне жаль, что все так обернулось. Мне жаль, что я так поздно это понял. Мне жаль, что мои проблемы все это вызвали. Анвар слегка опустил голову. Я увидел слезы, навернувшиеся у него на глазах, прежде чем он посмотрел на свои колени. Он глубоко вздохнул, помолчал, а затем снова посмотрел на меня. Больше не было слез, только лицо, полное печали. — Я пришел сюда не для того, чтобы давить на тебя или торопить твое решение. Я не буду спорить с тем, что ты решишь… Я пришел сюда, потому что скучаю по тебе, и я хотел сказать тебе, что я чувствую, сказать то, что я не смог сказать. И что я мог сделать с этими словами? Он пришел только потому, что скучал по мне, чтобы сказать то, что он никогда не мог сказать раньше. Что я мог сделать, услышав эти слова? — На что ты надеялся, придя сюда? — спросил я. — Сказать, что я ни на что не надеялся, было бы ложью. — Почему ты думаешь, что любишь меня? — Как только я спросил, мое сердце забилось от тревоги. Я неожиданно поймал себя на том, что надеюсь на определенный ответ. Я посмотрел на свои руки. Я держал его этими руками. Я никогда не думал, что задам этот вопрос. Почему ты любишь меня? Почему меня? Несмотря на то, что я надеялся на это, я никогда не осмеливался поверить, что Анвар может любить меня полностью, на сто процентов. Даже когда он сказал, что я самый важный для него человек, человек, который имеет наибольшее значение. — Потому что это другое. Чувства, переполняющие мое тело, мои мысли, мое сознание… — Анвар долго подбирал слова, прежде чем ответить. — Тоска, желание… Я виню тебя в невыносимом мучении. Все кажется искаженным, не таким, как раньше, только из-за наших воспоминаний. Я думаю о тебе каждый раз, когда мой мозг перестает думать о работе, и мне жаль себя после пробуждения от хорошего сна. Но осознание того, что обнять тебя, это то, чего никогда не было на самом деле… Если то, что я чувствовал последние четыре месяца, не любовь, то любовь должна быть еще более сильной, чем это… Иначе я не смог бы этого вынести. Он усмехнулся в конце предложения. Это звучало натянуто и устало. — Возможно, я уже не тот человек, которым был тогда. — Несмотря на то, что я хотел принять его признание в любви, страх, накопившийся внутри меня, заставлял меня продолжать расспрашивать его. — Возможно, я тебе сейчас не понравлюсь. С этой последней фразой я подумал о том, что произошло с Пи Пимом. Четыре месяца могли действительно изменить меня, возможно, до такой степени, что я ему больше не нравлюсь. — Я бы не посмел сказать что-то упрощенное, вроде: Я люблю в тебе все, независимо от того, как сильно ты меняешься, или что-то в этом роде, — он покачал головой, говоря. — Но я не влюбляюсь легко. Я никогда… никого не любил. Я не думаю, что мои чувства изменятся только потому, что что-то в тебе изменилось, или потому, что я нашел что-то, что мне в тебе не нравится. Я не хочу принижать свои собственные чувства таким образом, и ты заслуживаешь большего, чем это. Несмотря на то, что это звучало как довольно обычное утверждение, не романтичное и не многообещающее, я чувствовал себя хорошо. Так хорошо, что мое тело чувствовало себя беспокойно. Это было хорошо, и в то же время мне хотелось плакать без причины. Я прикусил нижнюю губу, когда слезы навернулись на глаза. Затем я встретился с его взглядом напрямую, больше не пытаясь его избегать. — Мне страшно, Анвар, — я позволил слезам катиться по моим щекам, медленно опуская свою защиту, пока Анвар спокойно слушал, в отличие от слез, которые теперь навернулись на его собственных глазах, улавливая свет с потолка. — Я не хочу чувствовать этот страх, я не хочу чувствовать так же глубоко, как тогда. Я не хочу снова пострадать. Что мне делать? Лицо Анвара исказилось, отражая боль, которая зеркально отражала мою собственную. Среди тишины я позволил своим рыданиям быть единственным звуком. Затем Анвар поднял руку к лицу, глубоко вздохнул и встал со стула. Он медленно опустился на колени на пол передо мной, но все еще держался на расстоянии, не касаясь меня вообще. — Блю, что бы ты ни решил, я не буду возражать или спорить с тобой. —… — Но я хочу… По-настоящему обладать тобой. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной. И если ты хочешь, чтобы я что-нибудь сделал, что-нибудь, что сделает тебя счастливым, я сделаю это. Все это. Это звучало как обещание, даже без произнесения слова обещание. Я поднял руку, чтобы вытереть слезы, глядя на Анвара, который теперь был ниже меня. Я взвешивал все в уме, пытаясь найти ответ, что-то, что помогло бы разобраться во всем смятении, бушующем внутри меня. — А что, если все вернется к тому, как было раньше? — Мой голос звучал странно. Что, если все вернется на круги своя, и я снова окажусь в той же ситуации? Я не думаю, что смогу снова это вынести. Я не думаю, что смогу снова исцелиться, потому что даже сейчас я не полностью исцелился, даже после всего этого времени. — Что вернется к тому, как было раньше? — Ты… И все остальные, кто есть в твоей жизни. Я больше не хочу ждать. — Анвар слабо, натянуто улыбнулся, его красивые глаза слегка потускнели, когда я это сказал. — Тебе больше не нужно ждать, — тихо ответил он. — У меня больше никого нет. Я ни с кем не встречаюсь, у меня ни с кем нет отношений. Я со всеми разобрался. — Ты все это сделал… из-за меня? — Это было то, к чему я не готовился и чего не ожидал. Даже когда я услышал, как он говорит, что любит меня, я никогда не представлял, что Анвар расстанется со всеми, чтобы ждать меня. Анвар поднял глаза, встретившись со мной взглядом. Он поджал губы и кивнул, затем наклонился ближе, пока его лоб не коснулся моего бедра. — Я могу сделать больше, чем это… — прошептал он, не поднимая глаз. — Потому что я люблю тебя. Услышав эти простые слова так отчетливо, впервые так, я мгновенно поднял голову. Потому что мои слезы текли обильно, как будто зная идеальный момент, и я плакал все сильнее и сильнее, дрожа, чувствуя влагу на своей ноге. — Прости, — повторил он, его голос дрожал. Я покачал головой, хотя знал, что он не может меня видеть. Я все еще не мог ясно мыслить, но моя рука потянулась к его волосам, легла на них, нежно поглаживая. — Что тебе от меня нужно, Анвар? — Дай мне шанс любить тебя, пожалуйста. — Мольба была тихой, почти шепотом. Анвар сжал обе руки, которые все еще лежали на его ногах. Он был напряжен, обеспокоен. Поэтому я убрал руку с его мягких волос и тыльной стороной ладони вытер слезы. — Я… — ответ в моем горле заставил Анвара быстро поднять глаза. Его красивые глаза были покрасневшими, с явными признаками плача. Я кивнул решительно, прежде чем продолжить. — Я дам тебе шанс, но я также дам шанс и себе, Анвар. Я очень тебя люблю. Я любил тебя тогда, и я все еще люблю тебя так же, как и сейчас. Но я не буду пытаться изменить себя, чтобы угодить тебе, или притворяться кем-то, кем я не являюсь, чтобы наши отношения выглядели идеальными. В эти две недели, которые у нас есть, мы оба будем самими собой. Полностью самими собой, для нас обоих. Я буду собой настолько, насколько смогу. И если он продолжит любить меня, если мы совместимы, это будет замечательно. Но если я ему в конечном итоге не понравлюсь, это тоже нормально. Потому что я больше не хочу разочаровываться. Я не хочу изнурять себя притворством ради отношений. Моя последняя надежда. Я отдаю все силы, чтобы быть самим собой. — И каким бы ни был конечный результат, пусть будет так. Ты согласен с этим? — Хорошо, — пробормотал Анвар. Он продолжал пристально смотреть на меня, прежде чем несколько раз кивнуть, повторяя себя, как кто-то, кто потерял рассудок. — Хорошо. Он медленно провел руками по волосам, с облегченной улыбкой на губах, прежде чем снова наклониться и нежно поцеловать меня в лоб. — Спасибо…спасибо. Это легкое прикосновение перехватило мое дыхание. Оно длилось всего несколько секунд, прежде чем он отстранился, вставая. Анвар стоял и смотрел на меня с выражением, которое говорило о том, что у него что-то на уме, прежде чем решиться протянуть руку и нежно вытереть оставшиеся слезы на моем лице. — Хм, — тихо пробормотал я. — Я так скучал по тебе, ты знаешь, — сказал он, большим пальцем нежно вытирая под моим глазом. — Я так скучал по тебе, что думал, сойду с ума. Я кивнул. Прежде чем я успел ответить, громко зазвонил телефон на кровати. На нем по-английски было написано имя Пим. Поскольку он лежал на кровати, Анвар видел его так же ясно, как и я. — Если ты хочешь поговорить, я выйду на улицу, — вежливо сказал он, без сарказма или скрытых проверок. — Нет необходимости. Я не собираюсь отвечать, — я категорически отказался, в последний раз взглянув на телефон, прежде чем протянуть руку, чтобы выключить его и перевернуть экраном вниз на кровати. Анвар продолжал легонько обводить мое лицо кончиками пальцев, пока мои слезы не утихли. Его прикосновение задержалось, касаясь моей щеки, задевая мои губы, прежде чем окончательно отстраниться. — Мы разговаривали прошлой ночью. Он пытается вернуться с тех пор, как четыре месяца назад я вернулся, но я не хочу к нему возвращаться, — По какой-то причине я вдруг открыл рот и рассказал Анвару о Пи Пиме. — Он пришел сегодня увидеться со мной, потому что я ему сказал. Я сказал ему поцеловать меня, и если я ничего не почувствую, он может перестать меня беспокоить. Это было нелепое решение. Я выпалил это, не подумав, потому что все, о чем я мог думать, это об Анваре. Пи Пим позвонил в самый эмоционально нестабильный момент, который у меня был за четыре месяца. Возможно, отчасти я хотел верить, что это ничего не значит. Возвращение Анвара в мою жизнь, его появление в моем доме, не заставили меня ничего почувствовать, до такой степени, что я мог говорить о поцелуях или занятиях чем-то с кем-то другим. Это было решение, принятое за долю секунды. Я чуть не ударил себя после того, как пришёл в себя и осознал, что сказал. — И ты поцелуешь его? — спросил Анвар. — Я… — я запнулся, посмотрел на него, наблюдая за его выражением лица. Анвар оставался спокоен и не проявлял никаких эмоций. — Я не знаю. —… — Ты бы разозлился, если бы я это сделал? — спросил я, дразня. Анвар молчал несколько секунд, прежде чем слегка покачал головой. — Я не злюсь на тебя. У меня нет на это права. — Но разве ты не расстроишься? — Мне будет больно, но я не злюсь и не расстроен, — просто признался он. Его взгляд задержался на моих губах. — Но мысль о том, что ты целуешь или обнимаешь кого-то другого… это почти убивает меня. Если это действительно произойдет… Он замолчал, оставив предложение незаконченным, чтобы я его завершил. — Тогда ты попросишь меня этого не делать? Этот новый вопрос заставил Анвара замолчать дольше, чем предыдущий. Он поджал губы и наконец медленно покачал головой. — Я хочу, чтобы ты делал все, что хочешь. И я хочу, чтобы ты принял то решение, которое хочешь принять. Я могу подождать. Я подожду, — прошептал он. — Так же, как я просил тебя подождать. Мое сердце подпрыгнуло, услышав эти слова. Это сопровождалось странным, теплым приливом в моей груди. — Я не думаю, что почувствую что-нибудь от поцелуя Пи Пима, — признался я. — Я уже целовался с ним в прошлом месяце. Это было…пусто. Расставание, должно быть, ощущается так же. Я не знаю, что в моих словах задело Анвара. Его карие глаза на мгновение вспыхнули, прежде чем успокоиться. — А если я тебя поцелую, ты все еще что-нибудь почувствуешь? Это из-за слова «расставание»? Он хочет проверить, пережил ли я его, или это что-то другое? — Давай узнаем, — коротко ответил я, как вызов, как разрешение. Я даже не знал, какое чувство выражал мой собственный голос в этом предложении. Глаза Анвара слегка расширились, прежде чем он шагнул ближе, его ноги остановились прямо внутри моих ног. — Не возражаешь? — Знакомый вопрос, сформулированный как просьба о разрешении, прозвучал снова. — Нет. — И я ответил тем же коротким, исчерпывающим словом, что и раньше. Как будто старая пленка была перемотана на начало. Он наклонился, пока наши носы не коснулись друг друга, я медленно закрыл глаза, чувствуя, как его мягкие губы нежно прижимаются к моим, легкое, затянувшееся прикосновение, от которого мое сердце затрепетало. Он пощипал мою нижнюю губу, затем мою верхнюю губу, как будто смакуя сладкое угощение, прежде чем использовать свой язык, чтобы лизнуть, не полностью проникая в мой рот. Анвар одной рукой прижал мое лицо. Робкие поцелуи превратились в более глубокие, более сильные поцелуи. Я чувствовал каждое ощущение от него и одновременно испытывал его чувства. Его язык переплелся с моим, игриво толкаясь и притягиваясь, пока я не услышал звуки смешивания нашей слюны. Мы могли бы усилить поцелуй, усилить страсть, но Анвар просто продолжал прижимать свои губы к моим, позволяя нашим дыханиям переплетаться, позволяя мне отвечать так, как я хочу. Будучи лишенным физических прикосновений так долго, я чувствовал себя неуклюжим и неловким, почти возвращаясь к той растерянности, которую я чувствовал во время нашего первого поцелуя. Единственное различие между тем и сейчас заключалось в том, что этот поцелуй был переполнен чувством. Любовь, тоска, нежность, извинения… невыразимые эмоции. Но как простое прикосновение губ может передать так много? Я и сам не уверен. Его поцелуи отличались от поцелуев Пи Пима. Они оставили мой разум пустым. Мое сердце колотилось так сильно, что казалось, будто оно вырвется из моей груди. Я открыл глаза, чтобы встретиться с его взглядом. Моя спина была прижата к мягкой кровати, но Анвар все еще стоял на полу, одна рука прижималась к кровати, и обе руки лежали на толстом одеяле, удерживая меня в его свободных объятиях. Он снова нежно пощипал мою нижнюю губу, прежде чем прошептать, даже когда наши губы оставались соприкасающимися, — Ты все еще чувствуешь это? Ты чувствуешь то же, что и раньше? Прямой вопрос лишил меня дара речи. Мои глаза блуждали к изголовью кровати, затем вниз к одеялу, моему собственному одеялу. Потому что я знал, что чувствую это. Я чувствовал это глубоко, чувство, совершенно не похожее на ту пустоту, которую я чувствовал с Пи Пимом. Но должен ли я сказать ему? Или не должен говорить ему правду? Я колебался мгновение, встречаясь с его умоляющим взглядом. Наконец, вздохнув, я нежно обнял его теплую шею и признался простой фразой, которая заставила его улыбнуться. — Я чувствую это. Я все еще чувствую это. Анвар выдохнул с облегчением и широко улыбнулся. Затем он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, как делал раньше. Быть обнятым вот так, в этом знакомом положении, было странно. — Можно тебя обнять? — спросил он, все еще прижавшись ко мне. — Да, — позволил я. В тот момент, когда я это сказал, Анвар перевернулся на бок, а затем лег, его верхняя часть тела лежала на моей руке. Другая его рука крепко обняла меня, наши тела тесно прижались друг к другу. — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. — Шепот был тихим, но чрезвычайно мощным. Я смотрел на его красивое лицо, так близко к моему. Анвар встретился со мной взглядом напрямую. — Я не знаю, причинит ли тебе боль то, что я скажу. — Говори все, что хочешь, — пробормотал он после моей паузы. — Я никогда не думал, что ты сможешь это сделать. Даже если я надеялся, я никогда не думал, что это действительно произойдет. Насчет других людей, с которыми ты был… Я никогда не думал, что ты откажешься от такой жизни ради меня. Анвар слегка приподнял бровь. — Я не встречаюсь и не сплю с другими людьми, когда у меня есть возлюбленный. Так было и с Белль. Когда я решаю, что кто-то мне нравится, я никогда не делаю это небрежно. Его слова удивили меня. Я никогда не представлял Анвара и Белль в этом контексте раньше. — На самом деле, я всегда хотел узнать, что значит быть любимым. Было бы неплохо кого-нибудь любить. — Ты не похож на человека, который хочет серьезных отношений. По крайней мере, таким было твое представление с моей точки зрения, — честно признался я. Анвар на мгновение опешил, а затем тихонько усмехнулся. — Я так выгляжу, да? Он провел языком по губам, а затем задумался. Вероятно, потому что я не встречал никого, кого бы по-настоящему любил. Мне было любопытно узнать о любви, но я не стремился к ней активно. Я просто жил своей жизнью. Неудивительно, что все так получилось. — Никогда? — Никогда. Когда придет время, это произойдет… похоже, это пришло прямо к моей двери, — от его дразнящего замечания мое лицо покраснело. — Если бы я выбрал другой дом, я бы не встретил тебя, — я вспомнил, как моя мама показывала мне несколько объектов недвижимости. Я выбрал дом Анвара. Потому что это было самое дешевое. Я выбрал его без какой-либо информации или привлекательных фотографий, которые могли бы меня заинтересовать. — Ты жалеешь, что выбрал этот путь? — тихо спросил Анвар. Он перестал обнимать меня и вместо этого провел указательным пальцем по моему лицу, от лба, между бровями и вниз по изгибу носа. Его прикосновение было медленным и обдуманным, его глаза следили за кончиком его пальца. Он смотрел на меня, словно запоминая каждую деталь моего лица. — Я сожалел о вещах из-за тебя, но я никогда не жалел о выборе этого дома, — ответил я, зная, что он понял мой смысл. Кончик его пальца слегка замер. Он медленно улыбнулся, его палец коснулся моих слегка опухших глаз. — Я не позволю тебе пожалеть об этом, — сказал он, приближаясь, пока наши лица почти не соприкоснулись. — Ты можешь это сделать? — Да. Я не позволю тебе грустить. Я больше не позволю тебе плакать. Он сделал паузу перед тем, как легкая улыбка тронула уголок его рта. — Если ты плачешь из-за меня, это будет не из-за грусти. — Анвар, — позвал я его по имени, мои веки трепетали, когда он наклонился для нежного поцелуя. Поцелуй затянулся, неторопливый, как будто у нас было все время в мире. Поначалу Анвар тратил время на то, чтобы слегка попробовать мои губы, игриво дразня мой язык. Через некоторое время он переключился на сосание моей нижней губы, а затем моей верхней губы, издавая тихие звуки, он повторил это, казалось, наслаждаясь этим, прежде чем прижать свои губы более твердо к моим, углубляя поцелуй, интенсивно, как будто намереваясь украсть мое дыхание. Черт возьми. Его поцелуи… никогда не были чем-то меньшим, чем совершенными. Когда Анвар отстранился, мы встретились взглядами, но его теплое дыхание рядом подтвердило его близость. Я попытался сохранить нейтральное выражение лица, хотя мое сердце переполнялось тоской. — А что, если в конце концов ты меня не полюбишь…? А что, если в конце концов это будет просто симпатия? Как у Джейми и Белль. Чем больше я ослаблял бдительность и позволял себя трогать, тем тревожнее мне становилось. Мой разум был полон беспокойства, это было непрестанно и безумно. — Я бы не был здесь, если бы не был уверен, — ответил Анвар с улыбкой, поднимая указательный палец, чтобы нежно погладить мою щеку. — Потому что я бы не посмел принести тебе свои сомнения. Четыре месяца я ни с кем не был. Вместо того, чтобы обращать внимание на тех, кто кружил вокруг меня, я думал только о тебе. — Ни с кем не был…? — Да. — Тогда все остальные, с кем ты был… Другие люди. — Я просто закончил эти отношения. Некоторые поняли, другим нужно было время, чтобы поговорить. — Четыре месяца. Ты действительно ни с кем не был, никого не трогал вообще? — спросил я, подчеркивая свои слова. — Да, — легко ответил Анвар. — Так… — Я закрыл рот, подавляя вопрос, который пришел мне в голову, прежде чем перефразировать его. — Разве ты не хочешь? — Хочу, но не с кем-то другим. — Анвар перестал держать мою щеку, прервал зрительный контакт и опустил взгляд на мои губы. — Я же говорил тебе, я думаю только о тебе. Я не могу обнять кого-то другого, когда все, о чем я думаю, это ты. — Тогда прямо сейчас, ты хочешь… заняться мной? — спросил я прямо, заставив Анвара замолчать. На самом деле я сейчас ничего не хотел. Секс вообще не был у меня в голове. Я спросил просто потому, что мне было любопытно. — Я хочу обнять тебя, я хотел этого четыре месяца. Но не сегодня, не сейчас, — голос Анвара был тихим. Он наклонился ближе и слегка поцеловал меня в губы, прежде чем прошептать, наши губы все еще касались друг друга: — Я хочу лежать здесь и разговаривать с тобой, и просто… прикасаться к тебе вот так, больше всего на свете. Мои губы сжались, лицо горело, сердце переполнялось от его ответа. Я поднял указательный палец и слегка коснулся кончика его носа. — Тогда сделай это… прикоснись ко мне. — Это было и разрешением, и приказом. Анвар отвел мой палец в сторону, глубоко целуя меня, а затем нежно кусая, пока я продолжал: — Покажи мне, как сильно ты по мне скучал. — Его красивые глаза искрились, на губах играла улыбка. Прошло несколько душераздирающих секунд. — Ты сводишь меня с ума… — прошептал он почти про себя, когда оседлал меня. Я притворился, что не слышу, слегка наклонив голову, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня в висок. Мое сердце колотилось, готовое к каждому прикосновению, которое он подарит. Это было нежно, ласково, отчего мое тело чувствовало себя легким, когда он прижимал свои губы ко мне, покусывая мою кожу игриво, дразняще стимулируя мою чувствительную кожу. Он целовал каждый дюйм меня, не оставляя ни одного нетронутого места, проводя поцелуи по моей шее. Анвар схватил обе мои руки, подняв их над моей головой. Его губы скользили по моей коже, от запястий, вверх по предплечьям, до того места, где заканчивались рукава моей рубашки. Я невольно задержал дыхание. Мое тело было возбуждено, выражая свое желание. Когда я переложил ноги, чтобы исследовать его тело в ответ, я обнаружил, что Анвар находится в том же состоянии, что и я, но характер его прикосновений не изменился. Оно было создано для выражения тоски, стремления, желания постоянного прикосновения, а не для возбуждения и приведения к сексу. Его указательный и средний пальцы опустились к белым пластиковым пуговицам моей рубашки. Анвар провел ими вниз, нежно подталкивая каждую, его дыхание слегка прерывалось, прежде чем его пальцы опустились к моей талии, не расстегнув ни одной. Его прекрасные глаза потемнели от напряжения. — Блю, как далеко я могу зайти? — Он посмотрел на меня, терпеливо ожидая, не залезая внутрь. Пока не получит разрешения. — Я скажу тебе, — ответил я небрежно, несколько упрямо. Это заставило его ненадолго улыбнуться, мимолетное выражение напряжения. В следующее мгновение белая рубашка поднималась все выше и выше его кончиками пальцев. Чем выше его средний палец скользил по моему животу, тем выше поднималась его рука, пока не достигла моей груди. Анвар стиснул зубы, когда его кончики пальцев коснулись моих сосков. Я прикусил нижнюю губу, наблюдая за ним со смесью замешательства и беспомощности, прежде чем он наклонился и отрывисто поцеловал мою грудь, избегая моих самых чувствительных мест. Мы были так близко. Его вес давил на меня, то, как он держал меня под собой, это было одновременно стеснительно и полноценно. — Когда ты сделал эту татуировку? — тихо пробормотал он, поворачивая меня на бок и поглаживая татуировку на моих ребрах. Я повернулся, чтобы посмотреть на него, все еще сосредоточенного на этом месте. Короткая последовательность китайских иероглифов, расположенных вертикально. — Что это значит? — Прежде чем я успел ответить на его предыдущий вопрос, Анвар выпалил другой. Он наклонился, пока его лицо не оказалось прямо там, его нос слегка обводил татуировку, чередуясь с нежными поцелуями. — Любовь без сожалений. Анвар замер, услышав перевод. Его темные брови слегка приподнялись, когда он глубоко посмотрел мне в глаза. Он знал, что каким-то образом связан с этой татуировкой. — Я? — спросил он, именно так, как я и ожидал. Анвар глубоко вздохнул, снова и снова целуя татуировку. Одна рука крепко сжала мои ягодицы сквозь тонкие шорты. — Это все ты, — тихо признался я. — Что ты имеешь в виду? Я немного поколебался, прежде чем повернуться полулежа, слегка опустив шорты, чтобы показать другую татуировку над ягодицами на левом бедре. — Блю… что ты имеешь в виду? — спросил Анвар хриплым голосом. Рука, которая держала мое запястье с самого начала, ослабла, казалось, ослабела. Маленькая бабочка, нарисованная красным цветом. — Это ты… — Я думал о нем, когда решил ее сделать. Потому что я думал, что больше не увижу его в этой жизни, и я хотел запомнить чувство бабочек в животе, самое счастливое чувство, которое я когда-либо испытывал. Счастье, которое когда-то исходило от него. Я не знал, насколько Анвар понял ее значение, но я не собирался объяснять ему значение татуировки. Тихий смешок вырвался из горла Анвара. Он не стал ждать ответа. Он приподнял мои бедра, прижавшись ко мне без зазора, и начал целовать мою шею, спускаясь ниже. Ощущение от его поцелуев изменилось. Они не были долгими, тоскующими, как раньше. Теперь мне казалось, что он вот-вот сойдет по мне с ума. — Детка, я так соскучился по твоим прикосновениям. Его поцелуи и шепот заставили меня так думать. — Ммм, я тоже. Особенно когда он многократно целовал меня в бедро, его острые зубы достаточно сильно покусывали кожу, чтобы я напрягся. От этого грубого прикосновения мое тело вспомнило те времена, когда мы раздвигали границы друг друга. Анвар издал тихий рык, его прикосновения были настойчивыми, как у наркомана. Он быстро отстранился, когда тихий стон сорвался с моих губ, когда его рука переместилась на мой низ живота. — Ах… — Я рад, что мы поговорили. Но ты прав, секс ничего не решает. Я так по тебе соскучился, — Анвар встал с кровати, а я рухнул на матрас, слабый и безвольный. — Я хочу снова тебя коснуться, но я не хочу сейчас испытывать свое самообладание. — Хм, — сумел сказать я, все мое тело горело. Я свернулся калачиком, пытаясь скрыть желания своего тела от него, хотя знал, что он уже все знает. — Я… я вернусь в свою комнату, — с трудом сказал он, его взгляд метался между мной и дверью. Когда я кивнул, он быстро отступил, сразу же уходя, не забыв бросить «Спокойной ночи» перед уходом. Несмотря на то, что он мог легко продолжать, он знал, что я возбуждаюсь. Секс не решает проблем, слова, которые я почти забыл, сказав их в Нью-Йорке. Удивительно, что он их помнил, и теперь он пытался им следовать? Пытаться примириться без секса? Я не мог понять Анвара. Я не знал, о чем он думает, но мысль о том, что кто-то вроде Анвара проявляет искренность, не делая того, что он хорошо умеет, что ему нравится, что практически является его личностью… все ради меня… Это было невероятно приятно.

***

— Вау, как красиво! Посмотри на это… — Взволнованный и удивленный голос моей мамы заставил меня слегка приподнять бровь. Мой первоначальный план пройти мимо гостиной, не останавливаясь, мгновенно изменился. Заглянув внутрь, я увидел Анвара стоящего со сдержанной улыбкой, в то время как мама была занята выниманием вещей из большой коробки на диване. Рядом с коробкой лежало несколько подушек. — Что вы, ребята, делаете? — небрежно спросил я, привлекая их внимание. Мама подняла подушку. Она был розовая, вышитая кошачьей мордочкой и деревянными пуговицами. — Анвар просто… подарил нам кучу красивых подушек. — Моя мама сказал мне принести их. Вам они нравятся, тетя Пим? — Они все такие красивые. Но мне неловко. Анвар сильно постарался? Мама положил подушку и взяла другую из коробки. Эта была квадратной, вышитая двумя G, обращенными друг к другу. Я знал, что бренд, мама тоже это знала, будучи большой поклонницей. Просто мы не были богаты достаточно, чтобы покупать такую дизайнерскую мебель просто так, чтобы положить на диван. — Это совсем не проблема. Я знаю кое-кого, кто там работает, поэтому я попросил прислать их, — сказал Анвар с теплой улыбкой. Его красивые глаза встретились с моими, выражение его лица не изменилось, но его взгляд заставил меня почувствовать себя покрасневшим, заставив меня первым отвести взгляд. Что он делает…? Я сел на оставшийся диван, скрестил ноги и молча наблюдал за мамой и Анваром, не комментируя. Мама сначала настаивала на оплате, но после того, как Анвар подтвердил, что это из денег Линты, моя мама просияла и любезно приняла. После просмотра всех подушек, одеял и набора посуды, мама извинилась, чтобы позвонить матери Анвара, покинув комнату с нежностью и привязанностью к Анвару, которая превзошла даже те двадцать с лишним лет, что она потратила на мое воспитание. — Gucci? — Анвар кивнул в ответ на мой вопрос, затем замолчал, его рука замерла на полпути, когда он складывал большое одеяло, и повернулся, чтобы посмотреть на меня после моего следующего вопроса. — Должно быть, это невероятно дорого. — Не так уж и дорого, если сравнивать с мастерством, — он взял подушку и осмотрел ее. — Они сделаны вручную. — Сколько стоит одна подушка? — Я спросил прямо. — Семьсот-тысяча долларов, что-то в этом роде. — Ты сумасшедший, — мое сердце упало от цены, хотя я и чувствовал, сколько стоят эти бренды. Мой шок был вызван не только ценой в тридцать-сорок тысяч бат за подушку, это было просто огромное количество окружающих нас предметов. Просто считая подушки, не включая стеклянную посуду и белье, которое он сложил, если бы они стоили тридцать тысяч бат каждая, общая сумма превысила бы триста тысяч бат! Анвар приподнял тонкую бровь, как бы признавая мои слова, прежде чем аккуратно сложить все белье и сложить его в стопку. Затем он повернулся ко мне. — Зачем ты принес такие дорогие вещи для мамы? — Моя мать велела мне принести подарок. — Твоя мать действительно купила все это для мамы? — Это заставило бы тебя почувствовать себя лучше? — Двойной смысл вопроса мгновенно раскрыл истинный ответ. — Разве это не принято? Когда ты гость, ты приносишь подарок хозяину. Небрежно возразил Анвар. — Они приносят небольшие, символические подарки в качестве любезности, а не предметы на общую сумму в сотни тысяч бат. — Я не страдаю финансово, и они не такие уж и дорогие… — По сравнению с качеством вышивки, ты имеешь в виду? — огрызнулся я. — Да. — Простой ответ, первоначальная вежливость, сменились раздражением, когда я пытался понять его точку зрения, исходила ли она из положения богатства или из точки зрения дизайнера, приравнивающего мастерство к ценности? — Все это из-за нас? — Я мельком окинул взглядом подарки на диване, прежде чем встретиться с ним взглядом, настаивая на ответе. Анвар слегка замялся. В его красивых карих глазах на долю секунды мелькнула тень предостережения, прежде чем он опустил взгляд. — Я просто хотел что-нибудь подарить твоей маме. Она добрая, и твой папа тоже. — Но ты прислал эти подарки еще до своего приезда. Ты не знал, насколько добра моя семья на самом деле. — Ты недоволен тем, что я сделал? — Я думаю, это было чрезмерно. — Было бы проще, если бы Анвар просто принес чайный сервиз стоимостью несколько тысяч или максимум десять тысяч бат. — Я настаиваю. Для меня это не чрезмерно. Я не страдаю из-за этого. Общая стоимость, которую ты упомянул… Это меньше половины того, что я заработал от брендов в качестве модели. И видишь, твоей маме они так нравятся. Я поджал губы, молча стоял и смотрела на него некоторое время. Не в силах больше спорить, я кивнул и вышел из комнаты, не сказав ни слова. Я не хотел быть ребячливым и вести себя так, но разве не было шокирующе проснуться и обнаружить, что он доставил в мой дом подарки на двести-триста тысяч бат? — Куда ты идешь? — Анвар сделал большие шаги, следуя вплотную. — Я ухожу. Я пошёл на кухню и увидел, что мама сидит, скрестив ноги, и болтает по телефону за обеденным столом. Ее веселый смех достиг моих ушей прежде, чем она взглянула вверх и увидела, как я открываю холодильник, чтобы взять напиток. — Мне тебя подвезти? — Анвар посмотрел в окно. — Так жарко, Блю может быть трудно идти одному. — Я привык, — сухо ответил я, а затем почувствовал острый взгляд мамы на себе. — Блю уходит? — Я иду в торговый центр купить книги, мам. — Возьми его с собой. Подожди секунду, Линта, — сказала моя мама матери Анвара, прежде чем потянуться к своей сумочке, достать кредитную карту и протянуть ее мне. — Позаботься о нем. — Но у меня планы с другом. — Познакомь его со своими друзьями. Когда ты был в Нью-Йорке, он водил тебя гулять со своими друзьями, не так ли? — Всё в порядке. Если у Блю планы с другом, я могу просто пойти погулять один, — Анвар быстро отказался от предложения моей матери, слегка покачав головой, когда я принял кредитную карту. — Я действительно могу это использовать? — переспросил я, уточняя. Мама обычно не позволяет мне пользоваться своей кредитной картой. Кажется, кто-то действительно покорил ее в этот раз. — Давай, покупай всё, что хочешь. Ты говорил, что хотел новую одежду, верно? — Правда? — снова подчеркнул я. Мама, которая собиралась продолжить свой телефонный разговор, посмотрела на меня с насмешливым выражением, прежде чем я шутливо добавил, — Тогда я удивлю тебя большим велосипедом позже. Спасибо! — Блю!

***

— Блю, ты злишься на меня? — спросил Анвар после того, как мы некоторое время ехали. — Нет, я не злюсь. — Я не пытался победить, но ты звучал твердо, — тихо сказал Анвар, пока я медленно выдыхал и корректировал свой тон. — Я не злюсь. — Но… — сказал он, как будто зная мои следующие слова. — Но я все равно думаю, что это слишком. Эти дорогие вещи… Если мама хочет их, она может купить их сама. Анвар помолчал немного. Он взъерошил волосы, прежде чем пробормотать. — Неужели все так плохо? —… — Знаешь, когда моя мать посетила Таиланд, когда ты, вероятно, был еще маленький, твоя мама предоставила ей виллу стоимостью десятки тысяч бат за ночь на несколько ночей? — пересказал Анвар, все еще глядя на дорогу впереди. — И яхту тоже. Я вздохнул. После того, как Анвар это сказал, раздражение, которое я сдерживал на протяжении всего путешествия постепенно утихло. Нет, я никогда не знал о том, что рассказал мне Анвар, но я не был так удивлен. Мама любит волнение, когда друзья или кто-то из-за границы посещает Таиланд. Особенно близкие друзья, меня это совсем не удивило. — И твоя мама даже позволила мне остаться в ее доме, — добавил Анвар. — Анвар, — позвал я, и в моей голове возник вопрос. — Моя мама что-нибудь знает о нас? — Знает о чем? — О нас… О тебе и обо мне. — Твоя мама не знает. — Тогда твоя мать? — Я рассказал ей только некоторые части, — сказал Анвар, заставив меня расширить глаза от шока. Я никогда раньше об этом не задумывался. — Что ты рассказал своей матери? — Хочешь узнать? — Анвар обернулся, ухмыляясь. Он быстро вернулся к дороге менее чем через две секунды. — Я сказал ей, что полюбил ребенка близкого друга, но плохо обращался с ним, поэтому он убежал. —… — И что я хотел попросить еще один шанс после того, как осознал свою ошибку… — Ты действительно плохо с ним обращался, — пробормотал я, отворачиваясь к окну. Мое лицо начинало гореть. Я услышал тихий смешок Анвара. — Так что теперь я хочу быть действительно хорошим. Не знаю, смогу ли я это исправить. Это был вопрос. Он замолчал, словно ожидая ответа. — Если ты сможешь быть действительно хорошим, может быть, — спокойно ответил я, стараясь не улыбаться и не показывать смущения. Когда я оглянулся, я увидел, как Анвар украдкой поглядывает на меня с ожидающим выражением лица. Он выглядел как большой щенок, ждущий похвалы. Увидев это, я добавил, — Но, может быть, ты не сможешь. — Почему ты так говоришь? Я умею быть хорошим. — Ты умеешь быть хорошим, я этого не отрицаю. Но иногда быть слишком хорошим может стать плохо. В конце концов, тебе может сначала наскучить со мной, — возразил я. Увидев, как Анвар запнулся, я поджал губы и посмотрел на свои колени. — Ты, наверное, уже знаешь это. — Знаю, — тихо ответил Анвар. Атмосфера в машине слегка изменилась, пока он не протянул руку и не взял мою руку, которая свободно лежала у меня на коленях. — Блю, у меня действительно больше никого нет. И после этого я больше не буду делать то, что делал всю свою жизнь с другими людьми. Его теплая рука нежно держала мою, словно вселяя уверенность этим прикосновением. — Если ты позволишь мне обладать тобой, я буду обладать только тобой. Я буду заботиться только о тебе. Я буду хорош только к тебе, потому что я больше не могу так поступать ни с кем другим. Ты понимаешь? Мое сердце бешено колотилось в груди. Моя рука, сжатая в его руке, сжалась сильнее. Что мне делать? Было тепло, от груди до кончиков пальцев. — Тебе не обязательно верить тому, что я сейчас говорю, но, по крайней мере, пока, не недооценивай мою любовь. Пожалуйста? — Мгм. Я даже не знаю, как мы сюда попали. Я помню, час назад я сказал ему выйти из машины со мной и признался, что на самом деле ни с кем не договаривалась о встрече. Мы с друзьями не так уж и близки, мы не таскаем друг друга повсюду. Сэй, в частности, часто ходит гулять или покупает книги один. В это время я обычно прихожу один. После бесцельного блуждания в течение нескольких минут я решил отвести его в магазин рамэн внизу. Затем мы поднялись наверх в книжный магазин Kinokuniya. Анвар сначала последовал за мной. Он болтал со мной о книгах, а затем стоял и играл на своем телефоне, пока я сидел и читал. Через некоторое время он извинился и пошел в отдел моды. Когда я закончил выбирать книгу, я пошел искать его. Его высокая фигура была самой яркой в этом районе. Он листал большую книгу, медленно просматривая картинки. Несколько студенток поблизости продолжали поглядывать на него, но Анвар казался настолько поглощенным своим миром, что не замечал этого. Мне пришлось подойти поближе, чтобы позвать его. После этого мы начали просматривать магазины одежды. Я искал простые футболки и спросил Анвара, не хочет ли он что-нибудь купить. Сначала он колебался, но когда я сказал, что нам больше нечего делать, кроме как идти домой, Анвар начал тащить меня из магазина в магазин: Balenciaga, Burberry, а теперь Bottega Veneta, где мы сейчас стоим. Он взял две или три футболки с короткими рукавами, несколько хлопковых брюк и рубашку с длинными рукавами. Анвар из тех, кто легко покупает вещи, быстро принимает решения и легко платит. Это не похоже на меня. Когда я что-то покупаю, я слишком много думаю, особенно об одежде. Я не умею одеваться от природы, поэтому, когда я покупаю одежду, я обычно выбираю вещи, которые легко сочетаются с другими предметами и которые можно носить во многих случаях. Анвар и я — два разных мира, когда дело доходит до шоппинга и моды. У него глаз как у человека из индустрии моды. Он просматривает каждую витрину, как я просматриваю экзаменационные вопросы. Когда он находит что-то, что ему нравится, он берет это, прикладывает к себе и подходит к зеркалу. Ему требуется всего несколько секунд, чтобы решить, вернуть это или оставить себе. Вот почему мы проводим так мало времени в каждом магазине. Это совершенно не похоже на то, как я тщательно выбираю одежду. — Тебе нравится? — Анвар подошел ближе, глядя на браслет, на который я смотрел несколько минут, мой разум все еще пытался обработать все, что мы сделали в тот день. — Э-э, он красивый, — просто ответил я. — Хочешь примерить? — спросил он. Прежде чем я успел моргнуть, Анвар уже говорил продавцу, что хочет примерить этот. Прохладный металл браслета на моем запястье, серебряная цепочка вперемешку со сливочно-коричневыми крапчатыми камнями. Он был красивым, стильным и милым одновременно. — Он тебе идет, — пробормотал он, слегка проведя большим пальцем по моему запястью и браслету, прежде чем убрать руку. — Но это слишком дорого, — пробормотал я, слегка шевеля запястьем, как будто собираясь снять его, но Анвар перебил. — Могу я купить его для тебя? — Он поднял взгляд с браслета, чтобы встретиться со мной глазами. — Это не так уж и дорого. — Ты снова это говоришь. Это не дорого для тебя, но для меня, да, — возразил я, наконец сняв его и вернув ближайшему продавцу консультанту. — Именно, это не дорого для меня, и я хочу купить его для тебя. Я не ответил, просто молча смотрел в ответ, пока Анвар не поднял обе руки в жесте капитуляции, его красивые глаза закрылись, когда он посмотрел на другой браслет на витрине. — Если я куплю тебе этот, а потом скажу, что хочу его, ты купишь его обратно для меня? — Его необычное предложение заставило меня нахмуриться. Браслет, на который он теперь указывал, был простым черным плетеным шнурком. Он выглядел намного дешевле, чем тот, что он предлагал мне раньше. Веревка и серебро… как они могут стоить одинаково? — Ты мог бы купить себе два, может быть, даже пять таких на деньги, которые ты потратил бы на другой, — указал я, подняв два пальца. Губы Анвара изогнулись в нежной улыбке. Он слегка кивнул, как бы соглашаясь, но возразил: — Да, но если бы ты купил его для меня, он бы мне больше понравился. —… — Это плата за то, что я помог тебе одеться в тот раз, хорошо? — Он вспомнил давний случай, когда он подобрал мне наряд. Это был совершенно другой стиль, чем я обычно ношу. Я, вероятно, все еще носил бы свои простые белые Converse, джинсы, простую футболку и простые часы, если бы не он. — Ладно, — уступил я. Анвар широко ухмыльнулся и тут же заговорил с продавцом-консультантом. Мы вышли из магазина Bottega Veneta с браслетом на моем запястье. Мы не стали больше ничего покупать. Анвар нес все наши покупки, настаивая на этом, даже когда я предложил помочь. — Можно посмотреть? — сказал он, когда мы сели в машину. Я последовал за его взглядом, поднял запястье до уровня глаз и спросил: — Это? — Ага. Я кивнул, протягивая руку. Анвар взял ее, его ладонь была теплой на моей. От этого прикосновения я покраснел и опустил глаза. — Спасибо, — пробормотал я. — Тебе нравится синяя окантовка? — спросил он, имея в виду браслет. — Мне нравится… — кратко ответил я, поджав губы, чтобы не улыбнуться и не сделать никакого странного выражения. Все мое тело затрепетало, когда он переплел свои пальцы с моими, а затем нежно поцеловал тыльную сторону моей руки. Я взглянул вверх и увидел, что он счастливо улыбается. Эта улыбка… Она значила для меня больше, чем сам подарок. Это было ужасно. — Можешь отпустить сейчас? — Я потянул руку, но он сжал ее крепче, используя другую руку, чтобы вывести машину с парковочного места. — Я не хочу… Я хочу подержать ее подольше. — Дашь палец, откусят руку, — парировал я, используя тайскую пословицу. — Что? — Это значит, что ты получил то, за что заплатил, а теперь хочешь больше, — попытался я объяснить идиому более простыми словами. Анвар покачал головой и тихонько усмехнулся. Я не знал, насколько он на самом деле понял, но его следующий вопрос заставил меня замолчать и хранить молчание до конца поездки. — Хм, значит, сейчас ты позволяешь мне держать тебя за руку, но ответишь ли ты взаимностью на мои чувства? Впервые в жизни я позволил Анвару включить в машине музыку Sunthraporn его тети, вместо того чтобы выключить ее и болтать.

***

— Мои мама и папа едут в свадебное путешествие в Бана Хиллс во Вьетнаме. Ты знал? — начал я, когда Анвар вошел в столовую. — О да? Когда они едут? — небрежно мотнул он головой, Наливая молоко из коробки в тарелку с хлопьями. С тех пор как он приехал в Таиланд, он с угрожающей скоростью поглощал мои коробки с хлопьями. Но поскольку я помнил, как Анвар покупал мне вещи, когда я был в Нью-Йорке, я не протестовал и не жаловался. Через несколько недель я привык к тому, что Анвар постоянно находится рядом. Если бы мы не встретились в Америке, я, возможно, искренне считал бы его братом, сыном близкого друга моей матери. Он помогал моим маме и папе готовить ужин почти каждый день — по крайней мере, он мыл овощи. Он добровольно помогал моей маме с садом, помогал мне с вопросами викторины для моего предстоящего экзамена по английскому языку и даже вывозил меня попрактиковаться в вождении и парковке по деревне. — Сегодня вечером. — Так быстро? — Анвар приподнял бровь, но в его выражении и тоне не было никаких реальных эмоций. — Они любят делать все спонтанно. Они копили свой отпуск уже целую вечность. Внезапное решение поехать, вероятно, связано с тем, что они увидели что-то в интернете или еще где-то. — Ты поедешь? — Нет. У меня выпускной экзамен, и я все равно не хочу ехать, — быстро ответил я. Мне никогда не нравилось путешествовать с родителями. Они предпочитают расслабленные туры для пожилых людей, шикарные отели и машины с шоферами. Я гораздо больше люблю путешествовать один, если есть такая возможность. Анвар кивнул, его красивое лицо выглядело усталым, как у человека, который не выспался. Я знал, что он проводил большую часть времени, заканчивая свою работу, которую ему нужно было отправить обратно в Нью-Йорк. Видя, как он изо всех сил пытается закончить свою работу в месте, где не хватает надлежащих инструментов и оборудования, я чувствовал себя виноватым. Я пару раз поднимал этот вопрос, но каждый раз Анвар лишь слегка улыбался и говорил, что это того стоит. Проводить каждый день вместе в конце концов стало рутиной. Моя бдительность, которая поначалу была высокой, постепенно снизилась почти до нуля. Но как бы близко мы ни сидели на диване, смотря Netflix, или как бы близко мы ни стояли, моя посуду, Анвар никогда не прикасался ко мне. Были лишь мимолетные прикосновения, прежде чем он отстранялся. После той ночи, когда мы все обсудили, мы не обнимались, не целовались и не делали ничего, кроме как держались за руки. Он никогда не проявлял дальнейшей физической близости. Вместо этого я ловил себя на том, что задаю ему вопросы в уме. Почему? Почему он не обнимает меня? Почему он не пытается сблизиться? Одержимый поиском ответов, я провел большую часть последних нескольких дней, незаметно наблюдая за ним. Я понял, что постоянно украдкой поглядываю на Анвара, и он ловил меня каждый раз. Как сейчас. Анвар посмотрел на меня и улыбнулся, словно ожидая, что я заговорю. Когда я продолжал молчать, он сделал то же, что и всегда, тихо спросил: — Что случилось? — Я сегодня ухожу. — Тебя подвезти? — У меня свидание… С Пи Пимом, — выпалил я остальное, и у меня перехватило дыхание. Анвар замер, молча, но все еще поддерживая зрительный контакт. Я избегал Пи Пима несколько дней. Я не отвечал на его телефонные звонки или текстовые сообщения, и я не отвечал на звонки с неизвестных номеров. После того, как я так долго убегал, потому что не знал, как с ним разговаривать, он, наконец, написал, жалуясь, что исчерпал все способы связаться со мной через наших общих друзей, даже беспокоя их, пока они готовились к экзаменам. Сегодня мой последний экзамен. Это последний день, когда я могу увидеть Пи Пима в кампусе. Если все пойдет так, как он сказал, и он закончит свою внеучебную деятельность в этом семестре, у него не будет причин приходить на занятия в следующем семестре. Поскольку это последний день, я пользуюсь возможностью поговорить с ним и прояснить ситуацию сегодня. — Хорошо, — сказал Анвар, приходя в себя. — Хорошо, — ответил я так же. — Ты хочешь, чтобы я тебя забрал? — спросил он. Вопрос меня удивил. — Так любезно, — медленно сказал я, качая головой. — Нет, все в порядке. Я сам справлюсь. —… — Тебе грустно, что я собираюсь увидеться с Пи Пимом? — спросил я, заметив нечитаемое выражение лица Анвара и то, как потускнели его глаза. — Я не… Я не знаю, что ты собираешься делать. — Ты хочешь знать? — Ты хочешь мне рассказать? — тихо возразил Анвар. — Если ты хочешь мне рассказать, я хочу послушать. Но если ты не хочешь мне рассказывать, ты не должен. — Почему? — Анвар тихо усмехнулся, прежде чем слабая улыбка коснулась уголков его губ. — Потому что я сделал то же самое с тобой, не так ли? Я не рассказывал тебе много вещей. Так что, если ты не хочешь мне что-то рассказывать, это нормально. Я спокойно слушал его. Рассказать Анвару не было для меня большой проблемой. Я не собирался делать ничего с Пи Пимом, кроме как поговорить и прояснить ситуацию. Но поскольку Анвар сказал это… Может быть, лучше не говорить ему в этот раз. Я хочу посмотреть, как он отреагирует. Он сказал, что будет ждать меня, интересно, действительно ли он сделает, как говорит.