Неизвестный любовник/Unknown lover

— Ты устал? Хочешь в отель, отдохнуть немного, а потом пойти поесть? — шепот, сопровождаемый нежным поглаживанием моих волос. Я открыл глаза и посмотрел в окно самолета. Я видел только облака и голубое небо. — Примерно полчаса до посадки. — Хм, я такой сонный, — кивнул я, положив голову на его сильное плечо и переплетая свою руку с его большой рукой, чувствуя тепло его прикосновения. Мы приземлимся через полчаса… Франция, страна, где мы впервые встретились. Моя первая встреча с ним была, вероятно, примерно в то время, когда мне было около восьми или девяти лет. Я не помню деталей отчетливо. Я был слишком мал, чтобы помнить многое. Возможно, если бы я пошёл домой и поискал в старых фотоальбомах, я мог бы найти фотографию с датой, написанной элегантным почерком моей матери. Если бы мне пришлось угадывать, я, вероятно, учился в начальной школе, может быть, только начинал старшую начальную школу. Анвару было бы около среднего школьного возраста. — Мам, Блю голоден, — я слегка потянул маму за руку, привлекая ее внимание. Мы долго сидели в холле отеля, окруженные постоянным потоком людей. Мама улыбнулась и кивнула на телефон в моей руке. — Блю, поиграй в Space Impact еще немного. Тетя Лин будет здесь с минуты на минуту. Я нахмурился, но послушался. Хотя я тайно играл в Snake, пока мне не надоело, а затем снова переключился на Space Impact. Это была игра, которую я проходил бесчисленное количество раз, но я продолжал переигрывать в нее всякий раз, когда мне было скучно. Когда я сражался с боссом-инопланетной рыбой, подошла женщина, которая выглядела примерно ровесницей мамы, с широкой улыбкой. — Пим, ты уже зарегистрировалась? Я взглянул вверх, прежде чем быстро вернуть свое внимание к телефону. Их разговор не регистрировался, пока я не победил босса-рыбу. Женщина ушла. Несомненно, подруга мамы, тетя Линта, подруга со времен их учебы в университете. Но там, где стояла тетя Линта, стоял кто-то, кого я раньше не замечал. Мама нежно коснулась моего плеча, когда я положил телефон и встал. — Блю, познакомься с ним. Его зовут Анвар. Он будет твоим товарищем по играм здесь. Я уставился на высокого, крупного мальчика, стоявшего передо мной. Он выглядел старше, намного старше старшеклассников в моей деревне. У него было красивое лицо, такое, которое понравилось бы моим одноклассницам, особенно Минни и Эйприл. Но в этом красивом лице было что-то, что мне не понравилось. Синяки покрывали уголок его рта и висок, а выражение лица было бесстрастным. Он совсем не казался дружелюбным. Неужели он действительно будет моим товарищем по играм? — Привет, — отрывисто поздоровался другой мальчик, как будто его заставили. — П…Привет, — тихо пробормотал я, плотно сжав губы. Поднимающаяся волна дискомфорта и страха заставила меня отступить, прячась за мамой и крепко сжимая ее рубашку. При этом он пристально посмотрел на меня, заставив меня почувствовать себя мистером Ричардом, вызывающим меня ответить на вопрос в классе. — Мама, Блю не хочет с ним играть, — прошептал я ей, и мой голос дрожал. — Может ли Блю поиграть с кем-нибудь другим? — С кем бы Блю хотел поиграть? Разве не хорошо играть с Анваром? Анвар очень хороший. Хороший? У него были синяки на лице, как у школьных хулиганов. Если кто-то делал что-то не так или не нравился им, они получали удар. Другой мальчик посмотрел на меня. Я догадался, что он не понимает, что я говорю… Я надеялся, что он не понимает. Он стоял, засунув руки в карманы. На нем была черная футболка с круглым вырезом. Рубашка с длинными рукавами, рукава небрежно закатаны. Тонкая серебряная цепочка висела у него на шее, без кулона, а другая серебряная цепочка была завязана вокруг его пояса. — Но он выглядит плохим человеком, — прошептал я маме, хотя знал, что он не поймет. Мама подняла бровь, взглянув на Анвара, который вздохнул и отвел взгляд. — Блю не должен судить о людях по их внешности. Знаешь, нам нужно поговорить, чтобы узнать их получше. Иначе это не очень хорошо. Я снова посмотрел на странного мальчика. Он мне все равно не нравился. Я не хотел с ним играть. Тем не менее, я кивнул, не желая, чтобы мама меня ругала. — Хорошо. После этого мы отнесли наши вещи в комнату, а затем вместе пошли осматривать достопримечательности. Я был слишком молод, чтобы восхищаться многими вещами. Я был не так поражен Лувром, как мороженым, которое продавали придорожные магазины и магазины игрушек. Я смотрел на Эйфелеву башню с равнодушием, но меня восхищали подростки, катающиеся на скейтбордах на близлежащей площади. Мы ездили по окрестностям, останавливаясь на еду. Мне, ребенку, было скучно так долго сидеть неподвижно, ожидая, пока взрослые поболтают и часами потягивают вино. Другой мальчик, казалось, не слишком беспокоился. Он играл в игры на своем телефоне, слушал музыку в наушниках или тихо читал книгу. Иногда, когда ему становилось совсем скучно, он извинялся, выходил из-за стола и уходил гулять один. Дни проходили так. Два дня, три дня. Мы осматривали достопримечательности днем, пока не стемнеет, а затем расходились по своим гостиничным номерам. Я много времени проводил, наблюдая за высоким мальчиком. Он все еще выглядел устрашающе, но круто, как я уже говорил. Мне нравилось смотреть на него, я думал, что было бы неплохо, если бы я мог быть похожим на него. Мы мало разговаривали, я мог пересчитать разговоры. Он казался раздраженным всем вокруг и часто холодно относился ко мне. Единственные предложения, которые он мне говорил, были: «Хочешь попробовать это?» или «Тебе нельзя это пить.» Простые предложения, которые я понимал, но я слишком волновался, чтобы ответить чем-то более длинным. Однажды вечером мама внезапно оставила меня с Ян, няней, которая путешествовала с нами. — Мама пойдет погулять с тетей Линтой. Блю, ты можешь сначала лечь спать, хорошо? Я не был так уж привязан к ней, я мог спать, если бы кто-то остался со мной. Любой подойдет. Ян подойдет. — Хорошо, — сказала мама с доброй улыбкой, слегка погладив меня по голове, прежде чем взять маленькую сумочку и выйти из комнаты. Ян вошла в комнату и ждала, пока я закончу принимать душ и переодеваться в пижаму. Мы немного посмотрели телевизор. Я не понимал ни один из каналов, но когда это был мультфильм, просто просмотр картинок помогал скоротать время. — Блю, мне нужно сделать быстрый телефонный звонок. Ты можешь немного поспать один? — мягко спросила Ян. Этот вопрос вызвал в моей памяти сцены из многих фильмов ужасов. — Нет, Ян может поговорить здесь, — сказал я. Я бы не спал одна, абсолютно нет. — Мне нужно спуститься вниз, чтобы кое-что поискать. Я думаю, что уронила там свой кошелек. — Тогда, после того как ты закончишь свой звонок, я спущусь и помогу тебе поискать, — предложил я. — Твоя мама хочет, чтобы ты пошёл спать, — сказала Ян, смягчив голос. Она держала мой взгляд почти минуту в соревновании взглядов, никто из нас не уступал. Я бы не стал спать один в этом отеле, где могут появиться призраки, подобные тем, что были в тевтонском фильме. Ян вздохнула: — Тогда ты можешь немного подождать с Анваром? Ты можешь заснуть, если устал. Я быстро позвоню, пойду поищу его, а потом вернусь за тобой. — … — Хорошо? — Нет. — Или ты предпочтешь подождать меня в его комнате? Всего лишь немного. — … Мой разговор с Ян затянулся на довольно долгое время, пока я, наконец, не согласился подождать в соседней комнате. По крайней мере, наличие кого-то еще было лучше, чем быть одному. А Анвар… был не таким уж и страшным, как близнецы в фильме. Ян вывела меня из спальни, тихо постучала в дверь соседней комнаты и доверила меня человеку внутри по-английски. Я услышал ответ, вежливый ответ человека, прежде чем Ян отошла в сторону, позволяя мне войти в комнату одному. — Я сейчас вернусь за тобой, — сказала она. — Хорошо, — слегка кивнул я, ожидая, пока она закроет дверь, прежде чем повернуться, чтобы встретиться взглядом с человеком, сидящим, скрестив ноги, в конце кровати. Синяки на его лице побледнели, но все еще были отчетливо видны. У него было простое, европеоидное лицо. — Почему ты там стоишь? — сказал он по-английски. Я оставался неподвижным, не двигаясь. В комнате было две односпальные кровати, стоящие отдельно друг от друга. Чтобы добраться до пустой кровати, мне пришлось бы пройти мимо него и телевизора, который он смотрел. — Что? — … — Что такое? Голодный? Сонный? — Он замедлил свою речь, сводя ее к отдельным словам, возможно, думая, что я не понимаю. Я прекрасно понимал. Это были простые предложения, такие, какие учитель Ричард обычно использовал на уроках. Я просто не хотел с ним разговаривать. Он выглядел устрашающе, как будто легко мог ударить тебя, если ты сделаешь что-то не так. Вероятно, он был жестоким человеком, которому нравилось издеваться над другими. Посмотрите на его лицо. Я не отвечал на его вопросы, а старался держаться как можно дальше. Я шел близко к стене, большими шагами мимо телевизора и быстро забрался на другую кровать. Я проигнорировал его раздраженное выражение лица и натянул одеяло до носа. — Спишь, да? — Услышав тайский язык, я сразу же повернулся, чтобы посмотреть на него. — Ты умеешь говорить по-тайски, почему ты не сказал раньше? — спросил я, заметив, что его темные брови слегка приподняты. — Зачем? Ты бы предпочел поболтать со своим братом, если бы я говорил по-тайски? — Если бы ты говорил по-тайски… — Я повторил предложение, обдумывая свой ответ. — Я, вероятно, поговорил бы с тобой. Ты должен был сказать мне с самого начала, что умеешь говорить по-тайски. Он не ответил, только задержал мой взгляд на две-три секунды, прежде чем снова повернуться к телевизору. Это был голливудский фильм, на английском языке. Но я все равно не мог этого понять. — Ты понимаешь это? — Я натянул одеяло выше, зарываясь в него, оставив видимыми только глаза. Я не знаю, почему я осмелился завязать разговор. Может быть, потому, что он говорил по-тайски, и, казалось, он был не в плохом настроении. — Конечно, я понимаю это, — ответил он, не оборачиваясь. — О чем это? На этот раз, может быть, потому, что я задал слишком много вопросов, он обратил на меня свой свирепый взгляд. Я быстро отвел взгляд. Медленно наступила тишина. Я все еще не понимал, о чем говорят в фильме, и мне все еще было любопытно. — Блю тоже хочет знать. — Это о 007, шпионе. Ты знаешь Джеймса Бонда? — Нет. — Разве ты обычно не смотришь фильмы? — Смотрю. — Какие? — Гарфилд… Нарния, мистер Бин, Стюарт Литтл. — Круто, — ответил он монотонным голосом, с плоским выражением лица, прежде чем снова повернуться к телевизору. — Блю так же любит Человека-паука. — О… — Да, у Блю есть костюм Человека-паука, но он не может стрелять паутиной, как в фильмах. Это как… чтобы иметь паутину, как в фильмах, нужно сначала, чтобы тебя укусил паук. — Это само собой разумеется. Я перевернулся на бок и начал рассказывать ему о Яме, другом друге в моем классе, который любит хвастаться своими популярными фигурками. У него есть человек-паук, Бэтмен и Рафаэль из Черепашек-ниндзя. Другой человек периодически соглашался. Как только мои веки начали тяжелеть, свет погас. Я услышал шаги, скрип кровати и телевизор, медленно затихающий до тихого бормотания. Я не помню, когда заснул. Следующее, что я помню, это то, что я проснулся утром. Образ из плохого сна задержался за моими веками. Я бежал в нем, измученный, и это перенеслось в мои моменты бодрствования. Мне приснилось, что я потерялся где-то в этой стране, без мамы, никого. Только незнакомцы, говорящие на языке, которого я не понимаю, и страшная группа людей, приближающихся ко мне. Мои глаза резко открылись, и я уставился прямо перед собой. Мое сердце колотилось так сильно, что казалось, что я задыхаюсь, настолько, что мне хотелось закричать вслух. Затем вид передо мной сделал меня еще более расстроенным. Паника и шок заставили меня вскочить. Снаружи было светло, не было никаких признаков ни мамы, ни Ян. На кровати всего в нескольких шагах лежал кто-то другой на боку. Его лицо было спокойным и мирным, его веки плотно закрыты, признак того, что он крепко спит. Я все еще был в той же комнате… комнате Анвара. — Пи Анвар, — я бросился к другой кровати, поднимая руку, чтобы его потрясти. Его рука была теплой. Мой страх перед ним был омрачен большим страхом. — Тетя Пим и мама ушли! Он нахмурился. Он нежно оттолкнул мою руку и приготовился снова заснуть. Слезы навернулись на мои глаза. Ужасающие мысли врезались в мою голову. Я прикусил нижнюю губу и снова потряс его, говоря коротким, сдавленным голосом: — Мама ушла. И Ян тоже ушла… Когда из моей глотки вырвался всхлип, он сразу же открыл глаза. Он прищурился, быстро моргая, прежде чем сесть. Его каштановые волосы были взъерошены и неухожены. — Почему ты плачешь? — Мама не вернулась за Блю. Я не знаю, где она или Пи Ян. — Я вытер слезы. — Твоя мама пошла купить молоко. Не плачь, она вернется. — Хм, Блю хочет найти маму. — Моя мама и мама Блю вернутся. Мы не можем искать их сейчас. Я стиснул зубы, поджал губы и начал плакать еще сильнее. Все выходило из-под контроля, и образы из моего сна становились все более яркими, даже когда я пристально смотрел на красивое лицо передо мной. — Не плачь, — тихо пробормотал он. — Блю приснился плохой сон. — Что тебе приснилось? — Он слегка приподнял бровь. — Мне приснилось, что никого нет, и повсюду были… Плохие парни, страшные люди. — Очень страшно? — Очень страшно, — кивнул я, снова вытирая лицо. Он помолчал, выслушав, затем пересел на другую сторону узкой кровати и похлопал по пустому месту рядом с собой. — Иди сюда. Я сразу же пересел на кровать, как только услышал это. Было тепло, и это успокоило мое сердце, принеся чувство безопасности. — Больше не страшно. Все прошло. Если это повторится, я ударю его, — он имитировал удар в воздух. Я не знаю почему, но шрамы на его белом лице, его глубокий, серьезный голос и его сильная, уверенная осанка… Затаившийся в моем сердце страх постепенно утих. Я кивнул, и он пару раз легонько похлопал меня по голове, прежде чем снова лечь. Я поджал колени, слабо обнимая их, осознавая, что мое сердце медленно успокаивается, сменяясь беспокойным желанием увидеть мою мать. — Хочешь еще немного поспать? — его голос был сонным. — Нет. — Мама Блю поднимется сюда, когда вернется. — Блю больше не хочет спать. Он пристально посмотрел на меня, наконец вздохнув в поражении. Он перестал говорить и плотно закрыл глаза. — Собираешься спать? — Да. — Блю не хочет быть один, — запротестовал я. — Тогда мы останемся вместе. Я никуда не уйду, — пробормотал он. — И ты, Блю, тоже никуда не уходи. Если тебе страшно, оставайся здесь. Понял? — … — Ты понял? — Его голос, теперь более твердый, заставил меня кивнуть, хотя его глаза были закрыты. — Да, я понял. — Детка, мы приехали в отель. Я пошевелился, поднял голову с его сильного плеча и посмотрел в окно машины. Увидев большой отель, я слегка кивнул и открыл дверь. Мы выгрузили наш багаж и направились в отель. Через несколько шагов к нам подбежал сотрудник-мужчина, предлагая помочь с нашими сумками. Пока Анвар регистрировал нас, я опустился на большой диван недалеко от стойки, прикрывая рот, чтобы подавить зевок и последовавшие за ним слезы. Затем, волочась, я последовал за Анваром в наш номер. Звуки опускаемых сумок чередовались со звуками шагов по ковру. Я слегка хлопнул себя по лицу, быстро принял душ и почистил зубы, а Анвар присоединился ко мне позже. Он усмехнулся, поднимая руку к моей щеке. — Ты выглядишь таким сонным. — Сонный и уставший, — ответил я, придвигаясь ближе и прижимаясь щекой к его сильной груди, позволяя Анвару смыть мыло с моего тела. К тому времени, когда мы закончили, закончили работу, приняли душ, доехали до аэропорта, зарегистрировались, сдали багаж, ждали посадки, ждали еще восемь или девять часов, пока мы не прибыли, к тому времени, когда мы были в Шарль-де-Голле, у меня даже не было сил больше ходить. Как только я стал чистым, Анвар осторожно вытолкнул меня из душевой кабины. Он схватил полотенце, чтобы быстро вытереть меня, прежде чем одеть нас обоих в халаты. — Хочешь сейчас спать? — мягко спросил Анвар, осторожно потянув меня за руку, чтобы провести мимо белой ванны в спальню. В спальне были белые стены, контрастирующие со светлым деревянным полом. Дверные и оконные рамы были черными. На стене в ногах кровати размера king-size висел большой телевизор. Рядом стоял диван кремового цвета. — Я сонный, но душ немного разбудил меня, — тихо вздохнул я, садясь на край кровати и наблюдая, как Анвар распаковывает вещи и развешивает одежду. Мы останемся здесь до конца поездки. Нет необходимости собирать вещи и переезжать в другие отели. — Но разве тебе не стоит отдохнуть час-другой? — Хм… — промычал я, проводя рукой по хрустящим белым простыням. — Это не тот отель, верно? — Верно. — Отель, в котором мы останавливались раньше, — я не помню, где мы останавливались. Я даже не помню, как выглядел номер или отель. Это было слишком давно, и я был слишком мал, чтобы помнить. — Нет, ты хочешь вернуться в тот отель снова? Я покачал головой. — Но мне интересно, как он выглядел и какой он сейчас. — Не сильно отличается. Но это место лучше, во многих отношениях. Но если ты хочешь вернуться… — Нет, здесь хорошо. Мне нравится эта комната, — быстро сказал я. Анвар мягко улыбнулся, поворачиваясь, чтобы закончить распаковывать нашу одежду. Затем он подошел, потягиваясь и зевая. — Ты помнишь… что-нибудь из нашего детства? — поддразнил я, после попытки воскресить воспоминания. Я попытался вспомнить что-нибудь о Париже с тех пор, как мы впервые заговорили о совместной поездке в Париж. Но в конечном итоге я ничего не смог вспомнить. Только обрывки воспоминаний, в которых я даже не был уверен, действительно ли они произошли или я просто их вообразил. — Я немного помню. Тогда ты даже не смотрел мне в глаза, — сказал он с улыбкой, проходя мимо меня, чтобы взять маленький пакетик чая из черной коробки с красной отделкой. Он посмотрел на него, прежде чем положить обратно и взять вместо этого бутылку воды. Я не осмеливался смотреть Анвару в глаза, это, вероятно, было правдой. Я вспомнил, что Анвар тогда казался страшным. Он был похож на одного из тех больших, бунтующих старших парней. И посмотрите на него сейчас. Я пристально смотрела на него. Высокий, сильный, мускулистый, на первый взгляд он казался хитрым и опасным, но когда он улыбался, он становился невероятно привлекательным. Пытаясь снова вспомнить то время, я слегка оттолкнулся, чтобы встать. Теперь я больше не боюсь человека, стоящего передо мной. Есть много чувств, которые можно испытать, но страх не одно из них. — Но теперь я смелый, — сказал я, приближаясь, пока кончики наших пальцев ног не коснулись. Анвар улыбнулся. — Тогда ты боялся спать со мной в одной кровати, не так ли? Это воспоминание сейчас довольно смутное, но я действительно боялся его в то время. На протяжении той детской поездки во Францию я, вероятно, едва ли разговаривал или взаимодействовал с человеком, стоящим передо мной. Я ничего не помню о кровати, о которой он упомянул… и это не так уж и важно сейчас. Я больше не могу спать. Я все еще очень устал, но я слишком бодрствую, чтобы просто закрыть глаза и заснуть. Так что, если бы что-то могло помочь мне заснуть легче, это было бы здорово. — Теперь я смелый, — уверенно сказал я, проводя кончиками пальцев по ткани, останавливаясь на свободном узле, завязанном вокруг его талии. Я потянул за него, чтобы ослабить его, обнажив идеальное тело человека, стоящего передо мной. Я слегка облизал губы. Я начал прикасаться к его сильным кубикам пресса, чувствуя, как они напрягаются от моего прикосновения. — Я не просто достаточно смелый, чтобы спать в одной постели… Я также достаточно смелый, чтобы спать на тебе, Анвар. — Ха-ха, — тихонько усмехнулся Анвар, его красивые глаза сверкали. Уголки его рта приподнялись в улыбке, когда моя рука опустилась вниз, чтобы дразнить, создавая повторяющееся, стимулирующее ощущение, пока он не начал напрягаться. Я улыбнулся в ответ, и как только я понял, что он полностью проснулся, я убрал руку и притворился, что медленно иду к кровати. — Уф! — Только начал отсчитывать, и прежде чем прошло даже три секунды, все мое тело было поднято и с силой брошено на большую кровать, а затем его высокая фигура нависла надо мной, прижав меня в его объятиях. Его банный халат был теперь растрепан, одна рука соскользнула вниз в локте, обнажая мышцы его руки, груди и красиво очерченную ключицу. Его кожа имела легкий загар после посещения пляжа на прошлой неделе, похожий на мой. — Тогда докажи это мне, — сказал Анвар, ослепительно улыбаясь, нежно касаясь кончиком своего носа моей щеки. Его сильная рука коснулась моей талии, и в мгновение ока мое тело перевернулось, и я оказался на нем. Кожа моих бедер коснулся ткани его халата, и мое сердце начало биться все быстрее и быстрее от волнения. Я поднял голову, встретившись с ним взглядом, и слегка потянул за завязки своего халата. Затем я положил эту руку на его сильные, хорошо очерченные кубики пресса, дразня его, пока не удовлетворился, а затем положил другую руку на кровать, чтобы поддержать себя, наклоняя свое лицо ближе к его красивому лицу. В его карих глазах таилось глубокое, спокойное очарование, смешанное с явным желанием. Увидев это, я опустил бедра вниз, прижимая наши тела друг к другу, чтобы устранить любой зазор. Я медленно двигался вверх и вниз, чередуя с круговыми движениями. — Ммм, — тихо простонал Анвар. Его руки начали блуждать по всему моему телу, и всего лишь через мгновение он поднял руку к моей груди, отбросив в сторону мой халат, и начал медленно сжимать мою кожу. — У меня совсем ничего нет… ни презервативов, ни смазки. У меня совсем ничего нет. Но даже так я продолжал двигать бедрами, прижимаясь губами к его мягкому рту, целуя медленно, без спешки, подстраивая ритм в унисон с нашими нижними частями тела, чувствуя тепло его языка и его губ, поглощающих мои, создавая покалывающее ощущение в животе. Звук наших поцелуев был настолько отчетливым, что мое лицо покраснело. Он дразнил кончик моего языка, когда я впустил свой внутрь, затем переключился на нежное покусывание моей нижней губы. Все казалось гладким и плавным. Прежде чем я успел осознать это, мое тело горело, и я невольно оторвал грудь от кровати, приветствуя тепло его пальцев. Анвар крепко обнял меня обеими руками, прижимая наши тела ближе. Друг к другу, прежде чем вонзить свои острые зубы в мою шею и начать двигать бедрами. — Ты хочешь этого? Если ты не хочешь… мы не обязаны. Как я мог этого не хотеть? Я был тем, кто разбудил его своими собственными руками. — А если я хочу? — Я обнял его сильную шею, полузакрыв глаза, глядя на белый потолок наверху, позволяя ему целовать и многократно покусывать мою шею. — Хм, думаю, мне придется позаимствовать немного твоего геля алоэ вера. Мои глаза расширились, и я громко рассмеялся. Вообще-то, я раньше слышал, что в экстренных случаях вместо смазки можно использовать другие вещи, например, кокосовое масло или гель алоэ вера. Но я никогда не знал, как выбрать или какие из них подходят. В нашей комнате всегда была смазка, которую готовил Анвар. — Так ты хочешь? — спросил я в ответ, поворачивая лицо, чтобы прижаться к его теплой щеке. Он улыбнулся уголком рта, его красивые глаза засверкали, прежде чем его высокая фигура соскользнула с кровати, направляясь прямо к большой черной сумке на стойке у стены. Он выглядел таким сексуальным с того ракурса, с которого я наблюдал. Высокая, хорошо сложенная фигура, одетая только в белый халат до колен, обнажила часть его широкой спины, халат слегка перекосился на локте. Он что-то искал, прежде чем повернуться с бутылкой геля алоэ вера в руке. — Лучше я спрошу тебя, что ты хочешь, чтобы мы сделали. Я тихонько хихикнул, широко раскрывая руки, чтобы пригласить его высокую фигуру поближе. — Что нам делать… В таком романтичном городе, как этот? — продолжал я, глядя ему в глаза, медленно снимая халат, ожидая, пока наша теплая кожа прижмется друг к другу, не оставляя места ни для чего, даже для мыслей. — … — Как насчет того, чтобы заняться любовью? — Хм. — Любить друг друга сильно, долго… Любить друг друга больше всего, — прошептал я хрипло, поднимая ногу, чтобы потереться о его сильный бок, прежде чем мои пальцы коснулись прохладной простыни. Я невольно напряг живот, когда его пальцы начали нежно проникать внутрь моего тела. — Я уже люблю тебя больше всего прямо сейчас, — прошептал он, его глубокий голос коснулся моего уха, медленно и нежно скользя пальцами глубоко внутрь меня, прежде чем вытащить и сразу же быстро вонзиться обратно. — Ах! — Я люблю тебя больше всего уже давно, — он наклонился, чтобы нежно поцеловать мою ключицу. — И я буду любить тебя больше всего вечно, не позволяя этому закончиться. Поэтому, пожалуйста, не отпускай меня, останься здесь со мной надолго. — Хм… А-Анвар, — я сильно ударил ногой по кровати. Ощущения пронеслись по моему телу, посылая дрожь, когда я извивался. Сладкие романтические слова противоречили грубым, неотложным ощущениям, которые он вызывал. Он жадно прижимался поцелуями к моим губам, превращая тихие стоны в звуки поцелуев и неряшливой слюны. Я прищурил глаза, пока они полностью не закрылись. Мое тело задрожало в ответ на нахлынувшие эмоции, но он успокоил меня, лаская ладонью, чувствуя поцелуи, которые тянулись от моих губ к ушам, к моей челюсти, вниз к моей груди, которая вздымался в унисон с моим дыханием. — Ты понимаешь? — Хм… Ах, я понимаю. Я понял. И я был полон решимости, чтобы все было именно так. — Блю останется с тобой, Анвар, и никуда не денется. — Да, Анвар останется с Блю, и тоже никуда не денется. Мы оба задремали, и когда проснулись, было прохладно. Наши планы посетить Собор Блинов и Лувр были отложены до завтра. Наш маршрут не был очень строгим, он больше склонялся к отдыху и посещению мест в неспешном темпе. Елисейские поля, кафе в этом районе, река Сена и Сен-Жермен-де- Пре в районе Монмартр… Мы собирались пойти во столько мест, что я не мог запомнить все названия. В основном, Анвар показывал мне фотографии, чтобы помочь мне решить, хочу я туда пойти или нет. Мы снова приняли душ, а затем отправились на прогулку, чтобы найти что-нибудь поесть рядом с отелем. Это был очаровательный маленький ресторан со столиками на улице, как часто показывают во французских сериалах, под названием мэри-сью. Я плюхнулся на светлое плетеное кресло, наблюдая за Анваром в его удобном наряде: черная рубашка с воротником и закатанными рукавами, подходящие брюки и белые кроссовки. — Я не умею читать по-французски, — пробормотал я, слегка надувшись, взглянув на меню, положив его на белый стол и откинувшись на спинку стула. Анвар слабо улыбнулся, просматривая меню, затем поднял глаза и спросил: — Как насчет лосося? — Я буду лосось. — А как насчет тартара? — Если хочешь, просто закажи его. — Анвар любил мясо medium rare прожарки, в отличие от меня, так как я предпочитал прожаренную от средней до полной готовности. — Я не знал, что ты умеешь говорить по-французски. Я никогда не слышал, чтобы он говорил по-французски, пока только сейчас возле ресторана, когда он начал разговаривать с персоналом. — Я могу немного читать. — Ты это изучал? — Это был короткий курс до того, как я начал работать здесь, поэтому я могу говорить только на этом уровне. Достаточно, чтобы заказать еду, спросить дорогу, основные предложения. — Я кивнул, признавая, что, хотя мы были вместе долгое время, осознание того, что он был известной моделью, работающей во многих странах с несколькими крупными брендами, все еще казалось незнакомым. Я позволил Анвару заказать всю еду и напитки, мое сердце трепетало, когда я услышал, как он четко говорит по-французски. Его тон звучал иначе, чем когда он говорил по-английски или по-тайски, но он все еще сохранял свое очарование. — Анвар, — позвал я после того, как персонал ушел. — Да? — Что ты думаешь, когда видишь красивых людей? — Ну, я думаю, что они хорошо выглядят. — И они тебе нравятся? — Ревность, — просто ответил Анвар, с улыбкой в уголках рта. —… — Они мне нравятся, как я наслаждаюсь красивыми лампами, прекрасными видами или красивой картиной. Я просто ценю возможность смотреть на них и восхищаться ими, дело не в том, чтобы хотеть обладать ими или делать что-то большее, чем это. —… — Они мне не нравятся так, чтобы это связывало их с более глубокими чувствами. — Я понимаю, — вздохнул я в ответ. — Что-то беспокоит твой ум? — Ты же знаешь, что ты очень красивый и обаятельный. — Я знаю. Ты тоже обаятельный. — тихо ответил он, взяв мою руку и слегка сжав ее. — И я сказал, что люблю тебя больше всего. Слова, которыми мы обменялись во время нашей прошлой близости, всплыли в моей памяти. — И ты будешь любить меня больше всего, верно? — Почему бы и нет? Любить тебя мне не сложно. Это так же легко, как дышать, знаешь ли. Я замолчал, чувствуя, как счастье переполняет мою грудь. Затем я тихонько засмеялся, так же, как он широко улыбнулся. — Я знаю, хорошо. — Мне стоит это доказать? — Взгляд Анвара упал на наши руки, его большой палец нежно скользнул по моей руке, прежде чем он крепче сжал ее. — Как ты это докажешь? — Мы впервые встретились здесь, мы вернулись сюда вместе сейчас. — Он замолчал на мгновение, его красивые, острые глаза встретились с моими. — Я буду любить тебя постоянно и буду возвращать тебя сюда. —… — Я верну тебя сюда, когда ты начнешь видеть морщины на своем лице, когда твоя кожа начнет меняться. Я верну тебя сюда, когда ты немного уменьшишься, будешь ходить немного медленнее, у тебя будет меньше сил, и когда твои волосы станут белыми… Я верну тебя сюда и буду целовать каждую часть тебя, как я делал это сегодня, снова и снова в течение десятилетий, пока ты не устанешь беспокоиться о том, когда закончится моя любовь. Я поджал губы. Внезапно мне захотелось плакать. В тот момент, когда я это осознал, в моих глазах начали появляться слезы. Чувство любви было настолько сильным, что я едва мог его сдержать. Я любил его так сильно, что не знал, какое выражение лица принять и как себя вести, чтобы он понял. Было ошеломляюще осознавать, как такое сильное чувство могло возникнуть всего лишь из короткой главы моей юности. Тогда я и представить себе не мог, что наша любовь будет такой прочной и стабильной. Раньше я думал, что она пустая, поверхностная, покрытая туманом, который застилает путь вперед. Теперь он все прояснил. Он подарил мне надежду… Ту надежду, которая когда-то рухнула. — Все в порядке? — тихо спросил он. Я быстро кивнул, издавая еще один короткий смешок, поднимая другую руку, чтобы вытереть слезы. — Я буду рядом с тобой и никуда не уйду, как в прошлом, как сейчас, и в будущем… Ничего не изменится. — Больше не будет расставаний, — сказал я, имея в виду и себя, и Анвара, потому что мы оба делали это друг с другом раньше. — Больше не будет расставаний, — согласился он. — Ты будешь возвращать меня сюда, пока мы не сможем больше ходить. — Да, я обещаю. — Клянись мизинцем… — подчеркнул я, отпуская его руку, когда официант принес вино. Я глубоко вздохнул, вытирая только что пролитые слезы, и поднял свой бокал в воздух, а Анвар последовал моему примеру. — Но… Что он хочет сказать? Анвар молчал, слегка наклонив голову и сохраняя улыбку, ожидая, пока я его догоню, чувствуя себя настолько счастливым, что я не мог ясно мыслить. — Но что? — уступил я. Услышав это, Анвар усмехнулся, размышляя несколько секунд, прежде чем тихо прошептать по-французски. — Pour lamour et la mémoire… — Что это значит? — спросил я, хотя и чокнулся бокалом с его бокалом. — Я еще не готов тебе рассказать. — Когда ты мне расскажешь? Я хочу знать. — Как насчет сегодня вечером, когда ты будешь в постели? — игриво ответил он. — Или когда ты будешь надо мной. — Где? —… — Ну тогда тебе лучше подготовить для меня перевод, потому что сейчас я действительно хочу знать.