Неизвестный любовник/Unknown lover

Джордан POV

Всё началось тогда, когда я впервые убедился, что за мной наблюдают. — Его перевели в «Ваптор», и он снова выиграл. Я поднял бутылку пива и сделал глоток, всего на долю секунды встретившись с этими серо-голубыми глазами, прежде чем их обладательница быстро отвернулась, делая вид, что заинтересована Патриком Мактоу, темой, которую они с таким энтузиазмом обсуждали. Это Одри, Одри Аркейн, подруга Джаспера и Хейзел. Мы виделись несколько раз, потому что ей нравится зависать у нас с тех пор, как она впервые появилась на вечеринке по случаю дня рождения Джаспера, которую мы устраивали. И раньше бывали моменты, когда я чувствовал её взгляд на себе, но на этом всё. Я не придавал этому особого значения. Это казалось просто совпадением, мимолетным взглядом во время групповой беседы. Почувствовав это несколько раз, я подумал: может быть, я похож на кого-то из её знакомых, или что-то не так с моим лицом. Пока не наступил этот момент, и я окончательно не убедился, что она действительно тайком поглядывает на меня. Когда кто-то на тебя смотрит, ты, естественно, это замечаешь. Почему я решил, что избегание зрительного контакта в последний момент чем-то поможет? — Он и правда лучший. — Серьезно? Ты, должно быть, шутишь. Ему просто повезло… та награда, которую он получил, полный отстой. — Ха-ха, — я перестал пялиться на её бледное лицо и притворился, что мне интересно то, о чем дальше говорили Джаспер и Макс. Всё становилось предельно ясно. Я перестал пытаться придумывать для неё оправдания в своей голове. Она тайком наблюдала за мной и явно смущалась, когда её ловили с поличным, хотя и пыталась скрыть эти эмоции. Мне хотелось сказать ей, что это не помогает, она была ужасна в том, что пыталась делать. Как в сохранении невозмутимого лица, так и в подглядывании за кем-либо. Я провел почти два часа, игнорируя её и делая вид, что ничего не замечаю, чтобы она могла почувствовать себя непринужденно. Пару раз я неосознанно поднимал руку, чтобы коснуться своего лица. Это происходило автоматически, так как эти мысли не давали мне покоя. — Я займусь этим, — вызвался я, когда компания покончила с едой на столе, и забрал тарелку из-под спагетти, на которой оставались лишь следы красного томатного соуса, вместе с большим блюдом, всё ещё усыпанным мелкими крошками пармезана. Затем я отошел, чтобы вымыть их за барной стойкой. Но мне было просто любопытно, насколько правдивы мои догадки. Это подтвердило бы и мои подозрения, и смелость другого человека. — Тебе помочь? — раздался за спиной приятный голос как раз в тот момент, когда я закончил закатывать рукава. — Конечно, — я сдвинулся вправо, чтобы она могла встать рядом. Одри широко улыбнулась и начала доставать посуду из раковины. Мы уже общались несколько раз до этого, но каждый разговор часто казался поверхностным, лишь малой частью общего обсуждения в компании. Из-за этого атмосфера между нами сейчас казалась странно напряженной. Хотелось ли мне помочь ей справиться с волнением? … Думаю, немного. — Здесь весело? — Да, весело! Мне здесь очень нравится, — казалось, она снова витала в облаках, когда я задал вопрос, она немного вздрогнула, бросив на меня взгляд своих больших глаз. — Я ведь часто сюда прихожу, да? — Всё в порядке, если ты хочешь приходить, — сказал я. — Ты здесь со всеми дружишь, и я не имею ничего против. — Хорошо, — скованно ответила она. Я вздохнул и поспешил закончить мытье всей посуды, включая ту, что осталась с прошлого раза. Мы как раз искали новую домработницу, потому что предыдущая украла часы Анвара и продала их в интернете. Так что мы все убирались по очереди, пока не выйдет новая сотрудница. На самом деле, домработница нам и не нужна, хватило бы и посудомоечной машины. — Я слышала, ты тоже работаешь моделью, — начала разговор стоящая рядом со мной девушка. — Это просто ради забавы, я не отношусь к этому серьезно, — честно ответил я. Моделинг был просто возможностью, которую я попробовал, но мне не нравится эта индустрия, ни стиль работы, ни сама тусовка. — Почему нет? Я слегка поморщился. — Это не так уж весело и интересно. — А что ты изучаешь? — Науки об атмосфере, — коротко ответил я, ставя тарелку на сушилку и в последний раз споласкивая руки, прежде чем опереться о барную стойку. — Ну, знаешь, изучение атмосферных измерений, метеорология, синоптические карты… Звучит скучно, не так ли? Одри легким движением стряхнула воду с рук, прежде чем повернуться и встретиться со мной взглядом. — Вовсе нет, звучит интересно. А что обычно делают люди, изучающие это, после окончания учебы? Становятся метеорологами и всё такое? Чем ты хочешь заниматься? Это не было моей мечтой детства, но я всё равно этим занимаюсь, потому что у меня хорошо получается, и мне не в тягость учеба или работа в этой сфере. По крайней мере, это подходит мне больше, чем моделинг. — Некоторые идут по этому пути. Что касается меня, то я, скорее всего, пойду в авиацию. — Типа, предсказывать погоду, ветер, штормы и прочее для пилотов? — Что-то вроде того, — я слегка кивнул, поворачиваясь к дивану, откуда доносились громкие споры и крики. Я предположил, что они всё ещё препираются из-за НБА. — Пойдем, — сказал я и, увидев кивок Одри, повел её обратно туда, где мы сидели раньше. Она довольно милая и ужасно скрывает свои чувства, как я уже и говорил. Наш непринужденный разговор вовсе не был неловким, но, несмотря на это, она всё равно широко улыбалась, словно это было невероятно интересно, а её уши покраснели. Она милая… Если бы я встретил её на вечеринке или где-то ещё, и она не была бы близкой подругой в нашей компании, возможно, я бы пригласил её на свидание. Но сейчас мы слишком близки внутри группы. Я проходил через подобную неловкую ситуацию в старшей школе, и не хочу снова ставить себя в такое положение. Я не планирую ничего предпринимать. Я не собираюсь отдаляться или отталкивать её. Буду просто жить своей жизнью и делать всё так же, как и всегда. Со временем безответные чувства угаснут. Никаких признаний в любви, никакой взаимности, никаких ссор и никакой неловкости в компании. Так будет лучше всего. — Ты мне нравишься! Это признание обрушилось на меня как тонна кирпичей. Она крепко сжала губы, опустив взгляд на свои ноги. На мгновение я остолбенел. В голове роились мысли. Я так старался сохранять безопасную дистанцию, чтобы предотвратить именно такой сценарий. Мне это удавалось почти полгода, я почти поверил, что у меня получилось, пока Джаспер не решил, что было бы отличной идеей напоить её шотами водки на вечеринке. Даже будучи такой пьяной, она должна была просто вырубиться. Почему она ввалилась в мою спальню, вынудив меня сначала отправить другую девушку домой, я никогда не узнаю. Она была чертовски решительна. — Я знаю, но послушай, — я схватил футболку, которую только что снял, и снова натянул её, проведя рукой по волосам. Я попытался привести в порядок свои мысли, хоть они и разбегались. — Будет лучше, если мы на этом и остановимся. Давай просто останемся друзьями. Это было слишком прямолинейно? Слишком резко? Я не был уверен. Одри пристально посмотрела на меня, не прошло и пяти секунд, как она моргнула, и на её щеках выступили слезы. Я со вздохом выдохнул, выпуская накопившееся раздражение. Я ненавижу подобные ситуации. Это именно та неловкость, которой я так боялся. — Мы слишком близки. Будет невероятно неловко, если мы вдруг поссоримся или расстанемся, тебе так не кажется? — спокойно объяснил я, стоя прямо напротив неё. Одри нахмурилась, быстро смахивая слезы. Одна её рука сжала ткань собственной рубашки. — Ты не понимаешь! Ты не хочешь, чтобы мы конфликтовали или расставались! — что, несомненно, случилось бы. Я не из тех романтиков, чтобы связывать себя обязательствами в этом возрасте. Я не планирую остепеняться и стареть с кем-то в ближайшее время. Много раз я находил Одри очаровательной, моё сердце трепетало, и я даже фантазировал о том, чтобы встречаться с ней. Но на этом всё. Я не собираюсь воплощать эти фантазии в реальность, потому что оно того не стоит. — Если я тебе не нравлюсь, так и скажи, что не нравлюсь! Не придумывай оправданий, — резко возразила Одри, но тон её был серьёзным, почти вызывающим. — Ладно, ты мне не нравишься, — сказал я, следуя её логике. Это казалось ложью, но я умею хорошо лгать. В отличие от неё. Одри поджала губы, стиснув зубы. В её покрасневших глазах навернулись безудержные слезы. Моё сердце тяжело забилось при этом зрелище. В горле словно что-то застряло, слюна стала вязкой, и её было трудно сглотнуть. — Если я тебе не нравлюсь… тогда кто тебе нравится? Что мне теперь делать? Мы смотрели друг другу в глаза несколько секунд. Видя её нежелание сдаваться, я лишь улыбнулся её упрямству. — Кое-кто, — просто ответил я. Казалось, это был худший из возможных ответов, который только могла получить Одри. Её слезы полились ещё сильнее. Она быстро кивнула несколько раз, попятившись назад, словно теряя равновесие. Я вскочил с кровати. Бах! Грохот! С полки упала толстая книга, когда она чуть не оступилась, что заставило её ухватиться за что-то поблизости. Я нахмурился, крепко схватив её за маленькую руку, прежде чем перехватить подмышку и вернуть её миниатюрную фигурку в вертикальное положение. — Ты не в порядке. Иди спать в комнату Хейзел. — Я хочу ещё выпить. — Нет. Прекрати, — строго сказал я, поддерживая Одри, пока помогал ей выйти из спальни и дойти до дивана. Я отпихнул гитару ногой с дороги, прежде чем осторожно усадить её. — Ты не имеешь права говорить тому, чьё сердце только что разбили, чтобы он не пил… особенно если ты сам и разбил ему сердце, — сказала она, схватив акустическую гитару и крепко обняв её. Замечательно. Не знаю, кого благодарить больше: вечно услужливого Джаспера или её за то, что она потребовала так много алкоголя, не думая о собственном самочувствии. Я насупил брови, взглянув на белый потолок, и тяжело вздохнул. — Давай, позволь мне отвести тебя в комнату Хейзел, — я протянул ей руку, надеясь, что она пойдет навстречу и мы сможем закончить эту ночь. Но Одри свирепо посмотрела на меня и обняла гитару ещё крепче, словно используя её как щит. —… — Одри, — позвал я, пристально глядя на неё. — Не трогай меня, — Одри отдернула руку за мгновение до того, как я успел за неё схватиться. Её маленькое тело соскользнуло в сторону, когда она поднялась с дивана, быстро шагнула в спальню Джаспера и с силой захлопнула дверь. — Одри! — Проваливай! Я изогнул бровь в ответ на её крик. Я помедлил, обдумывая решение, а затем просто сделал так, как она велела. Я не имел ничего против того, чтобы Джаспер спал на диване, он заслужил это за то, что пытался напоить кого-то ради забавы. Что касается Одри… Я был уверен, что не увижу её несколько дней после той ночи, может, даже месяц. Хорошо. Я не был настолько глуп, чтобы пытаться заставить её вести себя нормально и часто появляться после того, что я сказал. Казалось, мне тоже придется столкнуться с последствиями своих действий. Мы разошлись каждый своей дорогой, делая вид, будто ничего не произошло, и избегали друг друга почти два месяца. Это длилось немного дольше, чем я предполагал изначально, но в конце концов, казалось, она справилась со своими чувствами ко мне. Одри снова стала самой собой. Она часто приходила сюда и смотрела мне в глаза, как и раньше. Мы могли спокойно сидеть и общаться в одной компании, словно ничего и не было. Лишь месяц или два назад она снова начала подходить ко мне и весело болтать, как это было в её характере. Должно быть, она и правда отпустила свои чувства ко мне. Я думал так до сегодняшнего дня… — Всем привет, это Ванесса, моя девушка, — я приобнял Ванессу за талию, бросив взгляд на другого человека, который тихо сидел, скрестив ноги, на большом диване. Её большие глаза слабо моргнули, задержавшись на моей спутнице. Я почувствовал прилив тревоги, когда наши глаза встретились. — Всем привет, — Ванесса широко улыбнулась компании, прежде чем я отвел взгляд от Одри, потянул девушку за руку и усадил на пустой диван. Мы с Ванессой познакомились через Инстаграм. Она подписалась на меня, а я случайно увидел её аккаунт. Она была милой, поэтому я подписался в ответ. Это были простые отношения, начавшиеся с обычного сообщения. Через три или четыре дня мы начали встречаться. Прошло всего полтора месяца, прежде чем я решил предложить ей стать моей девушкой. Я никогда не усложняю отношения. Мы встречаемся: если всё складывается мы вместе, если нет мы расстаемся. Я никогда не делаю всё таким сложным, как Анвар. Одри всё это время была необычайно тихой, она сидела, скрестив ноги, а её длинные волнистые волосы каскадом спадали на спину, спутанные так, как обычно путаются кудряшки. Она сосредоточенно накручивала кончики волос на указательный палец, ни на кого не поднимая глаз. Лишь её губы время от времени изгибались в улыбке, когда кто-то говорил что-нибудь смешное. Я не пытался заговорить или как-то взаимодействовать с ней. Я просто сидел там, уделяя всё внимание Ванессе. У меня есть девушка, нет никаких причин уделять внимание кому-то ещё. Даже если этот кто-то Одри. — Ты, должно быть, шутишь. Кто такой Джесси? — Нет, милый, сначала выслушай меня. — Кто такой Джесси? Детка, ответь на мой вопрос. Кто, мать твою, этот Джесси в твоем Инстаграме? — Отдай мой телефон! — «Подойди и возьми. Помнишь, как ты дважды довела меня до конца? Надеюсь отплатить тем же». Какого черта… — Отдай мне мой телефон! — Я, блядь, люблю тебя. Как ты могла так со мной поступить? Всё закончилось всего за несколько часов. Наши отношения длиной в год… рухнули из-за дерьмового сообщения, которое высветилось, когда я держал в руках телефон Ванессы. Что я должен чувствовать по поводу сообщения: «Я хочу трахать тебя, пока ты не забудешь имя своего парня», отправленного моей девушке… женщине, которая должна была быть моей девушкой? Прошла неделя с тех пор, как мы поссорились и расстались. Ни звонков, ни сообщений, ничего. В мгновение ока она удалила все наши совместные фотографии из Инстаграма. Охуеть как смешно. У меня даже нет сил что-либо с этим делать. Всё, чего я хочу, это сидеть здесь и продолжать пить этот виски. Моё любимое сладкое, мягкое пиво сейчас не спасает. Мне нужно что-то крепкое, что-то, что ударит как пощечина, прямо как-то сообщение от этого мудака Джесси. Что-то вроде этого «Woodford Reserve». Крепкий вкус виски обжигает рот вместе с нотками специй и жженого дуба. Я лениво кручу телефон в одной руке, затем кладу его на стол и вместо этого беру сигарету. Я стал курить гораздо больше, особенно в такие уязвимые моменты, как сейчас, поэтому решил, что лучше курить внизу, а не пропитывать запахом диван наверху. Больше года я ничего не усложнял, никогда не сдерживался, никогда не таил своих чувств от человека, с которым был. Я отдавал всего себя, а потом произошло это. Моя грудь словно проваливается внутрь, как будто меня сильно ударили под дых. Звук шагов из дверного проема не заставляет меня обернуться. Это размеренный, почти слабый ритм, но из-за того, что вокруг тихо, я слышу всё отчетливо, даже вздох. — Джордан. — М-м? — хмыкаю я, делая еще один большой глоток виски. В поле зрения появляется фигура Одри, прежде чем она опускается на стул неподалеку. Я вижу её светлые волосы, светлую, румяную кожу и обеспокоенное выражение лица. Я вижу всё предельно ясно, хотя мой взгляд опущен и прикован к тонкому золотому браслету на её руке. Он выделяется, у него есть свое отчетливое присутствие в этом месте. Уступает он лишь обжигающему ощущению сигареты на моих губах. Я медленно курю, пока мы разделяем тишину. — Джаспера здесь нет, — бормочу я, делая глубокую затяжку, впуская дым в легкие и выпуская его струйкой из носа. — Я знаю. Хейзел тоже здесь нет. И Анвара. Я слегка улыбаюсь. Это признание, для которого ей не нужно говорить ничего больше. — Хочешь сказать, почему ты здесь? — Чтобы увидеть тебя. — Но зачем? — Потому что… я слышала, что произошло, — шепчет Одри неуверенно. — И я волновалась. — Хм-м… — Тебе смешно? — быстро спросила она. Я слегка покачал головой и поболтал виски в стакане, чувствуя жар, подбирающийся к кончикам моих пальцев от тлеющей сигареты. — Ты слишком добрая, — мой голос не был похож на комплимент, он звучал саркастично, насмешливо. — Чертовски наивная. — Моя доброта, это потому, что я беспокоюсь о тебе? — Ты наивная, потому что не понимаешь: я воспользуюсь твоей добротой, твоими чувствами. И я сделаю это, если ты не перестанешь вот так приходить. Я не Анвар. И я не Джаспер. Я не проявляю к другим подобной чуткости, не забочусь о том, что они почувствуют из-за моих поступков, особенно в такие моменты. — Я никогда и не думала, что ты похож на них, — тонкие пальцы Одри переплелись на столе. Она раз за разом скребла ногтем о ноготь, как человек, которому некуда деть руки — признаки нервозности проявлялись во всём, и она даже не пыталась этого скрыть. — Не пей это, — сухо сказал я, заставив её тонкую руку, потянувшуюся к виски, замереть. — Потому что всё будет не так, как в прошлый раз. Я не буду вести себя осторожно, как тогда. Это было настоящее предупреждение, и я надеялся, что она прислушается и подчинится. Но она оставалась такой же упрямой и смелой, как и всегда. — … Одри не отрывала от меня пристального взгляда, пока брала бутылку «Woodford Reserve». Янтарная жидкость заполнила пустое пространство в стакане, после чего она подняла его и сделала глоток. Одри слегка поморщилась от крепкого вкуса. Она стиснула зубы и продолжала сидеть неподвижно, её молчание было отказом уходить. Отказом следовать моим указаниям. Тогда мне следовало бы быть умнее. Следовало бы проявить больше сдержанности. Моя эгоистичная сторона приказывала мне забыть обо всём, словно вкрадчивый голос шептал мне: А почему бы и нет? Она прелестна. Она тебе нравится. Ты нравишься ей. Забудь о Ванессе. Забудь о Джесси. Забудь и слово «друг». Это не имеет значения. Сейчас ничто не имеет значения. Ха. А что имеет…? Ты. Этот момент. Здесь. Сейчас. Я просто улыбнулся этой безрассудной мысли в своей голове. Это была огромная ловушка, и я охотно и неосторожно угодил в неё. И я предпочел свалить всё на алкоголь, потому что это было проще, чем винить себя. — Тогда останься. Останься со мной, — я схватил свой стакан с виски и допил его. Запах алкоголя резко ударил в нос и обжег рот, сопровождаясь холодком на нижней губе и щеках. Мы сидели и пили. Я отвечал на вопросы, на которые мог, и хранил молчание в ответ на те, на которые отвечать не хотел. Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем наши руки соприкоснулись, и я медленно осознал тепло нашей кожи и сплетение пальцев. Я не знаю, сколько еще стаканов мы выпили… прежде чем её тонкая рука обвилась вокруг моей шеи, и наши губы встретились. Поцелуй продолжался, не обращая внимания на время. Для Одри это было чем-то большим. Это были все те чувства, которые она питала ко мне почти три года. Для меня это был просто поцелуй. Поцелуй, рожденный эгоизмом, безрассудством и алкоголем. Ничего глубокого. По крайней мере, так я думал в тот момент. Наконец мы отстранились друг от друга. В голове царил полнейший хаос, но моё тело отказывалось с ним взаимодействовать, отталкивая прочь все мысли, пока не осталась лишь пустота. Я взглянул на сидящую рядом девушку. Одри сидела неподвижно, поджав губы, её лицо покраснело до самых ушей. Её светлые глаза блестели так, что моё сердце на мгновение замерло, а затем сменилось тревогой. Но о чем я волновался? Только о том, что мы друзья? Мне хотелось верить, что у меня ещё осталась хоть какая-то совесть, но эта мысль, после всего, что только что произошло, лишь выставляла меня ещё бóльшим лицемером. Из этого ничего не выйдет. Она слишком добрая. Я слишком испорчен. Она невинная и искренняя. Я полная её противоположность. Я притворщик. Она смелая, а я трус. Всё… именно так. Я тяжело сглотнул, отвел взгляд и уставился на зеленый эвкалипт в углу комнаты. — Иди наверх. Ты ведь не любишь запах сигарет, да? Это был второй отказ, который я хладнокровно преподнес ей менее чем через пять минут после окончания нашего первого поцелуя. Вот и всё, так просто. В то время многие вещи заставляли меня принимать решения легко, не задумываясь о приличиях. Я никогда не был склонен к подобному. В средней школе я бил раздражающих детей и плевать хотел на наказания после уроков. Я всегда был таким. Было невероятно легко пропустить следующий семестр. Мне не хотелось сидеть на занятиях по дифференциальным уравнениям для инженеров или статистике в метеорологии и климатологии. Я провел несколько месяцев, скитаясь по Африке, я даже не принимал осознанного решения. Лишь бы там было чем заняться. Не просто место, где можно перекантоваться, оставив себе время на раздумья. Я ненавижу быть слабым и жалким перед другими. Протрезвев на следующее утро, я понял, что совершил ошибку, особенно в отношении Одри и того поцелуя. Я ненавижу признавать, что мне понравился этот поцелуй, и я начал хотеть удержать её. …Так что эта дистанция, лучшее решение для всех. Для меня и для Одри.

***

Многое изменилось, когда я вернулся в Нью-Йорк. Во-первых, моя спальня больше мне не принадлежала. Анвар сказал мне об этом заранее, но я забыл об этом во время обратного перелета. Во-вторых, появился маленький бледный азиат с испуганным выражением лица. Скованный и напряженный, он заставлял меня чувствовать себя злодеем из игры GTA. В-третьих, Анвар, мой лучший друг, заметно изменился. Я тоже изменился. Я больше не чувствовал той боли в груди при мыслях о Ванессе и тех загадочных сообщениях. Я ничего не почувствовал, когда держал в руках кулон Ванессы. Интересно, кто еще мог измениться. Изменилась ли она? Четыре месяца, небольшой срок, но этого достаточно, чтобы двигаться дальше. Это я был тем, кто ушел. Забавно, теперь я хочу знать, смогла ли она забыть меня. — Всё ещё думаешь о тех двоих? Знаешь, любовь не так уж сложна. Это не какое-то научное уравнение, которое нужно решить. Просто делай то, что хочешь. Любовь или нет, это просто следствие. —… — Если будешь вот так размышлять, то, наверное, найдешь любовь только в следующей жизни. Слова, которые я сказал Анвару, заставили меня рассмеяться над самим собой. Видите? Я же говорил, что я лицемер. Было ли это хорошим знаком или плохим? Я бы предположил второе. Её светлые глаза расширились, когда встретились с моими. Её миниатюрная фигурка замерла, как и тихое сладкое мычание мелодии, которое она издавала, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Всё остановилось только потому, что она увидела меня. — Привет, — сказал я, опуская руки на колени. Мой контроллер всё ещё лежал на полу, я проиграл в игру. Но сейчас это было неважно. Я повел себя как полный придурок в нашу последнюю встречу. Тот поцелуй. Одри потеряла дар речи. Она ничего не ответила. Просто стояла там, глядя на меня своими большими круглыми глазами. Её обычная живая жизнерадостность всегда, казалось, исчезала рядом со мной. Словно я был какой-то дерьмовой черной дырой. — Мне нужно на работу, — выпалила Одри, касаясь стены лестницы бледного цвета. — Поговорим позже. Она быстро произнесла это и поспешила вниз по лестнице. Я бы сказал, что это был очень плохой знак для нас… даже несмотря на то, что ей хватило вежливости сказать: «Поговорим позже». Одно осталось неизменным: она всё такая же честная и ужасно справляется с подобными вещами. Это более неловко, чем играть в игры или быть резким и прямолинейным. Но я это заслужил. Правда. Она давала мне шанс до самой последней секунды. Я никому не рассказывал о нас. Мне было всё равно, расскажет ли она друзьям о поцелуе и что они об этом подумают. Я не удивился, когда Хейзел попросила меня подвезти Одри на вечеринку к Бри. Наоборот, я почувствовал легкое удовлетворение. — Мне нужно переодеться, — сказала она, не глядя мне прямо в глаза, и скрылась в общей ванной с черным нарядом в руках. Она исчезла на мгновение, а затем появилась в длинном черном платье. В этом платье она выглядела совершенно иначе. Старше. Серьезнее. Это была та Одри, при одном взгляде на которую мое сердце начинало биться быстрее. Я взял свой черный пиджак, надел его и быстро вышел из здания, направляясь к машине. Я не часто ею пользуюсь, обычно ходить пешком и ездить на метро удобнее, но она нужна мне для дальних поездок, например, чтобы поехать к Бри сегодня вечером. — Как дела? — спросил я после нескольких минут молчания в машине. — Хорошо. Как и всегда… а у тебя? — Хорошо, — коротко ответил я. — Тебе уже лучше? — Насчет Ванессы? Мне больше не грустно. Мы отписались друг от друга в Инстаграме. Поскольку у меня нет телефона, я больше не слежу за ее фотографиями и повседневной жизнью. В какой-то степени это помогло. Неведение делает забывание легче. — Рада за тебя. — Угу. Снова повисла тишина. Одри постоянно смотрела на кончики своих пальцев, нервная привычка. Казалось, она делает так, когда нервничает или тревожится. Она слегка скребла ногтем о ноготь. Ехать оставалось почти час. Если атмосфера в машине останется такой же, кто-нибудь точно задохнется первым. — Как твои танцы? — Отлично! В последнее время мне приходится много тренироваться. Завтра у меня тоже занятия, — сказала она, улыбнувшись, поскребла ногтями сильнее, издав звук, прежде чем остановиться и сцепить руки в замок. — Это сложный класс, но там очень весело. В любом случае… — Продолжай. Она сразу же встретилась со мной взглядом. В этом не было ничего особенного, я просто хотел, чтобы она продолжала говорить о чем угодно. Что угодно было лучше, чем молчание. — Какой класс самый интересный? — Композиция современного танца… танцы, начиная с 60-х годов, под влиянием танцевальных трендов из TikTok. Но я не выкладываю ничего из этого в интернет, это просто факультатив. — Это тот класс, к которому тебе приходится так часто готовиться? — Нет, это Композиция кино и танца. Как это работает? Джаспер, Анвар, Хейзел… Как они заставляют людей вокруг становиться разговорчивыми и жизнерадостными при общении? Каждый раз, когда Одри со мной, она становится совершенно другим человеком. Неужели я такой пугающий? — Одри, — тихо позвал я, снова обдумывая то, что собирался сказать. Мы ведь должны когда-нибудь об этом поговорить, верно? Иначе мы так и будем продолжать, делать вид, что ничего не замечаем, создавая неловкую атмосферу каждый раз. —… — Прости. —… — За всё, — я использовал общую фразу вместо конкретики. Одри лишь слегка улыбнулась и отвернулась к окну машины, скрывая свое выражение лица. Я не мог понять, как она отнеслась к моим извинениям. Последовало лишь короткое признание моих слов, прежде чем тишина окутала нас на всю оставшуюся часть пути. — Хорошо. Хорошо. Действительно ли всё хорошо, как она сказала? Мы не разговаривали за всё время ужина. Длинный стол со множеством гостей мог бы отвлечь меня от Одри, но я всё равно чувствовал раздражение, видя, как она с кем-то знакомится. Ноа Сегел, этот придурок, владелец небольшого модельного агентства, который использует свою дружбу с Бри Филтс в своих интересах. У него нет таланта, он просто считает себя крутым и любит раздражающе хвастаться своей сексуальной жизнью. Он яркий пример человека, который относится к женщинам как к вещам, и теперь он клеится к Одри, которая, кажется, ничего не замечает. Она болтает с ним, улыбается и счастливо смеется, в отличие от того, как она вела себя со мной в машине. Невероятно бесит. Хейзел и Руби были поглощены друг другом, кормя друг друга икрой и не обращая внимания на окружающих. Джаспер перешептывался с Бри, не поднимая глаз. Анвар по очереди то ухаживал за Блю, то делал вид, что слушает Торина Лишланда, одного из членов кастинг-группы, который хвастался своими проектами на Netflix. «Ваша подруга скоро станет главной темой для разговоров на шоу Ноа, где он будет хвастаться своими победами. Может, обратите на это внимание?» Мой пристальный взгляд заставил Одри немного насторожиться. Она подняла глаза, встретилась со мной взглядом и медленно улыбнулась уголками губ, когда Ноа наклонился к ней и что-то прошептал. Мы смотрели друг другу в глаза несколько секунд, прежде чем она снова повернулась к Ноа. Замечательно. За этим столом так много людей, и почти все они занимают видное положение в обществе, работая как перед камерой, так и за кулисами в различных индустриях. Она могла выбрать любого. Я не имею ничего против её жизни или её решений. Но почему именно этот парень? — Что ты здесь делаешь? Спросил я, подходя к ней, когда увидел, что она сидит на диване в одной из комнат. Глупая игра в прятки закончилась некоторое время назад. Люди теперь разбрелись в поисках тех, кто ещё прятался, чтобы вывести их в общую комнату выпить, я же извинился и ушел, потому что меня раздражали пьяные люди и их непрекращающаяся болтовня. — Немного болит голова, — ответила Одри, массируя ногу, спустившись к своим туфлям на высоком каблуке. Болит голова, но она массирует ногу? — Что с твоей ногой? — я сел в бархатное кресло. — И где Ноа? — Почему ты спрашиваешь? — Мне просто любопытно. — Наверное, пошел за выпивкой, — Одри проигнорировала вопрос о ноге, откинувшись на спинку дивана. — Тебе нравятся такие парни? —… Она промолчала, поднося бокал с коктейлем к губам. Лишь её взгляд встретился с моим, выражая явное подозрение и сомнение. Хотя я был сосредоточен на её ноге, я всё равно видел, как она шевелит пальцами ног, как будто что-то было не так. — В чем дело? — спросил я снова, уже более серьезно. Одри на секунду замешкалась, прежде чем тихо сказать: — Просто болят ноги. Наверное, из-за высоких каблуков. — Тогда почему ты их не снимешь? Одри нахмурилась в ответ на мое предложение. Она слегка поерзала. Я не знал, о чем она думает, но ее наряд, туфли, всё, что было на ней надето, казалось невероятно неудобным. — Тебе помочь? — предложил я. Она поджала губы, немного поколебавшись, прежде чем наконец слегка кивнуть. Получив разрешение, я наклонился и положил ее ногу себе на колени. Черная ткань соскользнула вниз под действием гравитации, и я потянул ее вверх ровно настолько, чтобы увидеть ее белую лодыжку, а затем осторожно снял эти высоченные туфли. Я много раз видел, как люди мучаются из-за высоких каблуков, особенно когда сам работал моделью. Я видел стертые в кровь, покрытые волдырями ступни моделей от этой престижной брендовой обуви. Я видел вывихнутые лодыжки из-за этих нелепых туфель, в которых было так трудно удержать равновесие. Сердце разрывается, когда видишь, как многие падают на пол на глазах у всех. Единственная разница в том, что я никогда не предлагал им помощь, как делаю это сейчас. — Здесь? В этом месте? — спросил я, проводя подушечкой пальца по ее изящной ступне. В моей руке она казалась такой хрупкой, что я боялся ее сломать. — Ох, — Одри слегка вздрогнула и напряглась, когда я нажал на больное место. Она время от времени поднимала на меня взгляд, но все же позволяла мне продолжать массировать ее ступню без возражений. Лишь изредка издавала тихий звук, давая понять, что я нажимаю слишком сильно, побуждая меня ослабить давление. — Д… достаточно. Большое спасибо. — Хорошо, — я убрал ее ногу со своих коленей, наблюдая, как Одри снова надевает туфли. — Ты собираешься вернуться к Ноа? — А это имеет значение? — ответила она вопросом на вопрос. — Что-то не так с Ноа? — Он нехороший человек. На твоем месте я бы не стал с ним связываться, особенно в романтическом плане. — Почему? — Почему? Он… — Нет, почему ты мне это говоришь? — Потому что с этим парнем тебе не стоит связываться, и я хочу, чтобы ты это знала. — И это всё? — А должно быть что-то еще? — парировал я, поднимая бокал с виски. — Ты моя подруга. Одри поджала губы, очевидно, ей не понравился этот ответ. Но почему? Я поймал себя на мысли именно об этом слове. — Это не твоя проблема. Не переживай об этом, — Одри отвернулась. — Обязательно было говорить это в таком тоне? Я думал, между нами всё нормально. — Забудь. Забудь? Ха. Забудь? Эта фраза всегда меня раздражает, независимо от того, кто ее произносит. — Отлично. Я беспокоюсь о тебе, а ты в ответ говоришь «забудь». — Беспокоишься обо мне? С чего это вдруг ты стал обо мне беспокоиться? Раньше ты никогда этого не делал. — Откуда тебе знать? — Если бы тебе действительно было не всё равно, ты бы… — она замолчала, прикусив нижнюю губу, посмотрела на меня с укором, нахмурилась, а затем на ее красивых губах заиграла кривая улыбка. — Забудь. — Если бы мне действительно было не всё равно, я бы… что? Говори, — настаивал я, пристально глядя на нее, не мигая. Внутри меня что-то закипало, раздражение и разочарование росли. Лицо Одри выглядело так, будто она вот-вот заплачет, но в ее красивых глазах читалась решимость. Я даже не понимаю, что не так с этим разговором. Всё было в порядке, когда мы говорили о ее ноге, и мое предупреждение о Ноа не должно было стать причиной этой ссоры. Я пытаюсь пойти ей навстречу, пытаюсь вернуться к нормальному общению, но всё всегда заканчивается именно так. — Говори, Одри, — настойчиво повторил я, заметив, как она крепко сжала свой бокал. —… — Если бы мне действительно было не всё равно, я бы… — Просто не лезь не в свое дело, — выдавила она из себя сквозь подступающие слезы. Она сама сказала эти слова, но при этом плачет она? — Прекрасно. Раз ты такая сильная и не нуждаешься в моих предупреждениях или помощи, я не буду вмешиваться. Как хочешь. — Вот и славно. Я покачал головой, настолько разочарованный, что мне захотелось её встряхнуть. Эта мысль заставила меня решить прекратить разговор. Я уже собирался уходить, зная, что продолжение сделает только хуже. Мои мысли прервались, когда я встретился взглядом с двумя другими людьми, стоявшими в дверях. Лицо Анвара было бесстрастным, без следа сомнения или осуждения, в то время как Блю переводила взгляд с меня на Одри, которая продолжала сидеть. — Я пойду, — сказал Анвар и направился к выходу, но Одри быстро его прервала: — Подожди. Я тоже иду. Возможно, это был наш последний шанс поговорить. Отлично… Следующие несколько дней я провел в компании других людей, начав с группы Бри. Пару дней я ходил с ними на встречи, тусовался и болтал о всякой ерунде. После этого я с головой окунулся в вечеринки Саймона и компанию из его модельного агентства. Сначала я думал, что напиться до потери памяти поможет мне забыть то, как я поступил с Одри. Но чем больше я пил, тем больше думал об этом. Слова лились потоком, подогреваемые алкоголем и моей собственной склонностью к саморазрушению. — Если она тебе так нравится, почему бы тебе не дать себе шанс? Я ухмыльнулся, оторвав взгляд от янтарной жидкости в стакане, чтобы посмотреть в глаза собеседнику. Саймон выглядел равнодушным. Он затянулся сигаретой, наблюдая за мной, как за старшеклассником, который не может решить простую математическую задачу. — Хм… — Отговорки, что вы из одной компании, что вы слишком близки и всё такое… ты уже давно пересек эту черту, — сказал он с улыбкой. — Глупо продолжать отталкивать ее, а потом сидеть и думать о ней. Но решать тебе. Это твоя проблема, а не моя. Я сделал глоток виски, позволив ему обжечь язык, прежде чем проглотить это жгучее онемение. Я прокручивал в голове множество слов, множество прошлых событий, позволяя им крутиться в моей голове, пока всё не померкло. Изначально я хотел, чтобы всё было просто, чтобы избежать путаницы в этих близких отношениях. А потом, сам того не осознавая, я стал тем, кто превратил всё в полную катастрофу. Как только я вернулся домой, меня встретил пристальный взгляд. Анвар молча сидел за барной стойкой. Не моргая, он смотрел на меня, пока я не выпалил: — Что? Я не сделал ничего плохого. — Пропал на несколько дней или довел Одри до слез? О чем именно ты говоришь? Конечно, ему нужно было поднять эту тему. — И то, и другое, — ответил я, избегая его взгляда, и подошел к стойке, чтобы взять что-нибудь поесть. Я не знаю, сколько прошло времени. Всё, что я помню: просыпался, ел, пил, курил, смеялся над чьими-то шутками, снова пил, занимался сексом, а потом падал без сил и засыпал. Я повторял этот цикл, пока не вымотался настолько, что не смог продолжать, после чего оделся и поехал домой. — Что произошло на вечеринке у Бри? — Ничего не произошло, — коротко ответил я, бросив на него взгляд. Я знал, что это звучит неубедительно, но не знал, с чего начать объяснения. — Кто теперь лжец… Джаспер убьет тебя, если узнает о вечеринке. Джаспер очень любил Одри. Я знал это, разве не поэтому я с самого начала пытался отгородиться от подобных отношений с ней? Потому что она была близкой подругой моих друзей. — Он, наверное, уже знает. Он ведь весь вечер не отходил от Бри, не так ли? — Но обязательно ли всё должно было закончиться её слезами? — Я не хочу сейчас ни с кем встречаться, особенно с кем-то из нашей компании, с кем-то близким. Не то чтобы я хотел, чтобы она плакала. — Похоже, ты именно этого и хотел. — Я не хотел, чтобы она плакала или страдала из-за меня. После этого я не видел Одри целый месяц. Джаспер упомянул её пару раз, но, видимо, кто-то ему рассказал, может быть, Анвар. После этого имя Одри в нашем доме больше не произносилось, по крайней мере, в моем присутствии. Однако я узнал, что она больше не тусуется с Ноа, а начала встречаться с кем-то, кого я не знал. Я с головой ушел в дела. Вернулся к учебе, загрузил себя работой и чтением, возобновив свою привычную жизнь. Каждую пятницу я отрывался на вечеринках, просыпался в субботу после обеда, вечером играл в баскетбол с Зейном, а в воскресенье шел на свидание с кем-нибудь из Tinder. Иногда я оставался у них, иногда возвращался к себе, чтобы в понедельник утром встать на занятия. Ничего особенного не происходило. Анвар начал много работать, пропадая между студией, репетициями и учебой, и редко бывал дома. Джаспер делал то же самое, а Хейзел постоянно пропадала в комнате Руби. Время от времени я приглашал в дом других друзей, а иногда приводил домой кого-нибудь, с кем знакомился в Tinder. Возвращение к моей старой жизни, той жизни, которая была у меня до Ванессы, не принесло облегчения. Наоборот… пустота разрасталась, пока не поглотила меня целиком. Ничто больше не приносило радости. Связи на одну ночь, пьянки до потери сознания, даже попытки накуриться и посмеяться над всякой ерундой какое-то время, ничто больше не могло сделать меня счастливым. Я тайком проверял Инстаграм Одри, и, видя ее фото с другим парнем, где они обнимались и выглядели счастливыми, чувствовал раздражение. Но в то же время я ощущал пустоту, как будто что-то ускользнуло сквозь мои пальцы. Меня вообще не должно это волновать. То есть, да, она красивая, она милая, и я ей очень долго нравился. И она мне тоже нравилась, но безответные чувства должны угасать, а не усиливаться, когда другой человек отдаляется. Всё это какая-то чушь. Почему я такой неудачник? Мои мысли, все мои решения… Ничего не выходит так, как надо. Близился показ Одри. Я не ожидал приглашения, пока Джаспер не упомянул об этом за ужином. — Пойдешь? Она просила меня пригласить тебя. — О, — ответил я, внезапно почувствовав растерянность и не зная, что сказать. Но это было её выступление, и мы должны пойти, чтобы поддержать ее. Я ведь должен пойти, верно? — Да, я пойду, — ответил я, а затем молча продолжил есть, не в силах сказать больше ни слова. Но в тот день, впервые в жизни, я полез в интернет, чтобы узнать, какой подарок или цветы уместно дарить в таких случаях, чтобы поздравить человека. Я сделал много вещей, которые, как мне казалось, я никогда не сделаю. Я обнаружил, что стою перед зеркалом в Tiffany & Co., держа в руках изящное ожерелье и мучительно раздумывая, что же мне надеть в этот день, что было совершенно излишне. Парень, которого она целовала в щеку на фото в Инстаграме, наверняка тоже придет ее поздравить, а я буду просто плестись за Джаспером, скорее всего, не сказав ни слова. Этот день наступил быстро. Не успел я опомниться, как, одетый в белую рубашку, черный свитер поверх нее, свободные черные брюки и белые кроссовки, я входил в театр на Мидтаун-Уэст. Все пришли посмотреть на выступление. Анвар даже взял перерыв в своем проекте. Это было в наших правилах, когда кто-то из друзей достигал успеха, мы приходили, чтобы отпраздновать это. Мы дождались начала первого акта. Сцена была полностью черной, и пол, и декорации. Прожекторы освещали исполнителей, делая их центром внимания. Их было больше двадцати. Я узнал Одри, как только она вышла. На ней был короткий черный топ, похожий на спортивный бра, и облегающие шорты. Светлые волосы были собраны в высокий хвост. Даже издалека освещение подчеркивало рельеф её мышц при каждом движении. Заиграла музыка, полностью изменив атмосферу на сцене. Хотя там выступало много людей, мои глаза были прикованы только к одной. Она двигалась с полным контролем над своим телом, каждую долю секунды. Каждое движение было завораживающим, словно поток воды, одновременно размеренный и плавный, но при этом мощный и драматичный, когда он разбивается о скалы. Я не специалист, поэтому не знаю, как это называется, но, казалось, она включала элементы балета, хотя это ощущалось гораздо интенсивнее. Лицо Одри было бесстрастным. Я увидел лишь маленькую, мимолетную улыбку в уголке ее рта, когда она быстро закружилась и опустилась на пол. Это выглядело сложно, но ее выражение лица ясно показывало: она полностью контролирует ситуацию и исключительно талантлива. Я никогда раньше не видел Одри такой. Эта уверенная сторона ее личности… она была словно королева, правящая на своем троне. Мое лицо вспыхнуло. Я почувствовал, как участилось сердцебиение, сжалось в груди, а затем нервно затрепетало, когда я подумал о наших неловких отношениях. После первого акта Одри исчезла за занавесом. Я думал, что она выступает только в одном номере, поэтому был удивлен, увидев ее снова спустя еще три акта. На этот раз Одри медленно вышла одна, верхний свет приглушили. Я видел ее отчетливо, полностью освещенную, когда свет стал ярче. На ней был новый наряд, короткое струящееся серое платье-комбинация. Ее красивые длинные волосы были небрежно собраны в пучок, так, как она часто носила их в повседневной жизни. Заиграла музыка, и на сцену позади нее вышел мужчина. Это был дуэт. Были моменты, когда Одри перекатывалась по полу, кружилась на носках так быстро, что ее юбка развевалась, и моменты, когда она, казалось, пыталась сбежать с печальным выражением лица, но партнер тянул ее назад, а затем поднимал в воздух. Она продолжала танцевать, двигаясь каждую секунду, ни на миг не выходя из образа. Мое сердце колотилось в груди. Что-то заставляло меня пристально следить за ней: за каждым движением, каждым осознанным выражением лица, сопровождавшим танец, за каждой мышцей, напрягающейся под нагрузкой. Одри стала кем-то, кого я не узнавал. Всего за минуту или две я понял: я никогда по-настоящему ее не знал. Мы все поздравляли ее, обнимали, давали «пять» и фотографировались с Одри после окончания выступления. Она снова стала той Одри, которую я знал, улыбающейся, яркой и застенчиво хихикающей. Она все еще была в сценическом костюме, но теперь на ней были поношенные белые кроссовки вместо босых ног. Посреди хаотичных поздравлений она даже не взглянула в мою сторону. Что-то заставило меня принять решение отойти. Может, это было чувство, что мне не следует здесь находиться, что я не вписываюсь в этот трогательный момент. Я нашел дорогу к месту для курения и в итоге вышел через служебный вход театра. Прохладный ночной воздух ударил мне в лицо, принеся запах кебаба из маленького магазинчика на углу. Я вздохнул, сбрасывая напряжение, прежде чем достать сигарету и прикурить. Я посмотрел на темное небо, обдумывая ближайшие месяцы. Приближалась зима, все, скорее всего, станет еще более унылым, а я, еще более вялым. Звук шагов заставил меня обернуться. Увидев двух женщин, идущих под руку, я отвел взгляд, сосредоточившись на носках своих кроссовок. Сигаретный дым завис в воздухе. Я глубоко вдохнул, чувствуя заложенность в носу. Может, это была обычная сезонная аллергия или начало простуды, в последнее время я слишком нагружал свой организм, и, возможно, он начал бунтовать. Обновившийся звук шагов поначалу не привлек моего внимания, пока их обладательница не подошла ближе, пока я не увидел знакомые кроссовки и тонкие лодыжки. Я поднял глаза, встретившись с взглядом Одри. Она смотрела прямо на меня, слегка поджав губы, опираясь бедром о кирпичную стену. — Спасибо, что пришел, — тихо сказала она. — Конечно, поздравляю, — пробормотал я, а затем воспользовался случаем, чтобы выполнить свою первоначальную цель: — Я не очень разбираюсь в подобных вещах, но это было потрясающе. Имело ли то, что я сказал, хоть какой-то смысл? Понятия не имею. — Спасибо, — она улыбнулась. Ее звонкий голос вызвал у меня странное чувство: словно что-то сдавило грудь, мешая дышать. Мы сидели в тишине, дыша в унисон еще около минуты, пока я боролся с глупыми мыслями в голове. Я знал, что Одри не любит запах сигарет, всегда не любила. Так что, может, мне стоит бросить курить, потушить сигарету о землю и растереть ногой. Но не разрушит ли это наш шанс поговорить? Без сигареты у меня больше не будет повода здесь стоять. Не в силах принять решение, я пошел на компромисс: курил, отворачиваясь, чтобы выпустить дым. К счастью, я стоял с подветренной стороны, поэтому мне не пришлось махать руками или отходить, чтобы не создавать неловкость. — Знаешь, почему я пригласила тебя сегодня? — Почему? — спросил я. Это было то, чем я задавался с самого начала, я пытался угадать разные ответы, но в итоге пришел к выводу, что она, возможно, просто оговорилась или не хотела, чтобы выглядело странно, если она пригласит всех, кроме меня. Одри слабо, печально улыбнулась, ее взгляд устремился вперед, остановившись на вывеске театра через дорогу. — Потому что я приняла решение. Я действительно собираюсь отпустить это. Разве это не хорошо? Это неплохая отправная точка. —… Ее слова ошеломили меня. Все мысли исчезли, оставив лишь пустоту и сжатие в груди. Тревога и страх нахлынули волной, но я подавил их, сохраняя спокойное выражение лица. Постепенно угасать, это совсем не то же самое, что такое прямое столкновение. Пытается ли она меня как-то наказать? — Почему? — в этот раз мой голос прозвучал как у полного идиота. Я пытался подобрать правильные слова, но вышло лишь неуклюжее: — Ты нашла кого-то, кто тебе нравится? Кого-то другого? — Что ты имеешь в виду? — Я не знаю… Ты нашла кого-то еще… того парня? Который был в твоем Инстаграме? Одри посмотрела на меня вопросительными глазами, которые быстро расширились, прежде чем она криво улыбнулась. — Почему? — спросила она. — Тебя это интересует? Я думала, мы договорились перестать симпатизировать друг другу и просто вернуться к дружбе, это было самым важным. —… — Я думала, именно этого ты больше всего хотел, верно? Я не ответил, а лишь отвернулся, сделав глубокую затяжку сигаретой. — После сегодняшнего вечера я действительно забуду обо всем… Прошло слишком много времени, это принесло слишком много сердечной боли, разбило слишком много ожиданий. Все накопилось, и я больше не хочу так жить. Односторонняя любовь слишком утомляет. Я постараюсь забыть и тот поцелуй тоже. Так что не волнуйся. — Меня это совсем не волнует, — отрезал я. Одри прикусила нижнюю губу, а затем тихо рассмеялась. — Это все, что я хотела сказать. С этого момента чувствуй себя свободно… как друзья. «Чувствуй себя свободно как друзья». Слова звучали абсурдно, но я не смог найти ответ. Казалось, я действительно теряю ее. В мгновение ока она собиралась ускользнуть, словно воздушный шарик, улетающий слишком высоко, чтобы его можно было поймать. — Я утомляю тебя, заставляю чувствовать себя удушающе все это время? — Утомляет не то, что ты делала. — А что тогда? — То, что ты не делала. Потому что ты никогда ничего не предпринимал, — ответ Одри был мягким. Она улыбнулась мне, а затем слегка склонила голову. — Потому что ты никогда ничего не делал, это не могло продолжаться. Правда, не могло. —… — Симпатия к кому-то, это одно, а ясность и перспектива, совсем другое. Я не знаю, чего жду, когда не вижу пути вперед. Спасибо, что сделал все настолько ясным, что я даже не могу больше пытаться обманывать себя. —… — Мне пора внутрь. Нужно собрать вещи. Еще раз, я рада, что ты пришел, — Одри сменила тему, заметив, что я докурил. Ее попытка уйти прижала мое сердце к самым пяткам. — Подожди, — выпалил я, даже не зная, что хочу сказать. Одри остановилась в нескольких шагах. Она слегка сжала подол своего платья и повернулась, чтобы встретиться со мной взглядом. —… Думай… думай… — Ты поедешь с нами домой? У нас будет небольшая вечеринка-сюрприз. Там тайская еда, твоя любимая. Сюрприз не удастся, если ты уже знаешь, но ты придешь? — я хотел проклясть себя после того, как услышал свои слова. — Сюрприз, значит? Я в любом случае планировала пойти. Хейзел и Джаспер ведут себя невыносимо, — Одри усмехнулась, и ее улыбка задержалась. — Увидимся позже. — Мы ведь теперь друзья, верно? — Конечно, мы друзья. Я сделал глубокий вдох, медленно выдыхая, осознавая все бурные чувства под своей кожей. Тревога и нервозность доминировали. — Что, если я начну что-то делать сейчас, после этого? Ты разозлишься и отдалишься? Она помедлила. Она не ответила на мой вопрос. Вместо этого ее тихий голос спросил: — Почему? Почему? Почему? Казалось, это единственное, что было между нами. — Потому что я не думаю, что хочу быть просто друзьями. — Моя тревога помешала мне найти правильные слова, поэтому с моих губ сорвались лишь неуклюжие. Но это было лучше, чем молчать и безмолвно принимать свою судьбу. — Джордан… — Я знаю, что в прошлом был эгоистичным и трусливым придурком. Я не виню тебя за это, но если я перестану быть просто твоим другом и начну действовать иначе, я хочу знать, разозлишься ли ты. Я не мог прочитать выражение лица Одри. Она смотрела прямо на меня, не отводя взгляда, но даже так я не мог понять, что она думает или чувствует. Прядь волос проплыла мимо нее, выбившийся локон из ее небрежно собранной прически. Я никогда не молился о чем-то столь незначительном, но я молился, чтобы этот разговор не провалился, не развалился, как предыдущие. — Это моя проблема. Я не буду использовать ее как оправдание. Я просто хочу извиниться за то, что потратил так много твоего времени из-за своей некомпетентности. Я просто хочу еще один шанс, — я облизал свои пересохшие губы. Все казалось сложным, и в то же время до смерти простым, потому что я просто говорил то, что чувствую, не фильтруя. Это было трудно, потому что я никогда раньше не говорил так прямо ни с кем. — Я хочу попросить еще немного времени, прежде чем ты решишь отпустить меня. Ха-ха, такой невероятно эгоистичный… Я прикусил нижнюю губу после сказанного. Мое сердце тяжело колотилось, потому что я уже предчувствовал ее ответ. — Сколько времени? — вместо того чтобы отвергнуть меня, коротко спросила Одри. —… Я замолчал, я не придумал ответа на этот вопрос. Одри слегка кивнула на мое молчание, прежде чем изменить вопрос: — Действовать иначе… что это значит? — Пытаться сделать наши отношения настоящими, полагаю? — я быстро провел рукой по волосам, прогоняя дискомфорт, который сам же создал в своей голове. — По-настоящему ухаживать за тобой. — Как ты будешь за мной ухаживать? — Начну с того, что предложу проводить тебя до дома, и прослежу, чтобы ты съела то особенное блюдо, которое я приготовил. — Я поморщился от собственных слов, но в тот момент не мог придумать ничего лучше. —… — Может быть, я предложу массаж стоп, если они будут болеть, как в тот день. Я поднял руку, чтобы коснуться лица, тайком наблюдая за ее реакцией. Видя, что она остается спокойной, молчаливой, не уходит, не улыбается и не хмурится, я продолжал говорить, пока она не попросила меня остановиться. — Я отвезу тебя куда угодно. Я помогу тебе обыграть Джаспера в Call of Duty. Я перестану вести себя как тот ужасный человек, которым был всегда. —… — Я буду говорить тебе, какая ты потрясающая и каким слепым идиотом я был, что не видел этого раньше. Одри поджала губы. Она потянулась, чтобы заправить прядь волос за ухо, прежде чем опустить взгляд на свои ноги. — Я знаю, что в последнее время вел себя ужасно, но можно мне еще один шанс? — Ты был ужасным всю свою жизнь, а не только в последнее время, — мягко парировала она. — Мне жаль. Она слегка покачала головой и начала отступать назад. Этот шаг назад был подобен тому, как если бы мне вырвали сердце, оставив мои руки ледяными, а разум абсолютно пустым. — Одри… — Ты зацепил меня, когда сказал, что начнешь пытаться сделать наши отношения настоящими… но по-настоящему убедил меня своей последней фразой. Это неожиданное признание ударило меня, словно кулаком, застав совершенно врасплох. Я замер, наблюдая, как Одри медленно пятится. В какой-то момент она остановилась и рассмеялась, смех сопровождался тем, что она смахивала рукой случайные слезы. — Ты ведь проводишь меня до дома, да? Мне нужно вернуться за своими вещами к Клэр. —… — Чего же ты ждешь? Иди сюда. Я издал короткий, едва слышный смешок, скорее, шепот, прежде чем мои губы растянулись в широкой улыбке, и я сделал несколько длинных шагов к ней. Чего я ждал? Вот именно. Чего я ждал всё это время? Почему я ничего не делал? Почему я был таким эгоистичным по отношению к её чувствам? Почему я был таким трусливым, таким зацикленным на себе, почему причинил ей столько боли и потратил впустую столько лет? И чего она ждала от такого, как я? Почему она терпела меня до самой последней секунды? — Мистер, я не давала вам разрешения обнимать меня. Назад, — твердо сказала она, отстраняясь. И всё же, она приняла мою толстовку, чтобы спастись от холода. — Мне так жаль за всё. Правда жаль. — Хм. —… — Если бы я знала, что всё будет так, я бы сделала это давным-давно. — Что ты имеешь в виду? — Если бы я знала, что получу тебя вот так, в самую последнюю минуту… Анвар говорил, что ты из тех, кто не возьмет то, что прямо перед ним, пока не окажется на грани потери. Я начинаю думать, что он, возможно, был прав. — А при чем здесь Анвар? — тут же спросил я. —… — Одри? — Я тебе не скажу. Но насчет тебя он был абсолютно прав, — хихикнула она, ускоряя шаг, пока почти не побежала впереди меня к служебной двери. Увидев, что я отстаю, она рассмеялась еще громче и поманила меня к себе. — Чего же ты ждешь? Поторапливайся! —… «Знаешь, любовь не так уж сложна. Это не какое-то научное уравнение, которое нужно решить. Просто делай то, что хочешь. Любовь или нет, это просто следствие». —… «С такими темпами ты влюбишься только в следующей жизни». —… «Довольно глупо продолжать отталкивать её, а потом сожалеть об этом. Но решать тебе. Это твоя проблема, а не моя». Ха! Я позабочусь о том, чтобы это больше не было проблемой. Больше никаких слез, никаких недоразумений, никакого глупого избегания с моей стороны. Любовь не так уж сложна. Я сам так сказал тогда. Да, я буду любить сейчас, здесь, в этой жизни. Я не буду ждать, пока мы расстанемся, чтобы мучить себя, как Анвар. — Хочешь взяться за руки? — прошептала Одри, когда я подошел. — Смелости хватит? Я слегка изогнул бровь, протягивая руку. И повторил фразу, которую мы использовали много раз за эту ночь: Чего же ты ждешь?