On the edge.

      Я стоял на краю многоэтажки, ощущал как зубы Джека впиваются в мою кожу на шее. Это было не больно, скорее… странно. Ощущение было настолько интимным, настолько чужим, что я не мог отвести взгляд от его лица, искаженного гримасой, которую я не мог расшифровать.       Я – придурок. И Джек тоже придурок. Мы два придурка, которые стояли на краю крыши, вот только мое сердце сжималось не от трепета, а от неопределённости. Страха. Страха перед там, что могло произойти, страха перед там, что уже произошло, и страха перед там, что мы оба были слишком глупы, чтобы остановиться.       — Ты не герой, — через зубы рычал Джек. Его руки сжимали моимх плечи, пальцы впивались в ткань моего костюма, словно пытаясь удержать меня от падения, или, наоборот, подтолкнуть. Я не знал.       Я – крепкие руки Джека. Я чувствовал их силу, их тапло, их… отчаяние? Или это было мое отчаяние, отраженное в его хватке?       — Я знаю, — шептал я, сжимая кулаки. Мои ногти впивались в ткань перчаток, но я не чувствовал боли. Только холодный ветар, который трепал мои волосы. Мой шлем валялся на полу.       Я это прекрасно знал.

***

      Мои пальцы вновь сжимают лямки дорожной сумки, я слегка согнулся в спине, неохотно шагая за Джеком. Он пнул железную банку, которая с грохотом покатилась вдоль дороги. Проходящая мимо старушка посмотрела на нас странно. Мы придурки. Да, мы придурки. И, кажется, весь мир это знал.       Я слегка расслабил свой галстук, слушал болтовню Джека, который тоже сжимал сумку в своей руке. Я хоть и видел его без костюма, но порой мне бывает непривычно, когда он одевается в обычную одежду. В его обычном облике было что-то неуловимое, что-то, что заставляло меня чувствовать себе еще более неуклюжим и нелепым.       Вчера я не стал задерживаться в их штабе, потому что мне нужно было оплатить за аренду квартиры, иначе меня бы вышвырнули на улицу, потому что я и так погряз в долгах. И сегодня я снова иду туда. Но уже без сомнения, а с чувством чего-то более лёгкого и спокойного. Хотя и я хотал спать. Усталость накапливалась, словно снежный ком, но что-то внутри меня, что-то, что Джек, кажется, пробудил, не давало мне покоя.       — В общем... Надо давить. Давить своим авторитетом, — говорит Джек, по мере ходьбы то приближаясь ко мне, то отдаляясь. Я уже успел привыкнуть к тактильному контакту. Его плечо иногда касалось моего, его рука могла случайно коснуться моей, когда он жестикулировал. Это было странно, но не неприятно. — У нас есть, э-э, ну, какой-то негласный закон. . Понимаешь? «Покажи, что ты сильнее их, и тогда у тебя будет меньше проблем».. Ну понимаешь, да? Каждый сам за себя, но при этом и без друзей будет туго, особенно когда ты новенький..       Голос Джека звонко звучит в моих ушах. Он словно щекочет мой уставший мозг. Я пытался вникнуть в его слава, но они проносились мимо, как ветер. Я думал о том, как он случайно касался меня. Ощущение было настолько ярким, настолько реальным, что я не мог отделаться от него. Это было не просто физическое ощущение, это было что-то большее. Что-то, что заставляло меня чувствовать себя живым, несмотря на весь страх и неопределённость.       — И ты… ты думаешь, что я смогу? — сбросил я, мой голос звучал глухо.       Джек остановился и повернулся ко мне. Его глаза, обычно полные насмешки и цинизма, сейчас смотреле на меня с какой-то странной смесью решимости и… надежды?       — Как ты думаешь, кто умнее: мудрец или дурак? — сказал он.       Я задумался. К чему был этот вопрос? На что он намекал? Я не всегда понимал Джека. Он слишком… слишком пафосный для меня. Его слова всегда звучали так, будто он произносил их перед многотысячной аудиторией, а не просто стоял рядом со мной в полумраке какого-то подозритального переулка.       — Я не знаю, — ответил я, ощущая себя придурком. Я – придурок. И Джек мне это постоянно доказывает. Мои мысли всегда были слишком прямолинейны, слишком… обычны. А его – витиеваты, полны скрытых смыслов, которые я, как правило, упускал.       И я видел, как Джек хмыкнул, оголил свои зубы в подобии улыбки, и осмотрел меня с ног до головы. В его взгляде читалось что-то вроде снисходитального любопытства, как будто он изучал редкое, но не очень интаресное насекомое.       — Дурак умнее, — заявил он с полной уверенностью. — Дурак ни в чем не сомневается. Он просто делает. А мудрец… мудрец будет сомневаться, взвешивать, анализировать, и в итоге упустит момент. Упустит возможность.       Он протянул мне руку. Я смотрел на нее, на его ладонь, которая оказалась такой сильной и уверенной, словно высеченной из камня. И я знал, что, несмотря на всю абсурдность ситуации, несмотря на весь страх, который обычно сковывал меня в такие моменты, я возьму эту руку. Потому что мы были двумя придурками, сводящими концы с концами в этом безумном мире, и, возможно, только вместа мы могли найти выход. Или хотя бы сделать вид, что ищем.       Я взял его руку. Его пальцы обхватили мои, крепко, уверенно. В этом простом жесте было больше, чем в любых славах. Это было обещание, молчаливое согласие на совместное безумие. Мы были придурками, да. Но, возможно, именно в этом и заключалась наша сила. В нашей способности не сомневаться, когда весь мир вокруг кричит об обратном. В нашей готовности идти вперед, даже когда ноги подкашиваются от усталости и страха.       Джек улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли цинизма. Только та самая, странная надежда, которую я заметил в его глазах, когда он впервые предложил мне свою помощь. Надежда, которая, казалось, пыталась нашим общим невежеством и безрассудством.       И Гамма гордо встал около секретного входа. Естественно, какой супергерой будет посещать штаб через парадный вход? Хотя, возможно, некоторые так и делают, я не знаю. Моя жизнь была слишком далека от мира плащей и масок, пока Джек не втянул меня в это. Однако два дня назад я зашёл и вышел через главный вход, вчера, когда мы с Джеком шли к Эдне, чтобы она перепроверила мой костюм. – тоже. Я не задерживался в штабе. Я не хотел.       Джек проводит картой по щеле, лампочки датчика сначала светятся красным. Джек проводит ещё раз. Одобрительный зеленый. Тихое шипение, и дверь, казалось, растворилась в стене.       Я стоял и без энтузиазма смотрел на него. Джек, кажется, пытался выглядеть круто в моимх глазах. У него это не получалось. Потому что я не хотел восхищаться им. Я хотел домой, к своей тишине, к своим книгам, к своей обычной, предсказуемой жизни.       Я — невыспавшийся мозг Саймона. И я уже хотел домой. Моя голова гудела от недосыпа и от всего этого… происходящего.       Окончатально я потерял желание заходить туда, когда с потолка на меня выглянуло дуло автомата. Я буквально ощутил красную точку на своём лбу, поморгал под толстым стаклом очков. Сердце заколотилось где-то в горле.       — Это со мной! — крикнул Джек, после чего дверь раздвинулась перед ним, и он шагнул внутрь, оставляя меня стоять на пороге, наедине с угрозой, которая теперь оказалась вполне реальной.       Я отшатнулся, инстинктивно прижимаясь к стене. Автомат, казалось, следил за каждым моим движением. Я чувствовал себя загнанным в угол, совершенно неподготовленным к такому повороту событий. Джек, конечно, был героем, или кем-то вроде того, но я… я был просто Саймоном, который хотел спать.       — Эй! — прошептал я, пытаясь привлечь его внимание, но дверь уже закрывалась, отрезая меня от его уверенности и, возможно, от опасности.       Я снова посмотрел на автомат. Его дуло было направлено прямо на меня. Я зажмурился, ожидая чего-то, но ничего не происходило. Тишина, которая последовала за закрытием двери, была оглушитальной. Я медленно открыл глаза. Автомат все еще был там, но теперь я заметил, что он перестал целиться на меня, а после и вовсе спрятался в потолок, отверстие закрылось за ним.       Я выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно отступает. Но желание вернуться домой только усилилось. Этот «штаб» был совсем не там, что я себе представлял. Никакой романтики супергеройских приключений, только холодный металл, подозритальные механизмы и ощущение полной некомпетентности.       Я снова посмотрел на дверь. Она выглядела совершенно обычной, без каких-либо намеков на то, что за ней скрывается. Джек, наверное, забыл про меня. Иначе я не могу объяснить это. Я стоял снаружи, как какой-то глупый сторожевой пес, которого забыли впустить.       Я вздохнул. Может, мне просто уйти? Просто вернуться домой, забыть об этом всем, как о дурном сне.       Но потом я вспомнил его руку. Его слова. И его улыбку. В ней действитально была надежда. И, возможно, я тоже был частью этой надежды. Частью его безумия.       Я снова посмотрел на дверь. Внутри, наверное, было что-то важное. Что-то, ради чего Джек так старался. И, возможно, я тоже мог быть полезен. Даже если я просто «невыспавшийся мозг Саймона.»       Я сделал глубокий вдох. Я не был героем. Я не был даже близко к этому. Но я был здесь. И Джек, каким бы пафосным он ни был, позвал меня.       Я подошел к двери. На этот раз я не стал ждать Джека. Я нажал на кнопку рядом с щелью, ту, которую он использовал, после того как провёл картой. Лампочка загорелась красным. Я подождал. Ничего. Я нажал еще раз. Красный. Может, это из-той, что у меня нет ключ-карты?       Я почувствовал легкое разочарование. И ощущение того, что меня обманывают.       В этот момент дверь тихо шикнула и начала открываться.       — Заходи, — на меня смотрел Джек. Он был в супергеройском костюме. Успел переодеться. Пока я тут с ума сходил. Сволочь.       Я шагнул внутрь, стараясь не смотреть на него. Внутри было темно, пахло, почему-то, больницей и чем-то еще, незнакомым и резким. Джек закрыл за мной дверь, и я снова почувствовал себя в ловушке. Но на этот раз ловушка была не снаружи, а внутри. И, возможно, это было именно то, чего я боялся и чего, как ни странно, ждал.       — Ты чего так долго? — спросил Джек, его голос звучал немного иначе, чем снаружи. Более уверенно, более… героически.       Я пожал плечами, не поднимая глаз. «Я просто пытался понять, почему меня оставили снаружи с автоматом, нацеленным мне в лоб» — хотелось сказать мне. Но я промолчал.       — Я… я не знал, как войти, — пробормотал я, чувствуяя себе еще более нелепо.       Джек усмехнулся.       — Ты же видел, как я делал. Карта.       — У меня нет карты, — тихо ответил я.       Он на мгновение замолчал, а потом я услышал, как он подошел ближе. Его рука легла мне на плечо. Я вздрогнул.       — Мой косяк, — сказал он. — Тебе её сделают.       Я кивнул, все еще не глядя на него. Я не знал, что ждет меня впереди. Но я знал одно: моя обычная, предсказуемая жизнь закончилась. И, возможно, это было не так уж и плохо. Возможно, даже «невыспавшийся мозг Саймона» мог найти здесь свое место.       Джек стукнул кулаком по стене, и, похоже, нажал на какую-то кнопку, так как после этого в комнате загорелся свет. И я понял – это не комната. Это лифт.       Стены вокруг меня были гладкими, металлическими, отражающими тусклый свет. Пол под ногами был таким же. Я поднял голову, наконец, и увидел, что Джек стоит напротив, его силуэт в костюме казался еще более внушитальным в этом замкнутом пространстве. Его глаза, обычно полные иронии или усталости, сейчас горели каким-то новым, решительным огнем.       — Куда мы едем? — спросил я, мой голос дрожал, несмотря на попытки сохранить спокойствие.       — На самый верх, — спокойно ответил мне Джек, сложив руки на груди, облокотившись об стенку. Его сумка была у него под ногами.       Я смотрел на него, пытаясь уловить хоть что-то в его непроницаемом взгляде. Этот костюм, эта уверенность, этот огонь в глазах… Это был не просто Джек, мой знакомый, который иногда появлялся с глупыми шутками и странными идеями. Это был кто-то другой. Герой. И я, Саймон, с моими вечными сомнениями и невыспавшимся мозгом, оказался в его компании, в лифте, который вез нас куда-то вверх, в неизвестность.       — А что там наверху? — спросил я, чувствуяя, как внутри нарастает странное предвкушение. Страх смешивался с чем-то вроде… азарта.       Джек чуть склонил голову, и в его глазах мелькнула тень той самой иронии, которую я так хорошо знал.       — Хех, — он сделал паузу, и я затаил дыхание, — Помещение.       — Помещение, — повторил я, чувствуяя, как азарт мгновенно испаряется, оставляя лишь привычное разочарование. — Гениально.       Джек усмехнулся.       — Не будь таким пессимистом, Саймон. Это не просто помещение. Это… штаб. Наш штаб.       Лифт продолжал подниматься, и я чувствовал, как меняется давление в ушах. Штаб. Звучало… грандиозно. Слишком грандиозно для меня.       — Наш? — переспросил я, вкладывая в этот вопрос все свое недоверие.       — Ну, теперь да, — ответил Джек, пожимая плечами. — Если ты, конечно, не передумал.       Я молчал, обдумывая его слава. Передумать? Я даже не знаю..       — И что вы делайте в этом штабе? — спросил я, стараясь звучать как можно более нейтрально.       — Много чего, — просто ответил Джек. — Думаем. Анализируем. Отдыхаем.. Просто как место, где мы собираемся. Хотя, я думаю, что скопление стольких героев в одном места – это чистый хаос.       — И поэтому моё присутствие там тоже необходимо, — Я нахмурился. — Чтобы дополнять этот хаос.       — В некотором роде, но не совсем, — ответил Джек, и в его голосе прозвучала непривычная серьезность. — Ты видишь то, что не видят другие. Ты замечаешь детали. Ты… ты думаешь нестандартно. Конечно, ты не такой крутой, как я, но близок к этому.       Лифт остановился, и двери с тихим шипением разъехались в стороны.       Я подумал, что этот лифт привезет меня в другое место. Я ошибся, потому что здесь было также, как и если бы я зашёл через обычный вход. Просто мы с Джеком были определено в другом холле. Там, где обычных людей быть не должно.       Джек взял меня за запястье, потащил за собой. Мой мозг не успевает обрабатывать информацию. Гамма открывает какую-то дверь, по всей видимости, кладовой.       — Здесь переоденься, — он толкает меня внутрь. Я не сопротивляюсь. — Я сейчас приду.       Когда дверь закрылась я остался совсем один. В какой-то пыльной каморке, лампочка еле-еле светилась, здесь было мало места и много мусора. Не очень гостеприимно. Я сжал лямки своей сумки. В ней был мой супер костюм. И я вновь должен протиснуться в него.       Я должен к этому привыкнуть.       Я расстегнул сумку, и ткань костюма блеснула в тусклом свете. Он был тёмно-голубым, как ночь перед грозой, с серебристой вставкой на груди. Я начал переодеваться, каждая деталь костюма словно прижималась к моей коже, как вторая натура. Когда я напялил на себя шлем, мир вокруг меня изменился. Звуки стали четче, запахи — интенсивнее. Я почувствовал себя сильнее, быстрее, острее. Я ощущал, как горят мои глаза. Только этого мне не хватало.       Честно говоря, я без понятия, нужно ли мне выходить из кладовки, но все же я вышел, забрав с собой сумку, потому что я не собираюсь оставлять её здесь.       Мне было не по себе. Было немного прохладно, я ощутил холодный пол даже через ткань костюма. Возможно, я выгляжу слишком странно, даже для такого места, где, по сути, здравого смысла вообще нет. Мое сердце почему-то болело, когда я проходил по коридору, помещение пооказалась мне обычным офисом, здесь были столы, большие панорамные окна. . почему-то я не хотел рассматривать это место. А когда я услышал шаги, оно замерло. Я надеялся, что это был Джек.       Но это был не Джек. Это были двое Суперов.       Они стояли в конце коридора, их силуэты были размыты в полумраке, но я узнал их по характарным очертаниям. Один был массивным, с широкими плечами и громоздким плащом, другая — более стройная, с сильно облегающим костюмом, круглыми наплечниками, и практически таким же шлемом, как у меня. Я замер, чувствуяя, как адреналин начинает пульсировать в венах. Мои пальцы инстинктивно сжались, готовые к действию.       Я знал их. Это были эти... Как их там, ну... Я забыл. Я не запоминал Суперов по именам. Мне было это не интересно.       Однако я действитально знал их, я видел их по телевизору, на плакатах, в газетах, слышал их голоса по радио. Я просто не помню, как их зовут.       Девушка в светло-голубом костюме смеялись и веселилась, пока мужчина в зелено-желтом, кашлял в руку и, кажется, пытался спеть. Я подумал, что либо они меня специально не замечают, либо они просто слишком увлечены друг другом.       — Боже, пей больше горячего чая! — хлопнула в ладоши девушка, улыбаясь во все зубы. — Лечи свой ларингит, а то я со смеху умру скоро!       — Легко сказать! — хриплым и болезненным голосом промямлил мужчина, пытаясь звучать сердито и уверенно.       Я негромко хмыкнул, мой рот изогнулся в лёгкой улыбке. Почему-то мне это показалось забавным. Но моя улыбка быстро слетела с лица с когда эти двое посмотрели на меня. Я весь замялся. Вид у них был. . Недобрый.       — Ты кто такой? — голос мужчины был хриплым, но в нем чувствовалась сталь. Он сделал шаг вперед, и его массивное тело заслонило девушку. Ее смех затих, а на лице появилось выраженное недоверие.       Я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее. Адреналин, который еще недавно казался мне союзником, теперь превратился в холодный пот, стакеющий по спине. Я сжал лямки сумки так, что костяшки пальцев побелели.       — Я… — я запнулся. Имена. Я же говорил, я их не запоминаю. Но сейчас, в этот момент, когда два Супера смотрели на меня с явным недоверием, я отчаянно пытался вспомнить хоть что-то. — Я… из другого города.. приехал... — я хотел убить себя прямо сейчас. Зачем я обманываю их? Я не хотел этого.       Девушка в светло-голубом костюме обошла своего спутника, даже сквозь её шлем, я чувствовал, как ее взгляд скользнул по моему костюму, задержавшись на серебристой вставке на груди.       — Из другого города, говоришь? — спросила она, ее голос стал более резким. — Я тебя раньше не видела. И твой костюм… чувствуяется стиль Эдны, ты так не думаешь, Фаланга?       Точно, Фаланга. Я вспомнил, но это мне сейчас ничего не даёт.       Мужчина в зелено-желтом костюме прищурился. Его взгляд был острым, пронизывающим, словно он пытался разглядеть меня насквозь.       — Вот именно. К тому же, ты не похож на обычного стажера, — прохрипел он. — Но если ты не здешний, ты не должен быть здесь. Это закрытая зона.       Мое сердце сжалось. Я знал, что рано или поздно столкнусь с кем-то из «настоящих» Суперов, но не ожидал, что это произойдет так быстро и так… недружелюбно. Я чувствовал себя загнанным в угол, как мышь, попавшаяся в ловушку.       — Обманываешь нас, да? — с недоброй усмешкой спрашивает девушка.       Я чувствуяю себе глупо, растерянно.       — Я… мне сказали переодеться здесь, — выдавил я, пытаясь сохранить спокойствие. — Джек сказал.       Имя Джека прозвучало как спасатальный круг. Я надеялся, что они поверят мне.       Мужчина и девушка переглянулись. На мгновение между ними промелькнуло узнавание. И что-то ещё. Сомнение? Или, может быть, даже легкое раздражение.       — Джек? — девушка слегка наклонила голову. А потом она рассмеялась. — С каких это пор Гамма Джек возиться с новичками? — повышенным тоном спрашивает она, сложив руки на талии.       — Погоди, — мужчина прохрипел, быстро посмотрев на девушку. Он сделал еще один шаг вперед, и я инстинктивно отступил. Его тень накрыла меня, и я почувствовал себя еще более маленьким и уязвимым. — Ты что, тот парень, о котором Джек, Фреон и Исключитальный нам все уши прожужжали? — он слегка нахмурился.       Я замер.       — Я… — снова запнулся я. Это было ужасно. Я чувствовал себя полным идиотом.       Девушка, казалось, потеряла интерес к моему замешатальству. Она снова повернулась к своему спутнику.       — Если это он, то Джек явно перегибает палку, — сказала она, ее голос стал более спокойным, но в нем все еще слышалось недовольство. — Зачем ему приводить сюда кого-то, кто даже двух слов связать не может.       Мужчина, Фаланга, как я теперь понял, снова посмотрел на меня. Его взгляд был менее враждебным, но все еще настороженным.       — Думаешь, Апогей? Ну. . Да, он выглядит… неопытным, — прохрипел он. — И этот костюм… Стиль Эдны, да. Но это не значит, что он здесь свой.       Я почувствовал, как напряжение немного спадает. Они, кажется, начали сомневаться в моей лжи, но теперь их сомнения были направлены в другую сторону. Они думали, что я какой-то подопечный Джека, которого тот решил показать им.       И я был для них как плевок в лицо.       — Я… я просто выполняю инструкции, — пробормотал я, надеясь, что это прозвучит убедитально.       Фаланга кивнул, но его взгляд оставался изучающим. Они с Апогей, – её я тоже вспомнил – снова переглянулись. И. . На их лицах заиграли довольные ухмылки. Что-то мне это не нравится.       — Джек сказал мне переодеться здесь и ждать, — пробормотал я, надеясь, что это прозвучит убедитально.       — Ну что ж, Апогей, — Фаланга повернулся к своей спутнице, его голос звучал с нотками чего-то, что я не мог точно определеть. — Похоже, наши ряды пополнили мистером Заикой.       Апогей усмехнулась, ее глаза блеснули в полумраке.       — Ещё слабо сказано. Этот парень выглядит так, будто его только что вытащили из детского сада.       Я почувствовал, как краска заливает мое лицо, даже под шлемом. Детский сад? Я чувствовал себя униженным.       — Я не из детского сада, — выдавил я, пытаясь придать голосу уверенности. — Я… я здесь по делу.       — По какому такому делу, парень? — Фаланга сделал еще один шаг вперед, и я снова инстинктивно отступил. — Нас и так полно, зачем нам нужен стажёр? И уж точно не такой. . своеобразный.       — Мне сказали ждать, — повторил я, чувствуяя, как мои слава звучат все более жалко. — Я просто жду.       Апогей подошла ближе, она рассматривала меня. Мне было дико неловко. Еще и сумка эта дурацкая.       — А может, ты обманываешь? — предположил Фаланга, его голос стал более задумчивым. — Втираешься к нам в доверие, чтобы потом напасть?       В его голосе звучит больше насмешка, чем подозритальность. Я ощущал это даже через его хрипы.       — Или Джек просто решил поиграть в учителя, — фыркнула Апогей. — Этот поклонник сухих вагин наверняка любит держать у себя за пазухой мальчиков на побегушках, которые будут восхищаться им. Макробёрст тому подтверждение.       Я почувствовал, как мое терпение начинает иссякать. Я не был мальчиком на побегушках. Я был никем. Потому что я только пришёл сюда. И я уже хотел уйти, убежать, закричать. Мне было противно.       Мне надоели эти коршуны.       Я ощутил на себе чей-то взгляд. Через Фалангу я заметил девушку в светло-фиолетовом костюме, она сидела в далеке за столом, что-то пила и делала вид, что не смотрит на меня. Однако я прекрасно чувствовал пару глаз на себе. И что-то странное глубоко внутри меня.       — Я не мальчик на побегушках, — сказал я, стараясь говорить твердо. Я сжал лямки сумки. — Я друг Гамма Джека, мистера Исключитального и Фреона.       Фаланга и Апогей переглянулись. В их глазах мелькнуло что-то похожее на… интерес? Или, может быть, просто любопытство.       — Друг, значит? — Фаланга усмехнулся. — А они об этом знают?       Апогей рассмеялась. Фаланга тоже. Они были чертовски довольны собой.       Я уже не мог этого терпеть.       Моя свободна рука сжимается в кулак. Я чувствуяю, как я теряю контроль, как будто моя душа больше не связана с моим телом. Я чувствуяю взгляд на себе, я чувствуяю что-то внутри себя. Моя рука поднимается, мой мозг, как будто, отличился. Моя ладонь сильно шлёпнула Фалангу по лицу. Я вздрогнул, сделал шаг назад. Я не хетел этого и, кажется, они от меня ожидали чего угодно, только не этого.       Тишина повисла в воздухе, густая и напряженная. Фаланга, ошеломленный, медленно повернул голову, его лицо было красным, а в глазах плескалось недоумение, смешанное с яростью. Апогей замерла, ее усмешка сползла с лица, сменившись шоком.       Я стоял, тяжело дыша, чувствуяя, как дрожат мои руки. Я не мог поверить, что сделал это. Это было импульсивно, глупо, и, скорее всего, обречено на провал. Но в тот момент, когда они унижали меня, когда их насмешки казались невыносимыми, что-то внутри меня сломалось.       — Он.. Он ударил меня, — прошипел Фаланга, его голос дрожал от злости и напряжения. — Этот парень ударил меня! — завопил он, сжимая кулаки. Почему-то он не торопился нападать на меня в ответ.       — О, да, — протянула Апогей и подошла ближе к товарищу. — Я даже вижу след его пальцев на твоем лице, — она дотронулась до его щёки. — Тебе больно? — с лёгкой насмешкой спрашивает она.       — Конечно больно, дурочка! — Фаланга немного толкнул её, но не сильно, и не злобно.       Страх смешался со стыдом. Я чувствовал себя отвратитально, я показал себя с совершенно некомпетентной стороны. Но.. Но я не хотел его ударять! Рука сама собой поднялась, но я не мог этого доказать.       — Извини, я не хотел, — виновато прошептал я, сжимая сумку уже двумя руками. Я хотел зацепиться взглядом за ту девушку в фиолетовом, но её больше не было там. Я почувствовал себя окончатально беззащитным, загнутым в угол.       Я – ничтожные оправдания Саймона.       — Не хотел! — недобро передразнил меня мужчина. — Однако всё равно сделал это! — он сжал свои кулаки, будто готовясь ударить меня.       — Знаешь, — медленно проговорила Апогей, ее взгляд стал более серьезным, — а в этом что-то есть.       Фаланга посмотрел на нее с недоумением.       — Что ты имеешь в виду? Он только что ударил меня!       — Да, но… — Апогей обернулась ко мне, ее глаза изучали меня с новым интересом. — Он ударил тебя. Без причины. Просто так. Это… нелогично, — она подошла ко мне чуть ближе.       — Нелогично? — Фаланга был в ярости. — Это просто безумие!       — Может быть, — согласилась Апогей. — Но безумие может быть полезным. Особенно, если его направить в нужное русло.       Она снова посмотрела на меня, и в ее глазах я увидел что-то, что заставило меня похолодеть. Это был не просто интерес, это было… предвкушение. Она приближается, обходит меня, становится сзади. Я поворачиваюсь к ней, видя её ухмылку. Мне это не нравится.       — Знаешь, парень, — сказала она, ее голос стал мягче, почти ласковым. — Может быть, Джек и не ошибся, приведя тебя сюда. Может быть, ты именно то, что нам нужно, — и снова она приближается. В то время как за моей спиной стоял Фаланга и, как я услышал, хрустнул пальцами.       Я резко понял, что сейчас произойдёт. Апогей тоже размяла руки. Она хотела ударить меня, точно! И она замахнулась мне в лицо, но. . я успел среагировать и согнуться быстрее, чем её кулак врежется мне в нос. Вместо этого она ударила Фалангу. Тот зашипел и схватился за лицо, им понадобилось пару секунд, прежде чем осознать это.       — Ты дура! — завопил на неё мужчина. Апогей начала весело смеяться. — Тупая, блин! — он отвернулся, потирая переносицу.       Мне пора валить, я чувствуяю это всем своим телом. Прижав к себе свою сумку, я бросился куда глаза глядят, стараясь не скользить по гладкой плитке, чтобы в случае чего не упасть. Я не оглядывался, но слышал, как за спиной раздавались крики и ругань. Страх подгонял меня, и я бежал, не замечая, куда именно.       Коридоры казались бесконечными. Я не знал, куда я бежал. Забегал в один угол, а потом резко разворачивался и бежал в совершенно другой. Я мчался, не разбирая дороги, пока не наткнулся на стену. Остановившись, я прижался к ней, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Я закрыл глаза и попытался успокоить себя, но в голове все еще звучали крики Фаланги и смех Апогей. Я крепко прижал к себе сумку, словно она могла спасти меня.       Что со мной произошло? Я никогда не был агрессивным. Я всегда старался избегать конфликтов, но в тот момент, когда они начали меня унижать, что-то внутри меня сломалось. Я не мог поверить, что ударил этого парня. Это был не я.       Я открыл глаза и посмотрел вокруг. Коридор был пуст, и только тусклый свет ламп освещал его. Я чувствовал себя потерянным, как будто оказался в другом мире. Вдруг я услышал шаги. Они приближались. Я быстро прижался к стене, стараясь слиться со стеной.       — Ты где?! — раздался голос Фаланги. Он был полон ярости, и я знал, что он не успокоится, пока не найдет меня. Рядом с ним наверняка ходила Апогей, которая тоже не против набить мне рожу.       Я затаил дыхание, прислушиваясь к звукам. Шаги становились все ближе. Я не мог позволить себе быть пойманным. Вдруг я заметил дверь в конце коридора. Она была приоткрыта. Я быстро бросился к ней и, не раздумывая, ввалился внутрь.       В комнате было темно, и я не мог разглядеть, что там. Я закрыл за собой дверь и прислонился к ней, стараясь не издавать ни звука. Внутри меня все еще бушевали эмоции. Я чувствовал, как страх и стыд переплетаются, создавая невыносимую смесь. Я сглотнул, пытаясь унять дрожь во всем теле, урегулировать свое сердцебиение и нормально отдышаться. Я отошел от двери вглубь комнаты, дотрагиваясь до своего шлема. Я хотел его снять, потому что мне надоело его носить. Мне надоел этот костюм. Мне надоело находиться здесь.       Когда мое сердцебиение пришло в норму, я выдохнул, ощущая жар в теле после всей этой беготни.       Я хотел придушить Джека. Потому что он оставил меня, потому что он бросил меня одного. Я не хотел думать о нем плохо, но мой уставший мозг не может нормально анализировать все то, что случилось.       Я не хотел его ударить. Это были не мои руки.       Затаив желание, я услышал шорох. Кто-то был здесь, я это определённо почувствовал. Моя кожа покрылась мурашками, все тело вздрогнуло, по лицу прошёлся холодный пот. Я ощутил чье-то дыхание на своей шее.       Паника охватила меня с новой силой. Я не был один. В темнота комнаты кто-то был. И этот кто-то, судя по всему, был очень близко. Я резко обернулся, пытаясь разглядеть силуэт, но в кромешной темнота ничего не было видно. Только ощущение чужого присутствия, тяжелое и давящее.       — Кто здесь? — прошептал я, голос дрожал.       В ответ — тишина. Но я чувствовал, что меня не оставляют в покое. Это было не просто ощущение, это было почти физическое давление, как будто невидимая рука сжимала мою грудь. Я снова прижался к двери, пытаясь найти в ней выход, но она оказалась запертой.       Вдруг я услышал тихий, едва различимый звук. Это было похоже на шелест ткани, или, может быть, на легкое движение. Я замер, напрягая слух до предела. Шаги Фаланги и Апогей где-то вдалеке затихли, но это не приносило облегчения. Наоборот, неизвестность в этой темной комната пугала гораздо сильнее.       Я попытался вспомнить, как я сюда попал. Последнее, что я помнил, это унижение, гнев, и… удар. Удар, который я нанес. Это было так чуждо мне, так неправильно. Я всегда был тем, кого обижают, а не тем, кто обижает. Что же произошло? Я отхожу от двери, трогаю станы, будто хотел найти выключаталь.       Я вновь чувствую чужой взгляд на себе, резко повернувшись, я заметил чей-то силуэт.       Кто-то висел вниз головой, словно парил в воздухе. Я дёрнулся, прижался к стене и крикнул, после чего резко закрыл рот рукой. Силуэт ответил мне тем же, и это был высокий мужской голос. Неизвестный, видимо, действительно умеет летать. Он резко вздохнул, а затем повернулся на ноги, упал на пол.       — Ты кто такой?! — через выдох спрашивает он. — Здесь только я могу прятаться! — он нажал на выключаталь, комната осветилась светом.       Теперь я мог разглядеть его лучше. Это был невысокий парень с короткими волосами, в маске и зелёном костюме без рукавов. Его глаза были полны удивления и недоумения. Я почувствовал, как страх постепенно уходит, уступая место любопытству.       И я узнал этого Супера. Но забыл имя. Как всегда.       — Я… я просто прятался, — произнес я, стараясь успокоить его. — Я не хотел табя пугать. .       Парень прищурился, как будто не веря мне. Он встал на ноги, поправляя свой костюм, и, казалось, готовился к чему-то. Я заметил, что его руки дрожат, и это добавляло мне уверенности.       — Прятался? От кого? — он подошел ближе, его взгляд скользнул по моему костюму. — Ты вообще кто? Новенький, что ли? — он хмурится.       Я чувствуяю некое облегчение, однако я всё равно ощущал дискомфорт, находясь здесь. Моя сумка случайно упала на пол, и парень вздрогнул от этого, но затем быстро собрался.       — Ну.. В общем.. Да... — я сглотнул, чувствуя себя глупо. Я будто бы ворвался в чужой дом, смутился этого парня, и вообще больше не собирался уходить. Мое сердце окончатально успокоилось, я отлип от стены, пытаясь выглядеть уверенным. — Газербеам, — моя рука протянулось вперёд, ожидая рукопожатия. Я подумал, что будет правильнее, если первым представлюсь именно я.       Но шатен лишь брезгливо посмотрел на мою ладонь, а затем скрестил руки на груди, нахмурил свои брови, хотя под маской этого было не видно.       — Макробёрст. Убери это, я руки не жму, — деловито сказал он, отводя взгляд, а затем проводя рукой по своей причёске.       Я почувствовал, как стыд и смущение накрыли меня. Да что ж такое? Я всегда чувствую себя не в своей тарелке. А этот парень казался таким неуверенным и наглым одновременно. Молодой совсем, а уже Супер. Губы надувает и хмыкает пафосно. Словно мелкая версия Джека, почему-то у меня именно такие ассоциации.       Я вспомнил про Гамму и понял, что на долго оставаться здесь я не смогу.       — От кого прячешься-то? — без интареса спрашивает парень, отходя от меня. Он берёт в руки какую-то коробку. — Кались давай, раз уж новенький.       Я сглотнул. Мне хотелось уйти.       — Фаланга и Апогей, — их имена слетели с моего языка. Парень понимающие протянул это монотонное «а-а-а», и одобрительно кивнул, мол, понимаю тебя. — Не знаю, почему они на меня накинулись...       Если не считать тот факт, что я ударил Фалангу.       — Они без повода, — шатен закатил глаза, слегка подбросил коробку вверх. — Накидываются.       Я чувствуяю, как он пытается казаться крутым, но в его глазах все еще читается испуг. Он, наверное, тоже от них прячется. Иначе зачем ему эта комната? Может, здесь каждому нужна какая-нибудь комната для того, чтобы прятаться от надоедливых придурков? Я не удивлюсь, если я близок к правде.       — Ну, наверное? — пожал плечами я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Я же.. Я же в первый раз здесь, по сути.       — А чего ожидал? Что тебя тут с распростертыми объятиями встретят? — он усмехнулся, но в его голосе не было злости. Скорее, усталость. — Тут каждый сам за себя.       Его пальцы постукивали по стенкам картонной коробки.       — Зачем табе это? — спрашиваю я, не удержавшись от любопытства.       — Не твое дело, — огрызнулся он, но тут же смягчился. Он посмотрел по сторонам, будто здесь кто-то ещё есть. На его лице отражается смущение и занятость. — Ладно, скажу. Только никому не говори! — Макробёрст перевернул коробку днищем вверх, поднял над головой. — Это что бы клаустрофобию лечить.       Я уставился на него, не зная, что сказать. Лечить клаустрофобию коробкой? Это было так абсурдно, что я едва не рассмеялся. Но потом я вспомнил, как он висел вниз головой, и понял, что это, возможно, не так уж и абсурдно. Здесь всё абсурдно.       — Ты… ты серьезно? — сбросил я, все еще пытаясь переварить информацию.       — Абсолютно, — ответил Макробёрст, его голос стал тише. — Это… помогает. Вроде как. Мне некомфортно находиться даже в самых незначитальных маленьких пространствах, даже здесь, — он провел рукой вокруг комнаты, показатально дрожа и сжимаясь. — Так что мне нужно тренировать себя... — он, похоже, уже хотел надеть коробку на голову, но в последний момент передумал, неловко опуская руки.       Он снова посмотрел по сторонам, словно опасаясь, что кто-то может услышать его признание. Я почувствовал к нему странное сочувствие. Он был таким же потерянным и напуганным, как и я, только пытался справиться с этим по-своему. Ему явно было страшно.       — Я… я понимаю, — сказал я, и, к своему удивлению, это была правда. — Мне тоже иногда кажется, что я ничего не контролирую.       Макробёрст посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.       — Да? — сбросил он. — Ну конечно. Треснуть кого-то в первый же день.       Я кивнул.       — Да. Я не знаю, что произошло. Я просто… я не хотел их трогать. Но что-то во мне… оно само.       Я снова почувствовал волну стыда. Удар по Фаланге был таким чуждым мне.       — Это бывает, — сказал Макробёрст, и его голос звучал неожиданно мягко. — Особенно здесь. Здесь все меняется. Или показывают себя настоящих.       — Итак, значит, что ты таперь в нашей супергеройской лиге? — спросил он, и в его голосе появилась нотка любопытства. — Ты прям новый или жил в другом городе, штате?       Меня немного смутило такое резкое изменение поведения с его стороны. Он теперь казался старше и умнее. Хотя, может, я перебарщиваю.       — Я… я новый, — ответил я. — Меня Исключительный и Фреон пригласили. И Джек.       После моих слов я заметил, как Макроберт удивлённо посмотрел на меня, его глаза загорелесь, а губы вздрогнули. Это он на Джека так среагировал? Похоже, что да. — Джек? Гамма Джек? — он слегка наклонил голову и чуть не выронил коробку из рук. — О, боже, ты с ним знаком? Серьёзно, знаком?       Я кивнул, чувствуяя, как неловкость снова накатывает. Его реакция была настолько бурной, что я не знал, как реагировать.       — Да. Он… я знаю его.       Макробёрст отложил коробку, которая теперь оказалась совершенно неуместной. Он подошел ближе, его прежняя брезгливость сменилась искренним, почти детским любопытством.       — Он мне друг, вроде как, — я пытался казаться спокойным.       Однако Гамма Джек был для меня как будто больше, чем друг. Он был для мессией, которая, по какой-то причине, не шибко торопится искать меня. А может, он меня уже ищет? Ну, пусть побегает тогда.       И на лице Макробёрста отражается восторг.       — Ты… ты шутишь? — он рассмеялся, но в его смехе не было злости, только чистое удивление. — Это же… это же невероятно! Тебе так повезло! Он такой… такой…       Он запнулся, пытаясь подобрать слава. Я наблюдал за ним, чувствуяя странное удовлетворение. Этот парень, который так старался казаться крутым и безразличным, сейчас был совершенно искренним.       — Вряд ли мне прям повезло с ним, — сказал я, и это была правда. Джек влился в мою жизнь быстро и уверенно, довёл меня до того, кем я являюсь сейчас. Стою в этой странной комнате, с парнем, который лечит клаустрофобию коробкой       — Не повезло? Ты шутишь?! Ещё как повезло! — Макробёрст повторил мое слово, словно пробуя его на вкус, развёл руками, краснея от нахлынувших эмоций. — Да любимая девушка хочет быть с ним! Любой мужчина хочет быть им!       Он снова посмотрел на меня, и в его глазах появилось что-то новое. Не страх, не испуг, а… счастье. А потом оно погасло, его глаза потамнели, и он стал выглядеть печально.       — Вот только для него я так и останусь «малышом Бёрсти», — его голос прозвучал хмуро, печально, и трагично одновременно. Он снова взял коробку в руки, смотрел на неё пристально, а затем резко выдохнул, словно собирался отпить чего-то крепкого, и напялил коробку себе на голову.       Но долго он не продержался. Я видел, как его грудная клетка быстро поднималась и опускалась, рукой задрожали и он снял с себя этот картон, прижимаясь к стене. Он дышал тяжело и быстро, в его глазах читался страх.       Макробёрст стоял, прислонившись к стене, его дыхание было прерывистым, а глаза блуждали по комнета, словно искали точку опоры. Коробка валялась у его ног, смятая и беспомощная, как будто она разделяла его страх. Мне стало его до невыносимости жалко.       — Ты в порядке? — спросил я, шагнув ближе, ощущая, как что-то внутри меня сжимается.       Он не ответил сразу, только прикрыл глаза, словно пытаясь собрать волю в кулак. Его пальцы сжали край костюма, ткань мялась под его ладонью.       — Да.. Нет.. Просто... — прошептал он, его голос звучал хрипло, как будто слава вырывались через сопротивление. — Чёрт! Чтобы я ещё раз сделали это! — он закрыл голову руками, стискивая зубы, и, как мне показалось, он пытался подавить слёзы в себе.       — Сделали? — Я приподнял бровь, не понимая, почему он говорит так. Я посмотрел по сторонам, словно ища кого-то еще здесь. Мне кажется, или я придурок?       Макробёрст посмотрел на меня со злостью и какой-то обидой. Я не знаю, почему. В чем я виноват?       — Сделал! — крикнул шатен, его лицо раскраснелось, а на глазах выступили слёзы. Он сказал это с такой злостью, что, кажется, это задевает его.       Макробёрст сжал кулаки, его ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Он выглядел так, будто его душит невидимая петля. Я сделал шаг вперёд, но он резко отстранился, как будто боялся, что прикосновение сожжёт его кожу.       — Не подходи! — выкрикнул он, голос срывался, как рваная ткань. Его глаза метались по комнета, словно он искал выход или хотя бы что-то, за что можно ухватиться. Я замер, чувствуяя, как воздух между нами натянулся, как титива лука.       — Бёрст, я.. — начал я осторожно, но он резко поднял на меня взгляд, его глаза горели, как угли в костре, готовые вспыхнуть новым пламенем.       — Не называй меня так, — прошипел он, и в его голосе было что-то дикое, животное, что заставило меня сжаться внутри. — Ты не знаешь, что всё значит для меня! Мне противно!       Я замолчал, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает, словно гроза перед ударом молнии. Его глаза метались по стенам, как будто он искал что-то, что могло бы его спасти. Или, может быть, что-то, что окончатально сломает его. Почему ему противно?       Что я, чёрт возьми, снова сделал не так?       — Что с тобой? — спросил я, мой голос звучал тихо, как шёпот в пустоте.       Он резко рассмеялся, но смех был сухим, безжизненным, как треск сухих листьев под ногами.       — Что со мной? — он повторил, и его голос дрожал. — Я не знаю, что со мной. Я больше не знаю, кто я. Он сделал это, и теперь я не знаю, кто я!       Я почувствовал, как мурашки пробежали по спине. Его слава звучали как признание, но я не мог понять, о чём он говорит.       — Кто? Что сделал? — спросил я, пытаясь поймать его взгляд.       Но он уже был далеко. Его глаза потускнели, как будто он смотрел куда-то вглубь себя, в те места, куда даже сам боялся заглядывать. Он медленно опустился на колени, его руки дрожали, а из глаз катились слёзы, которые он, казалось, ненавидел.       — Я больше не могу, — прошептал он, и его голос был таким тихим, что я едва услышал. — Я больше не могу быть собой.       Я шагнул вперёд, рискуя, зная, что он может оттолкнуть меня. Но я не мог оставить его одного.       — Послушай меня, — снова сказал я, и его тело сжалось, словно от боли.       — Не трогай меня! — прошипел он и оттолкнул мои руки. Его тело свалилось вниз, он поджал колени, уткнулся в них лицом, словно пытаясь спрятаться от всего мира. От меня. — Уходи! Просто уйди!       Я замер, чувствуя, как его отторжение пронзает меня острее, чем любое физическое прикосновение. Воздух в комнате стал густым, пропитанным его отчаянием и моей беспомощностью. Я видел, как его плечи сотрясаются от беззвучных рыданий, и каждая клеточка моего существа кричала от желания помочь, но я был бессилен.       — Уходи! – повторил он, его голос был заглушен тканью костюма, но от этого звучал еще более отчаянно. – Я никогда не знал, кто я! И он добил меня!       Я не понимал. И это было самое ужасное. Я видел его боль, чувствовал ее почти физически, но причина ускользала, как дым. Его слава о том, что «он сделал это», и что он «больше не знает, кто он», звучали как эхо какого-то страшного события, которое оставило его опустошенным.       Я начал понимать, что он имеет ввиду, но почему-то мой мозг боялся это принять.       Я сделал шаг назад, чувствуя себя предаталем, оставляющим его в таком состоянии. Но его крик был не просьбой, а приказом, вырвавшимся из самой глубины его сломленной души. Я не хотел причинять ему еще больше боли, даже если это означало оставить его наедине с его демонами.       — Извини, — прошептал я.       Он не ответил. Только сильнее уткнулся лицом в колени, словно пытаясь раствориться в них. Я видел, как его пальцы сжимают ткань, как будто пытаясь удержать остатки себя.       Я медленно, стараясь не издавать ни звука, попятился к двери, не забыв при этом взять свою сумку. Каждый шаг от него казался шагом в пропасть. Я бросил последний взгляд на его сгорбленную фигуру, на смятую коробку у его ног, которая теперь оказалась символом его разбитого состояния.       Когда дверь за мной тихо закрылась, я остался стоять в коридоре, чувствуя себя опустошенным и потерянным. Что произошло? Что с ним случилось?       Я не знал ответов. Но я знал одно: именно я довёл его.       Я прислонился к стене напротив двери, чувствуя, как холод проникает сквозь костюм. В голове крутились его слова, его взгляд, его отчаяние. И я знал, что этот день только начался. И что он будет долгим.

***

      Джек хмыкнул, слушая мои рассказы про Фалангу, Апогей и Макробёрста. Он отнесёшься к этому с юмором, пошутил о том, что я уже показываю свой авторитет, ещё чуть-чуть и все будут бояться меня. Он посмеялся, это было так в его стиле. Я не хотел, чтобы меня боялись. Это был не я. Я не хотел быть там, кто ломает людей, кто причиняет боль. Я хотел быть там, кто строит, кто защищает, кто помогает. И сейчас, после всего того, что произошло, я чувствовал себя дальше от этого, чем когда-либо.       Я смотрел на Джека, на его искренний смех, и чувствовал, как внутри меня нарастает тревога. Его легкость оказалась неуместной, почти оскорбительной. Он не видел той глубины отчаяния, той трещины, которая появилась во мне. Он видел лишь очередную стычку, очередное проявление силы.       Я не хотел веселиться вместе с ним. Я сказал Джеку, что это не смешно. Он не разделял моих взглядов, напротив, даже пытался успокоить меня, сказал, что все нормально. Что Фаланга и Апогей сами виноваты, что Макробёрст истерил из-за клаустрофобии.       Что Макробёрст, этот человек, в состоянии справится и сам.       Я чувствовал недоверие к Джеку, мне казалось, что он знал больше, чем я. И это, конечно, было правдой.       Джек любезно попросил меня не поправлять Макробёрста, когда он обращается к себе во множественном числе. Когда я спросил почему, он загадочно сказал, что это секрет. Что чем меньше знаешь, там крепче спишь. Что лучше мне не лезть в это дело. Что Макробёрст просто путается.       Я все понимал, но делал вид, что нет. Я знал, что Джек не скажет мне правду. И я знал, что мне придется разобраться во всем самому. Потому что я не хотел быть там, кто ломает. Я хотел быть там, кто строит. И я не мог позволить, чтобы эта трещина внутри меня разрушила все, что я пытался создать.       Джек дал мне понять, что лучше не лезть не в своё дело. Я решил послушаться его, потому что он, естаственно, знает больше и лучше меня.       Я – истерика Макробёрста и холодный смех Джека. Мне было противно от самого себя. Я чувствовал себя частью чего-то темного, чего-то, что я так отчаянно пытался избежать. И эта мысль была самой страшной из всех.       Я хотел отвлечься.       Мы с Джеком были в какой-то комнате, где был большой круглый стол, мониторы, шкафы с книгами и все по мелочи. Джек сказал, что это их переговорная, где они обсуждают, думают, строят планы. Но, по большей части, лично он, как он сам сказал, просто бездельничает.       Я подошел к окну, глядя на мелькающие огни города. Со всей это суматохой я и не заметил, как небо затянуло тучами, пошёл лёгкий дождь. И внутри меня бушевала настоящая буря. Я чувствовал себя потерянным, словно заблудился в лабиринте собственных мыслей и страхов. И Джек, со своим беззаботным смехом, казался мне чужим, далеким от той реальности, в которой я оказался.       Комната была тихой, если не считать едва слышного гула вентиляции, которая, казалось, пыталась заглушить напряжение, витавшее в воздухе. Джек развалился на стуле, его ноги небрежно лежали на столе. Его глаза блестали от азарта, как будто он только что выиграл крупную ставку. Мой взгляд скользнул по его лицу, пытаясь найти хоть каплю понимания моего состояния сейчас. Но не находил.       — Ну, чего ты такой кислый? — наконец произнес он, ухмыляясь. — Ты супергерой, или кто? — посмеялся он.       Его слова, как и весь его вид, были полны той самой легкости, которая так раздражала меня. Я чувствовал, как мои кулаки сжимаются, но тут же разжал их. Нельзя. Нельзя поддаваться.       — Я не знаю, Джек, — ответил я, стараясь говорить спокойно, но чувствуя, как голос дрожит. — Просто… это все слишком.       Я снова посмотрел на него. Его улыбка не исчезла, но в глазах появилось что-то другое. Не насмешка, а скорее… любопытство. Или, может быть, просто скука.       — Слишком – что? — сбросил он, наклонив голову. — Слишком много ответственности? Или мы слишком злые для тебя?       Я не ответил. Слова застряли в горле. Я чувствовал себя так, будто стою на краю пропасти, а Джек стоит рядом, спокойно наблюдая, как я могу упасть.       — Знаешь, — продолжил он, — иногда лучше просто плыть по течению. Не пытаться понять все до конца. Особенно когда дело касается таких… странных личностай, как Суперы.       Он снова усмехнулся, и в этот раз в его смехе было что-то такое, что заставило меня вздрогнуть. Это был не просто смех. Это было… знание. Знание, которое он не собирался мне открывать.       Я отвернулся от окна, от города, от дождя. Я посмотрел на стол, на мониторы, на книги. Это место, эта переговорная, казалось, было центром чего-то большого и непонятного. И я, со своими наивными представлениями о добре и зле, о том, кто строит, а кто ломает, чувствовал себя здесь совершенно чужим.       — Я не хочу плыть по течению, Джек, — сказал я, и на этот раз мой голос был тверже. — Я хочу знать. Я хочу понимать.       Джек пожал плечами.       — Ну, тогда готовься к тому, что тебе придется столкнуться с тем, чего ты не хочешь знать. Потому что мир не всегда такой, каким кажется. И люди… люди еще более запутанные.       Я чувствовал, что оставаться здесь больше не могу. Каждый его взгляд, каждое его слово лишь усиливали мою тревогу. Я хотел уйти, уйти туда, где смогу разобраться в себе, в своих чувствах, в том, кем я хочу быть.       Джек, кажется, специально хотел нервировать меня. Мне стало от этого больно. И когда он встал с места и подошёл ко мне, я уже не чувствовал себя в безопасности. Я чувствовал себя отчужденно. Меня здесь-то явно не любили.       — Пошли, — сказал он, вставая сзади меня, он схватил меня за плечи и начал толкать в сторону двери из кабинета. Мои ноги скользят по паркету. — Пора проверить тебя в действии, — я выронил сумку, а затем остановился.       — Подожди, — я резко отошел от Джека и тот свалился на пол, но я не предал этому значения. — Я не хочу никуда идти, — я пытался прозвучать твёрдо, но мой тон выдаёт мою неуверенность.       Джек улёгся на бок, упёрся локтам об пол, подложил руку пол голову. Он смотрел на меня оценивающим и немного хмурым взглядом.       — Почему? — его бровь дёрнулась наверх.       Я не знал, почему я не хотел. Это был не страх, а что-то. . Что-то странное, что-то отталкивающее. Может, это из-за Джека? Я не хотел идти с Джеком. Почему? Я не знаю.       — Не знаю, — устало выдохнул я, после чего снял с себя свой шлем. Я прищурился, так как без очков плоховато вижу, а сенсоры в шлеме мне их заменяют. — Я не уверен. . — я отвёл взгляд, сегодняшний день кажется мне очень длинным и тяжёлым.       Гамма задумчиво хмыкнул и в том же положении поднялся вверх, встречаясь с моимх лицом. Я чуть двинулся назад. Он постоянно смущает меня, я не такой тактильный, как он. Хотя я уже привык к этому.       Джек медленно повернулся и встал на ноги, он взял меня за руку, потащил в сторону окна.       — Пойдём, — сказал он, после чего открыл окно. — Твою неуверенность ветром сдует! — со смешком говорит он, его волосы слегка разлетаются от ветра.       Я замялся. Джек – дурак. Который явно хотел вылететь с окна, держа меня на руках, ведь я не умею летать. И, честно говоря, я не был бы против, если бы. . Если бы я не боялся высоты. У меня много фобий. Я также боюсь темноты, критики, людных мест, пауков. Я зачем-то бросил быстрый взгляд на свою сумку. Вещи в ней действитально были мне дороги. Я всё еще цепляюсь за свою старую жизнь и не собираюсь её отпускать. И прыгать в окно мне тоже не хотелось.       — Ты боишься? — Джек прищурился, его губы растянулись в усмешке, которая всегда оказалась мне слишком самоуверенной. — Всё-таки, ты слишком мягкий для всего этого, — добавил он, его пальцы все еще сжимали мою руку, словно он боялся, что я вырвусь и убегу.       Я посмотрел на него, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Его глаза, всегда такие надменные и насмешливые, сейчас казались просто… Мягкими. Или, может быть, это просто игра света от фонарей за окном. Я не был уверен. Я никогда не был уверен с ним.       — Я не боюсь, — выдохнул я, хотя каждый нерв в моем теле кричал об обратном. — Просто… это глупо. Мы можем пойти другим путем.       Джек рассмеялся, его смех разнесся по комнета, словно эхо. Он отпустил мою руку, но тут же обхватил мою талию, притянув меня ближе к себе. Его дыхание стало горячим на моей шее, и я почувствовал, как мурашки пробежались по спине.       — Ты всегда ищешь легкие пути, — прошептал он, его губы почти касались моего уха. — Но иногда нужно просто прыгнуть.       Я закрыл глаза, пытаясь успокоить себя. Его руки были твердыми, почти как сталь, но его дыхание было теплым, каким-то ласковым. Я не мог понять, что он хочет от меня. Или, может быть, я боялся это понять. Я всё-таки встал на подоконник вместе с Гаммой. Я удивлён, что мы его не сломали.       — Джек… — начал я, но он прервал меня, прижав указатальный палец к моим губам.       — Молчи, — сказал он, его голос был тихим, но твердым. — Просто прыгай.       Я открыл глаза и посмотрел вниз, на бесконечную пропасть дождливого города. Фонари сверкали, как звезды, но я чувствовал, как страх сжимает мою грудь. Я хотел убежать, но его руки держали меня слишком крепко.       — Я не могу, — прошептал я, но он уже сделал шаг вперед, и я почувствовал, как мои ноги отрываются от пола.       — Ты можешь, — сказал он, прежде чем отлететь от окна, туда, где капает не сильный дождь.       Дождь бил по нам, как тысяча крошечных игл, когда мы парили над городом. Его руки всё еще крепко держали меня за талию, но я чувствовал, как каждый мускул в моем теле напрягается, готовый к прыжку в неизвестность. Джек смеялся, его голос сливался с шумом ветра, и я не мог понять, издевается ли он или искренне верит в то, что я справлюсь.       — Ты всё еще боишься? — крикнул он, его губы почти касались моего уха.       Я закрыл глаза, чувствуя, как сердце бьется так громко, что, кажется, его слышно на весь город. Его дыхание было горячим на моей шее, и я почувствовал, как мурашки пробежались по спине. Его руки, такие твердые и уверенные, казалось, держали не только мое тело, но и мои мысли, мои страхи.       — Я не боюсь, — сказал я, прекрасно понимая, что просто нагло вру. Да я был в ужасе! Мои руки дрожали, я весь прижался к Джеку, волнуясь о том, что могу в любой момент упасть. И умереть.       Город был живым организмом, его артерии — улицы, наполненные светом фонарей и шелестом дождя. Мы парили над ним, как два духа, затерянных в этом хаосе. Джек держал меня так крепко, что я чувствовал, как его пальцы впиваются мне в бока. Его дыхание смешивалось с запахом дождя, и я не мог отделаться от мысли, что всё это какая-то безумная игра.       — Ты всё еще думаешь, что это глупо? — крикнул он, его голос был едва слышен сквозь шум ветра.       Я не ответил. Мои мысли были разорваны на тысячи осколков. Я боялся, но в то же время чувствовал что-то странное — как будто этот страх был частью чего-то большего. Джек всегда умел выводить меня из зоны комфорта, заставляя смотреть на вещи под другим углом.       — Я не знаю, Джек, — я выдыхаю, стараясь не смотреть вниз. Мне всё еще было не по себе.       Я отлично понимаю истерику Макробёрста.       — Разве ты не чувствуешь ликование, Газербеам? — голос Джека отражает наивность и радость. Я вижу, что он как будто ходит по нему, это выглядело своеобразно.       Я сжал зубы, пытаясь унять дрожь. Ликование? Я чувствовал только холодный страх и отчаянное желание оказаться на твердой земле. Но Джек, казалось, не замечал моего состояния. Он наслаждался полетом, его смех эхом отдавался в ночной тишине, нарушаемой лишь шумом дождя.       — Это свобода, Газербеам! — крикнул он, и в его голосе звучала неподдельная эйфория. — Посмотри! Весь город у наших ног!       Я осторожно приоткрыл глаза. Действитально, зрелеще было завораживающим. Огни города, отражающиеся в мокром асфальте, создавали причудливый узор. Дождь, который еще недавно казался мне враждебным, теперь выглядел как серебряная вуаль, окутывающая спящий мегаполис. Но даже эта красота не могла заглушить мой страх.       — Я… я не могу так, Джек, — прошептал я, мой голос едва слышен. — Мне страшно.       — Страх — это всего лишь иллюзия, — ответил он, и его слава прозвучали как заклинание. — Он держит тебя, но ты можешь его отпустить. Просто поверь.       После этих слов Джек буквально подбрасывает меня, а затем ловит. Я подавил желание закричать от мимолётного страха, мое сердце быстро забилось.       — Ты с ума сошёл?! — закричал я, задыхаясь от страха.       Звонкий смех Джека ударяет по моим ушам. Он был счастлив, я был напуган. Мы слишком разные.       — Господи, мне страшно! — мой голос дрожит, и Джек перестаёт держать меня за талию, он берёт меня за руки.       Мои ладони холодные. Его – нет. Я только сейчас это понял. Они тёплые. Даже в такую погоду, они были тёплые, горячие. Возможно, это из-за его радиационной силы, но мне почему-то приятно было думать о том, что он всегда такой.       — Не бойся, — его голос звучал непривычно ласково, приятно. — Я держу тебя.       Я буквально ходил по воздуху. Вместе с Джеком. На моём лице заиграла такая редкая и смущённая улыбка. Мы с Джеком переглянулись, поняли друг друга без слов. Весь город был под нами. Мы парили над ним, возвышались, все эти люди, машины, деревья – они казались такими маленькими, словно они не имеют никакого смысла. Сейчас для меня ничего не имеет смысл. Только этот полёт, только руки Джека. Только Джек.       — Ты чувствуяешь это? — радостно спрашивает Гамма, встряхивая свои влажные волосы. — Чувствуешь трепет в сердце?       Я кивнул, и в этот момент что-то внутри меня изменилось. Страх окончатально ушёл, уступая место чему-то новому — свободе. Я начал смеяться, и этот смех был полон радости и облегчения.       — Я чувствуяю это! — закричал я, и Джек ответил мне своим смехом.       Джек ответил мне своим смехом. Его глаза сверкали, как звезды на ночном небе, и в этот миг я понял, что я действитально не хочу умирать.       Я вдохнул воздух полной грудью, я почувствовал твёрдый асфальт под своими ногами, Джек держал меня за плечи, пока сам он висел в воздухе. Я стоял на краю крыши. Он смотрел на меня, я смотрел на него, с наших лиц не сползали дурацкие улыбки. Холодные капли дождя падали с неба, скатывались по моему костюму. Я был приятно поражён, мое сердце колотится, но нет страха, а от чего-то другого. Отчего тёплого, чего-то незнакомого.       Это вселяет в меня ужас. В моих ушах я слышу гул.       — Джек, — прошептал я через выдох, глубоко вдыхая воздух.       — Что? — шепчет мне в ответ Гамма.       Я выдаю:       — Вертолёт.       Джек немного наклонил голову.       — Что? — его грудная клетка тяжело поднялась.       — Я говорю... — я выдохнул, а затем резко перевернулся, указывая пальцем. — Вертолёт!       Джек повернул голову и вздрогнул. Вертолёт летел прямо на нас, его лопасти будто разрезали воздух, издавая этот самый гул, который теперь оглушал. Он был огромным, устрашающим, и летел прямо к нам.       Мы закричали, инстинктивно, в один голос. Джек схватил меня за руку, его хватка была стальной, и отлетел от крыши. Поток воздуха ударил прямо по нам, сбивая с ног, заставляя задыхаться. Джек прижал меня к себе, окутал меня своим плащом, словно пытаясь защитить, но было поздно.       Вдруг я почувствовал, что мы начали падать.       Похоже, Джек потерял равновесие.       Мир перевернулся. Город, который еще секунду назад был под нами, теперь стремительно приближался. Я видел, как внизу проносятся огни, как люди удивлённо подняли свои взгляды на нас. Страх, наконец, прорвался сквозь пелену адреналина, ледяными когтями вцепившись в сердце.       Я закричал, но мой крик потонул в реве ветра и гуле вертолета. Джек сжал мою руку, его глаза были широко раскрыты, в них читался ужас. Он пытался что-то сказать, но его губы двигались беззвучно.       Мы падали.       Падали в пустоту.       Падали навстречу смерти.       И в этот момент, когда все казалось потерянным, я почувствовал, как что-то тёплое и незнакомое, что-то, что вселяло в меня ужас, вдруг превратилось в… надежду. Надежду, что Джек успеет нас спасти. Надежду, что мы выживем. Надежду, что это приключение, которое мы так безрассудно начали, еще не закончилось.       Я зажмурил глаза, ожидая удара. Но он не последовал. Вместо этого я почувствовал резкий рывок вверх. Открыв глаза, я увидел, что Джек, напрягая все свои силы, пытается удержать нас обоих. Его лицо исказилось от напряжения, вены вздулись на шее. Он держал меня за руку, а затем подбросил меня и обнял за спину и ноги.       Ветер словно пробирался под ткань плотного костюма, дождь бил, как мелкая дробь.       — Держись! — прохрипел Джек, его голос был едва слышен сквозь звон в ушах.       Я затаил дыхание, будто я от этого стану легче. Все моё тело интенсивно прижалось к Джеку.       Его мышцы напряглись до предела, каждый мускул, казалось, боролся с силой гравитации. Я чувствовал, как его сердце колотится где-то рядом с моим. Его пальцы впились в ткань моего костюма, словно пытаясь удержать не только меня, но и саму реальность от рассыпания.       — Джек… — прошептал я, мой голос дрожал.       Он не ответил, лишь сильнее прижал меня к себе. Я чувствовал, как его тело дрожит от напряжения, но в его глазах, которые я мельком увидел, больше не было паники. Была решимость. Невероятная, почти нечеловеческая решимость.       И я успокоился. Мое сердце забилось ровно, я чувствовал облегчение, находясь рядом с Джеком. Потому что я знал, что я не умру сейчас.       Я – решимость Джека. И мы не умрём сейчас.       Отлип от него я только тогда, когда он встал на влажную землю. Я вырвался из его рук, моё тело немного дрожало, ноги были ватными. И я вновь глотаю воздух, причем так жадно, словно я только сейчас понимаю, в какой области мы были.       Джек начал смеяться. Звонко, радостно, непринуждённо. Моя голова затрещала.       — Что смешного? — немного нервным тоном спрашиваю я, сжимая кулаки. Капли дождя стекают по моему визору на шлеме.       Джек выпрямился, его смех постепенно стих, но в глазах все еще плясали искры веселья. Он оглядел меня с головы до ног и, наконец, остановил взгляд на моих руках, сжатых в кулаки.       Он подошел ко мне, его движения были немного скованными, но в них чувствовалась уверенность. Он коснулся моего плеча, его пальцы слегка дрожали.       — Ты в порядке? — спросил он, его взгляд стал серьезным.       Я кивнул, пытаясь скрыть дрожь в голосе.       — Да, — ответил я, — просто… немного потрясен.       Джек понимающе кивнул.       — Это нормально. Адреналин скоро отпустит.       Он огляделся вокруг. И я тоже. Мы находились где-то за городом, что-то типа пустыря. Я видел старые, заброшенные дома, деревья, всякий мусор. На свалку похоже.       — Где мы? — спросил я, пытаясь взять себя в руки.       — Прямо здесь — ответил Джек ехидно, довольно потирая ладони. Видимо, он знал, где мы находимся. — Там, где и должны быть, — продолжал говорить загадками он. После он посмотрел на меня. — Пошли! Посмотрим, на что ты способен! — он подошёл ко мне, несильно стукнул по плечу. — Но только главное не потревожить Гипершока! — а затем он быстрым шагом пошёл вниз по склону, спускаясь к пустырю.       Я почувствовал себя брошенным.       — Подожди! — крикнул я, направляясь вслед за Джеком. — Кто такой Гипершок? — спросил я, но мне не ответили. Наверняка это был один из Суперов, и, скорее всего, я его знал. Просто по имени не запомнил.       Гамма уже скрылся из виду, растворившись в серости дождя и деревьев. Я ускорил шаг, пытаясь догнать его, но ноги все еще подрагивали.       Спустившись вниз, я обнаружил Джека, стоящего посреди пустыря. Он осматривал окрестности, его взгляд был сосредоточен. Я подошел к нему, стараясь не выдавать свою растерянность.       — Ну что, готов? — спросил он, не поворачиваясь ко мне.       — К чему? — спросил я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.       Джек наконец повернулся ко мне, на его лице играла загадочная улыбка.       — К испытанию, конечно! — ответил он.       Он указал рукой на заброшенные дома.       — Видишь эти развалины? Хотя не, не развалины... мм, о, вон та деревня рядом? Большие, — он смотрел на меня с улыбкой.       Я оглядел разрушенные здания. Они выгляделе ветхими и опасными. Посмотрел на деревья. Они были большие, старые, ветвистые. Я качнул головой.       — Можешь выстрелеть в них своими лазерами? — наивно спрашивает он, сжимая кулаки, сгибая локти, подрагивая плечами. — А? Ну-ка попробуй! — гордо просит он.       Я смотрел на эти деревья вдали. Смятание поселилось в моей груди, я поджал губы и провел рукой по мокрой шее.       — Я даже не знаю... — мой голос звучит неуверенно.       Честно говоря, я никогда не практиковался в своей силе. Своими лазерами я умел только прожигать подушки во время мокрых снов, а своим супер зрением смотреть сквозь стены автобусов, выясняя, если ли там свободные места около окон. Я люблю смотреть в окна, пока еду куда-нибудь. Меня это успокаивает.       Джек, заметив мою нерешительность, наклонился ближе, его глаза сверкали азартом.       — Ты же не собираешься сдаваться, правда? — его голос звучал как вызов. — Ну же, давай!       Я вздохнул, пытаясь собрать мысли в кучу. Вокруг нас стояли заброшенные дома, и в воздухе витал запах сырости и плесени. Я чувствовал, как сердце колотится в груди, но в то же время внутри меня зажглась искорка любопытства.       — Ладно, — сказал я, стараясь звучать уверенно. — Я попробую.       Джек отступил на шаг, давая мне пространство. Он подлетел над землёй и сел по турецки, сделал из рук бинокль, смотрел на деревья. Я сосредоточился, закрыл глаза и попытался вспомнить, как это делается. В голове всплыли образы: яркие вспышки, тепло, которое разливается по телу. Я открыл глаза и посмотрел на одно из деревьев, стараясь сосредоточиться на нем.       — Давай, давай! — подбадривал меня Джек, его голос звучал как эхо в тишине пустыря. — Не бойся!       Шлем должен делать мои лазеры сильнее, они всегда были чем-то спонтанным и неожиданным, появлялись, когда я был взволнован, напуган или, как сейчас, под давлением чужого ожидания. Я никогда не контролировал их полностью, они были скорее продолжением моих эмоций, чем инструментом.       Я чувствовал, как энергия накапливается в груди, поднимается к горлу, к глазам. Это было похоже на то, как если бы я пытался сдержать мощный поток воды. Я напрягся, сжал зубы. В голове промелькнула мысль: «Что, если я не смогу?» Но тут же другая мысль, более сильная: «А что, если смогу?»       Я открыл глаза. Взгляд мой был прикован к стволу ближайшего дерева. Я почувствовал, как что-то внутри меня щелкнуло. Это было не просто желание, это было намерение. Я представил себе мощный луч света, исходящий из моих глаз, направленный точно в цель.       И тогда это произошло.       Не было никакого громкого звука, никакого взрыва. Просто из моего визора стрельнула широкая, ярко-красная линия света, пронзила воздух и врезалась в кору дерева. Я дёрнул головой, проводя лазером практически по всему дереву, почувствовал легкое тепло, исходящее от моих глаз, и увидел, как на стволе дерева появился большой разрез вдоль. Оно медленно расширялось, ствол дерева раскололся надвое, одна его часть с треском упала прямо на крышу заброшенного дома, разломала его окончатально.       Джек ахнул. Его бинокль из рук упал на землю. Он тоже спустился вниз, твёрдо вставая на ноги, моргая глазами. Я тоже моргал, но под шлемом этого было не видно. Джек посмотрел на меня, я посмотрел на Джека. Молчание пару секунд, тишина, а затем Гамма довольно хмыкнул. Я хмыкнул в ответ. Джек посмеялся, Я тоже звонко прыснул, и вскоре мы оба заржали, как два сумасшедших, посреди этого заброшенного пустыря. Почему-то нам показалось это невероятно смешным и забавным, словно мы только что совершили самую большую глупость в мире, и это было прекрасно.       В какой-то момент Джек, которому, видимо, было мало, направил поток из радиации на другое, соседнее дерево. Оно практически полностью разорвалось на части, кажется, будто обычный дождь смешался с дождём из листьев и щепок. Мы снова хохочем, уже даже с большей силой.       Смех наш эхом разносится по пустынной местности, заглушая даже вой ветра.       Но за этим безудержным весельем скрывалось нечто большее. Это было не просто проявление силы, это было подтверждение. Подтверждение того, что мы не просто выжившие в этом умирающем мире, а что-то большее. Что в нас есть искра, способная не только разрушать, но и, возможно, создавать. Луч света, который я выпустил, был не просто оружием, он был символом. Символом надежды, пробивающийся сквозь мрак.       Джек, утирая слезы от смеха, подошел ко мне. Его лицо, обычно надменное и самодовольное, сейчас светилось каким-то детским восторгом.       Он, как будто, хотел мне что-то сказать, но не сказал. Потому что мы услышали крик. Пьяный, злой крик, который доносился непонятно откуда. С деревьев улетали птицы, я окончатально затих, слыша грохот и злобный рев со стороны заброшенных домов и леса.       Я раскрыл рот, когда услышал пронзитальное и явно недоброе «га-а-ам-м-ма дже-е-ек!», это только сильнее вогнало меня в ступор.       А Джек, похоже, был спокоен? Он смотрел вверх на то, как улетают птицы, а затем перевёл взгляд прямо перед собой.       — Это Гипершок, — ровным голос сказал он.       После чего развернулся и рванул со всех ног, его плащ забавно болтался.       — Беги, придурок, беги! — крикнул мне через плечо Джека, немного смеясь.       Я стоял, как вкопанный, не в силах оторвать взгляд от того места, где только что раздался этот жуткий крик. Внутри меня всё сжалось, словно кто-то сжал сердце в кулаке.       Джек, казалось, не осознавал всей серьезности ситуации. Его смех всё еще звучал в воздухе, как будто он не верил, что опасность может быть так близко. Я же, напротив, чувствовал, как адреналин заполняет каждую клетку моего тела. Я не мог позволить себе оставаться здесь, когда над нами нависла угроза.       «Я тебя предупреждал, Джек!» — услышал я и это была последняя капля.       Я рванул за Джеком, адреналин хлынул в кровь.       — Джек! — крикнул я, пытаясь догнать его. Но он уже мчался вперед, его фигура быстро исчезала за деревьями. Я бросился следом, стараясь не отставать. Каждый шаг давался с трудом, ноги словно налились свинцом.       Мы пробирались сквозь заросли, и я чувствовал, как страх сжимает меня в тиски. В голове крутились мысли о том, что может произойти, если Гипершок нас поймает.       — Быстрее! — крикнул Джек, оборачиваясь на мгновение. Его лицо было совершенно несерьёзным, он смеялся, веселелся, в его глазах я не увидел ту же панику, что и у меня. — Сука-аха-ха!       Сзади раздался грохот, и я почувствовал, как земля дрожит под ногами. Я не смел оборачиваться, но в голове уже рисовались картины того, что могло произойти, если бы мы не успеле уйти.       Я посмотрел назад. Разъярённый мужчина в супергеройском костюме бежал за нами, держа в руках бутылку. Блять.       Джек еле бежал, потому что он не мог перестать смеяться.       — Ты же можешь полетать! — напомнил я ему, мой голос вздрагивал, мне стало тяжело дышать, пока мы с Джеком бегали по сырой земле.       — О! Точняк! — после этих слов он подлетел, оставил меня одного внизу.       — Эй! А я?! — охренев от такой наглости, я недовольно завопил и замахал руками.       Джек подлетел ко мне.       — Извини, — быстро сказал он, после чего взял меня на руки.       Я больше не чувствовал страха перед высотой, я был напуган уже нечто другим.       Джек спустился перед какой-то заброшенной постройкой, напоминающей маленький частный дом. Он схватил меня за руку, мы забежали туда, закрывая перед с собой дверь. Джек, на удивление, не смеялся. Я прижался спиной к стене, слушая звуки снаружи.       Тишина внутри дома была почти осязаемой, контрастируя с хаосом, который мы оставили позади. Пыль висела в воздухе, освещаемая редкими лучами солнца, пробивающимися сквозь грязные окна. Я слышал, как мое сердце колотится где-то в горле, а дыхание все еще было прерывистым. Джек, стоявший рядом, казался напряженным, его обычная беззаботность исчезла. Он прислушивался, его взгляд был прикован к двери, подойдя к ней, он прислонил ухо к деревянной поверхности. Слушает, что-то выясняет для себя. После чего он смотрит на меня, довольно хмыкает и облокачивается об дверь, мол, опасность миновала.       Но не тут-то было. Неожиданно, что-то пробило дверь и схватило Джека за плащ. Это была рука Гипершока. Я в ужасе закричал, прижимаясь сильнее к стене. Я слышал, как Джек издал звук, похожий на смешанное удивление и смех. Он кричал и одновременно смеялся, будто не зная, как реагировать на эту глупую ситуацию. По ту сторону двери слышаться ругатальства Гипершока.       — Блать, отпусти меня, идиот! — смеялся Джек, его лицо раскраснелось от радостных эмоций. – А-ха-ха!- Ой! Ай! Волосы! Волосы не тяни! — его весёлый тон резко сменился болезненным шиканем. — Газер, сделай что-нибудь, он сейчас мне скальп оторвёт!       Я не знал, что делать. Страх сковал меня, и я остался стоять, как вкопанный. Внутри меня бушевали эмоции: страх, паника, беспомощность. Я не мог позволить себе быть слабым. Я должен был действовать. Мое дыхание участилось, мой мир сузился до одной этой непростой ситуации. Я пытался отдышаться, но на выдохе моимх лазеры выстрелели в дверь, и, похоже, что-то разбили, так как я услышал характарный звук. Я испугался, что задел Гипершока, так как его рука разжалась, и Джек вырвался, отбежал от двери и спрятался за моей спиной. Я затаил дыхание.       — Блять! — гневно завопил мужчина. Живой. Значит, я всего лишь разбил ему бутылку. — Твари! Пошли вы к чертям!       Дверь треснула под очередным ударом, и я почувствовал, как холодный пот стекает по спине. Джек, стоявший за мной, вдруг притих, его смех замер в воздухе, словно он наконец осознал, что эта игра может закончиться плачевно. Его дыхание было горячим у меня за спиной, и я почувствовал, как он слегка дрожит.       — Ты же сможешь, да? — прошептал он, его голос был напряженным, но в нем все еще слышалась дерзкая нотка. — Если че оглушить его там, не знаю...       Я сжал кулаки, чувствуяя, как энергия накапливается в ладонях. Где-то в глубине души я понимал, что сейчас все зависит от меня. Джек, этот чертов безбашенный сорвиголова, довел нас до этого, но бросить его я не мог. Да и не хотел.       Но, похоже, никого оглушать я не буду, потому что Гипершок, видимо, уходит.       — Пфф, ну и урод, — Джек выдохнул, вытирая пот со лба, его голос звучал как будто он только что сошел с американских горок, а не избежал смертельной опасности. — Этот тоже один из наших. Хорошее у вас вышло знакомство, ха-ха!       Я не ответил, мои ладони все еще дрожали, а в глазах стояли яркие вспышки от выстрела. Джек, как всегда, был придурком.       — Ты серьезно? — я пробормотал, отрываясь от стены. — Ты чуть не умер, а ты смеешься?       Он повернулся ко мне, его губы растянулись в лукавой ухмылке.       — Ну, знаешь, жизнь без риска — это как суп без соли. Скучно.       Скучно. Я мысленно повторил это слово. Не думаю, что когда тебя хотят убить – это весело.

***

      Сегодня я не был полезным. Я потратил свой день на бесполезную беготню. Я вернулся за своей сумкой. Я был разочарован. Не из-за этого места, а из-за того, что я не знал ничего путного. Даже наоборот, мое появление здесь кажется чем-то неправильным. Фаланга и Апогей смотрят на меня с призрением. Макробёрст даже и не смотрит. Гипершока, слава Богу, я не встретил. С другими Суперами не общался. А та девушка в фиолетовом только бросает быстрые взгляды. Психовала – так её звали. Мне Джек напомнил. Он сказал, что с ней лучше не ссорится, а то вдруг она с помощью своей силы заставит меня съесть землю. Или ещё что похуже. Эта мысль, хоть и звучала абсурдно, почему-то заставила меня почувствовать ещё большую неловкость. Я не хотел привлекать к себе внимание, тем более такое. Джек сказал ей не доверять, как и многим другим здесь.       Я прошел по коридору, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Каждый шорох, каждый звук казался мне угрозой. Я чувствовал себя чужим, потерянным. Джек, со своей неуемной энергией и безрассудством, казался мне сейчас таким далеким. Он, наверное, уже нашел себе новое приключение, оставив меня разбираться с последствиями.       Я остановился у окна, глядя на город, раскинувшийся внизу. Огни мерцали, словно звезды на темном бархате. Где-то там, в этой суете, жили обычные люди, знающие о Суперах только поверхностно. И я… я оказался в самом центре этого безумия, не имея ни малейшего понятия, как здесь выжить.       Внезапно, я почувствовал легкое прикосновение к плечу. Я вздрогнул и обернулся. Передо мной стояла Психовала. Её глаза смотрели на меня с какой-то странной смесью любопытства и сочувствия.       — Ты в порядке? — спросила она, её голос был тихим, но отчетливым. — Газербеам, да?       Я кивнул, не в силах произнести ни слава.       — Джек сказал, что ты… не совсем в своей тарелке, — продолжила она, слегка улыбнувшись. — Не волнуйся. Это место не для всех. Но ты справишься.       Её слова, простые и искренние, почему-то успокоили меня. Впервые за этот день я почувствовал проблеск надежды. Может быть, я и не такой уж бесполезный. Может быть, у меня есть шанс найти свое место здесь.       — Спасибо, — прошептал я, и впервые за долгое время почувствовал, что могу смотреть кому-то в глаза.       Она кивнула и отступила на шаг.       — Если что, обращайся, — сказала она, прежде чем развернуться и уйти.       Я усмехнулся. В её поддержке ощущается что-то странное, загадочное. Но, по крайней мере, это было лучше, чем презрение Фаланги или игнор Макробёрста.       Я снова посмотрел в окно. Город все еще мерцал, но теперь он казался мне не таким уж и враждебным. Может быть, я и не знаю, что делать, но я хотя бы знаю, что не одинок. У меня есть Джек. И, может быть, этого достаточно, чтобы начать.       Я решил, что завтра попробую снова. Поговорю с кем-нибудь, попытаюсь понять, чем я могу быть полезен. Может быть, даже попрошу Джека перестать втягивать меня в свои безумные авантюры. Хотя, зная его, это будет маловероятно.       Я вздохнул и отвернулся от окна. Недовольно нахмурился.       Джек правильно сказал не доверять ей.       Потому что всё-таки тогда Фалангу ударил не я.