Монархия: дары и лепесточки

      Ночная тишина одинокой комнаты закутывает разум. Морось скапливается на подоконнике снаружи, а Хван хмуро сидит над эссе. Стул слегка поскрипывает, будто его привезли из школы, которой бог знает сколько лет. Шорохи пишущей ручки, которые отражают старания мыслей, сливаются в наброски нормального текста. Вокруг уже не страшно — темнота не пугает. Всё же разговор с Кимом пошёл ему на пользу.       Кажись, время скоро перевалит за час ночи, но Хёнджин должен сделать хоть что-то. Но в голову предательски ничего не лезет. Перебрав тысячи сайтов, обратившись к паре завалявшихся книг и написав Джисону, он понял, что у него всё равно ничего дельного не выходит. Вот-вот и парень уснёт прямо за столом, но он держится из последних сил. Сдавать не завтра, конечно, но делать всё в самый последний момент — тоже не лучшая идея. Капля мудрости ещё осталась внутри Хвана.       Парень засыпает за столом. Его сопение окутывает небольшую часть комнаты, пока за окном трещит дождь. С утра придётся идти очень аккуратно, чтобы не запачкать свои последние чистые кроссовки. Ощущение, что совсем скоро в октябре пойдёт снег, хотя обещают тёплые дни, которые так любит Хёнджин.       Со звуком будильника от ночи ничего не осталось, только сонный первокурсник за столом. Он тянется и нехотя поднимается со стула. На экране телефона высвечивается несколько пропущенных от Джисона. Поэтому, не смотря на время, Хван набирает его номер. Недолгие гудки, а после выразительный и возмущённый голос друга режет слух.       — Не ори на меня. Зачем с утра названиваешь-то? — Хёнджин мычит и трёт глаза.       — Время почти одиннадцать, руки в ноги и вперёд на пары. У меня есть вопросы к тебе.       Хёнджин кривит губы и сбрасывает, не попрощавшись. В любом случае он будет слушать тысячи вопросов и историй Джисона, потому поднимается из-за стола и зевает. На «привести себя в порядок» он не тратит много времени и уже через двадцать минут оказывается в университете.       Жизни не наблюдается, хотя вроде был перерыв. По стенам коридоров пылится персиковая краска, цветы машут листьями, а рекреации встречают лёгким шумом ветра. Шаг за шагом Хван направляется к аудитории, где поднимается тихий говор. Парень проскальзывает внутрь, оставаясь незамеченным, и садится рядом с Ханом. На парте красуется небольшая коробочка, а рядом шоколадка. Кто ж его одарил такими вещами? Ну это было любому дураку понятно — Ким постарался.       — Я тебе раз пять звонил, спящая красавица. А теперь слушай меня внимательно: что было вчера вечером, и почему шайка тебе такое подносит? Я уже съесть эту милку хотел! — Джисон не отличается от привычного себя, говорит скомканно и эмоционально, но в данной обстановке достаточно негромко.       — Да ничего не было вчера. Гончий к себе позвал, ну и мы поболтали, — Хван берёт в руки коробочку и открывает её, ибо интерес буквально съедает.       Внутри лежала одна жвачка «Love is…», а под ней сложенный тетрадный лист. Парень сразу раскрывает жвачку и закидывает её в рот, пока пальцы разворачивают записку.       — Я от себя там добавил, — признаётся Джисон, но всё равно смотрит в рукописный текст.       — Я уже говорил тебе, чтобы ты не трогал мои вещи. Вот возьму и переведусь, будешь один страдать, — с долей актёрской драмы говорит Хёнджин, а после вникает в текст.       «Бредня, это тебе подгон в начале моей любви. Ты не выкидывай мои каракули, я ж старался. В общем, ты мне нравишься, поэтому хорошенько подумай перед тем, как отвергать меня. Может, я не так уж и плох на самом деле. Если хочешь снова поболтать, то приходи сегодня, я в своей 311-ой буду».       Хван немного прищуривается, чтобы разглядеть подпись Хана простым карандашом. «Слишком самонадеянный он» — как понял парень. Он хмыкает и переворачивает листочек другой стороной, а на нём нарисовано много маленьких звёздочек, а посередине месяц.       — А шоколадка-то от кого? — Хан смотрит на милку и берёт её в руку. — Ни подписи, ни росписи.       — Я откуда знаю? Наверное, Гончий принёс, раз не подписано. И вообще, это ты должен знать, не я же тут сидел, — Хёнджин отбирает шоколадку и засовывает её в рюкзак, чтобы съесть попозже.       — Ещё чего? Я видел только, как Сынмин макушкой своей светил в проходе, — Джисон подпирает щеку ладонью и смотрит на друга. — С чего это он так резко тебе в любви признаётся? Может, это всё их шуточки?       Хёнджин действительно задумался над этим. С большой вероятностью это могло быть каким-нибудь нелепым приколом, но вчера Ким выглядел достаточно убедительно. Всё равно эта тройка была странной, но начёт Криса Хван не был уверен. Этот белобрысый как будто специально оставляет двух оболтусов на голову Хёнджина. Хотелось бы узнать, что такого у них происходит и что они задумали, но с этим Хван разберётся сам.       — Да всё что угодно может быть. Кто их знает, — парень немного хмурится и закрывает коробочку, предварительно положив туда свёрнутую записку.       Осенний день не отличается ничем другим от всех прошедших, только начинает холодать. Обещают ночью ноль градусов, а днём не больше пятнадцати. С утра был туман, но Хёнджин узнал это только тогда, когда заглянул в канал своей одногруппницы. Он хотел бы прогуляться в тумане, почувствовать его на себе и убежать в общежитие, чтобы постоять под горячим душем.       Пара заканчивается быстро, но Хван никуда не спешит. Он медлительно собирает вещи в рюкзак, а после разминает пальцы, которые хрустят так, будто ломаются.       — И так артрит, — Джисон даёт лёгкий подзатыльник Хёнджину. — Пошли уже, есть хочу.       У них было порядка тридцати минут, поэтому можно было дойти до ближайшего кафе, чтобы пообедать. Тротуар погряз в листьях, а воздух вокруг заполнялся голосом Хана. Он бурно рассказывал о том, как вчера искал ответы на билеты какому-то второкурснику, который обещал ему за это плату.       — Вот представь, шестьдесят билетов и на каждый нужно развёрнутый ответ! Там только по иностранному суду вопросов семь, не меньше, — Джисон вздыхает и открывает дверь, проходя внутрь кафе. — Нам, видимо, не светит пообедать.       Хван оглядывается, стараясь найти пустой столик. Где-то вдалеке, в углу, был один, который давал надежду, что удастся сесть. Парень быстрым шагом направляется к самому дальнему столу в зале, но там уже лежит две куртки. Он вздыхает и разворачивается, чтобы огорчить Джисона.       — Бредня-я, — тянется из-за спины радостный голос. — Как тесен мир. Не хочешь пообедать?       Хёнджин оборачивается на голос и видит Минхо, который выглядит довольным.       — Я не один, вообще-то. К тому же, что-то совсем перехотелось, — Хван даже не ждёт ответа и уходит, будто обиделся.       Раньше Хёнджин не реагировал так на Минхо. Обычно он кидает шутку и с лёгкой улыбкой уходит, но сейчас резко испортилось настроение, и не понятно почему. То ли в голове что-то щёлкнуло, то ли парень действительно на что-то обиделся.       Джисон скучающе смотрит в тротуар, пока ждёт друга. Он пинает ногами листья и оглядывается каждый раз, когда за стеклянной стеной кто-то проходит.       — Пошли отсюда, — говорит Хёнджин с ходу, как выходит на улицу. — Там этот шоколадный глаза мозолит.       — Эй, что не так-то? И шоколадный — это Монарх который? — Хан выглядит сбитым с толку, но его всё равно тащат куда-то подальше.       — Не хочу я с ним есть. Шуруй быстрее, — Хёнджин хмурится и подтягивает к себе Джисона за запястье.       Обстановка немного неловкая, напрягающая и хмурая. Хан не особо что-то понял, но Хвана ерошить этой темой не хотел. В его голове не укладывалось то, что его друг так просто убежал от того, что там просто был Минхо. До пары осталось десять минут, но Джисон намерен заглянуть в магазин, чтобы купить себе хотя бы воды, если не еды.       — Да подожди ты! Я из-за твоих замашек не хочу без обеда сидеть, — Хан вырывается из рук Хёнджина. — Что с тобой вообще…       Последняя фраза звучит тихо и точно так же хмуро, какая сейчас обстановка. Джисон кивает другу, чтобы он пошёл с ним, вдруг тоже захочет что-нибудь. Парень следует за Ханом, осматривается, чтобы всё же купить что-то для перекуса.       — Так вот, я не договорил, — Джисон переводит тему обратно на билеты для второкурсника, чтобы отвлечься.       Хёнджин мог только кивать и со всем соглашаться, но его всё устраивало. У Хана всегда происходило что-то интересное в жизни. То ему цветы на улице предлагают какие-то пьяные тётки, то он бегает от школьников, то его зовут на сомнительные мероприятия. А у Хвана вся его студенческая жизнь так и пропитана шайкой-лейкой. Возможно, ещё немного Джисоном.       Пара по праву уже началась, но то, что они опоздали на пару минут, ничего не значило. Главное, что теперь в рюкзаках есть то, чем можно перекусить. Хёнджин устраивается за партой, достаёт свою большую тетрадку и подпирает ладонью щёку. Аппетит действительно пропал, как только в голове появились мысли. Подарок от Сынмина, а подсознание отказывается от Минхо. Он же тоже ему шоколадку купил, причём большую, любимую, да и никто ни в чём не провинился. Глупое подсознание, да и сознание не лучше.       — Четвёртая пара, какой ужас, — жалуется Хан и стучит ручкой по тетрадному листу, пока другая рука тянется к коробочке вишнёвого сока.       — Приходи сегодня, глянем что-нибудь. Или ты, как обычно, слиняешь хуй знает куда? — Хёнджин смотрит на Джисона, немного приподняв брови, ибо надеется на то, что вечер не пройдёт в одиночестве.       — Тебя же Сынмин к себе позвал. Разве откажешься от такого счастья ради какого-то там друга? — парень нелепо подмигивает, и по его лицу растекается улыбка.       — Он сказал: «если хочешь», значит, дал выбор. И я выбираю поржать с тобой над какой-нибудь хренью, — Хван вздыхает от глупых шуток Джисона, которые как будто были в стиле Минхо или Сынмина.       — Не дуйся, я ж просто шучу. Вот зачем тебе этот Сынмин, когда у тебя есть я? — парень улыбается и хлопает Хёнджина по плечу.       После этого следует небольшая шуточная перепалка, но всё приходит в норму. Всё же Джисон был хорошим другом, да и просто интересным человеком с интересной жизнью. Хван что-то пытается записать, но лень его побеждает и ручка летит в середину тетрадного листа, а после скатывается к корешку. Он всё потом напишет. Наверное. В любом случае, как-нибудь выкрутится, если нужно будет.       В коридоре пусто, в кабинете тихо, за окном пасмурно. Осень не всегда нравится Хёнджину. Его устраивает сентябрь, когда погода походит на сухую апрельскую, когда солнце не сходит с небосклона, а на улице градусов двадцать или немного меньше. Сейчас последняя пара, так что можно вообще не париться и тупо досидеть, чтобы после завалиться на кровать в общаге и поспать. Но тут шорохи неподалёку выводят Хвана из раздумий. Он поворачивает голову на выход, который немного впереди, а в проёме виднеется рекреация.       — Эй, смотри, — Хёнджин толкает Джисона плечом и кивает в сторону выхода.       За дверью, немного подальше, стоит шайка. Крис выглядит так, как будто совсем не воодушевлён тем, что ему приходится стоять там и смотреть, как два оболтуса-друга пытаются разглядеть что-то в проёме, мечась из стороны в сторону. Но как только Сынмин замечает, что за ними наблюдают, сразу берёт Минхо за шкирку и тащит подальше, нелепо убегая. Видно, как Чан тяжело вздыхает и плетётся за ними. Вроде третий курс, а вроде за первокурсником подглядывают. Хотя на то они и шайка-лейка.       — Вот как специально. Бесят оба, — Хван вздыхает и шуршит упаковкой шоколадки, которую ему принёс Ким.       Пара вот-вот закончится, так что уже не важно, скажет что-то преподаватель или нет. Он отламывает дольку и кидает её на тетрадку Хана, словно подкормку для рыбок в аквариуме. Это заставляет улыбнуться и забыть о нелепости коридорного шума. Хёнджин откусывает от шоколадки кусок, но ему попадается непонятная бумага под зубы.       — Поднимайся давай. Руки в ноги и с песней, — Джисон подгоняет друга, не обращая внимания на какие-то там проблемы с шоколадкой.       Хван решает разобраться с бумажкой потом и кидает свои вещи в рюкзак вместе с шоколадкой. И в итоге он выходит раньше Хана. Он стоит у стенки, листает что-то в телефоне, а тут и Джисон подходит.       — Чего ж они привязались к тебе? Ещё никогда не видел их такими, — парень обнимает Хёнджина за плечи и идёт вместе с ним. — Как хвосты, ей-богу.       — А я типа знаю, почему они стали глаза мозолить. Надеюсь, на выходных не будут вытворять всякое.       Парни были без курток, несмотря на то, что уже стоило бы их носить. На улице лёгкий ветер и, на удивление, солнечно. Но ещё немного, и облака снова закроют небо.       — Сегодня в шесть у себя жду, понял? — Хёнджин хлопает Хана по торсу. — Слышишь вообще? Если снова сольёшься, я тебя собственноручно прикончу.       — Да слышу я. Не парься лучше, я сегодня никуда не собирался.       До общежития идти совсем немного, меньше двадцати минут, и всё это время парни проговорили о Минхо и Сынмине. Но почему Хван «обиделся» на Ли, так и не выяснили. Это было странно, ведь он ничего не сделал и ничего такого не произошло. Всё же стоило бы выяснить, что это было, нормально же общались.       — В шесть, не забудь, — Хёнджин прощается с другом за руку и вздыхает.       Парень потягивается и вдруг замечает, что под его дверкой стоит какая-то подозрительная коробка с цветами. Хван хмурится и подходит к ней, а после опускается на корточки. Он проводит пальцами по бутонам роз и легко улыбается. Возможно, кто-то ошибся блоком, а возможно, это всё же для него. Розы красивые, упаковка тоже, да и мило вышло. Хёнджин забирает букет в комнату, чтобы рассмотреть его получше.       Под естественным светом на столе он смотрится намного лучше. Приятный бархат ощущений от картона нежит подушечки пальцев, но тут они натыкаются на что-то бумажное. Хван наклоняется и смотрит: а вот и подпись. Это печатная, наклеенная записка, тоже приятная на ощупь, но слова на ней приятнее: «Роза, когда расцветёшь, загляни в триста первую. Тебя ждёт свежая, прохладная вода и удобная ваза, в которой тебе не будет тесно. Монарх.»       Хёнджин хмыкает и снова проводит по бутонам рукой, задевая край торчащего целлофана. Это уже что-то большее, нежели букет. И это что-то нравится Хвану. Располагает. Парень фотографирует букет себе на память и валится на кровать. Нужно помыть турку, которая стоит на панели уже пару дней, так что долго его отдых не длится. Хёнджин быстро переодевается в домашние шорты и футболку и принимается за работу. Под раковиной он находит какое-то средство, которое всегда стояло на кухне у мамы и отмывало буквально до блеска.       Парень натирает турку губкой и улыбается. Дома он бы не стал ничего делать, потому что родители вечно по комнатам, да и ему просто не захотелось бы корячиться над раковиной, но в общежитии — вовсе другое дело. Это чувство какой-то самостоятельности и ответственности, которое разрушает всю лень и даёт надежду, что ещё не всё потеряно. Пока в ванной лежит и отмокает турка, Хёнджин решает заняться своей плитой и, слегка покачивая бёдрами, моет и её. Правда, как только губка касается сожжённого кофе, в дверь стучат. Хван вздыхает, но решает открыть попозже, когда намоет панель. Настойчивый стук продолжается, и это слегка раздражает. Парень быстро моет руки и идёт к выходу.       — Чего ж вы долбитесь-то… Головой ещё постучите, — Хёнджин открывает дверь, а за ней стоит Джисон.       — Время-то пять с лишним. Рано ты припёрся, — парень потягивается и зевает.       — А так вышло. Билеты дописал просто, — Хан проходит в комнату и закрывает за собой дверь. — Измученный ты какой-то.       Хёнджин, в принципе, так и выглядит: закатанные рукава футболки, слегка мокрые волосы, такие же мокрые руки, на висках испарина, а взгляд и подавно спрашивает: «Что ты от меня хочешь?».       Джисон, как только проходит вглубь, сразу валится на кровать, как ни в чём не бывало. Привычки, они такие. Он рассматривает стол, хотя скорее только букет, а после подкладывает под спину подушку.       — Букет кому-то собрался дарить? Уже сам к Киму покатывать собрался? — Хан улыбается и немного расслабляется с глубоким выдохом.       Хёнджин садится на стул у стола и рассматривает подаренный монархом букет. Всё же красивый он. А после всего этого переводит взгляд на Джисона.       — Я тебе сейчас, — Хван замахивается, даже если физически не может дотянуться до друга. — Это шоколадный притащил и под дверкой оставил.       — Как это шоколадный? Да ну… — Хан аж подскакивает на кровати и выпрямляется. — Когда успел?       — Да мы когда прощались, я повернулся, а под дверкой вот это вот, — Хван проводит влажной рукой по бутонам, а после переходит на кровать, ложась поперёк неё.       Джисон на это только вытягивает брови вверх. Он, конечно, удивился, но не настолько, чтобы ворошить это весь оставшийся день.       На плите лежит губка, пропитанная пеной, точно так же лежит Хван, пропитанный осязанием прохладных бутонов. Он подозрительно молчит, хотя о чём можно ещё поговорить? Они всё обсудили, пока шли домой, а с Джисоном можно и помолчать. Парень переворачивает и двигается под бок другу. Хёнджин смотрит в его телефон, а на экране высвечивается расписание на завтра. Две пары. Суббота всегда всех радует, особенно если мало пар.       — Что у тебя там с Монархом? — тихо и ненавязчиво спрашивает Джисон, а после ведёт пальцем по экрану. — У него, кстати, завтра тоже две пары.       — К себе пригласил, сказал, что что-то там устроил для меня, — Хёнджин укладывается удобнее на бок и закрывает глаза, будто собрался спать.       — Ты, типа, не собираешься к нему?       Собирается он или нет — сам не знает. Вроде и Джисона урвать удалось, а вроде Минхо ждёт, но это не точно. Может, Хван ещё не расцвёл, чтобы куда-то там идти. Совесть мучает: Минхо ждёт его сегодня, а Хёнджин как-то не думает даже.       — Не знаю, — вяло бурчит парень, а после садится, как Джисон. — Он написал, мол, вода прохладная меня ждёт и ваза. А ещё розой меня назвал.       — И к чему это? — Хан немного хмурится, и брови стремятся к переносице.       — К раку на горе, — резко, но с сарказмом отвечает Хван. — Я-то откуда знаю? Может, споить меня решил, а может, тоже втюрился, как этот… пёс.       — Так сразу оба? Не находишь ничего странного?       Хван застывает. Правда, вдруг Хан прав? Всё началось как-то резко. Максимум, что было за последнее время — это то, что он начал больше с ними контактировать. В голове появляются мысли, сводящиеся к хаосу. Теперь все эти подарки кажутся ещё более странными, но почему-то манящими. Хочется узнать, что за этим стоит и почему такая участь его настигла.       — Ну а что я могу сделать? Они всей своей шайкой такие, — Хёнджин проводит рукой по своему бедру и оставляет её на коленке. — Я бы хотел увидеть, что там шоколадный сделал, но сам идти не хочу.       Джисон начинает думать. Это заметно по его надутым щекам и взгляду в одну точку. Это ещё одна привычка Хана.       — Да не думай ты. А то все мозги передумаешь, их и так нет, — Хёнджин слегка толкает парня в плечо. Он немного расслабляется и скользит по изголовью спиной, укладываясь на кровать.       — Да ну тебя. Я ж помочь пытаюсь.       Хёнджин только отмахивается и тихо смеётся. Он растягивается на кровати, а после тянется к ноутбуку, лежавшему на столе, будто достанет его. Парень не теряет глупой надежды, но всё равно сдаётся. Ему так не хочется идти за ним, словно встать и сделать пару шагов приравнивается к марафону.       — Мелочь пузатая, иди мне ноут принеси.       — Может, тебе ещё отсосать? Позорище, — Джисон цокает языком и сталкивает друга на пол, чтобы тот сам всё сделал.       Хван ойкает и стонет от того, что упал на холодный пол. Ему приходится вставать и тащиться к столу.       — Мы ещё посмотрим, кто позорище, а кто нет. Включу какого-нибудь «Коллекционера», и углы искать будешь, — Хёнджин садится обратно на кровать и начинает искать, что можно посмотреть.       Почему-то с Джисоном хотелось смотреть только ужастики и ничего другого. Но Хван всегда следовал этому желанию, потому что всегда Хан боялся больше всех на свете, а Хёнджин сидел рядом и смеялся над ним.

«Солнцестояние».

      Хван просто не мог не выбрать этот фильм, потому что столько раз хотел посмотреть, а руки не добирались.       Джисон сразу замечает, что фильм достаточно скучный, пока не доходит до середины. Они оба морщится и закрывают ладонями лица, даже если оставляют щёлку для одного глаза. Всё это было одновременно странно, отвратительно и вообще… не очень приятно.       — Мне кажется, они всей компашкой ёбнулись… — Хан переводит взгляд на Хёнджина, расслабляя брови.       — Тебе не кажется, — Хван ставит на паузу и закрывает ноутбук. — У меня есть предложение получше.       — Что ты уже придумал?       Хёнджин встаёт и кладёт ноутбук на стол, а после проводит рукой по бутонам. Уж очень они ему нравятся. После он подходит к шкафу и переодевает свои шорты, сменяя их на широкие штаны.       — Тебе нужно к Белому наведаться, — Хван не закончил, как его уже прервали.       — Да в смысле? Я таким не собираюсь маяться, — Джисон хмурится и достаёт телефон. — Мне уже не нравится.       — Да ты дослушай, — Хёнджин садится на стул за столом. — Наведаешься к белому, там договоришься как-нибудь, чтоб он к себе шоколадного заманил. А я быстренько гляну, что там он устроил. За это я… книжку тебе куплю какую-нибудь.       Джисон явно начинает интерсоваться этим предложением. «Книжку куплю» — уже звучит заманчиво. Тем более, когда есть парочка детективов, которые он давно хотел купить.       — По рукам, — соглашается Хан, и на его лице появляется такая улыбка, словно сам дьявол принимает сделку.       Хёнджин хмыкает и встаёт, протягивая другу руку. Хлопок отбивается от стен комнаты, а Хван сразу тянет Джисона на себя.       — А теперь марш с белым договариваться, и чтоб пятки сверкали, — парень стягивает Хана с кровати и слегка толкает его в сторону выхода.       — Да понял я, меня не надо упрашивать, раз за книгу-то, — он сразу идёт к выходу, но тут заглядывает обратно в проём. — Звякну тебе.       Хлопок двери оставляет за собой немного адреналина и трепета. Хван надеется, что всё получится и никто из них не оплошает. Хёнджин садится на кровать и зависает, смотря в одну точку.       Может, действительно, они просто решили подшутить? Но потратиться бедному студенту на такой букет — мазохизм. А про Сынмина… тут какая-то отдельная история. Спешит посюсюкать, поболтать и побыть рядом, и выглядит всё это достаточно убедительно и искренне. Глупая шайка-лейка таит слишком много секретов. Хёнджина будит звонок от Джисона, от чего появляется надежда, что новости хорошие.       — А? Договорился? Скажи, что договорился, иначе тебе ничего в этой жизни не видать, — парень сразу спохватывается и садится.       — Ноги в руки и на третий, живее, пока никто не передумал, — слышится голос из телефона, а Хёнджин уже напяливает свои порванные, но любимые тапки.       Пролёт, второй, и Хван уже стоит у открытой двери триста одиннадцатой, откуда выглядывает измотанный Крис и рядом стоит Джисон.       — Эм… Здрасте, — выпаливает Хёнджин, потому что не знает, как обращаться.       С Чаном у него были спорные отношения. Точнее, их почти не было. Но он казался тем самым слушателем в компании друзей, который следит за всем и всюду и не упускает ни одной детали. Даже с тем же самым Кимом у Хёнджина были более близкие отношения.       — Оба в пролёт. Как только я закрою дверь, один на шухер, второй в триста первую.       План-капкан начинается. Парни сразу уходят в пролёт, а Крис выходит из своей комнаты, где слышен шум других её жителей.       — Мне кажется, он не в духе сегодня, — шепчет Хёнджин и еле-еле выглядывает, но сразу бесшумно отстраняется.       — Не обращай внимания, главное, что всё работает, — Хан оттягивает Хвана и встаёт на его место, чтобы у друга не было искушения посмотреть снова.       Голоса Чана и Минхо дают добро. Это означает, что всё идёт правильно. Дверь закрывается, и тут же оба вылетают в коридор, стараясь быть как можно тише. Хван хватается за ручку двери в комнату Ли и проскальзывает внутрь, закрывая её за собой. Шаг, второй — Хёнджин оказывается в спальне.       В нос бьёт запах шоколада, исходящий от ароматизированных свечей в красивых баночках цвета кофе с молоком. Несколько штук стоят на столе и дрожат своим пламенем, когда появляется Хван. На тумбе у кровати включен ночник, будто украденный из старых времён. Он похож на букет каких-то цветов, которые Хёнджин не знает. Но главное — светит тепло и нежно, как в детстве прямо. На кровати лежат скомканный плед, несколько подушек и даже мягкая игрушка медвежонка. Кажется, вот-вот и парень останется здесь навсегда, чтобы внимать запаху, нежиться на мягкой кровати и сопеть. Кстати, «прохладной и свежей воды» не наблюдалось, хотя это было заявлено в записке. То ли не успел, то ли решил достать потом — непонятно.       Время застывает, пока Хван всё разглядывает и вдыхает приятный запах. Видимо, Минхо постарался над тем, чтобы Хёнджину понравилось. Парень хватает мягкого медвежонка с кровати и скорее выходит. Дверь тихо закрывается, а адреналин в крови зашкаливает.       — Живо, живо, уходим, — кидает Хван и поджимает губы, кивая в сторону лестницы.       Джисон быстро стучит в дверь и убегает вслед за другом, лишь бы не спалили. План сработал успешно, что не могло не радовать. Уже у двери в комнату Хёнджина, Джисон становится отдышаться и смотрит на Хвана.       — А это тебе зачем? — с одышкой говорит Хан и открывает дверь, чтобы поскорее попить и повалится на кровать.       Хёнджин поднимает плюшевую игрушку и немного хмурится. Он и сам не знает, зачем и почему взял её, но возвращать уже не вариант. Парень заходит в комнату и закрывает дверь.       — Оно само так получилось, — Хёнджин садит медвежонка рядом с букетом и падает на кровать.       Стук сердца отбивает ритм по всему телу, но постепенно начинает успокаиваться. Джисон заходит к Хвану, садится рядом и опирается на руки позади.       — Ты мне обещал кое-что, — игриво и с шуткой тянет Хан и тянет руку к лицу, чтобы потереть глаза.       — Я всё помню, но решим с этим на днях, — парень переворачивается на живот и глубоко вздыхает. — Иди к себе уже, дай поспать нормально.       Время было только девять часов, а в сон всё равно клонит. Но кто такой Хван, чтобы отказать себе в этом? Поэтому он слегка толкает Хана в бедро ногой и обнимает подушку под головой.       — Всё потом, Хан-а. И шоколадный, и книга, и домашка, — с каждым перечислением голос затихает и сводится к простому движению губ.       — Давай тогда. Смотри, вечность не проспи, — Джисон похлопал Хвана по ноге и встал, уходя в свою двести четвёртую.       Но как только он уходит, Хёнджин глаз сомкнуть не может. В голове всё крутятся мысли и не дают уснуть. Минхо подготовился, к тому же ждёт его, а он вот так с ним? Это ощущается, будто что-то незаконное. Совесть давит на парня, но он гордо старается отмазаться от неё, даже если это плохо получается.

Нужно сходить.