Часть 8
10 февраля 2026 г., 22:55
На этот раз Эмма проспала почти четверо суток, но это не имело значения, когда каждый сантиметр её тела болел, словно по ней проехал танк. Она помнила, что за последние дни несколько раз просыпалась, поэтому у неё сохранилось чувство времени. Она села прямо на неубранной кровати, испытывая невыносимую головную боль и ощущение, будто лезвие пронзает затылок. — Чёрт, — пробормотала она.
Глаза её были полузакрыты от боли и яркого солнечного света, струившегося сквозь серые шторы комнаты и отбрасывавшего яркие лучи на деревянный пол. Боль была настолько сильной, что Эмме казалось, будто её голову раздавливает наковальня. С некоторым усилием она открыла глаза и посмотрела на себя. На ней не было сапог и жилета, что могло означать лишь одно: Делайла следила за ней с тех пор, как она телепортировалась в комнату перед тем, как потерять сознание.
Дверь спальни медленно открылась, и в комнату вошла Делайла. Слегка вьющиеся волосы падали на её обнажённые плечи. На ней было простое платье с поясом на талии и лифом, слегка подчёркивающим грудь. Она нахмурилась, увидев Эмму, прислонившуюся к изголовью кровати с явным беспокойством на лице. — Я не знаю, что происходит, но тебе нужно перестать так себя мучить. — тихо сказала она. — Это никому не поможет.
Эмма молча смотрела на неё. Она с некоторым усилием помассировала виски и шею, потому что даже это простое движение причиняло боль.
— Не думаю, что ты снова всё вспомнишь, — сказала Делайла, чуть более раздражённая, чем намеревалась. Она поставила поднос на стол под окном и взяла кружку мёда, кружку горького напитка, овсянку, ореховый хлеб и несколько яблок. — Выпей это. — Делайла протянула Эмме кружку горького напитка. — Это поможет от боли в желудке. А поскольку ты не ела четыре дня, это также поможет тебе избежать рвоты.
— Четыре дня, — прошептала Эмма. Её голос был хриплым и надтреснутым. — Прости, Дел. — Эмма посмотрела на девушку и почувствовала укол вины, почти такой же сильный, как когда она подвела Реджину. Она поступила глупо и эгоистично, связавшись с Делайлой, несмотря на то, что это изменит её жизнь, а теперь одна из самых милых и добрых девушек, которых Эмма когда-либо встречала, переживает за неё.
Её взгляд был прикован к стене за спиной Эммы, губы сжаты в тонкую линию. Делайле не нужно было её ругать, потому что ей всё равно нечего было сказать. Эмма не стала бы рассказывать, что происходит и почему она дошла до такого состояния. — Я серьёзно, — сказала Делайла, почувствовав руку Эммы на своём запястье. Наконец она перевела взгляд на женщину, сидевшую на кровати. — Ты собираешься убить себя, и я не хочу сидеть и смотреть на это. Не могу.
— Я не очень хорошо умею контролировать свои силы, — осторожно сказала Эмма. Она не могла сказать правду о том, кто она и как она их обрела, но вот что она могла сказать. — Недавно я обнаружила, что они у меня есть, и училась их контролировать, и в итоге у меня стало ещё больше сил, и каждый день это борьба с собой, чтобы не позволить им поглотить меня.
— Это как-то связано с той девчонкой, да? — Только искреннее любопытство. В голосе Делайлы не было ни обвинения, ни осуждения.
— Да, — вздохнула Эмма. — А ты не знаешь, встречался ли с ней король?
— Они ушли вчера.
— Ты знаешь, как попасть в темный дворец?
— Нет, — Делайла покачала головой. — Может быть, Арго знает.
— Мне нужно с ним поговорить. — Эмма начала вставать и тут же пожалела об этом. Боль, пронзившая всё тело, чуть не заставила её выронить кружку с горьким напитком.
— Тебе нужен отдых, — твёрдо сказала Делайла. — Я не знаю, как туда добраться, но знаю, что дорога до замка займёт несколько дней.
Делайла подошла к двери и остановилась, взявшись за ручку. — После этого съешь кашу, выпей мёд и наконец, съешь хлеб и яблоки. — Не сказав больше ни слова, она вышла из комнаты, оставив Эмму наедине со своими мыслями.
Блондинка нахмурилась, глядя на жидкость перед собой: она имела резкий вкус растительных экстрактов. Запах был не самым приятным, но эффект наступил почти сразу. Ей нужно было спросить у Делайлы, сможет ли она научить её готовить это средство позже. Это очень пригодилось бы в будущем.
Эмма следовала указаниям Делайлы о том, что есть, и к концу ей стало лучше. Эмма откинулась на матрас и закрыла глаза. Делайла была права. Ей нужно было отдохнуть. К тому же, какой смысл идти в замок, если она не сможет помешать свадьбе Реджины с Леопольдом? Эмма глубоко вздохнула и позволила мыслям вернуться в Сторибрук, спрашивая себя, всё ли в порядке.
На мгновение Эмму посетила мысль, что никто не будет по ней скучать, и она зажмурилась, чтобы отогнать её. Она знала, что это неправда. Реджина и Генри, вероятно, изо всех сил старались найти её и вернуть домой, а родители, безусловно, помогали им по мере своих сил. Эмма надеялась, что Генри присматривает за Реджиной и что он или Белоснежка напоминают брюнетке о необходимости поесть, поскольку та часто забывала поесть и поспать, когда слишком увлекалась чем-то.
Эмма вспомнила, как принесла Реджине салат из капусты и рутбир, пока та искала хоть какой-то след автора, и как это, вероятно, был её первый обед за несколько месяцев. Улыбка расплылась на губах Эммы, когда она вспомнила, как Реджина обиделась на одно лишь предложение открыть бутылку зубами и сказала: — Я королева, и немного изысканнее. — Встреча с молодой Реджиной была невероятной, но Эмме не хватало «другой» Реджины. Той, которая знала её лучше всех и понимала. Той, которая была её лучшей подругой, и вместе они были уникальными и особенными. Слеза скатилась по щеке Эммы, и она почувствовала, как тоска сжимает её грудь.
Эмма помнила улыбку Генри и звук его смеха каждый раз, когда они играли в видеоигры. Она бы сошла с ума, если бы не смогла вернуться домой как можно скорее. Эмма всё ещё не понимала цели этого путешествия во времени, но, судя по словам Румпеля, это было не случайно. Он вернул её в прошлое, чтобы омрачить её сердце, но ведь в Сторибруке наверняка есть способы сделать это, не так ли? Эмма глубоко вздохнула и встала. Она остановилась перед ванной и, быстро взмахнув рукой, наполнила её горячей водой. Без предисловий она расстегнула оставшуюся одежду и погрузилась в тёплую воду, чувствуя, как медленно расслабляются мышцы.
После расслабляющей ванны Эмма переоделась в чистое и волшебным образом отстирала одежду, которую носила раньше. Ей нужно было найти кого-нибудь, кто сшил бы ей новую одежду. В том месте и в то время продавать одежду было совершенно негде. Эмма собрала волосы в свободный хвост и спустилась вниз, чтобы поесть. Время приближалось к обеду, и после четырёх дней без еды она умирала с голоду.
Эмма поприветствовала Уинстона, проходя мимо него к своему обычному месту. Через несколько минут к ней подошла Делайла.
— Как ты себя чувствуешь?
— Голодно, но гораздо лучше, — улыбнулась Эмма. — Не могла бы ты принести мне овощное рагу, рыбу на пару и сыр, пожалуйста? Ах да, и бокал вина.
Делайла пристально посмотрела на неё, затем кивнула. Она пошла на кухню и передала заказ Эммы повару.
Эмма огляделась, ожидая обеда: по всей таверне толпились торговцы, моряки и несколько рыцарей. Она молча смотрела на них, раздумывая, не причинят ли они ей, Делайле или Уинстону каких-либо проблем, и в конце концов решила, что это просто прохожие. Эмма чуть не пустила слюни, когда Делайла поставила перед ней еду и тихо начала есть. Закончив, Эмма сказала Делайле, что идёт к себе в комнату. Она не хотела, чтобы девушка беспокоилась о ней понапрасну. Эмма поднялась наверх и тихонько закрыла за собой дверь спальни. Затем она легла и взяла одну из книг Коры, чтобы снова почитать. Вскоре Эмма уснула.
***
Когда Эмма снова проснулась, в комнате уже было темно, и она слышала сверчков, уханье нескольких сов вдалеке и крики других ночных животных. Она несколько раз моргнула, пока глаза не привыкли к темноте, и села в постели. Боль, которую она испытывала утром, больше не беспокоила её. Она подождала немного, и, не дождавшись Делилы, решила снова заснуть. Ей нужно было восстановить силы перед всем, что ждало её впереди. Следующий день прошёл мирно, но, несмотря на это, Эмма чувствовала беспокойство и волнение. Она чувствовала, как её магия умоляла, чтобы её использовали, высвободили. И ей также не нравилось молчание Тёмных. Это не могло быть хорошо. Если они планировали омрачить её сердце прошлым Реджины, то худшее ещё впереди. Эмма часами занималась спортом днём, а на ужин заказала сытный ужин. Была глубокая ночь, Эмма лежала в постели, обнимая Делайлу. Их тела были расслаблены и вспотели, и она чувствовала, как Делайла рисует невидимые узоры на её коже. Они говорили о любимых вещах, делились воспоминаниями и переживаниями. С Делайлой было легко, разговаривать с ней. Отдаваться ей. Над ними не висело бремя невысказанных чувств, семейных обязанностей, истории и тяжёлого прошлого. Эмма гадала, когда её заберут обратно в Сторибрук и что будет с Делайлой, когда она исчезнет. И со всеми остальными, кто встретится ей на пути. Эмма постоянно задавалась вопросом, неужели Реджина получает доступ к этим новым воспоминаниям и как сильно она её ненавидит. Или, может быть, если ей повезёт, брюнетка не будет её ненавидеть, потому что Реджина поймет. — Эй. — тихо позвала Делайла. — Выбрось свои мысли. Поговори со мной. — Она погладила Эмму по лицу. — Я знаю, ты не можешь рассказать мне всё, но если сможешь, если захочешь, я здесь. — Я тут подумала... — вздохнула Эмма. Она прижалась к руке Делайлы, закрыв глаза и наслаждаясь её лаской. — Когда-нибудь я вернусь туда, откуда пришла, и мне интересно, что станет с тобой и всеми людьми, с которыми я пересечусь, и с теми, кого я встречу снова. — Я не знаю, что со мной будет, но я точно знаю, что сейчас, здесь, я чувствую себя в большей безопасности, чем когда-либо прежде. — Делайла улыбнулась и снова наклонилась, чтобы поцеловать Эмму.***
Дэниэл никогда не видел, как целуются две женщины, но это его не особо беспокоило. Скорее, он был в замешательстве. Не из-за женщин, а потому, что был уверен: несколько дней назад Кора Миллс вырвала у него сердце и раздавила его, и он знал, что не выжил. Он снова взглянул на женщин и был уверен, что одна из них Эмма. Отлично. — Она могла бы ему помочь, — подумал Дэниэл. Дэниэл шагнул к кровати, где лежали женщины, и почувствовал, как его лицо заливает краска. Может быть, ему просто стоит уйти и вернуться в другой раз. Или, может быть, попытаться найти Реджину. — Кора Миллс снова убьёт тебя, если ты появишься там, — подумал он. Вздохнув, Дэниэл подошёл к кровати. — Эмма. — тихо позвал он. Ничего. — Эмма, — снова позвал он. Дэниэл покачал головой. — Эмма, — произнёс он громче. Эмма открыла глаза и отстранилась от Делайлы. Она была уверена, что слышала, как Дэниэл зовёт её по имени, но это было невозможно. Дэниэл был мёртв. Неужели она уже сходит с ума? Услышав своё имя снова, Эмма резко обернулась. — Что за чёрт? — Её глаза комично расширились, и она чуть не упала с кровати. — Эмма, что случилось? Всё в порядке? — обеспокоенно спросила Делайла. Она смотрела в том же направлении, что и Эмма, но ничего не видела. Эмма натянула на них одеяло из скромности и перевела взгляд с Дэниэла на Делайлу. — Я в бреду. Это единственное объяснение. Или я слишком много выпила за ужином. — Эмма нахмурилась. — Я здесь. Действительно здесь. Не понимаю, как это возможно, — Дэниэл облизал губы. — Нет-нет-нет, — Эмма покачала головой. — Я подписалась быть Тёмной, а не Одой Мэй Браун. — Кем? — спросил Дэниэл в замешательстве. Эмма почувствовала, как Делила на мгновение напряглась рядом с ней, и вздохнула. Отлично, она много сказала. Она прикусила нижнюю губу и повернулась к девушке. — Я пойму, если ты не захочешь ко мне подходить.... — Ты Тёмная? — перебила Эмму Делайла. Она серьёзно посмотрела на неё. — Да. — Эмма вздохнула и услышала удивлённый вздох Дэниэла. — Я не такая, как Румпель... — Знаю. — снова перебила её Делайла. — И у меня нет причин не хотеть быть рядом с тобой. С тех пор, как ты прибыла сюда, ты проявила ко мне только доброту. Я знаю репутацию Тёмных, но я знаю, что ты другая. Эмма кивнула, не зная, что сказать. Она снова перевела взгляд с Делайлы на Дэниэла. — Почему ты здесь? — мягко спросила Эмма мальчика. — Не знаю, — Дэниэл покачал головой. — В смысле, я знаю, что я мёртв, но не понимаю, почему я всё ещё здесь. Я проснулся в растерянности и не сразу сообразил, что к чему, поэтому пошёл искать Реджину или Миллсов, но дом пуст. — Реджину принуждают выйти замуж за короля, — с горечью сказала Эмма. — Знаю. Помню, как она это говорила, — вздохнул Дэниэл. — Поэтому, когда я не смог их найти, я попытался найти тебя и оказался здесь. Даже не знаю каким образом. — Кажется, ты здесь застрял по какой-то причине, — задумчиво сказала Эмма. — Должно быть, осталось какое-то незаконченное дело. — Незаконченное дело? — спросили они с Делайлой в замешательстве. — Эмма, что происходит? — спросила девушка, переводя взгляд с Эммы на пустое пространство, куда пристально смотрела блондинка. Она слышала о людях, способных видеть и говорить с мёртвыми, но никогда не встречала их. И она знала, что у каждого Тёмного есть особая сила. Например, Румпельштильцхен мог предвидеть будущее. — Незавершённые дела часто случаются, когда кто-то внезапно умирает, — Эмма покачала головой. — Но я не знала, что могу видеть мёртвых или разговаривать с ними. До сих пор такого никогда не случалось. — Может быть, это часть сил Тёмного, — сказала Делайла. — Возможно, — Эмма задумчиво кивнула. — Послушай, Дэниэл, можешь уделить нам минутку? Он кивнул и вышел из комнаты. — Это безумие, — Эмма обхватила голову руками. — Это гораздо больше, чем я ожидала. — Я мало что знаю об этих вещах, кроме историй, которые слышала с детства, но если он здесь и пришёл к тебе, значит, у него есть особая причина. Возможно, между вами есть какая-то связь или тебе нужно чему-то научиться. — Может быть, — Эмма глубоко вздохнула. — Думаю, нам лучше одеться. Мне нужно поговорить с Дэниэлом и посмотреть, смогу ли я что-нибудь найти. — Хочешь, я уйду? — Делила положила руку Эмме на плечо. — Я могу, если хочешь. Оставлю вас наедине, чтобы вы могли поговорить. — Хотелось бы, чтобы ты осталась, — Эмма облизнула губы. — Сейчас ты единственное, что даёт мне понять, что я ещё не сошла с ума. Делайла кивнула и встала, чтобы надеть ночную рубашку. Они молча оделись, и когда наконец привели себя в порядок, Эмма позвала Дэниэла.***
Прошло несколько дней с тех пор, как Дэниэл появился в комнате Эммы посреди ночи, и с тех пор он не отходил ни на шаг. Она изо всех сил старалась избегать посещения замка Леопольда, зная, что это принесёт Реджине лишь новые страдания, но с каждой новостью о женитьбе короля на «счастливице» держаться подальше становилось всё труднее. Эмма понимала, что нужно позволить истории идти своим чередом, но, зная, что произойдет дальше, было практически невозможно оставаться в стороне и не вмешиваться. Когда желание что-то изменить стало невыносимым. Эмма закрыла глаза и сосредоточилась на Реджине, Генри и родителях в Сторибруке. Эмма всё ещё не понимала, почему Дэниэл «застрял» здесь, или почему он, казалось, застрял с ней. Всё казалось бессмысленным. Они были слишком мало знакомы, чтобы между ними возникла такая сильная связь. Они пытались решить, что делать дальше, когда Эмма почувствовала перемену в атмосфере. Она тревожно переглянулась с Дэниэлом и Делайлой, но прежде чем она успела сказать девочке выйти из комнаты, там уже кишели Тёмные. — Привет, дорогуша, — раздался голос Румпеля из-за спины Эммы, прямо ей над ухом. Дрожь пробежала по её телу, и Эмма с трудом сглотнула. — Сегодня мы приготовили для тебя нечто особенное. — Оставьте меня в покое, — прошипела Эмма, закрыв глаза. — Эмма? — Делайла нежно положила руку ей на бедро. — Всё в порядке? Ты хочешь, чтобы я ушла? — О, не волнуйся, — усмехнулся другой Тёмный. — Сегодня вечером увидишь всё своими глазами. — Но мы не можем позволить тебе вмешаться, — сказал другой Тёмный. — Вот почему мы принесли это. — Прежде чем Эмма успела открыть глаза и спросить, что это, она ощупала кожу на запястье и поняла. Это был браслет, в котором она с Крюком забиралась на бобовый стебель, и который они позже надели на Зелину. — Не волнуйся, дорогуша, — Румпель захлопал в ладоши и расхохотался. — Мы снимем это после шоу, — сказал он, увидев испуганный взгляд Эммы. — Эмма, что происходит? — одновременно спросили Делайла и Дэниэл. — Убирайся отсюда, — прошептала Эмма. — Пожалуйста, не делай этого. Прежде чем они успели что-либо сказать, блондинка окуталась темным дымом и исчезла.***
Когда дым рассеялся, Эмма поняла, что находится в комнате Реджины во дворце Леопольда. Её желудок сжался от предвкушения того, что должно было произойти. Эмма увидела Реджину в постели. Она была явно напугана. Брюнетка была в шелковой ночной рубашке, её длинные волосы были распущены и спадали на плечи. — Пожалуйста, вытащите меня отсюда, — прошептала Эмма. Слёзы навернулись на глаза. В такие моменты она, наверное, выглядела как самый слабый из Тёмных. Тёмные, казалось, не слышали её, но Эмма чувствовала, как вокруг неё усиливается чары. Они готовы были сделать всё, чтобы она не вмешивалась. Эмма смотрела, как Реджина закрыла глаза, и почти слышала, как отчаянно колотится сердце брюнетки. Страх, тревога, гнев. Её лишили воли. Эмма пыталась бороться с образами, вторгающимися в её сознание; воспоминаниями о давно потерянной жизни. Воспоминаниями о злых приёмных родителях, прокрадывающихся в её комнату по ночам. Она зажмурилась, борясь с желчью, подступающей к горлу. Дверь спальни распахнулась, и глаза Эммы широко распахнулись, в то время как Реджина вскрикнула от удивления. Её тело маленькое и хрупкое, всё ещё детское было подавлено массивной, постаревшей фигурой Леопольда, который буквально забежал в комнату, и её глаза расширились. Эмма видела, как все эмоции промелькнули в глазах Реджины, и хотя момент был не самым удачным, она не могла не вспомнить, как красноречивы были её глаза. Глаза Реджины всегда словно завораживали её. Эмма сглотнула, наблюдая, как Леопольд подходит к кровати Реджины. Он был пьян ужасно пьян и улыбался, а она была явно напугана. Страх, который он мог принять за нервозность молодой невесты. Глаза Леопольда были стеклянными и отстранёнными, словно затуманенными, но он улыбался так, что у Реджины защемило сердце, а у Эммы сжался желудок. — Держись от неё подальше, мерзкий кусок дерьма! — закричала Эмма, но, похоже, никто, кроме Тёмных, её не услышал. — Убери от неё свои грязные руки! — Ох, дорогуша, — рассмеялся Румпель. — Тебе действительно стоит использовать всю эту энергию в другом направлении. Ничто из того, что ты скажешь, не изменит того, что произойдёт. — Ты больной, — сказала она с отвращением. — Это не развлечение для твоих больных мозгов. Это человек, которому больно. Он напуган. Чувствует себя преданным и убитым горем. — А, кстати, о сердцах, думаю, после сегодняшнего дня твоё будет на правильном пути. — Румпель безумно рассмеялся. Он стоял у кровати Реджины, не отрывая взгляда от развернувшейся перед ним картины. — После сегодняшнего дня ты подчинишься тьме легче, чем думаешь. — Моя королева, — пробормотал Леопольд, делая шаг к кровати. Эмма смотрела, как Реджина сидит неподвижно, просто наблюдая за приближающимся Леопольдом, зная, что то, что должно произойти, неизбежно. Она знала, что выхода нет, и хотя Эмма чувствовала исходящую от неё волнами ненависть, эта Реджина была ещё слишком юна и неопытна в магии, чтобы что-то сделать, чтобы защитить себя. Она только что потеряла любимого человека самым жестоким образом и даже не успела оплакать его смерть. Её предала собственная мать, а отца, похоже, это не волновало. — Трус, — подумала Эмма. Он мог бы что-то сделать, чтобы предотвратить это, но сэр Генри слишком боится Коры, чтобы защитить свою дочь. Леопольд подошёл, забрался на кровать и коснулся лица Реджины, но она тут же отпрянула, на её лице отразилось отвращение. Он снова подался вперёд, и Реджина отступила, заставив Леопольда раздраженно фыркнуть. Его не волновал ни страх в её глазах, ни то, как сильно она дрожала. Эмма подумала, что создание часов это слишком садистское занятие даже для Румпельштильцхена. — Ты никуда не уйдешь, дорогая. — Голос Леопольда был холодным и жестким, отчего у Реджины по спине пробежали мурашки. — Ты моя. — Он придвинулся ближе к Реджине, и она свернулась калачиком у изголовья кровати. Запах алкоголя ударил по её чувствам, заставив дрожать в предвкушении того, что должно было произойти. Она почувствовала, как к горлу подступает желчь, и зажмурила глаза, борясь с нахлынувшим позывом к рвоте. Леопольд протянул руку, схватил ее за волосы, вытащил из кровати и прижал ее голову к матрасу. — Оставь её в покое, сукин сын! — закричала Эмма, но её снова услышали только Тёмные. Она чувствовала, как слёзы ручьём текут по её лицу, пока она беспомощно смотрела на происходящее. — Убери от неё руки! — Эмма боролась с заклинанием, удерживающим её на месте, и пыталась всеми силами вытянуть из себя магию, но какое бы заклинание Тёмные ни использовали, чтобы обездвижить её, вместе с браслетом она была беспомощна. — Я убью его! Я убью этого ублюдка! Мне всё равно, кто он. Я убью его! — О, я не могу дождаться этого момента, — рассмеялся Румпель. — Пожалуйста, — прошептала Реджина, и слёзы потекли по её лицу. — Пожалуйста, не делай этого. Леопольд проигнорировал мольбы своей новой жены, его холодное выражение лица превратилось в хищное, и Реджина поняла, что её ждёт невыносимая боль. Он швырнул её спиной на кровать, и Реджина вскрикнула от боли, ударившись спиной о дерево. Удар словно выбил воздух из лёгких, но прежде чем она успела пошевелиться, Леопольд снова оказался на ней, схватил за волосы и приподнял ровно настолько, чтобы устроить её в нужном ему положении. — Пожалуйста, — беспомощно умоляла Реджина, и слезы текли по ее лицу. Леопольд прижал руку Реджины к спине, давая ей понять, что она не может двигаться слишком много, а свободной рукой стянул с неё ночную рубашку, не пытаясь снять её полностью. Улыбка его померкла, уступив место желанию и гневу. Как эта девчонка смеет отвергать своего короля? Реджина содрогнулась от ненависти, страха и отвращения, когда почувствовала, как он расположился позади неё. И прежде чем она успела приготовиться к боли, которую знала, она почувствует, его член прижался к её входу. Она вздрогнула и резко вздохнула, изо всех сил стараясь не показывать никакой реакции и не усугублять ситуацию, пока слёзы текли по её лицу, пока она тщетно умоляла его остановиться. — В тебе так хорошо, — прошептал Леопольд между стонами, входя в нее и не заботясь о том, причиняет ли он ей боль. Её крики стали бессвязными от плача и гневных рыданий. Эмма больше не знала, кто умоляет его остановиться. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой беспомощной. Какой смысл быть одним из самых могущественных существ, если она не может защитить Реджину от чего бы то ни было? Какой смысл быть здесь, если она не может остановить страдания своей милой Реджины? Она чувствовала, как её тело яростно дрожит, её силы умоляют вырваться на свободу. Тьма разрасталась внутри неё, как ненависть разливалась по телу. Образы перед ней смешивались с её собственными воспоминаниями о бесчисленных приёмных семьях и родителях, которые пробирались к ней в комнату посреди ночи. Эмма оцепенела. Как бы она ни пыталась освободить свою магию от того, что её сдерживало, она ничего не могла сделать, ничего не происходило. Через некоторое время Реджина перестала плакать. Её лицо стало пустым, а глаза, которые когда-то говорили так глубоко, померкли. Закончив, Леопольд просто встал и ушёл, оставив Реджину на кровати, словно она была ненужной вещью. Эмма смотрела, как за ним закрылась дверь, а Реджина всё ещё лежала на кровати, плача. Медленно она переместила своё ноющее, избитое тело на матрас и заползла на середину массивной кровати. Она натянула на себя ночную рубашку и свернулась калачиком. Рыдания сотрясали тело Реджины, и Эмма почувствовала, как чары вокруг неё словно рассеиваются. Она оглянулась и увидела, как Тёмные исчезают, и, прежде чем Румпель ушёл, он снял браслет с её запястья.***
Эмма знала, что не должна этого делать, но как только все Тёмные исчезли и она получила свободу действий, она практически бросилась к Реджине. Брюнетка свернулась калачиком посреди кровати, её взгляд был устремлён вдаль, словно её здесь не было, и это причиняло Эмме боль. — Реджина, — тихо позвала она, не желая пугать ее. Когда их взгляды встретились, Эмма подумала, что не выдержит боли, но ей придётся. Ради Реджины. — Я позабочусь о тебе. — Она вытерла слёзы ладонью. — Я не причиню тебе боли. — Не думаю, что ты сможешь причинить мне больше вреда, чем уже причинил он, — прошептала Реджина. — Почему ты здесь? Почему сейчас? Почему ты не остановила его? Она слишком устала и страдала от боли, чтобы злиться на Эмму. Ей хотелось злиться, но, взглянув в глаза блондинки, она поняла, как сильно она тоже злилась на себя. Эмма отличалась от всех, кого она знала, и это интриговало Реджину. Её всегда живые и порой бурные — зелёные глаза теперь казались зернисто-серыми, и Реджина нахмурилась. Она знала, что глаза Эммы меняют цвет в зависимости от того, как она использует свою магию. Слёзы ручьём хлынули по её лицу, и Эмма почувствовала, как сердце сжимается. Она, как никто другой, понимала, что чувствовала Реджина в этот момент. — Я не прикоснусь к тебе. Я не сделаю ничего, чего ты не хочешь. Я просто хочу, чтобы физическая боль прошла, раз я ничего не смогла с этим поделать, — медленно проговорила Эмма. Хотя она не могла изменить случившееся, она постаралась облегчить боль, как могла, хотя бы сейчас. Эмма знала, что это не последний раз, поэтому сделала единственное, что могла в данный момент. — Я знаю, тебе не нравится, когда кто-то использует магию, но сейчас это лучший способ облегчить твои синяки и боль. —Эмма сделала ещё один шаг к кровати, руки её дрожали, дыхание было прерывистым. Она никогда раньше не использовала магию для исцеления и не знала, что произойдёт, если она это сделает, теперь, когда её светлая магия была испорчена тьмой, но она должна была попробовать. — Ты не против, если я это сделаю? — С каких пор мои желания имеют хоть какое-то значение? — Это важно для меня. — Эмма посмотрела в глаза Реджины, пытаясь хоть как-то её утешить. — Послушай, я знаю, что твоя мать часто использует магию, чтобы наказать тебя, и я знаю, что ты видела, как я использовала магию, чтобы напасть на тех рыцарей и изменить внешность, но есть и другие способы использовать магию. Её можно использовать, чтобы помогать людям, исцелять их и облегчать их боль. Эмма терпеливо ждала в тишине, пока Реджина боролась со слезами, и когда та снова взглянула на неё, Эмма поняла, что может подойти к кровати. Её руки зависли над телом Реджины, и она медленно позволила своей магии течь сквозь пальцы. Эмма пыталась вспомнить, чему учила её Реджина что её магия исходит из эмоций и что её нужно контролировать, а так же то, что она читала в книгах Коры. Эмма закрыла глаза и сосредоточилась на том, чтобы облегчить боль и синяки. Слёзы хлынули по её лицу. когда она поняла, что не сможет полностью избавиться от синяков, ведь если Леопольд что-то заподозрит, Реджина могла бы страдать ещё сильнее, а она этого не хотела. Теперь Эмме было всё равно, что она делает с настоящим или будущим. Она хотела лишь, чтобы Реджина почувствовала себя лучше. Избавить её от боли. Брюнетка начала медленно расслабляться, чувствуя, как энергия Эммы разливается по её телу, словно тёплые объятия. — Ещё нет, дорогуша. Сначала ты должна назначить цену за магию. Глаза Эммы распахнулись при звуке голоса Румпеля. — Уходи, — процедила она сквозь зубы. — Ну, прости, спаситель, но таковы правила. Не я их придумал. Должна быть цена. — Я не возьму с неё денег за помощь. — Эмма взглянула в окно. Её голос был тихим и угрожающим, но Реджине, казалось, было всё равно. Она каким-то образом поняла, что Эмма обращается не к ней. — Она просила волшебства. Ей придётся за него заплатить, — усмехнулся Румпель. — Она меня не просила. Я делаю это, потому что хочу! — Глаза Эммы засияли серым оттенком. — Приятно, не правда ли... Темная? — Я сказала, — медленно выдохнула Эмма, её ноздри раздувались, пока она пыталась сохранить самообладание перед юной Реджиной. — Уйди! — Румпель, усмехнувшись, снова исчез, оставив их наедине. Эмма сделала несколько глубоких вдохов и снова сосредоточилась на том, чтобы уменьшить физическую боль, которую испытывала Реджина. Однако она знала, что психологическая боль была совершенно иной. Её утешало осознание того, что Реджина преодолела всё это и теперь живёт полной жизнью в окружении людей, которые любят и заботятся о ней. Закончив, Эмма подняла голову и посмотрела брюнетке в глаза. — Мне правда жаль, Реджина. Ты, должно быть, ненавидишь меня сейчас, и я тебя не виню. Я уж точно ненавижу себя сейчас. Вся эта сила внутри меня, и я ничего не могу предотвратить. — Эмма покачала головой. — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, и больше всего на свете я хотела бы это изменить. — Почему? — прошептала Реджина. — Почему что? — в замешательстве спросила Эмма. — Почему ты так обо мне заботишься? — Реджина зарылась в подушки и натянула на себя одеяло. — С тех пор, как ты впервые появилась... ты, кажется, очень хорошо меня знаешь... — Сейчас я нарушаю все правила, но, — Эмма глубоко вздохнула, — в другой жизни ты была одной из самых важных людей в моей жизни. Ты причина, по которой я здесь сейчас. — Ты винишь меня в том, что ты застряла здесь? — тихо спросила Реджина. — Никогда, — слабо улыбнулась Эмма. — Постарайся отдохнуть. Я постараюсь найти способ остаться здесь и заботиться о тебе как можно больше. — Эмма протянула руку и осторожно похлопала брюнетку по плечу. Когда Реджина не отстранилась и не отвергла её прикосновение, Эмма наклонилась и поцеловала её в волосы, прежде чем исчезнуть в серой дымке.***
Когда дым рассеялся и Эмма открыла глаза, она оказалась в незнакомом лесу, и ей было всё равно, где он находится. Эмма почувствовала, как её тело вибрирует от силы, гнева и разочарования, и с криком боли она позволила своей магии течь по телу, пока она не высвободилась через ладони и пальцы. Это было нечто гораздо более сильное, чем всё, что она испытывала раньше, и чем больше она позволяла своей силе течь по телу, тем сильнее она, казалось, исходила из каждой поры её кожи. Она увидела, как окружающие деревья и кусты начали левитировать, распадаясь или ломаясь. Ветви деревьев потрескивали вокруг неё, и Эмма увидела, как из земли поднимается огонь, пожирая стволы и быстро распространяясь по кустам и всему вокруг неё. Животные начали разбегаться в страхе, когда её сила распространилась и уничтожила всё вокруг. На мгновение Эмма представила себя Джин Грей, когда она стала Фениксом, и подумала, что их ситуация похожа. Никто не может быть абсолютно хорошим, как бы другие ни пытались изменить или защитить его. Снежка и Дэвид совершили немыслимое, чтобы сердце Эммы никогда не познало тьму, но, отправив её через этот шкаф, все их усилия были напрасны. Так же, как профессор Ксавье ошибся, поставив эти барьеры в разуме Джин, чтобы помешать ей осознать масштаб своих сил. Эмма чувствовала, как её сила поглощает её тело и энергию, пока всё вокруг не начало расплываться, и она поняла, что вот-вот потеряет сознание. Собрав остатки энергии и сил, Эмма изо всех сил попыталась телепортироваться в свою комнату над таверной.
