Powerless / Бессильна

      Реджина резко проснулась от кошмара, который каким-то образом превратился в утешительный сон. Уже много лет ей не снились кошмары о немыслимых издевательствах, которым её подвергал Леопольд, но с тех пор, как Эмма приняла тьму, чтобы спасти её, и Реджина узнала, что блондинка застряла в прошлом, воспоминания о той давно забытой жизни начали всплывать на поверхность.       Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы прогнать из памяти образы насилия и сосредоточиться на конце сна, где юная Реджина заснула в крепких, безопасных и утешительных объятиях. Она не видела лица человека, рядом с которым уснула юная Реджина, но в глубине души хотела верить, что это был Дэниэл, хотя почти была уверена, что это была Эмма, и это потрясло её ещё сильнее, чем сам сон.       Прошло много времени с тех пор, как ей снилась эта блондинка, особенно в таком смысле. За месяцы и годы, прошедшие после приезда Эммы в Сторибрук, их отношения изменились и развились во всех аспектах, и ненависть и вожделение, которые она когда-то испытывала к Эмме, превратились в нечто большее. В нечто настолько глубоко запрятанное внутри, что Реджина не смела об этом думать. Но как она могла не думать об этом, особенно учитывая, что Эмма совершила величайший акт самопожертвования, свидетелем которого она когда-либо была? Как она могла жить с тревожным чувством, что быть с Робином, ее предназначенной судьбой родственной душой, было ошибкой?       Реджина медленно откинула одеяло и встала, снова обрадовавшись, что Робин спит крепко, как камень. Она поднялась, взяла халат и спустилась в свой кабинет. Дрожащим дыханием и голосом Дэниэла, эхом звучавшим в ее голове: — Истинная любовь - это жертва, — единственное, что она увидела, закрыв глаза, это Эмма Свон, бросающаяся в темный вихрь магии, чтобы спасти ее от тьмы, когда сама тьма не приняла даже свою предполагаемую вторую половинку, а без колебаний приняла Эмму. Было ли это частью чего-то гораздо большего, чем она, Эмма и Румпель? Реджина покачала головой, чтобы прояснить эти мысли, и налила себе щедрую порцию яблочного сидра, взяв одну из книг, которые читала накануне.       Они так и не нашли способ вернуть Эмму или отправиться в прошлое, не пожертвовав невинными жизнями, но это не означало, что они прекратили поиски альтернатив. В той конкретной книге содержались заклинания, позволяющие общаться с людьми, застрявшими в других мирах или во временных разломах и тому подобном.       Они также обнаружили несколько разновидностей заклинания сна, некоторые из которых были хуже тех, о которых знали Реджина и Малефисента, и на секунду ведьмы пожалели, что не знали об этих заклинаниях в Зачарованном лесу, но, увидев взгляд Руби, они продолжили поиски чего-то менее радикального и поддающегося контролю, например, использования мака для доступа в мир снов.       Проблема заключалась в том, что, поскольку Реджина никогда на самом деле не находилась под действием заклинания сна, связаться с Эммой и всё вспомнить было гораздо сложнее. Малефисента предложила попробовать отправить её вместо Реджины, поскольку в прошлом она добровольно погружалась в своего рода заклинание сна. — Я не собираюсь рисковать тем, что ты снова впадёшь в это состояние, — решительно заявила Реджина. — Мы что-нибудь придумаем.

***

      Прошлое, Зачарованный лес.       Эмма проснулась посреди ночи и на мгновение посмотрела на спящую у неё на руках молодую брюнетку. При свете зачарованных свечей на стенах, наполнявших комнату достаточным количеством света, блондинка наконец заметила то, чего раньше не видела: едва заметные синяки на лице Реджины, под глазами и на щеке. Ей не нужно было видеть остальную часть тела брюнетки, чтобы понять, что синяки, вероятно, есть и в других местах, не говоря уже о боли, которую она, должно быть, испытывает из-за «визита» мужа.       Желание пойти в комнату Леопольда и положить конец его жалкому существованию было почти непреодолимым, и она закрыла глаза, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце.       Когда сердце Эммы успокоилось, она протянула свободную руку над телом Реджины, не касаясь её, и позволила своей магии течь свободно. Она сосредоточилась на своей светлой и целительной магии и попыталась направить свои чувства и эмоции, вспоминая те несколько раз, когда Реджина пыталась научить её пользоваться магией.       Сила, пронизывающая её тело, была невыносимой, и тьма переплелась со светом, пытаясь вырваться на свободу, поглощая и развращая. Эмма крепко закрыла глаза и сосредоточилась на девушке в своих объятиях. Через несколько мгновений она почувствовала, как Реджина ещё больше расслабилась, прижавшись к ней, и поняла, что боль наконец утихла. — Мне так жаль, что я не смогла остановить то, что с тобой происходит, Реджина, — прошептала Эмма, прижимая девушку к себе. — Я бы хотела всё изменить, но если бы я это сделала, ты бы меня возненавидела, а нам обеим есть что терять. И я не собираюсь рисковать тем, что ты потеряешь Генри из-за меня.

***

      После того как Эмма достаточно вылечила Реджину, так что та перестала так сильно чувствовать боль, она решила, что лучше всего отвести брюнетку обратно в её покои. Как бы Эмма ни хотела оставлять Реджину одну, она не могла рисковать заснуть и проспать, чтобы её не застали Джоанна или другая служанка.       Ей не нравилась мысль о том, что она не сможет полностью исцелить Реджину и избавиться от всех этих синяков, но она знала, что если ей это удастся, Леопольд заподозрит неладное. — Дэниэл, — подумала Эмма, и в следующее мгновение он появился. — Ты читаешь мои мысли, конюх? — насмешливо прошептала она. — Не жалуйся потом.       — Я не слышу твоих мыслей. — Дэниэл закатил глаза, но на губах играла улыбка. — Что... что Реджина здесь делает? В твоей постели? Вы двое... Вы что, с ума сошли? — Он переводил взгляд с Эммы на свою бывшую девушку, размахивая руками. — Не можешь! Эмма, ты всё разрушишь... ты сама так сказала! — Он едва мог выразить свои мысли словами, и если бы он был жив, он был бы уверен, что вот-вот упал бы в обморок и недоумевал бы, когда же она так сильно полюбила Эмму.       — Довольно, конюх, — прошипела блондинка. — Я ничего не сделала Реджине. Осторожно высвободившись из объятий брюнетки, она встала с кровати и остановилась в нескольких сантиметрах от Дэниэла. — Кем ты меня считаешь? Похожей на этого отвратительного короля? Что я воспользуюсь невинной и беззащитной девушкой?       В глазах Эммы мелькнула ярость, которую Дэниэл редко видел, и на мгновение он задумался, могут ли призраки умирать. — Я знаю, ты бы ничего не сделала, чтобы причинить вред Реджине, — наконец сказал он, когда ее глаза снова стали зелеными. — Просто... я знаю, что ты к ней чувствуешь...       — Ты ничего не знаешь, — прошипела Эмма. — Я же тебе уже говорила, Реджина — моя лучшая подруга, и я сделаю всё, чтобы она была счастлива.       — В этом я нисколько не сомневаюсь. — Тон Дэниэла был почти вызывающим, но с оттенком сарказма, а не таким, который бы по-настоящему бросал вызов Эмме.       — Не испытывай меня, конюх.       — Что ты собираешься сделать, убить меня?       Эмма уже была готова поддаться провокации Дэниэла, когда увидела, как Реджина зашевелилась в постели. — Тебе нужно пойти в ее комнату и убедиться, что там никого нет, чтобы я могла отнести ее обратно.       Дэниэл посмотрел на брюнетку, и в следующее мгновение исчез из комнаты Эммы, чтобы через несколько секунд вернуться. — Там никого нет.       — Отлично. — Эмма коротко кивнула и осторожно взяла Реджину на руки, окутав их серым дымом.       Эмма посмотрела на неубранную кровать, и ее захлестнула волна ненависти. Она хотела избавиться от этой кровати так же сильно, как и от Леопольда. Кивнув, она сменила все постельное белье. Это было самое меньшее, что она могла сделать для Реджины в тот момент.       Она подошла к огромной кровати и осторожно уложила брюнетку посередине, накрыла ее тяжелым одеялом и одним движением запястья зажгла камин.       — Эмма? — сонный голос Реджины остановил ее, прежде чем она успела скрыться в сером дыму.       — Я здесь.       — Зачем ты привела меня сюда? — спросила она, натянув одеяло до подбородка и свернувшись калачиком в постели.       — Как бы мне ни хотелось разрешить тебе переночевать в моей комнате, я подумала, что это не лучшая идея. А вдруг утром придет слуга проверить, а тебя нет? Или даже Леопольд? — Она слабо улыбнулась и подошла к краю кровати брюнетки. — Но я могу остаться здесь, если хочешь.       — Всё в порядке, — Тихо сказала Реджина. Она понимала, почему Эмма так поступила, но всё же. — Тебе тоже нужно отдохнуть. Теперь, когда он вернулся, он, вероятно, будет тебя доставать, а я знаю, каково это терпеть его.       — Хорошо, — вздохнула Эмма. — Я не уверена, что это сработает без моего кинжала рядом, но если я тебе понадоблюсь, а меня не будет рядом, просто трижды позови меня по имени.       — Как и в случае с Румпелем?       — Точно.       Реджина сонно кивнула. Она хотела, чтобы Эмма осталась с ней в комнате, но знала, что блондинке нужно отдохнуть, чтобы справиться с Леопольдом и Снежкой. Она наблюдала, как Эмма исчезла в сером дыму, и в следующее мгновение заснула.

***

      Как только Эмма вышла из комнаты Реджины, она пошла проведать Делайлу. Она знала, что девушка понимает их ситуацию, но все же Эмме не нравилась мысль о том, чтобы относиться к Делайле как к чему-то второстепенному. Она попросила девушку пойти с ней, изменила ее жизнь и втянула ее в эту сложную паутину, которой были ее жизнь, а также жизнь Реджины и их семей.       — Эмма.       — Привет, Дел. — Блондинка слабо улыбнулась. — Я не хотела тебя будить.       — Всё в порядке. — Делайла отодвинулась по спинке кровати, освобождая место для Эммы. — Как Реджина?       Как только Эмма легла рядом с ней, Делайла обняла ее и начала рассеянно гладить ее светлые локоны.       — Держусь, — вздохнула Эмма. — Как бы мне хотелось сделать что-нибудь, чтобы ей по-настоящему помочь.       — Не могу представить, как тебя это изводит, но если это хоть как-то утешит, то она через всё это прошла и выжила. Судя по тому, что ты мне о ней рассказала, Реджина — невероятно сильная женщина.       — Ей не следовало через это проходить.       — Никто не должен так поступать.       — Знаешь, что еще хуже? — горько рассмеялась Эмма. — Это не было ее судьбой.       — Что ты имеешь в виду? — Она на мгновение перестала гладить волосы Эммы и наклонилась, чтобы посмотреть на нее.       — Незадолго до того, как я погрузилась во тьму, чтобы спасти её, мы обнаружили, что существует некий писатель. Он должен был просто писать о том, что видел, не вмешиваясь, но этот больной червь решил, что будет забавно манипулировать жизнями всех вокруг.       — И теперь ты не можешь его преследовать?       — Я думала об этом, знаешь ли, — выдохнула Эмма. — Но я боюсь преследовать его и еще больше все испортить. — Она села на край кровати и провела рукой по волосам. — Я хотела выследить его и заставить изменить судьбу Реджины. И судьбу всех, чьи жизни были разрушены из-за него, но что, если я все испорчу, сделав это? — Она встала и подошла к маленькому окну в комнате Делайлы. Небо все еще было окрашено в кобальтово-синий цвет, и она слышала звуки ночных животных вокруг. — Именно это мы и пытались сделать, когда тьма попыталась забрать Реджину. Заставить этого идиота переписать ее историю и дать ей счастливый конец.       — Полагаю, это не сработало.       — Нет. — Эмма безрадостно рассмеялась. — Этот эгоистичный придурок. — Эмма ударила кулаком по стене.       — Хорошо. — Делайла быстро встала и подошла к блондинке. — Почему бы тебе не попробовать поспать?       — Я не хочу спать, — проворчала Эмма.       — Тогда ты могла бы лечь со мной и составить мне компанию, пока я снова не засну, — надула губки она.       — Нам обеим нужно восстановить силы, чтобы справиться с тем, что нас ждет теперь, когда король и его дочь вернулись.       — Даже не говори мне об этом. — Эмма вздохнула и позволила Делайле проводить её к кровати.       Она легла рядом с девушкой и обняла её. Быстрым движением запястья она волшебным образом заперла дверь, не позволив никому застать их вместе.

***

      Сторибрук, наши дни.       — Реджина?       Брюнетка подняла голову от книги, которую читала, услышав голос Робина. Увидев его, она улыбнулась. — Доброе утро, дорогой.       — Доброе утро. — Он неуверенно вошел в комнату. — Все в порядке? — Он нервно переминался с ноги на ногу. — Я проснулся, а тебя не было в постели.       — Я проснулась посреди ночи и не могла снова заснуть. — Это не совсем ложь, но она не хотела говорить ему, что проснулась от сна об Эмме. — Поэтому я решила спуститься вниз и полистать книги, посмотреть, смогу ли я найти что-нибудь, что могло бы помочь вернуть Эмму.       — Забавно, что ты, кажется, более решительно настроена вернуть мисс Свон, чем Киллиан.       — Ну, мы же знаем, что на Крюка рассчитывать нельзя, — вздохнула Реджина. Она заметила, что Робина стало раздражать больше, когда дело дошло до её настойчивого желания вернуть блондинку, и она не понимала почему. — К тому же, я её родственница, а не Киллиан.       — Он её парень.       — Это не делает его членом семьи.       За спиной Робина раздался голос Генри, и он, едва скрывая раздражение, повернулся к мальчику. — Ты прав. Только женихи и невесты.       — Нет, даже женихов нет, — серьезно ответил Генри. Что-то в том, как Робин разговаривал с Реджиной, его раздражало. — А иногда даже мужей не делает.       — Конечно, мужья — это члены семьи.       — Только если ты решишь выйти за него замуж.       Взгляд Генри встретился со взглядом Реджины, и сердце Реджины замерло. Она никогда не говорила Генри об этой части своего прошлого, и его книга не совсем соответствовала действительности. Неужели он что-то обнаружил? Мысль о том, что ее маленький принц может узнать о том, что ей пришлось пережить от рук Леопольда, вызывала у нее тошноту. Если бы она могла, она бы навсегда защитила его от этой части его жизни. — Генри, я приготовила для тебя завтрак. — Она закрыла книгу и встала, пройдя мимо Робина и направившись прямо к мальчику. — Давай что-нибудь съедим, пока вы с Роландом не опоздали в школу. — Она положила руки ему на плечи и проводила его на кухню. — Что случилось, Генри?       — Не знаю, мама. Прости, — сказал он, опустив взгляд. — Не знаю... тон Робина казался очень обеспокоенным, и мне это не понравилось. Как будто он не хочет, чтобы ты возвращала маму.       — Дело не в этом, дорогой, — мысленно прокляла Реджина Робина. — Ты должен понять... Я полна решимости вернуть твою мать, и поэтому я провожу с Робином меньше времени. Он до сих пор не совсем привык к этому миру и здешним традициям, к тому, как здесь всё устроено.       — Что ж, ему пора начинать адаптироваться. Даже Киллиан уже адаптировался.       — Это совсем другое, Генри, — вздохнула Реджина. — Киллиан всегда привык путешествовать и приспосабливаться. Он повидал много мест, много королевств. Робин же жил только в Зачарованном лесу и Шервуде.       — Это не оправдание его мерзкому поведению.       — Генри! — Реджина с изумлением посмотрела на мальчика.       Генри почувствовал, как в его жилах закипает одновременно стыд и гнев. Он прошел мимо Реджины, подошел к кухонному столу, взял сумку с обедом и грушу и направился в гостиную, где лежал его рюкзак.       Реджина смотрела, как мальчик уходит, не зная, что делать. Она отчаянно желала, чтобы Эмма была рядом. Блондинка наверняка знала бы, как обращаться с подростком. Одно она знала точно: разговор с Генри в этот момент только усугубит ситуацию.       — Реджина. — Роланд подбежал к ней. — Доброе утро.       — Доброе утро, дорогой. — Она погладила его по волосам, пока он обнимал ее ноги. — Давай покормим тебя, чтобы ты мог пойти в школу. — Она подняла его и посадила в кресло, которое когда-то принадлежало Генри, когда он был в том же возрасте.       Реджина взяла тарелку со свеженарезанными фруктами, добавила немного йогурта и начала кормить маленького мальчика.       Вскоре Робин вошёл в кухню и взял себе ломтик тоста с яйцами и беконом, а также стакан сока. — Я собираюсь провести день с Весёлыми Разбойниками, — сказал он, не глядя на Реджину. Его раздражало, что она не встала на его сторону в споре с Генри из-за его маленькой истерики, но он не хотел усугублять ситуацию.       — У меня сегодня утром встречи в мэрии, а после обеда я встречаюсь с девочками. — Реджина нахмурилась, подумав, как по-детски и нехарактерно это звучит. Но всё же это было лучше, чем прозвища, которые придумали для них Руби и Снежка.

***

      Закончив встречи в ратуше, Реджина отправилась магазинчик за углом, чтобы купить кое-что для ужина, который она хотела приготовить перед тем, как пойти в дом Малефисенты.       Выходя из продуктового магазина, она чуть не столкнулась с Киллианом, и он поймал её сумку, не дав содержимому выпасть на пол. — Ваше Величество, — поприветствовал он её коротким кивком.       — Джонс. — Реджина кивнула.       — Есть ли новости о возвращении Эммы?       — К сожалению, не так уж много. — Реджина посмотрела на него, слова Генри и Робина эхом отдавались в ее голове. — Знаешь, я честно думала, что ты будешь более решительно настроен вернуть Эмму; в конце концов, ты добивался ее, пока она наконец не сдалась и не дала тебе шанс.       — Что ж, Ваше Величество, — он лукаво улыбнулся. — Мы знаем, что трудно устоять перед моим обаянием.       — Ты сам этого хотел. — усмехнулась Реджина.       — Вы, Ваше Величество, тогда в карете сказали совсем другое.       — Если ты хотя бы подумаешь рассказать кому-нибудь об этом или о чём-либо из нашего прошлого, я превращу тебя в утку.       Киллиан поднял руки в знак притворной капитуляции. — Не беспокойтесь, Ваше Величество, мои уста на замке.       — Надеюсь, что так. — Реджина быстро ушла, оставив пирата.       — Реджина!       Она закатила глаза, снова услышав голос Киллиана.       — Что тебе теперь нужно?       — Я хочу помочь.       Она на мгновение недоверчиво посмотрела на него.       — О, не смотри на меня так, - проворчал он. — Я хочу вернуть Эмму так же сильно, как и ты.       — Извини, если так не кажется, — раздраженно фыркнула она. — С тех пор, как Эмма исчезла, тебя здесь никто не видит, а когда и видим, ты, кажется, больше озабочен своим запасом рома, чем поисками женщины, которую, как ты говоришь, любишь.       — Я... — Он нервно облизнул губы. — Я путешествовал между несколькими королевствами в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь.       — Что? У тебя спрятаны волшебные бобы?       — Вряд ли, — покачал он головой. — Но сам Весёлый Роджер может путешествовать по некоторым мирам, не нуждаясь для этого в волшебных бобах.       — Ох.       — Я знаю, что я последний человек, которого ты хотела бы видеть рядом, но мне нужно, чтобы ты поверила мне, когда я говорю, что забочусь об Эмме. Что я люблю её.       — Самое ужасное, что я в этом совсем не сомневаюсь, Киллиан, — устало улыбнулась Реджина. — Мы знаем друг друга давно и видели друг в друге худшее, но за последние несколько лет нам удалось увидеть и лучшее.       — Помнишь, как мы собирались в Неверленд, и ты спросила меня, верю ли я, что у нас может быть счастливый конец?       — Да.       — Я до сих пор в это верю. И Эмма тоже в это верила. Она верила, она верит, что у нас двоих, у тебя и у меня, мог быть счастливый конец. Что мы заслуживаем счастливого конца, даже после всего, что мы сделали, поэтому она пожертвовала собой, чтобы спасти тебя. И я не могу перестать верить в это только потому, что её нет рядом.       Реджина на мгновение задумалась, решая, стоит ли давать пирату шанс. Эмма, вероятно, этого бы хотела, подумала она. С усталым вздохом Реджина сказала: — Мы мало что знаем, но знаем точно, что Эмма, по всей видимости, застряла в прошлом.       Услышав это, Киллиан побледнел. — Вот почему о ней никто не слышал ни в одном королевстве, — подумал он про себя. — И что же нам теперь делать?       — Мы пытаемся найти способ вернуть её без использования заклинания перемещения во времени, потому что знаем, чего это стоит. А Эмма этого бы не хотела.       — Ты права, — вздохнул Киллиан. — Завтра я снова выйду в море и посмотрю, смогу ли что-нибудь найти в каком-нибудь королевстве. Буду поддерживать связь.       — Хорошо, — кивнула Реджина. — Я сообщу тебе, если мы найдем что-нибудь полезное.       Киллиан кивнул и повернулся, направляясь к магазину на углу.       Реджина наблюдала, как пират исчез из поля ее зрения, и, вздохнув, направилась к своей машине.

***

      Прибыв в дом Малефисенты, Реджина никак не ожидала застать свою подругу целующейся с Руби в гостиной.       — Реджина. — Малефисента закатила глаза, отступая от Руби, но не отпуская волчицу. — Тебе лучше начать пользоваться дверью, дорогая. Не могу гарантировать, что в следующий раз мы просто будем целоваться.       Реджина подняла бровь и перевела взгляд с Малефисенты на Руби. — Что я пропустила?       — Здравый смысл, — насмешливо фыркнула Малефисента.       — Где Зелена? — Реджина проигнорировала провокацию блондинки и скрестила руки на груди.       — Спит, — ответила Руби. — Кстати, я проверю, как она.       Малефисента кивнула и наблюдала, как волчица вышла из гостиной. — Что тебя беспокоит?       — Я хочу использовать мак, чтобы попытаться снова наладить контакт с Эммой.       — Реджина...       — Нет, Мэл, — перебила её брюнетка. — Я... я снова видела её во сне. Я уверена, что это была она, но не уверена, был ли это просто сон или новое воспоминание.       — Что ты подразумеваешь под „новым воспоминанием"?       — Именно это и подразумеваю.       — Как думаешь, Эмма в замке?       — Думаю, да. — Она пожала плечами. — Даже если это другая я, она всё равно остаётся для неё всем, что она знает. А если она застряла в прошлом без пути назад, может быть, она попытается остаться рядом. Не знаю.       — Это может стать проблемой, — вздохнула Малефисента. — Я приготовлю для тебя мак.       — Спасибо.       Пока Малефисента ушла в оранжерею, Руби вернулась в гостиную. Ей, в общем-то, было всё равно, если её застанут целующейся с Малефисентой или кем-либо ещё, но она не была уверена, как на это отреагирует Реджина. И она не хотела никому доставлять неприятности.       — Зелена всё ещё спит?       — Да. — Руби нервно теребила руками.       — Что происходит между тобой, Малефисентой, и моей сестрой? — спросила Реджина спустя мгновение. Она вспомнила их встречи на прошлой неделе и то, как Руби и Малефисента вели себя по-разному с Зеленой. Руби, казалось, тянулась к обеим, а вот с Малефисентой и Зеленой... ну, она не могла точно сказать, потому что не знала свою сестру. Спасибо Коре.       — Почему, Ваше Величество? Вы беспокоитесь о Зелене?       — После всего, что она сделала, мне всё равно, что с ней будет.       — Потому что мне кажется, что тебе не всё равно, — улыбнулась Руби. — Ты впервые сказала „моя сестра".       — Это была просто оплошность.       — Не беспокойтесь, Ваше Величество, я сохраню вашу тайну.       — Не пытайся уклониться от моего вопроса, волчица.       — Честно говоря, я не уверена, что происходит, — вздохнула Руби. — С Малефисентой легко ладить, и мне нравится быть рядом с ней. Она забавная и умная. В ней есть какая-то свирепая харизма, я не знаю, что это такое. — Руби покачала головой. — Но твоя сестра... Зелена всё ещё большую часть времени доставляет массу неприятностей. Что бы мы ни делали, она не теряет бдительности. В ней всё ещё столько гнева и боли. И она не хочет отпускать их.       — Не хочу это говорить, но я прекрасно понимаю, — Реджина покачала головой, вспоминая, что говорила Тинкербелл в Нетландии. — Долгое время я жила только гневом. Я начала избавляться от этого гнева только тогда, когда мы приехали в Сторибрук из-за проклятия. И даже тогда на это ушли годы.       — Я даже не могу представить, каково это было для тебя.       — Кора совершила много ошибок. Она разрушила не только мою жизнь, но и жизнь Зелены. Хотелось бы сказать, что во всем, что произошло в моей жизни, виновата исключительно Зелена, но это была бы ложь.       — Что заставило тебя измениться? Что помогло тебе отпустить гнев?       — Генри.       — Что ж, тогда нам нужно поверить, что её ребенок может стать началом её спасения.       — Я надеюсь, что это так.       Вскоре после этого Малефисента вошла в гостиную, держа в руках небольшой контейнер. — Ты готова, Реджина?       — Что это? — Руби перевела взгляд с Малефисенты на мэра.       — Реджина хочет снова поговорить с Эммой. Она думает, что её подруга находится в замке с её более молодой версией. — Блондинка указала на Реджину.       — Вот дерьмо.       — Ага.       — Давайте покончим с этим. — Брюнетка вздохнула.