Powerless / Бессильна

      — Не могу, Реджина. — Эмма отступила назад, задыхаясь. — Ты всё ещё скорбишь, всё ещё скорбишь о потере Дэниэла. Я не хочу, чтобы ты потом жалела об этом...       — Если ты меня не хочешь, я не буду тебя принуждать. Никогда. — Она нежно коснулась лица Эммы. — Но мне нужно, чтобы ты знала, что я чувствую.       — Дело не в том, что я тебя не хочу. Но на кону очень многое. Очень многое. И я не хочу тебя потерять. Я не вынесу потери тебя. Ни тебя, ни какой-либо твоей версии.       — Ты меня не потеряешь. — Реджина нахмурилась. — И я... — Она тяжело сглотнула. Она все еще не понимала, как это возможно, но от этого все было не менее реально. — Я влюблена в тебя. Я не планировала, что это произойдет, и большую часть времени я ругаю себя за это, потому что Дэниэл недавно умер, и я все еще хочу верить, что его можно вернуть, но в то же время мои чувства к тебе настолько сильные, настолько... — Она покачала головой. — Иногда мне кажется, что нам было суждено встретиться, не знаю, но иногда кажется, что нам было суждено быть вместе.       Эмма невольно горько рассмеялась. Если бы Реджина знала, что человек, с которым ей суждено быть вместе, это тот, кто её не заслуживает... Но она ничего не могла сказать. И если бы она попыталась притвориться, что слова юной Реджины не заставили её сердце биться быстрее, она бы солгала. А лгала она ужасно.       — Не можешь поверить? — прошептала Реджина. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, собираясь с духом, чтобы сказать то, что должно было произойти. Ах, если бы Кора могла видеть её сейчас. — Жалкое зрелище», — наверное, сказала бы она. — До сих пор единственным человеком, с которым я осмеливалась думать об этом, был Дэниэл, но потом появилась ты и... — Реджина покачала головой. — С той ночи, когда ты пришла ко мне в комнату принять душ, и я случайно увидела тебя голой, я думаю о том, каково это было бы...       — Ты растеряна, и я тебя понимаю, — тихо сказала Эмма. — Все, через что ты проходишь...       — Нет, Эмма, — вздохнула Реджина. — Возможно, это как-то связано со всем, что я переживаю, но я не запуталась. Однако, если ты меня не хочешь, если ты ничего ко мне не чувствуешь, я не буду тебя ни к чему принуждать. — Она нервно облизнула губы и отступила на шаг назад. — Точно так же, как я знаю, ты никогда бы меня ни к чему не принудила.       — Я верю, что эта твоя версия влюблена в меня, — медленно произнесла Эмма, встречаясь взглядом с Реджиной. И она знала, что это правда. Каким-то образом молодая женщина перед ней влюблялась в нее, и Эмма снова все испортила. И она собиралась сделать все еще хуже, но пусть Бог простит ее, если она не рискнет и не узнает, каково это - быть с женщиной, в которую она влюблена уже много лет.       — Что ты имеешь в виду под "этой версией меня"?       — Забудь об этом. — Эмма облизнула губы. Она поднесла руку к лицу Реджины, нежно поглаживая его, большим пальцем касаясь шрама на губе, который всегда сводил ее с ума. — Но я правда не хочу, чтобы ты о чем-либо жалела.       — Я не буду. — Сердце Реджины замерло от пристального взгляда блондинки. — Я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты занялась со мной любовью.       Эмма посмотрела в глаза брюнетке, пытаясь найти хоть какой-то признак замешательства, сожаления или чего-либо еще, что могло бы заставить ее отстраниться, но увидела только любовь, желание и непоколебимую уверенность, которой могла обладать только Реджина, которую она так хорошо знала. — Ты уверена? — спросила она, уже зная ответ.       — Да, Эмма.       И тут Эмма поцеловала её. На долю секунды поцелуй был почти болезненным, острым от отчаяния и неукротимого желания, и она почувствовала во рту привкус соли и жара. Её никогда так не целовали. Даже в те несколько раз, когда с Дэниэлом всё становилось немного жарче, и Реджина на мгновение задумалась, в чём секреты Эммы, потому что та целовала её так, словно её оставили в пустыне на несколько месяцев, а Реджина была оазисом, который она только что нашла.       Она крепче сжала дублет Эммы, голова кружилась от всех ощущений, которые она испытывала впервые. Этот поцелуй чем-то отличался от того поцелуя в лесу. Она услышала что-то глубокое в горле Эммы, почти рычание, или, возможно, стон, а затем поцелуй смягчился, в нем появилась напряженная сдержанность, которую она чувствовала всем телом.       Каким-то образом казалось, будто магия Эммы зовет ее, ее новообретенную магию, еще неопытную, почти наивную. Возможно, именно об этом говорила Эмма, когда сказала, что все внутри нее кричит о ней. Реджина почувствовала, как губы Эммы коснулись ее губ, и из ее уст вырвался неузнаваемый стон. Взаимное движение языков и зубов, чередование боли и удовольствия в одно мгновение. Что-то, чего Реджина никогда в жизни не испытывала.       Эмма почувствовала, как руки юной Реджины осторожно скользнули по ее камзолу, рукам и плечам, пока не запутались в ее волосах, собранных в конский хвост.       Инстинктивно она притянула тело Реджины еще ближе к себе, и ее руки скользнули вниз по спине, по ее куртке для верховой езды, широко раскинув их, словно исследуя, но все еще нежно. — Займись со мной любовью, — слова юной Реджины эхом отдавались в ее голове, кружась и насмехаясь над ней.       Если бы ей когда-нибудь удалось вернуться в Сторибрук, и у Реджины остались бы воспоминания об этом дне, Эмма была уверена, что убьет ее. Но в этот момент она могла думать только о том, какими мягкими были губы юной Реджины на ее губах, и что в них чувствовался легкий привкус вина.       Она почувствовала, как руки Реджины крепко сжали ее волосы, так сильно, что, вероятно, у нее заболела бы шея, и почувствовала, как ее зубы коснулись нижней губы, слегка задев ее, почти укусив. Она застонала и притянула ее ближе, заставив ее жадно дышать.       — Эмма, — прошептала Реджина. Она молча наблюдала, как блондинка отступила ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Зеленые глаза Эммы сияли, как весенняя трава, покрытая утренней росой.       — Мы всё ещё можем остановиться, если хочешь. — Тёмная тяжело сглотнула. Она чувствовала, как бьётся в груди не только её собственное сердце, но и сердце Реджины. По какой-то причине голоса Тёмных в её сознании полностью затихли.       — Нет. — Реджина нервно прикусила губу. — Я хочу тебя.       Эмма медленно кивнула и снова прильнула к ее губам. Поцелуй был таким же страстным, как и прежде, но на этот раз в нем было нечто большее, о чем она не смела думать в тот момент. Она прижала тело Реджины к своему, ее руки раскинулись по спине, скользнули вниз к ягодицам, и Эмма подняла ее на руки, продолжая целовать.       Руки Реджины легли ей на плечи, где она крепко обхватила их, а ноги обвили ее талию. Эмма сдержала желание двинуть бедрами навстречу брюнетке, желая не торопиться и показать Реджине, как это заниматься настоящей любовью. И именно этого она и заслуживала.       Эмма отнесла ее к огромной кровати и осторожно уложила туда. Она сняла сапоги и легла рядом, а руки Реджины легко и быстро сняли с нее камзол.       Эмма нетерпеливо проворчала, сбросила дублет и опустилась на колени, чтобы расстегнуть пояс.       Реджина наблюдала за ней, тяжело сглотнув. Если она собиралась сказать ей остановиться, то сейчас самое время. Тонкие, длинные пальцы Эммы были ловкими, и когда она повернулась, чтобы уронить пояс рядом с кроватью, ее рубашка сползла, обнажив впалый живот и выгнутую кость бедра. Это был не первый раз, когда Реджина видела Эмму обнаженной или почти в первый, но это определенно был первый раз, когда она видела ее так близко.       С того самого дня, как Реджина встретила Эмму, она считала её прекрасной: её глаза, тонкие, розовые губы и лицо. Её, безусловно, можно было сравнить с одним из тех произведений искусства, которые хранились в замках королей и королев. Реджина протянула руку, чтобы прикоснуться к ней, её руки дрожали, тревога и желание пронизывали всё её тело, — и реакция Эммы была мгновенной и неожиданной.       Эмма глубоко вздохнула и закрыла глаза, ее тело оставалось совершенно неподвижным. Реджина провела пальцами по поясу ее брюк, сердце бешено колотилось, она не понимала, что делает. Инстинкт вел ее, что-то, чего она не могла определить или объяснить. Ее рука обхватила талию Эммы, большой палец коснулся ее тазобедренной кости, и она потянула ее вниз.       Реджина не понимала, откуда это берется. У нее не было опыта в этом. Когда она встречалась с Дэниэлом, они никогда не заходили так далеко. А с королем... ну, она определенно не хотела думать об этом дряхлом старике в тот момент, но где-то глубоко внутри она была рада предать его таким образом. Это было именно то, чего он заслуживал. И даже больше. С тихим стоном она отбросила эти мысли и сосредоточилась на Эмме и ощущениях своего тела.       Эмма медленно опустилась на Реджину, положив локти по обе стороны ее плеч. Их взгляды встретились, они обнялись; их тела переплелись, но ни одна из них не произнесла ни слова. У Эммы защемило в горле: в равной степени от восхищения и меланхолии. Одна из ее рук поднялась, дрожа и нежно коснувшись лица Реджины.       — Просто скажи мне, когда захочешь остановиться. Пожалуйста, я прошу тебя пообещать, что ты скажешь мне, если передумаешь или если тебе станет некомфортно.       Слова вырвались из уст Эммы мольбой. Голос её был тихим и хриплым. Реджина медленно кивнула, а затем положила руку на затылок Эммы, проведя пальцами по её светлым волосам. — Поцелуй меня.       Эмма медленно опустилась, пока их губы едва не соприкоснулись. Реджина наклонилась, желая встретиться с ее губами, но Эмма отстранилась, погладила ее щеку носом и коснулась губами уголка рта Реджины, затем спустилась по челюсти к горлу, вызывая легкие волны удовольствия по всему телу молодой женщины.       В голове Эммы мелькнул образ. Первый — и единственный — раз, когда она занималась любовью, но это было очень давно. Та любовь умерла, и она двинулась дальше. Она нашла свою семью, обрела друзей возобновила общение со старым другом — и снова влюбилась. Но даже тот первый раз не был таким сильным и пронзительным, как этот момент. Она знала, что это изменит всё, к лучшему или к худшему.       Эмма отвлеклась от своих мыслей, почувствовав руку Реджины на своем лице.       — Эм, — прошептала Реджина. Она не знала, откуда взялось это прозвище, и надеялась, что блондинка не будет против. Одна из рук брюнетки сжала рубашку Эммы, крепко вцепившись в ткань. Она потянула за рубашку, которая порвалась, пуговицы оторвались и разлетелись по кровати.       Эмма улыбнулась и покачала головой, чтобы освободиться от ткани; ее светлые локоны уже почти выбились из хвоста и падали по бокам лица. Она увидела ожидание и желание в глазах Реджины, которые горели так, что по всему телу пробежали мурашки.       На мгновение Эмма задумалась о том, чтобы использовать магию, чтобы быстрее раздеть их, но ей хотелось насладиться моментом. И она хотела дать Реджине все возможные шансы на случай, если та передумает.       Она потянулась к рубашке Реджины и медленно расстегнула ее, изо всех сил стараясь не отрывать взгляда от брюнетки, внимательно следя за каждой ее реакцией.       Реджина лежала неподвижно, сердце бешено колотилось в груди, пока Эмма медленно снимала рубашку. Впервые она оказалась настолько обнаженной перед кем-либо, кроме своих служанок.       После того, что показалось ей вечностью, она почувствовала, как пальцы Эммы умело начали снимать с нее рубашку, и ахнула, почувствовав губы блондинки на своей коже; они снова скользнули вдоль линии шеи и к плечу, теперь уже там, где рубашка оставляла его открытым. Она почувствовала теплое, мягкое дыхание на своей коже, пока не начала дышать с той же интенсивностью, с какой руки Эммы ласкали ее столь же обнаженные плечи.       — Реджина. — Блондинка ахнула, подняв голову, чтобы посмотреть на девушку под собой. — Если хочешь остановиться...       Реджина молча покачала головой. Огонь в камине горел, согревая комнату холодным осенним днем; Нет, она не собиралась останавливаться сейчас.       — Ты действительно этого хочешь? — голос Эммы звучал хрипло, ее зеленые глаза горели желанием, но в то же время были уязвимы, чего Реджина никогда раньше не видела.       — Я хочу, — твердо ответила брюнетка, хотя и понизила голос. — А ты?       — Я хочу этого больше, чем могу выразить словами, — призналась Эмма, на секунду закрыв глаза. Образ юной Реджины слился с образом Реджины, которую она так хорошо знала. Она тяжело сглотнула и снова открыла глаза, глядя на молодую женщину под собой. — Мне страшно по многим причинам, но, Боже, как я этого хочу.       Реджина на мгновение уставилась на нее, желая разгадать все тайны, скрывающиеся за этими зелеными глазами, которые так ее завораживали. Она чувствовала, как бешено бьется ее собственное сердце, и была уверена, что почувствует сердце Эммы, если положит руку ей на грудь. И медленно она это сделала.       Она наблюдала, как глаза блондинки закрылись, когда ее рука коснулась ее кожи чуть выше груди, и почувствовала, как ее тело задрожало от этого прикосновения. Сердце Эммы билось так же быстро, как и у нее. Реджина снова наклонилась, на этот раз Эмма не отстранилась, и их губы встретились.       Поцелуй, начавшийся осторожно и медленно, вскоре стал страстным, и Эмме потребовались все силы, чтобы не дать инстинктам взять верх. Она знала, что, несмотря на пылкость, с которой Реджина целовала её, ей нужно было не торопиться. Она не хотела ничего провоцировать в тот момент. Она позволит Реджине взять инициативу в свои руки. По крайней мере, на данный момент.       — Можешь меня коснуться, — выдохнула Эмма, когда они отстранились, чтобы перевести дыхание. — Где угодно.       — Я не... я не знаю, как это сделать. — Реджина почувствовала жжение за глазами, давление слез и моргнула мокрыми ресницами.       Не говоря ни слова, Эмма положила свою руку поверх руки Реджины, которая все еще лежала у нее выше груди, и медленно направила ее, пока рука брюнетки не коснулась ее груди. Она слегка сжала руку, показывая, как это делается. Все это время Эмма не отрывала глаз от Реджины, внимательно следя за любыми признаками того, что та может передумать или проявить дискомфорт.       Реджина наблюдала за выражением лица блондинки, когда та робко коснулась ее груди, и почувствовала, как тепло разлилось по ее телу, когда Эмма слегка сжала ее руку, заставляя ее прижаться к груди. Тихий стон вырвался из губ блондинки, и она повторила это снова, наблюдая за ее реакцией. Она заметила, как потемнели глаза Эммы и как желание буквально переполняло женщину над ней. Реджина никогда не испытывала ничего подобного.       — Я тоже хочу, чтобы ты меня коснулась, — сказала Реджина, не отрывая взгляда от Эммы. — Я хочу почувствовать то же, что чувствуешь ты.       Блондинка кивнула. — Ты не против, если я сниму с нас эти рубашки? — Когда Реджина кивнула, Эмма шевельнула запястьем, и в следующее мгновение одежда исчезла, оставив их совершенно голыми от пояса и выше.       Эмма облизнула губы и снова поцеловала Реджину, слегка сжимая ее руку, которая все еще лежала на ее груди. Она подождала, и когда брюнетка снова сжала грудь без ее просьбы, Эмма прервала поцелуй и отстранилась, поднеся руку к груди Реджины и внимательно наблюдая за ее реакцией.       Она почувствовала, как тело брюнетки слегка задрожало под ее прикосновением, и осторожно сжала ее грудь, точно так же, как показала ей, как это делать. Эмма улыбнулась, когда Реджина выгнулась навстречу ee прикосновению, и стон вырвался из ее губ, когда она почувствовала, как брюнетка сжала ее грудь чуть сильнее.       — Если в какой-то момент ты почувствуешь себя некомфортно или передумаешь, я хочу, чтобы ты мне сказала, и мы остановимся, хорошо? — серьезно сказала Эмма.       Реджина кивнула. — Обещаю.       — Хорошая девочка. — Комплимент сорвался с губ Эммы прежде, чем она успела его остановить, но Реджине, похоже, он понравился, потому что ее глаза слегка потемнели, услышав это. — Никогда не думала, что узнаю о пристрастиях Реджины таким образом, — быстро подумала Эмма, и в ту же секунду попыталась отогнать эту Мысль.       Эмма снова поцеловала Реджину в подбородок, медленно спускаясь к ее шее и плечу. Она внимательно наблюдала за каждой реакцией Реджины, замечая тихие стоны, вырывавшиеся из ее губ. Она продолжала целовать, пока не достигла ее груди, чуть выше соска, и с мучительно медленной скоростью проложила путь к соску Реджины, обхватив его губами. Ее язык скользнул по соску, и Реджина ахнула, издав чуть более громкий стон.       Рука брюнетки оторвалась от груди и скользнула вниз, к спине, слегка сжимая и поглаживая ее, в то время как Эмма медленно и провокативно сосала и лизала ее грудь.       Спустя некоторое время Эмма уделила равное внимание и другой груди, посасывая и облизывая сосок, пока Реджина не начала извиваться под ней. Эмма улыбнулась и снова медленно поцеловала ее в губы, а ее руки осторожно исследовали торс Реджины, лениво поглаживая сосок большим пальцем, давая брюнетке время осмыслить все испытываемые ощущения.       — Сейчас мы снимем штаны, хорошо? — спросила Эмма спустя некоторое время.       Реджина лишь снова кивнула. Она чувствовала себя немного подавленной от всех ощущений, которые вызывала у нее Эмма, но ей не терпелось узнать, что будет дальше. То, что Эмма делала с ее телом... она никогда не думала, что это возможно. Она вспомнила, как в прошлый раз застала Эмму и Делайлу вместе, как та двигалась сверху на другой девушке, тонкий слой пота на ее спине и как девушка стонала под ней. Она хотела этого.       Стоны вырвались из уст обоих, когда их тела наконец полностью соприкоснулись, без какой-либо ткани в качестве преграды.       Реджина почувствовала что-то влажное между ног, и ее взгляд тут же встретился со взглядом Эммы. Блондинка была между ее ног, и она просто не могла этого не почувствовать. Реджина почувствовала, как ее лицо покраснело от смущения, но, заметив выражение желания на лице Эммы, попыталась расслабиться.       Тёмная заметила замешательство и нервозность на лице Реджины и нежно погладила её по щеке. — То, что ты чувствуешь, совершенно нормально, — тихо сказала она. — Наши тела естественно реагируют, и если хочешь знать, я не сильно отличаюсь. — Она нервно облизнула губы. — Хочешь почувствовать?       Эмма была уверена, что в тот момент, когда Реджина коснется ее, она испытает оргазм. Она ждала, пока множество эмоций отразится на лице и в глазах девушки под ней, и когда Реджина застенчиво кивнула, она взяла руку брюнетки и направила ее между своих ног.       Удивлённо приоткрыв рот Реджины и сверкнув маленькой буквой «о», она почувствовала, как сильно Эмма возбуждена между её ног. Ей хотелось задать тысячу вопросов, но она чувствовала, что сейчас неподходящее время. Она не хотела портить этот волшебный момент глупыми вопросами.       Как Эмма и раньше показывала ей, как прикасаться к ней, когда клала руку ей на грудь, так она сделала и сейчас, направляя руку Реджины между ее ног. — Черт. — Блондинка застонала от прикосновения, ее бедра инстинктивно двинулись вперед навстречу пальцам Реджины. — Можно я сделаю то же самое с тобой? — Эмме было все равно, кажутся ли эти вопросы идиотскими или нет, но она ничего не сделает с Реджиной без ее согласия.       — Пожалуйста, сделай это. — Голос брюнетки прозвучал хрипло, как шепот, который могла услышать только Эмма, стоявшая так близко.       Эмма тяжело сглотнула и медленно переместила руку между ног брюнетки, умело просунув два пальца между влажными складками. — Черт возьми. — Она не могла не почувствовать, насколько мокрой была брюнетка. — Так готова, — подумала она. С огромным усилием Эмма заставила себя медленно прикоснуться к ней. Несмотря на то, что Реджина вся была мокрая, а желание было очевидно в ее глазах, она не хотела рисковать причинить ей боль или дискомфорт.       Эмма медленно провела пальцами несколько раз между влажными складками, изредка касаясь клитора Реджины и вызывая у брюнетки несколько более громких стонов. Она вздрогнула, когда Реджина повторила ее движения, и почувствовала, как с нее тоже стекает жидкость. Она была невероятно близка к оргазму, но Эмма хотела не торопиться; она хотела поклониться каждому сантиметру тела юной Реджины, как та того заслуживала. Эмма неохотно отняла пальцы от влажных складок Реджины и поднесла их ко рту, посасывая, облизывая и стоная, пробуя ее на вкус впервые. Открыв глаза, она увидела, что юная Реджина смотрит на нее с легким отвращением. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, но ничего не говори, пока не попробуешь. — Она улыбнулась и снова облизала пальцы.       — Это так негигиенично. — Реджина прищурилась, ее рука все еще находилась между ног Эммы.       — Не волнуйся, я не заставлю тебя это делать.       — Спасибо.       — Но однажды ты сама захочешь это сделать, поверь мне.       — Я в этом сильно сомневаюсь.       — Всему свое время. — Эмма улыбнулась. — А теперь, — она одарила её похотливой улыбкой, — могу я продолжить?       Реджина не знала, что задумала блондинка, и, как бы безумно это ни звучало, она доверяла Эмме. Она знала, что женщина, стоящая выше неё, никогда не причинит ей вреда. По-настоящему. Не намеренно. — Пожалуйста. — Она облизнула губы в предвкушении.       Образ Эммы, облизывающей пальцы, влажные от ее собственной эссенции, несмотря на негигиеничность, не покидал ее голову. В этом было что-то невероятно чувственное.       Реджина удивленно вскрикнула, почувствовав, как губы Эммы коснулись ее кожи чуть ниже груди. Она с любопытством наблюдала, как блондинка оставляла след поцелуев, спускаясь по ее телу, облизывая и покусывая, пока не дошла до бедра. Когда Эмма подняла голову, чтобы посмотреть на нее, их взгляды встретились, и в них было что-то дикое, что вызвало дрожь по всему телу Реджины и заставило ее дрожать от желания и предвкушения.       Эмма улыбнулась ей так, что ей показалось, будто она нечто среднее между ангелом и мстителем небес, и когда блондинка снова опустила голову, губы Эммы коснулись середины ее ног, и тело Реджины невольно выгнулось навстречу ее губам.       — Ох. — простонала брюнетка, ее руки метнулись к голове Эммы и запутались в ее волосах, скользнув вниз к плечам. Она не была уверена, оттолкнуть ее или притянуть к себе.       Ощущение языка Эммы на самых интимных местах было невероятным, в хорошем смысле, она и представить себе не могла. Она чувствовала каждое движение языка блондинки между своими складками, от входа во влагалище до той самой маленькой штучки, которая вызывала самые приятные мурашки по всему телу. О, у неё определённо будет много вопросов к Эмме позже.       Вскоре бедра Реджины начали двигаться почти сами по себе, пока язык Эммы неустанно двигался по ее самым интимным местам. Она почувствовала давление в животе, пятки утонули в кровати, пальцы ног сжались, когда ее бедра начали быстро двигаться по лицу Эммы.       Эмма знала, что Реджина вот-вот достигнет оргазма, и ей не хотелось останавливаться, но она также не хотела ничего делать, не предупредив брюнетку заранее, чтобы не рисковать испортить ей все. Поэтому, с неохотой, Эмма прекратила то, что делала, и отступила достаточно далеко, чтобы сказать: — Я хочу кое-что сделать, и я не хочу, чтобы ты испугалась, когда я это сделаю. Я не хочу, чтобы это причинило тебе какой-либо дискомфорт.       — Что... что случилось? — задыхаясь, спросила Реджина. Она почувствовала, как всё её тело вибрирует, сердце бешено колотится в груди, а место между ног пульсирует так, как она никогда раньше не чувствовала.       — Мне... тебе понравилось, когда я держала здесь пальцы? — Эмма нервно облизнула губы, снова поднеся два пальца к влажной вагине Реджины. Она провела ими вдоль её отверстия, но не проникла внутрь.       — Да.       — Я хочу... — Эмма покачала головой. В другой ситуации это было бы как ведро холодной воды, омрачающее настроение, но она была полна решимости получать согласие Реджины на каждом шагу. — Я хочу засунуть пальцы внутрь тебя. — Боже, это звучит так неловко.       — Как? — Реджина нервно облизнула губы. — Покажи мне.       Эмма кивнула и медленно начала вводить палец в узкое отверстие брюнетки.       — Ох. — Реджина застонала, изо всех сил стараясь не запрокинуть голову и не открыть глаза. Это ощущение отличалось от боли и дискомфорта, которые причинял ей этот дряхлый король, и как бы Реджина ни хотела думать о нем или о том, что он с ней делал в тот момент, она ничего не могла с этим поделать.       Эмма обдуманно делала каждый шаг, ей было небезразлично, что будет чувствовать Реджина от всего, что она делает. И те ощущения, которые она вызывала в её теле, Реджина знала, что никто никогда не заставит её чувствовать себя так. И она не хотела, чтобы кто-либо ещё прикасался к ней, кроме Эммы, даже зная, что это практически невозможно. По крайней мере, сейчас. Она крепко закрыла глаза, чтобы отогнать все эти мысли и сосредоточиться на этом моменте.       Когда она открыла глаза, Эмма смотрела на нее с тревогой. — Все в порядке, — сказала она, глядя в глаза блондинке. — Пожалуйста, продолжай делать то, что делала. И то, что ты делала языком, тоже.       — А я думала, это негигиенично, — игриво сказала Эмма.       — Ах, заткнись и служи своей королеве. — Реджина не знала, откуда это взялось, но выражение лица Эммы дало ей понять, что она сказала это совершенно правильно.       В следующее мгновение блондинка с удвоенным энтузиазмом вернулась к своему занятию, облизывая и посасывая вагину Реджины, пока ее палец медленно скользил внутрь и наружу, сначала медленно, чтобы молодая королева привыкла, а затем быстрыми, глубокими движениями.       Руки Реджины снова метнулись к волосам Эммы, на этот раз с уверенностью, что она хочет удержать её там, притягивая к себе. Стоны усилились, и Реджина едва узнала себя. То, что Эмма делала с ней, с её телом, те ощущения, которые она вызывала. Она снова почувствовала это давление, на этот раз сильнее, и когда Эмма изогнула палец внутри неё и попала в место, о существовании которого она даже не подозревала, она громко застонала, почувствовав, как всё её тело напряглось, а затем расслабилось, когда из самых интимных мест потекло ещё больше жидкости.       Эмма подняла глаза в тот самый момент, когда Реджина пришла к оргазму. Она хотела, чтобы этот образ навсегда запечатлелся в ее памяти. Она почувствовала, как ее собственная вагина пульсирует от этого образа: голова Реджины была запрокинута назад, тонкая полоска пота покрывала ее торс, ее идеальные груди с затвердевшими сосками, и она дрожала под ней.       — Хей, — сказала Эмма, когда Реджина, наконец, оправилась от своего первого оргазма.       — Хей, — сказала брюнетка, слегка смущаясь. — Это было...       — Да, — ответила Эмма хриплым голосом, часть лица все еще была покрыта запахом брюнетки.       Она поцеловала бедро Реджины и медленно вынула палец изнутри, облизав его. Через мгновение она поднялась на локти и легла рядом с Реджиной, раскинув руки, чтобы брюнетка могла прижаться к ней.       Реджина тут же прижалась к Эмме, всё ещё чувствуя волны удовольствия, разливающиеся по её телу, но уже не так сильно. Её взгляд встретился с взглядом Эммы, и она улыбнулась. — Я люблю тебя...       Сердце Эммы забилось быстрее, когда их взгляды встретились с глазами Реджины, и она увидела в них то, что увидела. Когда брюнетка заговорила, она страстно поцеловала её, проглотив слова в жадном поцелуе. Она не хотела слышать. Она не хотела знать, каково это — услышать эти слова в свой адрес, а потом вернуться в Сторибрук и увидеть Реджину в чужих объятиях. Жить с осознанием того, что её больше никогда не будет рядом. Что она больше никогда не услышит эти три слова.

***

      Сторибрук, наши дни.       Прошло несколько дней с момента последних событий, и с тех пор Реджина фактически избегала Снежку. Она разговаривала с Дэвидом только в случае необходимости, поскольку он был действующим шерифом, и им время от времени приходилось проводить совещания для обсуждения бюджета и других вопросов, касающихся участка.       Подсознательно она тоже избегала Робина в последние дни. Его настроение, казалось, становилось все хуже и хуже, и у нее, честно говоря, сейчас не хватало терпения с этим мириться.       Она поговорила с Руби и Малефисентой о том, что произошло в прошлый раз, когда она была у Эммы, в частности, о том, что случилось после её возвращения и обо всей этой истории с Зеленой. Никто из них точно не знал, что произошло в тот момент, и, несколько неохотно, Реджина рассказала им о видении, которое у неё было, пока Зелена её исцеляла, или что это было.       Реджина находилась в гостиной Малефисенты, Руби сидела рядом с женщиной-драконом, а Лилит сидела в кресле у окна с бутылкой пива, которое выглядело совсем не холодным.       — Мне эта идея не нравится, но я не вижу другого способа узнать правду, — вздохнула Реджина. — В прошлый раз, когда мы пытались воскресить Кору, она чуть не убила Снежку.       — Что ж, хорошая новость в том, что на этот раз принцесса нам не нужна, — улыбнулась Малефисента. — После того, как ты позвонила мне той ночью и поговорила об этом, я просмотрела книги заклинаний здесь, дома, а также проверила сейф Румпеля. Я нашла несколько вариантов этого заклинания, которые не требуют присутствия убийцы.       — Ты одна пошла в хранилище Румпеля? — глаза Реджины расширились. — Ты что, сошла с ума? Даже для тебя это может быть опасно, Малефисента!       — Спасибо за вашу заботу, дорогая.       — Она была не одна. — Тихий голос Белль с сильным акцентом разнесся по гостиной. — Я была с ней.       — Простите, если я прозвучу грубо, но как именно ты можешь остановить существо из хранилища Румпеля от нападения на нас? — спросила Реджина, искренне извиняясь за грубость.       — Что ж, несмотря на все недостатки Румпеля, он никогда не позволит ничему причинить мне боль.       — Но мы знаем, что в его хранилище есть вещи, силу которых даже Румпель не осознает. Он был барахольщиком.       — Тем не менее, какое бы заклинание он ни использовал на хранилище, со мной ничего плохого не случалось, — пожала плечами Белль. — В любом случае, мы нашли несколько книг, которые могут пригодиться для общения с Эммой или даже для открытия портала.       — Это замечательно!       — Конечно, нам еще далеко до того, чтобы найти способ безопасно открыть временной портал, не затрагивая невинные жизни, но я уверен, что книги Румпеля могут дать нам некоторые подсказки.       — Видишь, я же говорила, что взять Белль в команду хорошая идея. — Руби хлопнула библиотекаря по ладони.       — Не думаю, что мне когда-нибудь пригодится этот юношеский сленг, — усмехнулась Малефисента.       — Ну же, мама, ты же не такая уж и старая.       — Боюсь, что это так, дорогая, — рассмеялась Реджина. — Когда я была девочкой, Малефисента уже была страшной легендой в Зачарованном лесу.       — Это не помешало ей ворваться в мой замок и наброситься на меня, как на избалованную девчонку.       — Ах, но я же помогла тебе заново открыть свою страсть, не так ли?       Лилит поперхнулась пивом, а Белль и Руби наблюдали за их разговором со смешанными чувствами.       Волчица явно начала ревновать, а библиотекарь выглядела слегка растерянной.       — Найдите себе отдельную комнату, вы двое, — голос Зелены эхом разнесся по комнате, заставив всех обернуться к ней. — Может быть, так вы сможете вспомнить старые времена.       — Мы это уже сделали, — Спокойно ответила Реджина.       — Когда? — спросила Руби, прежде чем успела себя остановить.       — Когда Урсула и Круэлла были здесь, мне пришлось внедриться, чтобы выяснить, что они замышляют, — пожала плечами Реджина. — Ситуация немного вышла из-под контроля, было много выпивки, и Малефисенте предстояло многое наверстать.       — О, Реджина, я и не знала, что ты на это способна. — Голубые глаза Зелены заблестели. — Но я понимаю. Секс с Робином скучен. И большую часть времени он, кажется, не знает, что делает. И всё всегда заканчивается слишком быстро. Не говоря уже о том, что мне всегда приходилось доводить себя до оргазма самостоятельно.       — Зелена, хватит, — прошипела Малефисента.       — Скажи мне, сестра, он когда-нибудь доставлял тебе оргазм?       — Это тебя совершенно не касается.       — Тогда я восприму это как "нет".       Руби, Белль и Лилит наблюдали за происходящим, потеряв дар речи. Они понимали, что ситуация может быстро выйти из-под контроля, а поскольку Зелена не носила браслет, блокирующий её магию, всё могло обернуться очень плохо.       Белль и Руби хорошо знали характер Реджины и понимали, насколько она ревнива и оберегает своих близких, а разговоры Зелены о личной жизни Робина и Реджины были верным путем к катастрофе.       — Зелена, клянусь Богом. — Малефисента встала и шагнула к рыжеволосой девушке.       Как ни странно, Реджина замолчала. Часть её хотела поспорить с Зеленой и отшвырнуть её через всю комнату, но другая, более рациональная часть, знала, что рыжеволосая права, даже если она и вела себя как заноза в заднице. — Неважно, Малефисента, — наконец сказала она. — У нас есть дела поважнее, чем спорить об этом.       Малефисента повернулась к брюнетке, подняв бровь. Голос Реджины звучал обреченно, и она казалась более усталой, чем блондинка видела ее в последние недели. На мгновение она задумалась, все ли в порядке между Реджиной и Робином. — Хорошо, моя дорогая. Как тебе угодно.       — Спасибо.       — Как я уже говорила, — Белль обменялась взглядом с Руби и Лилит, — я принесла кое-что, что поможет нам в том, что мы будем делать сегодня.       — Что это? — Зелена прищурилась.       Реакция Реджины была совершенно противоположной ожидаемой, и, хотя она не хотела этого признавать, Малефисента, идущая к ней таким образом, вызвала у нее дрожь по всему телу.       — Мы вызовем Кору. У неё есть для нас ответы, — серьёзно сказала Реджина. — Я знаю, ты не хочешь говорить о том, что произошло в прошлый раз, но так продолжаться не может.       — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.       — Прекрати притворяться, Зелена, — вздохнула Реджина.       — Мне всегда было совершенно ясно: твоя дорогая мать бросила меня, как только я родилась. Я была для неё просто обузой. Ей было на меня наплевать.       — Но то, что мы видели, ты знаешь так же хорошо, как и я, не было выдуманным видением. Это было воспоминанием, и нам нужно узнать правду. — Реджина сделала шаг к рыжеволосой девушке. — Не знаю, как ты, но я устала от всего этого, Зелена. Я устала от ненужных ссор из-за чужих ошибок, из-за того, что произошло давно и чего нельзя изменить. У тебя скоро родится ребенок, и поверь мне, ты захочешь для него всего самого лучшего. Особенно, чтобы он стал лучшей версией себя.       — А что тебе об этом известно?       — Я усыновила Генри, когда ему было всего несколько недель. Я понятия не имела, как заботиться о ребенке, и мне некому было помочь, спасибо Коре. — Реджина быстро моргнула, чтобы смахнуть слезы, которые начали щипать глаза. — В конце концов, я смогла сама о себе позаботиться и вырастить Генри. И я знала, что хочу быть для него лучшей матерью, чем Кора была для меня. Он перевернул мою жизнь с ног на голову и научил меня снова любить, он показал мне такую любовь, которой я не знала, потому что Кора никогда не проявляла ко мне никакой любви. Ее заботила только власть и желание сделать меня похожей на нее, или еще хуже.       — По крайней мере, у тебя была мать.       — Во всем, что со мной произошло, виновата она, — вздохнула Реджина. Она не понимала, почему открывается Зелене посреди гостиной Малефисенты, в присутствии всех, но казалось, что она просто не может остановиться. — Может быть, однажды ты узнаешь, каким адом была моя жизнь, и поймешь, что взросление вдали от нее было лучшим, что могло с тобой случиться. — Она провела руками по волосам. — Теперь нам нужны ответы от Коры, присоединяйся к нам.