Часть 27
10 февраля 2026 г., 22:55
Эмма почувствовала, как запах крови, грязи и пота нахлынул на нее, и у нее слегка закружилась голова. На поле боя падали рыцари, орки и другие существа; некоторые были мертвы, другие мучились от тяжелых ран, кровь капала изо рта, дыхание было слабым, а свет в глазах рыцарей угасал вместе с их жизнями. Эмма чувствовала тяжесть меча в руках, и каждое движение было словно ее руки были залиты цементом. Воздух едва достигал легких, ноги были тяжелыми, а раны на теле заживали медленно, из-за ее магии Темной. На ее запястье сверкал внушительный браслет, который Леопольд подарил ей в день их отъезда на битву.
Эмма проснулась дезориентированная, задыхаясь и потея. Она отчаянно оглядывалась по комнате, пытаясь успокоить сердцебиение и вдохнуть достаточно воздуха.
— Не думаю, что это был просто сон, — пробормотала Эмма себе под нос мрачным тоном.
Она встала, завернулась в красное шелковое платье и подошла к окну. Приятный весенний вечер наполнял замковые комнаты через большие окна ароматом цветов и фруктовых деревьев обширного сада королевства.
Прошло два месяца с момента возвращения Леопольда и известия о беременности Реджины. Ужин в тот вечер был прерван, когда Реджина, охваченная тошнотой от запаха еды, вскочила из-за стола. Леопольд был в ярости от поведения Реджины, и Эмме пришлось сдержаться, чтобы не применить к нему магию прямо тогда и там. Позже Реджина сообщила Леопольду, что ждет от него ребенка, и хотя он, казалось, не обрадовался этой новости, это, похоже, успокоило его гнев по поводу поведения королевы во время ужина.
На следующий день к Реджине пришел семейный врач и официально подтвердил ее беременность. С тех пор Леопольд поручил Джоанне помогать Делайле в уходе за юной королевой и приказал Эмме уделять Реджине больше времени, чем когда-либо прежде. Обе были благодарны, так как беременность привела к прекращению ночных визитов Леопольда. Казалось, он стал проводить больше времени со Снежкой, потому что, хотя она и была в восторге от этой идеи, юная принцесса также испытывала ревность. Иногда Леопольд навещал Реджину днем, чтобы узнать, как у нее дела или нужна ли ей помощь, и хотя они предпочитали, чтобы он не появлялся постоянно, они были рады, что он поверил, что ребенок, которого носит Реджина, — его.
Эмма покачала головой, чтобы прояснить мысли, и попыталась сосредоточиться на своей мечте, или на том, что это было.
— Ты плохо спишь, дорогуша?
Пронзительный, насмешливый голос Румпеля заставил Эмму резко обернуться, держа в руке огненный шар.
— Нет, нет. Совсем нет.
Румпель рассмеялся и устроился на подоконнике.
Эмма на мгновение уставилась на него, а затем, тяжело вздохнув, решила, вопреки здравому смыслу, спросить его о сне. Она рассказала ему все подробности и, затаив дыхание, стала ждать, пока он, казалось, обдумывал, что все это может означать.
— Похоже, это всего лишь сон, но в то же время это может быть видение будущего. У меня была способность видеть будущее, или, по крайней мере, его фрагменты. Возможно, я передал эту способность тебе. — Румпель пожал плечами.
— Тогда я смогу изменить то, что увидела. Я смогу предотвратить это.
— Знание того, что произойдет, ничего не меняет. Ты не можешь изменить свою судьбу. Точно так же, как ты не смогла изменить свое сердце, чтобы оно не впитало тьму. — Румпель рассмеялся. — Тебе было суждено это еще до рождения. Конечно, не вернуться в прошлое и все испортить, а стать Темной.
— Значит, я умру на поле боя?
— Мы не можем этого знать, но ради твоего блага и блага всех остальных, особенно Реджины и Генри, я надеюсь, что ты найдешь способ выжить.
— Отлично, — Эмма закатила глаза от раздражения. — Мне нужно подумать, — пробормотала она себе под нос.
— Будущее это головоломка, состоящая из множества частей, мисс Свон. Если ты проживешь так же долго, как я, возможно, научишься отличать то, что может быть, от того, что будет.
— Оставь меня в покое. — Эмма на мгновение уставилась на Румпеля, а затем он исчез.
Прошли месяцы, и ни он, ни кто-либо другой из Темных не появлялись, чтобы ее побеспокоить, и вдруг он появился. По крайней мере, на этот раз он хоть как-то помог ей и исчез, когда она его об этом попросила.
***
Эмма была с Делайлой в лесу неподалеку от замка. Луна высоко светила в небе, но ветви деревьев заслоняли большую часть света; тем не менее, это было единственное освещение, которое у них было. С момента приезда Сидни Эмма чувствовала, будто за каждым её шагом, за Делайлой и Реджиной пристально следит этот человек, и хотя ей это не нравилось, она не могла ничего доказать или предотвратить это. Как и она, Сидни был магическим существом, и Эмма не знала о масштабах его способностей или о том, на что он действительно способен, поэтому она не могла рисковать. — Эмма, я не понимаю. Что мы здесь делаем? — Дел, я знаю, что со мной что-то случится. Я не знаю, что именно и когда, но я знаю, что это произойдёт. — Эмма посмотрела на неё, её зелёные глаза были тёмными и испуганными. — Если что-то случится — когда бы со мной ни случилось, я хочу, чтобы ты пообещала мне, что будешь защищать моего ребёнка ценой своей жизни. — Эмма взяла руки девушки и нежно держала их. — Я найду место, подальше отсюда, место, где никто, даже Реджина, не сможет тебя найти. — Но Эмма, ты не можешь так поступать с Реджиной, — Делайла нервно облизнула губы. — Я не хочу этого делать, Дел, но другого выхода нет. Я уже слишком много здесь напортачила, и мне нужно все исправить, пока не поздно. — Эмма почувствовала, как слезы подступают к глазам. — Если меня не будет рядом, чтобы защитить Реджину и ребенка, я боюсь представить, что может случиться. У Румпеля и Коры есть план в отношении Реджины, и я уже слишком много вмешивалась. Я знаю их обоих достаточно хорошо, чтобы понимать, на что они способны. Если меня не будет рядом, чтобы защитить их, Кора и Румпель избавятся от нашего ребенка в мгновение ока. — Но Кора - мать Реджины. Она бы так не поступила... — Кора убила парня Реджины у нее на глазах, потому что он мешал ее планам относительно Реджины. У этой женщины нет сердца, Дел. Я не могу рисковать тем, что с нашим ребенком что-нибудь случится. — Эмма, я не знаю... — Делайла, мне нужно, чтобы ты мне пообещала. Если со мной что-нибудь случится, ты возьмешь моего ребенка и спрячешься, обеспечив вам безопасность. — Эмма. — Пожалуйста, Дел. Глаза Эммы блестели от непролитых слез и той уязвимости, которую она давно не показывала. И это, должно быть, очень напугало Делайлу, потому что девушка молча кивнула, соглашаясь. — Хорошо. Я обо всем позабочусь, и когда все будет готово, я обсужу с тобой план. Взмахом руки Эмма отправила Делайлу обратно в замок, в её комнату. Эмма взглянула на замок, а затем повернулась, чтобы отправиться дальше в лес. — Куда ты идешь? Голос Дэниэла слегка испугал её, и она оглянулась через плечо. — Это не твоё дело. — Ты же знаешь, что я пойду с тобой, правда? — Клянусь Богом, ты порой так надоедлив. — Но я тебе нравлюсь. — В твоих снах. То есть, если сны снятся призракам. — Куда ты идёшь? — Дэниэл проигнорировал плохое настроение Эммы. — Мне нужно найти способ обеспечить безопасность нашего с Реджиной ребенка на случай, если со мной что-нибудь случится. — А почему ты думаешь, что с тобой что-то случится? — Я знаю, что это произойдёт. Я просто не знаю, когда. Эмма ускорила шаг, углубляясь еще дальше в лес и мысленно рисуя карты королевства и соседних королевств. Рядом с ней Дэниэл засыпал ее вопросами и высказывал свое мнение по поводу всего, что она ему рассказывала, и многие из его мнений были действительно хорошими. Хотя она в этом ему не признавалась.***
— Ну же, дорогуша, — нетерпеливо сказал Румпель. — Если ты не сосредоточишься, тебе не удастся избавиться от Белоснежки и короля. Я думал, ты этого и хотела. — Я хотела... я хочу этого. Я хочу, чтобы Снежка страдала так же, как я страдала, когда мать забрала у меня Дэниэла. Я хочу, чтобы король заплатил за все, что он со мной сделал. — Но? — Румпель прищурился, теперь все его внимание было сосредоточено на ученике. Он заметил, что Реджина изменилась по сравнению с последними несколькими встречами; хотя ее настроение сильно колебалось, она, казалось, больше не была так сосредоточена на мести Белоснежке и королю, и если бы по какой-либо причине Реджина отказалась от своей мести, то его работа была бы потеряна, и он не мог рисковать. Хотя Реджина хотела заставить Белоснежку страдать и отомстить Леопольду, она была ученицей, сопротивлявшейся магии. В отличие от Коры, она не жаждала власти и была далека от желания причинить кому-либо боль или сделать что-либо ради достижения своих целей. В некотором смысле она напоминала ему его Бэлфайра. Он никогда не хотел никому причинять боль и ненавидел силу Тёмного и то, что она с ним сделала, но Реджина, как и Бэлфайр, ещё не понимала чудес, которые власть может принести в жизнь человека. Он покачал головой, чтобы отогнать мысли о сыне, и снова обратил внимание на свою ученицу. — Как бы мне хотелось уехать отсюда. Подальше от Белоснежки и Короля, и начать жизнь заново. Румпель наклонил голову набок и внимательно посмотрел на Реджину; ее кожа словно светилась, в ее глазах больше не было боли и агонии, она излучала энергию. Что-то сильное, мощное, могущественное. Его глаза расширились, когда он наконец понял: Реджина беременна. И каким-то образом он знал: это не ребенок короля. — О нет, дорогуша. Ты же не собираешься все это так просто выбросить, — пробормотал он себе под нос. — Я тут подумала. Может, мне стоит уйти? Всё равно отсутствие меня никто здесь не заметит. — И позволить Белоснежке избежать наказания за все, что она сделала? Позволить королю избежать наказания за все страдания, которые он тебе причинил? — В конце концов, я это переживу. — Реджина пожала плечами. — А что насчёт вашего любимого конюха? Вы уже перестали пытаться вернуть его к жизни? — Я... я не знаю. — Голос Реджины дрогнул, и она почувствовала, как слезы жгут ей глаза. — Ты уже забыла его? — Румпель поднял брови, его пронзительный голос опасно понизился. — Нет, я никогда не забуду Дэниэла. — И что? Ты не хочешь вернуть его? — Вы сказали, что это невозможно! — Я не могу его вернуть, но я знаю человека, который может. Я уже говорил тебе об этом. — Мне... мне нужно подумать. — Хорошо, дорогуша. Но не затягивай. У таких предложений обычно есть срок действия.***
Эмма была в комнате Реджины вместе с ней. На кровати были разбросаны многочисленные магические книги: книги по зельям, заклинаниям, чарам, травоведению, волшебным животным и прочим вещам, и вид всего этого напомнил ей о Гарри Поттере. Из горла Эммы вырвался приглушенный смех, привлекший внимание Реджины и Делайлы. — Что тут смешного? — фыркнула Реджина и скрестила руки на животе, который уже начинал заметно выделяться. — Все эти книги, разбросанные по кровати, и темы, которые в них затрагиваются, напомнили мне об одной истории, которая мне нравится. — Какая история? — В свой одиннадцатый день рождения мальчик обнаруживает, что он волшебник, и с тех пор его жизнь переворачивается с ног на голову, и он переживает самые невероятные приключения, какие только мог себе представить. — Я не понимаю, как это связано с... — Поскольку он был ещё ребёнком, ему пришлось пойти в школу магии и колдовства, где он изучал заклинания, зелья и так далее,— улыбнулась Эмма. — Я чувствую себя смесью профессора Снейпа и профессоров Минервы и Спраут. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь. — Однажды увидишь, — Эмма одарила её той самой улыбкой, которая подчеркивала ее ямочки на щеках. — А пока давайте начнем с книги по зельеварению. — Она взяла с кровати одну из книг по зельеварению и открыла ее на странице, которую отметила накануне вечером. Позже, после окончания учёбы, они оказались в покоях Реджины, где Делайла готовила горячую ванну для юной королевы. Эмма сидела у камина и наблюдала за Реджиной, которая была погружена в свои мысли. — Что тебя беспокоит? Реджина, стоявшая у окна, повернулась к Эмме. — Румпель спросил меня, не хочу ли я больше возвращать Дэниэла, и я ответила, что мне нужно подумать об этом. Ее голос звучал встревоженно, и она запнулась, когда произнесла имя Дэниэла. Сердце Эммы сжалось от этих слов; она не могла не думать, что это ее вина. Она видела нерешительность в глазах Реджины и боль, которую это ей причиняло. Если бы только Эмма держалась подальше, не вмешивалась и, возможно, не играла одновременно с прошлым и будущим. Но когда дело касалось Реджины, Эмма просто не могла держаться от нее подальше. Она знала, что что бы Румпель ни замышлял, у него ничего не получится, потому что Дэниэл никогда не был в Сторибруке. По крайней мере, живым. — Иногда мне кажется, что я предала свою любовь к Дэниэлу. Голос Реджины вырвал Эмму из размышлений, и она встала и подошла к Реджине. — Не говори так, — тихо сказала Эмма, положив руки на плечи брюнетки. — То, что ты чувствуешь к Дэниэлу, останется с тобой навсегда. Любовь, которую мы испытываем к людям, как и любое другое чувство, меняется. Она трансформируется, развивается. Я понимаю, что ты растеряна, и знаю, что это моя вина. И я надеюсь, ты простишь меня за это, но я хочу, чтобы ты знала: если ты захочешь попытаться вернуть Дэниэла, я не расстроюсь. — Но что с нами будет, если это сработает? — Я не знаю. — Эмма тяжело сглотнула, сдерживая слова, которые ей следовало бы сказать: — Нет никакого „нас", никогда не должно было быть „нас", — но она не могла этого сделать. Не сейчас. Не тогда, когда Реджина ждала их ребенка. Однако, если Реджина действительно захочет попытаться вернуть Дэниэла, Эмма поддержит ее. — Ваше Величество, ваша ванна готова. Эмма отступила назад, когда в комнату донесся робкий голос Делайлы. Она мягко улыбнулась Реджине и последовала за ней в другую комнату.
