Часть 32
10 февраля 2026 г., 22:55
Сторибрук, настоящее время.
Реджина резко села, голова у нее ужасно болела от той скудной информации, которой поделилась Эмма.
— Реджина, что случилось? — подошла Малефисента и протянула брюнетке стакан воды.
— Я не... — Реджина закрыла глаза и покачала головой. — Ничего необычного не произошло, если ты об этом спрашиваешь. — Она взяла стакан воды и сделала большой глоток. — Но боюсь, у нас заканчивается время.
— Что ты имеешь в виду?
— Эмма упомянула о вторжении в Зачарованный лес.
— Что ты имеешь в виду? Кто?
— Что-то связанное с тундрой, я точно не помню, — нахмурилась Реджина. — Я никогда о них не слышала.
— Тундровые полурослики? — спросила Зелена, входя в гостиную с младенцем на руках.
— Да. — Реджина прищурилась. — Ты их знаешь?
— Они однажды пытались напасть на Оз. Мои летающие обезьяны с ними разобрались. — Зелена пожала плечами и снова обратила внимание на малышку, которая извивалась и хихикала у нее на руках. — Какие же они озорные создания, но не волнуйся. Я уверена, что горячий шериф с ними разберется и сохранит временную линию в целости.
— Зелена, — тяжело вздохнула Реджина. — Перестань говорить такие вещи при ребёнке.
— Что именно? Насчет того, что тундровые полурослики отвратительные маленькие создания, или что я говорю правду о твоем шерифе?
— Эмма - не мой шериф, — медленно произнесла Реджина, стараясь говорить нейтральным тоном, чтобы Зелена не заметила, как сильно на нее повлияло такое обращение к Эмме.
— Ну, я так думала, ведь она шериф, а ты мэр, и этот город твой.
— Дамы, — вздохнула Малефисента. — Неважно, привлекательна Эмма или нет, нам нужно знать следующее: чего хотят эти полурослики из тундры в Зачарованном лесу, и связано ли их присутствие там с присутствием Эммы, повлияло ли это на что-нибудь в хронологии событий?
— Ты должна отправить меня обратно, Мэл.
— Тебе нужно немного отдохнуть. Эти связи отнимают у тебя много энергии.
— Отдохну позже. Мне нужно, чтобы ты отправила меня обратно.
— Реджина, я не собираюсь отправлять тебя обратно сейчас.
— Я не люблю вмешиваться, но, зная шерифа, сомневаюсь, что она знает, почему эти твари нападают на Зачарованный лес — то есть, если это как-то связано с её присутствием там. — Зелена с улыбкой усмехнулась.
— Реджина, подумай минутку. Эмма сказала что-нибудь еще? Например, почему они вторглись?
— Она упомянула что-то о волшебной перчатке, но у меня не было возможности спросить о ней.
— Хорошо, давайте начнём с этого. — Малефисента щёлкнула пальцами, и в следующее мгновение комната наполнилась древними книгами магии и истории из Зачарованного леса.
— Не понимаю, почему бы тебе не спросить книголюба, вместо того чтобы тратить время на чтение сотен книг.
— Ты поговори с Белль, а я пойду в полицейский участок и снова поговорю с Лилит.
— Реджина, Эмма ей ничего не сказала.
— Я знаю, но тоя дочь хорошо знает Эмму, и, возможно, ей удалось что-то разглядеть в её поведении. Что-то, чего я не могу разглядеть.
— Я сильно сомневаюсь, но если ты думаешь, что это поможет... — Малефисента пожала плечами.
Реджина кивнула и исчезла в своем фиолетовом дыму.
***
Малефисента вошла в библиотеку, а Зелена следовала за ней, толкая коляску. Она удивленно подняла бровь, увидев Белль и Крюка, склонившихся над одним из столов с чем-то похожим на карты и несколькими открытыми книгами. — Я вижу, что они всё ещё работают над маршрутом между королевствами. — Привет, Мэл. — Белль подняла голову и улыбнулась. — Привет, Зелена. — Здравствуйте, дамы. — Крюк кивнул. — Белль сказала, что вам нужна информация о некоторых существах, которые бродят по Зачарованному лесу. — Да. — Малефисента перевела взгляд с Киллиана на Белль, подняв бровь. — И еще насчет волшебной перчатки. — Что касается тундровых полуросликов, то в книгах о них мало информации, по крайней мере, здесь. Я могу заглянуть в хранилище Румпеля, но сомневаюсь, что мы что-нибудь найдем, — вздохнула Белль. — Единственное, что мы нашли в книгах, это то, что тундровые полурослики — это раса, возникшая в результате смешения орков и троллей, и что они живут в далеком королевстве, но кроме этого, нам мало что удалось узнать. — Не знаю, хватит ли у нас времени обыскать хранилище Румпеля в поисках информации. — Малефисента помассировала виски. — Что касается перчатки, ты что-нибудь выяснила? — Существуют сотни магических перчаток, — вздохнул Крюк. — Тебе нужно уточнить. — С удовольствием, но мисс Свон не сказала Реджине, что это за испытание, и ничего полезного о нем не рассказала. — Я бы поставила на что-то очень редкое, — сказала Зелена, привлекая внимание остальных. — Когда полурослики из тундры пытались напасть на страну Оз, они охотились за очень редким магическим артефактом. Настолько редким, что большинство людей считали его всего лишь легендой, как и артефакт, за которым вы охотитесь. — Это может помочь сузить круг поиска, — задумчиво сказал Киллиан. — У меня на корабле есть несколько книг, которые могут пригодиться. — Отлично, — кивнула Малефисента. — Приходите сегодня вечером в 7 часов к мне домой на ужин. — Да, мэм, — Крюк криво улыбнулся. Ничего больше не говоря, Малефисента повернулась и ушла, даже не оглядываясь, чтобы понять, что Зелена следует за ней. В её голове роилось множество вопросов, и в то же время Малефисента чувствовала, будто внутри неё ничего нет. Это сводило её с ума. С тех пор как Голд и остальные вернули её из пепла, в этом месте не было ни одного спокойного дня. Конечно, даже несмотря на всё это безумие, появились и хорошие моменты, такие как воссоединение с потерянной дочерью, возобновление отношений с Реджиной, и, что особенно приятно, — Руби. Волчица принесла в её жизнь новый ветерок, обещание нового начала, будущего, чего-то хорошего. А потом появилась Зелена. Со всем её сарказмом и защитными механизмами, стенами такими же крепкими и непреодолимыми, какими когда-то были стены Реджины. И всё же, вопреки всему, не только Малефисента, но и Руби всё больше тянулись к ней. Не обязательно в сексуальном плане, но казалось, что Зелена чем-то притягивает их обеих, и Малефисента не знала, что делать. Единственное, в чём она могла быть уверена в тот момент, это то, что им нужно научиться преодолевать эту бурю, потому что, по-видимому, в ближайшем будущем мира не будет, а в зависимости от того, что произошло в прошлом, будущего может и не быть вовсе.***
— Лилит, Эмма что-нибудь тебе сказала, когда вы встретились на днях? — спросила Реджина, когда фиолетовый дым рассеялся вокруг нее, открыв взору небольшой полицейский участок. — Ты помнишь какие-нибудь детали в ее поведении, которые тебе могли показаться неважными в тот момент? — Клянусь... — пробормотала Лилит себе под нос, поправляясь на стуле. — Вы с моей матерью доведете меня до сердечного приступа, если будете продолжать появляться вот так. — Когда вы разговаривали с Эммой? — спросила Снежка, которая входила в полицейский участок одновременно с прибытием Реджины. Реджина мысленно отшлёпала себя. Конечно, из всех возможностей пойти в полицейский участок она выберет именно эту. — Я только что с ней поговорила, — сказала Реджина, высоко подняв голову. В тот момент она мало что могла сделать. — Ты... — подбородок Снежки слегка дрожал, глаза наполнились слезами. — Ты обещала связать меня с ней, но до сих пор ничего. Прошло уже несколько месяцев, Реджина. И как она связалась с моей дочерью раньше меня? — сказала она, обвиняюще указывая пальцем на Лилит, на ее лице читалось чувство предательства по отношению к Реджине. — Во-первых, я не обещала связать тебя с Эммой. И я же говорила, что это не так просто. — Но ведь ты общалась с Эммой, и теперь она тоже общается с ней! — Возможно, Эмма не хочет с тобой разговаривать. — Лилит пристально смотрела на Снежку, ее глаза слабо светились желтым светом. — Довольно, вы двое, — повысила голос Реджина. — Снежка, ситуация с Эммой остается прежней, так что у меня для тебя нет никаких важных новостей. Мы все еще работаем над тем, как вернуть ее. — Но... — Лилит, ты идёшь со мной. Мне нужно с тобой поговорить, — сказала Реджина и, не дожидаясь ответа ни от одной из них, окутала Лилит и себя фиолетовым дымом, оставив Снежку одну в полицейском участке.***
Киллиан искоса взглянул на Белль, когда они закончили прокладывать маршрут к последнему из миров, которые колдун указал как возможное местонахождение Разрушителя Времени. Он надеялся, что эти поиски не будут напрасными и что они наконец-то доберутся до Эммы, прежде чем будет слишком поздно. Не только потому, что она могла разрушить настоящее и будущее, если слишком сильно изменит прошлое, но и потому, что он не хотел, чтобы она слишком глубоко погрузилась во тьму. Он знал тьму, он своими глазами видел, что тьма делает даже с лучшими людьми, и он не хотел этого для Эммы. — Киллиан, всё в порядке? Мягкий голос и сильный акцент Белль вывели его из задумчивости. — Да, дорогая. — Я знаю, ты волнуешься за Эмму, но я знаю, что мы справимся. К тому же, настоящая любовь может снять любое проклятие, даже проклятие Тёмного. — Не пойми меня неправильно, но если это правда, почему ты до сих пор не сняла крокодилье проклятие? — Потому что Румпель выбрал свои силы вместо меня, — печально вздохнула Белль. — Румпель страдал всю свою жизнь, и когда он обрел силы Темного, все изменилось. Ему больше не нужно было ни о чем беспокоиться и ничего бояться. Вначале он хотел лишь обеспечить Бэю наилучшую жизнь, где ему ничего не будет не хватать, и поэтому он начал все больше и больше использовать свои силы. Сила Темного, будучи силой тьмы, развращает того, кто ее использует, даже самых лучших из них. Даже если у них самые благие намерения. — Румпель в итоге увлекся своими силами, позволил себе развратиться и стал злым, манипулятивным, эгоистичным человеком, словом, человеком всех других зол, каких только можно себе представить. Это привело к тому, что он потерял единственного человека, которого по-настоящему любил, Бэя. И даже тогда Румпель не мог видеть дальше своих сил, своих страхов. Он выбрал свои силы вместо Бэя, а затем свои силы вместо меня. — Всё, чего когда-либо хотел Бэлфайр, - это отец, понимаешь? — Киллиан грустно улыбнулся. — Когда я встретил его, он был просто потерянным мальчиком. Частью группы Питера Пэна. Это был акт бунта против крокодила, но он нашёл его и отправился к Питеру Пэну, чтобы вернуть Бэлфайра, но Бэлфайр был так поглощён собственной болью, и слова Питера Пэна были для него как мёд, что в итоге он решил последовать за ним. В конце концов, Питер Пэн оказался таким же плохим, как и крокодил. — Эмма и Бэй во многом очень похожи, и я за неё боюсь, — вздохнул Киллиан. — Когда происходили все эти неприятности со Снежной Королевой и сёстрами Эренделла, мы с Эммой сблизились и довольно откровенно поговорили о её прошлом. Конечно, она рассказала мне лишь половину, но того, что она рассказала, было достаточно, чтобы я понял, насколько они с Бэем похожи, и я думаю, именно это их и сблизило. — И ты боишься, что травмы и страхи Эммы будут преследовать её теперь, когда она застряла в прошлом, и она может в итоге пойти по тому же пути, что и Румпель или Бэй, когда она решила последовать за Питером Пэном, не так ли? — Реджина мало что рассказала мне о ситуации Эммы, но, насколько мне известно, она находится в замке Леопольда, в то время, когда молодая Реджина только что стала его женой, и, судя по тому, что я знаю о прошлом Реджины, то, чему, должно быть, становится свидетелем Эмма, достаточно, чтобы она выбрала путь Тьмы. — Я всегда думала, что, согласно истории, рассказанной в Зачарованном лесу, Реджина вышла замуж за отца Белоснежки из-за жадности, потому что хотела стать королевой. — Нет, дорогая, — Киллиан покачал головой. — Но эта история не моя, и рассказывать её не мне. — В таком случае, я думаю, нам нужно отправиться в это путешествие как можно скорее, не так ли? — Ты действительно хочешь сопровождать меня в этом приключении? — Киллиан наклонил голову, полузакрыв глаза, в сторону Белль. — Я уже говорила тебе, капитан, я могу быть очень полезна. — На губах Белль появилась слегка насмешливая, но застенчивая улыбка. — В этом я не сомневаюсь, но эти поиски будут непростыми. — Я не боюсь приключений, капитан. — Нет, полагаю, нет. — Итак, что скажешь? — Хорошо. — Киллиан прикусил губу и несколько секунд смотрел на Белль, словно подбирая нужные слова. — Я не очень хорошо умею это делать, но хочу извиниться за весь вред, который я тебе причинил. — Он сделал шаг к женщине и встал перед ней, соблюдая разумную дистанцию, чтобы дать ей пространство. — Я искренне сожалею, Белль, обо всем, что я тебе сделал. О том, что я тебе говорил, и о том, как я с тобой обращался несколько раз. Я был ослеплен ненавистью и жаждой мести крокодилу, потерей брата и Милы, и ничто другое не имело для меня значения, и в итоге я забыл, кто я есть. Я знаю, что это не оправдывает того, что я сделал, но я надеюсь, что однажды ты сможешь меня простить. — Увидишь, Киллиан, я не из тех, кто затаивает обиды. Киллиан просто кивнул и криво улыбнулся. — Думаю, нам лучше поторопиться. Нам еще нужно заехать на мой корабль, прежде чем отправиться к дому Малефисенты.***
Как только фиолетовый дым рассеялся вокруг них, Лилит вцепилась в ближайшую стену, закрыв глаза и сосредоточившись на том, чтобы остановить вращение вокруг себя. Она несколько месяцев брала уроки магии и управления силой у Малефисенты, но это использование дыма для перемещения все еще вызывало у нее такую же морскую болезнь, как и поездка на лодке. — Разве вы с моей матерью не можете пользоваться машиной, как нормальные люди? — Ты слишком мягкотелая для дракона, — рассмеялась Реджина. — Вот, дорогая, это должно помочь от морской болезни. Лилит подозрительно посмотрела на стакан, который ей протянула Реджина, но выпила всё содержимое залпом. Её подозрения в отношении бывшей королевы уже давно вышли за рамки разумного. И если её мать и Эмма слепо доверяли Реджине, у неё не было причин сомневаться в намерениях этой женщины. К тому же, Генри был прекрасным мальчиком, и его воспитала Реджина. — С тобой всё в порядке, дорогая? Весёлый тон Реджины вывел её из задумчивости. — Спасибо. Я не знаю, что это было, но это помогло. — Это всего лишь зелье от тошноты, — пожала плечами Реджина. — Я люблю хранить зелья наготове в склепе, потому что в этом городе никогда не знаешь, что тебе понадобится и когда. Лилит кивнула и медленно отошла от стены, ноги теперь были более устойчивыми, а тошнота осталась лишь далёким воспоминанием. Она огляделась, впервые заметив, где они находятся. — Ух ты, у тебя тут очень интересные вещи. — Лилит резко развернулась и направилась к стене, на которой хранились сотни ингредиентов для зелий и заклинаний. — Пожалуйста, ничего не трогай. — Я не собиралась... — Вы и мисс Свон во многом очень похожи, и если я не ошибаюсь, то ты так же плохо, как и она, справляешься с подобными просьбами. — Ты права, мы с Эммой в чем-то похожи, но в отличие от нее, я не прикасаюсь к вещам, о которых не знаю, что это такое и для чего они нужны. — Это впечатляет, — саркастически заметила Реджина. — Возможно, потому что я с раннего возраста знала, кто мы такие, какова наша судьба и всё остальное, — сказала Лилит, игнорируя провокацию Реджины. — А почему ты не стала искать Эмму после того, как узнала, кто она такая и что на самом деле произошло? — Эмма бы мне не поверила. — Как ты можешь быть уверена? — Я знаю Эмму. — Ты тогда знала её не так уж долго. — Ты не понимаешь, — вздохнула Лилит. — Такая связь, которая была между мной и Эммой... это было... это прозвучит нелепо, но, к сожалению, в этом есть смысл, — усмехнулась Лилит. — Это было волшебно. Мне казалось, что я знаю ее всю жизнь, что она - недостающий кусочек пазла моей жизни, понимаешь? — Это очень редкий тип связи. — Да, но я считаю, что это из-за того, кто мы есть, из-за того, что с нами произошло, из-за нашей судьбы и всей этой ерунды. — А может быть и ещё более редкая связь. — Клянусь, если ты скажешь „истинная любовь", я превращусь в дракона и сожгу тебя. — Разве сама мысль о такой связи с Эммой так уж плоха? — Нет, конечно, нет. Но я знаю, что у нас не такая связь, — улыбнулась Лилит. — Эмма - самый особенный человек, которого я когда-либо встречала, она моя лучшая подруга, и я всегда сделаю для неё всё, но я знаю, что то, что мы чувствуем друг к другу, — это не та любовь. — Но настоящая любовь – это не только романтическое чувство. — Ну, может быть, но я не думаю, что мы достигли этого уровня. — Я понимаю. Лилит наблюдала, как Реджина слегка неловко заерзала, и задавалась вопросом, как это возможно, что она не осознает своих чувств к Эмме, когда ревность, казалось, терзала ее при одной только мысли о том, что Эмма и Лилит могут испытывать настоящую любовь на каком-либо уровне. Она покачала головой и сказала: — Так о чем ты хотела со мной поговорить? — Я не собираюсь просить тебя рассказывать, о чём вы с Эммой говорили, если только она не сказала что-то, что может поставить под угрозу существование всех нас... — Нет, она ничего подобного не говорила, — перебила её Лилит. — Эмма изо всех сил старается не потерять контроль над своими способностями, несмотря на всё происходящее вокруг. Она лишь упомянула, что видит много чего... — Лилит покачала головой, из её губ вырвался долгий вздох. — Видите ли, мы с Эммой выросли в этом мире, с взглядами и учениями, сильно отличающимися от архаичных традиций Зачарованного Леса, где любые виды насилия считаются «нормальными», и то, что она видит всё это и ничего не может с этим поделать, просто сводит её с ума. — Полагаю, что да, — вздохнула Реджина и села в кресло. — Пожалуйста, устраивайся поудобнее. Лилит кивнула и села в другое кресло. Сундук, несмотря на то, что был полностью сделан из камня и имел несколько мрачный вид, был уютным и теплым. В камине, казалось, постоянно горел огонь, и на мгновение она подумала, не мать ли это. — В полицейском участке ты сказала Снежке, что, возможно, Эмма не хочет с ней разговаривать, и я видела по твоим глазам, что ты сделала это не просто для того, чтобы причинить Снежке боль. Голос Реджины вырвал её из размышлений. — Нет, это было не так, — вздохнула Лилит. — Эмма не стала вдаваться в подробности, но сказала, что видела много чего в замке, особенно то, что связано с её семьёй, и это вызывает у неё противоречивые чувства. — Именно этого я и боюсь. — Реджина щёлкнула пальцами, и появились бокал вина и пиво. — Эмма очень импульсивная и эмоциональная. Она слишком много чувствует и плохо контролирует свои эмоции, особенно в сочетании с магией. — Ты говоришь так, будто переизбыток эмоций - это плохо. — Думаю, это зависит от ситуации, не так ли? — Реджина подняла бровь. — Когда мы слишком много чувствуем и позволяем этим чувствам проявляться, люди могут этим воспользоваться и причинить нам боль. — Да, в этом отношении ты права. — А Эмма, как я уже говорила, очень эмоциональная личность, — вздохнула Реджина. — И она не контролировала свои силы, когда приняла тьму, чтобы спасти меня. Даже Румпелю было трудно контролировать тьму внутри себя, несмотря на многовековой опыт. — Честно говоря, я больше боюсь того, что может произойти, когда Эмма вернется, чем того, что будет, пока она застряла в прошлом, — сказала Лилит спустя некоторое время. — Послушай, я не боюсь ее, но я боюсь за нее. — Думаю, когда Эмма вернется, нам придется на некоторое время держать Снежку подальше от нее. — Не только Снежку, но и это решение не в моей компетенции. — Что ты имеешь в виду? Ты что-то знаешь? Было ли что-то в прошлом, что могло повлиять на настоящее? — У меня есть подозрения, но не мне их высказывать, — серьезно сказала Лилит, и в ее голосе звучала сильная защитная нотка. — Лили, если тебе известно о чем-либо, что может повлиять на настоящее, ты должна нам сказать, — слова Реджины звучали отчаянно. — Нет, я бы не сказала, что происходящее напрямую повлияет на настоящее. Как я уже говорила, я хорошо знаю Эмму, и именно поэтому я за неё волнуюсь. — Я не понимаю. — Не мне это говорить, — Лилит сделала большой глоток пива. — Кроме того, как я тебе уже говорила, это всего лишь подозрения. Если они подтвердятся, когда Эмма вернется, я буду рядом с ней и помогу ей, если она этого захочет. Зазвонил мобильный телефон Лилит, прервав ответ Реджины. Она посмотрела на устройство и увидела сообщение от Малефисенты. — Моя мама сказала, что нам всем нужно собраться дома на ужин в 7 вечера. Киллиан и Белль тоже будут там. — Лилит положила телефон в карман и встала. — Спасибо за пиво, но мне нужно вернуться к работе. Увидимся сегодня вечером, Реджина. — И, ничего больше не говоря, направилась к выходу из хранилища.***
— Сегодня ты кажешься беспокойной. Голос Зелены заставил Руби остановиться и обернуться. Она положила нож рядом с нарезанной свеклой и повернулась, чтобы лучше рассмотреть её. — Сегодня первое полнолуние месяца. — Но это ещё не всё, правда? Тебя что-то беспокоит. — И с каких это пор ты меня так хорошо знаешь, чтобы это понимать? — Руби подняла бровь и скрестила руки на груди. — Или, лучше сказать, с каких это пор тебя это волнует? — Она понимала, что поступает несправедливо по отношению к Зелене, и именно к такому прогрессу она стремилась месяцами, но Зелена была права: что-то её беспокоило. — Забудь, что я сказала. — Зелена фыркнула и снова сосредоточилась на моркови, которую натирала. — Прости. — Руби закрыла глаза и медленно выдохнула. — Ты права. Дело не только в том, что сегодня первое полнолуние. Меня беспокоит ещё кое-что, но я не уверена, что именно. — Её голос смягчился, и Руби подошла к Зелене. — Я не хотела тебе грубить, прости. — Понимаю. — Наконец Зелена повернулась и посмотрела на неё. Сердце Руби бешено колотилось, словно она бежала по лесу в своем волчьем обличье. Она чувствовала биение сердца в ушах, и ее взгляд переместился с глаз Зелены на ее губы. Время словно остановилось на секунду, когда Зелена облизнула губы, и это лишило Руби всякой силы удержаться от поцелуя. Когда взгляд Руби снова встретился с взглядом Зелены, в них было что-то другое, и она почти могла поклясться, что это было желание. — Понимаю, — Зелена откашлялась и отступила на шаг, ударив рукой по столу. — Я не была лучшим человеком, даже когда вы все заботились обо мне и пытались помочь. Поэтому неудивительно, что вы все огрызаетесь на меня, когда я вмешиваюсь в дела, которые меня не касаются. — Нет, это ненормально, — тихо сказала Руби, и ее рука, словно по собственной воле, поднялась, и она нежно коснулась щеки Зелены. — По крайней мере, для меня это ненормально. Я не из тех, кто набрасывается на других, я ужасно плохо умею защищаться и уж точно не из тех, кто играет с людьми в игры. — Я... — Зелена тяжело сглотнула, переводя взгляд с глаз на губы Руби. — Полагаю, нет. Руби почувствовала, как тело Зелены слегка задрожало от ее прикосновения, ее рука теперь лежала на изгибе ее шеи, и она знала, что если бы она посмотрела сейчас в зеркало, то увидела бы слабое желтое свечение в ее глазах. Часть её души подсказывала ей остановиться, отойти, уйти из кухни, что это всего лишь воля её волка, но другая часть Руби знала, что это нечто большее. Что ей нужно большее. Чем дольше она оставалась в этом своего рода пузыре, прижавшись к Зелене, тем сильнее её волчья сущность, и всё её тело, звали ведьму. Руби знала с того самого момента, как впервые это почувствовала, что выхода нет. Что-то притягивало её к Зелене, и чем больше она пыталась сопротивляться этому, тем сильнее становилось. — О, ради бога, если ты собираешься меня поцеловать, сделай это уже! Голос Зелены пронзил туман, окутавший Руби, вырвав её из размышлений. Их взгляды встретились, и они словно засияли другим оттенком синего, и вокруг них словно что-то было. Древняя магия, нечто, что в тот момент держало их в плену. И, ни о чём не думая, Руби наклонилась вперёд, страстно поцеловав Зелену и сократив небольшое расстояние между ними. Руби низко зарычала, ее язык требовал проникновения сквозь мягкие губы, в то время как руки удерживали Зелену на месте: одна рука на шее, другая на талии. Она улыбнулась, прижимаясь губами к губам Зелены, почувствовав, как та вздрогнула в ее объятиях, и еще сильнее прижала свое тело к ведьме, фактически прижав ее к столу. Руби слегка укусила Зелену за нижнюю губу, оставляя поцелуи на ее челюсти и шее. Она чувствовала, как каждая клеточка ее тела зовет Зелену, и часть ее говорила ей остановиться, прежде чем она начнет заниматься с ней сексом прямо здесь, но другая, более сильная часть требовала, чтобы она продолжила. Руби зарычала, когда Зелена запустила руку ей в волосы, и ее руки потянулись к бедрам Зелены. — Что ж, похоже, ужин придётся немного отложить. Голос Малефисенты пронзил туман желания и чего-то еще в сознании Руби, и она отшатнулась от Зелены, словно обгорела. Ее взгляд тут же встретился со взглядом Малефисенты, и ей показалось, что она видит в них лишь понимание, но прежде чем Мал успела что-либо сказать, Руби исчезла за кухонной дверью, нырнув в лес, окружающий дом.
