Powerless / Бессильна

      Как только дверь закрылась за Руби, взгляд Малефисенты встретился со взглядом Зелены, и она знала, что увидит в них: похоть, страх, неуверенность, влечение, любовь. Малефисента знала, что Зелена не привыкла к таким эмоциям. И она также знала, что в этот момент Зелена будет стоять выше, чем когда-либо, но ей все равно нужно было попытаться. Как и Руби, она тоже не понимала, что ее привлекает в Зелене, почему между ними, казалось, существует эта связь, это желание защитить Зелену и показать ей, что война не всегда должна быть.       — Ты что, не собираешься пойти за своей собачкой?       Голос Зелены вырвал её из размышлений, и Малефисента покачала головой. — Руби сейчас нужно время, и если она захочет поговорить со мной об этом, она знает, где меня найти.       Зелена подняла бровь, ее взгляд был полон любопытства и недоумения. — Ты не собираешься на меня кричать из-за того, что произошло?       — То, что я на тебя накричу, не поменяет того, что произошло, —просто сказала Малефисента. — И вообще, я тебе уже говорила, что Руби — не моя собственность, и она может делать все, что захочет.       — А, значит, у вас открытые отношения?       Малефисента проигнорировала сарказм в голосе Зелены. — Не совсем. — Она взглянула на часы и заметила, что Реджина и остальные скоро прибудут на ужин, и взмахом руки закончила готовить еду.       — Знаешь, для дракона ты очень добрая.       — Зелена, я не собираюсь наказывать тебя или Руби за чувства, которые невозможно контролировать. — Малефисента шагнула к рыжеволосой девушке, сердце её бешено колотилось. — Нам нужно поговорить, тебе и мне, но это придётся отложить. Твоя сестра и остальные скоро приедут на ужин, и я не хочу прерывать наш разговор.       — Ага, значит, ты собираешься на меня кричать.       — Я не кричу, дорогая. Это я оставляю Руби.       Малефисента слегка улыбнулась, когда Зелена подняла бровь, и ее взгляд метнулся к ее губам. Она чувствовала, как притяжение, напряжение между ними нарастает и усиливается, и, возможно, для Зелены это было слишком, но она не могла быть уверена, пока не попробует. Малефисента сделала еще один шаг к женщине, все еще стоявшей у стола, и почувствовала, как от тела Зелены исходит жар волнами. Ее собственное сердце бешено колотилось в груди, когда она остановилась всего в нескольких сантиметрах от рыжеволосой. — Но если хочешь, я могу на тебя накричать.       — Надеюсь, я никому не мешаю.       Знакомый голос Реджины прервал все, что происходило между ними, и Малефисента резко обернулась, повернувшись лицом к брюнетке.       Реджина лишь подняла бровь, молча задавая вопрос, который Малефисента прекрасно знала.       — Я не знаю, чему, по-твоему, ты могла помешать.       Малефисента закатила глаза, но улыбнулась. По голосу Зелены было ясно, как сильно все это на нее повлияло.       Малефисента наблюдала, как Зелена вышла из кухни, ворча, что идет проведать дочь, и не могла не улыбнуться.       — Так ты собираешься мне рассказать, что происходит, или мне придётся узнать самой?       — Может, оставим этот разговор на потом?       — Конечно.

***

      Руби услышала, как за ней закрылась кухонная дверь, но знала, что дверь уже довольно далеко. Ее волчья скорость позволяла ей пробегать большие расстояния за короткое время, особенно в полнолуние и даже когда она не была в волчьей форме. Пока она бежала в лес, в ее памяти постоянно всплывали выражения лица Зелены, вкус ее поцелуя и ощущение ее тела, прижатого к телу Руби.       Образ Малефисенты мелькнул в ее сознании, и Руби побежала быстрее. Она знала, что Малефисента не злится и не расстроена из-за нее; они несколько раз говорили о том, что с ними происходит из-за Зелены, и хотя ни одна из них до конца не понимала, что это за сила, которая, казалось, тянет их к Зелене, они согласились, что если что-то случится, они не будут злиться друг на друга. В глубине души они обе знали, что это произойдет, что это влечение, или что бы это ни было, рано или поздно приведет их по этому пути, и невозможно было предсказать, кто из них сделает этот шаг первым. Но теперь, когда это произошло, Руби не знала, что делать. Она чувствовала, как ее тело меняется, и ее волк берет верх, его тяжелые лапы стучат по земле и траве, пока она бежит.       У неё не было большого опыта в отношениях или в этом деле с волками. В Зачарованном лесу она большую часть жизни провела, не зная о существовании своего волка, и большую часть этого времени не давала ему выходить поиграть. Бабушка никогда не рассказывала ей о волке, даже после того, как она узнала правду. И когда Руби воссоединилась со своей матерью и стаей и получила шанс лучше узнать себя, узнать что-то новое, этот шанс был отнят у неё слишком рано. Её волк издал мучительный вой, когда воспоминания о том дне нахлынули на неё, и на мгновение прорычала: — Белоснежка, — потому что в глубине души Руби знала, что потеряла свою мать и свою стаю в тот день из-за друга, которого едва знала.       Руби побежала в лес, деревья, растения, кусты, цветы, озера и все остальное исчезло в считанные секунды. Она закрыла глаза и позволила звукам и запахам вокруг окутать ее, бесцельно бегая. На небе начала появляться луна, и она снова завыла. Когда Руби наконец остановилась, она оказалась на вершине холма, откуда мог видеть весь Сторибрук внизу. Яркость позднего вечера быстро сменилась приятной темнотой ночи, небо изменило цвет: синий, розовый и оранжевый уступили место темно-синему небу, звезды, маленькие яркие точки, украшали ночной покров. Она села, чувствуя землю и траву под своей шерстью, под лапами. Если бы только Эмма была рядом, у нее был бы кто-то, с кем можно было бы поговорить обо всем, что происходило.       Вся ситуация выходила из-под контроля. Эмма исчезла в том магическом вихре несколько месяцев назад, и пока что у них не было ничего, кроме легендарного артефакта, как единственной надежды вернуть её. На мгновение Руби задумалась, не связалась бы она с Малефисентой, если бы Эмма не исчезла. Руби покачала головой, вспоминая, как быстро всё произошло между ней и Малефисентой.       Взаимная симпатия возникла в день их знакомства, и вскоре после этого они целовались в подсобке ресторана, однажды вечером, после многочасовых исследований порталов, и Малефисента настояла на том, чтобы пойти с Руби в гостиницу. После этого все происходило естественно, и они стали проводить все больше и больше времени вместе, даже когда Реджины не было рядом и даже когда они не искали способ вернуть Эмму.       Руби на мгновение задумалась, вернуться ли ей в человеческий облик или остаться волчицей еще немного, и выбрала второе. Это было еще одно понимание, которое ей помогла осознать Малефисента: ей нужно было установить связь со своим волком, и чем больше она это делала, тем легче ей было, потому что бороться с тем, кто она есть, было бессмысленно. Малефисента помогла ей научиться лучше контролировать свои превращения и инстинкты, и со временем это переросло в нечто большее. Сегодня, благодаря Малефисенте, она полностью контролировала своего волка и свои инстинкты.       Долгое время она беспокоилась о том, найдет ли свою волчью вторую половинку, но даже в Зачарованном лесу Руби отпустила эту мысль. Она была одинокой волчицей, сначала не по собственному выбору, но после стольких лет, проведенных в неведении о себе, и после всего, что произошло, Руби решила идти своим путем и держать свою волчицу под абсолютным контролем. Она знала, что не найдет никого, кто бы шел рядом с ней в Зачарованном лесу, особенно после того, что случилось с ее матерью и ее стаей.       Она покачала головой и издала звук, что-то среднее между всхлипом и рычанием. Ее мысли были очень беспорядочными, блуждая между настоящим и прошлым. Руби понимала, что к Зелене есть влечение, точнее, нечто большее, как с ее стороны, так и со стороны Малефисенты, но она не знала, что делать и что произойдет с этого дня. Со вздохом Руби легла на краю холма и смотрела на город внизу, пока ее не одолела сонливость.

***

      Зелена воспользовалась приходом Реджины и выскочила из кухни, словно вихрь. В голове у нее кружились сотни мыслей, не говоря уже о хаотичной смеси чувств, переполнявших ее. Никогда в жизни она не испытывала ничего даже отдаленно похожего на то, что почувствовала, когда Руби поцеловала ее, или когда рядом была Малефисента сразу после этого.       Всё, что она знала об отношениях, было связано с играми власти и причинением боли другим людям. Так было всю её жизнь в стране Оз, даже после того, как она захватила власть в этом нелепом королевстве, а позже, когда она тщательно планировала свою месть Реджине. Робин, без сомнения, был самым горьким и унылым завоеванием, которое у неё когда-либо было. Ничто не помогало ей понять, как Реджина могла ограничивать себя им, когда Эмма была у неё в руках.       Если бы она уделила больше внимания отношениям между Эммой и Реджиной, когда они вернулись в Сторибрук, она бы выбрала Эмму, вместо того чтобы проходить через все эти трудности и чуть не погибнуть из-за такого бесчувственного человека, как Робин. Вся эта чепуха о чести и долге чуть не свела Зелену с ума, пока они были в Нью-Йорке. Она знала таких мужчин, как Робин, и понимала, что все эти разговоры чушь. Она поблагодарила Бога, когда Реджина, Эмма и Лилит появились у их дверей тем днем. По крайней мере, ее жизнь снова обретет смысл, и ей больше не придется притворяться. Весь смысл ее мести заключался в том, чтобы увидеть страдания Реджины, и как она могла это сделать, находясь в ловушке в городе за тысячи миль от Сторибрука?       Однако она не осознавала, что время, проведенное в Нью-Йорке, послеобеденные прогулки с Роландом по Центральному парку, походы на детские площадки или просто просмотр фильмов и мультфильмов с Роландом, кардинально изменили ее.       Хотя жажда мести всё ещё оставалась, и она испытала огромное удовлетворение, когда сказала Реджине, что беременна от Робина, сладкий вкус мести казался другим, и теперь Зелена поняла. Ну, немного, но поняла.       Вероятно, все фильмы и сериалы, которые она смотрела, застряв в Нью-Йорке, помогли ей немного изменить свой взгляд на вещи и увидеть отношения и любовь по-другому, но трудно сравнить это с тем, чего ты никогда не испытывала в своей жизни. Все, что знала Зелена, это чувство покинутости, ощущение собственной неполноценности. Ни для Коры, ни для приемного отца, ни для Глинды, ни для других ведьм страны Оз. Она никогда не была чьим-то выбором. У нее никогда не было никого, кто помог бы ей понять жизнь. И в один из самых уязвимых моментов появился Румпель и использовал ее. И теперь она расплачивалась за это.       Зелена покачала головой и выругалась, чувствуя, как горячие слезы текут по ее щекам. Эта глупая волчица. Ей нужно было оттуда уехать. Забрать свою драгоценную дочь и уйти. Уехать подальше; подальше от всего и всех, где ей придется иметь дело только с безусловной любовью к дочери и не думать о глупых волчицах с большими глазами и улыбками, от которых у нее кружится голова, в место, далекое от всего, где ей не придется иметь дело с колдуньей-оборотнем, которая смотрит на нее с таким пониманием и желанием, что оно, казалось, пожирает ее.       С новой решимостью Зелена открыла шкаф и достала чемодан из-под кровати. Быстро набросав в чемодан свою одежду и одежду дочери, она тут же принялась запихивать туда свои вещи.       — Тетя 3ел?       Она оглянулась через плечо на звук голоса и увидела, как Генри закрывает за собой дверь. — Черт.       — Что происходит? Зачем ты собираешь чемодан?       В голосе Генри было что-то такое, что остановило Зелену. — Я... — Что же она ему скажет? Он не поймет.       — Вы уходите?       — Я... — Зелена посмотрела на Генри, но не смогла подобрать слов. У нее в горле перехватило дыхание, и его взгляд в тот момент только усугублял ситуацию. Взгляд, полный понимания и печали, словно он видел это уже много раз.       — Ты собираешься сбежать, — обреченно сказал Генри.       — Я не убегаю. Мне просто нужно немного времени.       — Знаешь, моя мама, Эмма, однажды сказала то же самое, — Генри покачал головой и подошёл к кроватке, где спала его кузина. — Это было сразу после того, как мы вернулись из Нью-Йорка, когда ты приехала в Сторибрук с моей мамой и остальными. После того, как мы тебя победили, она начала намекать, что мы вернёмся в Нью-Йорк, но потом Крюк разоблачил её перед всеми, и моя мама, Реджина, сразу поняла, что я не поеду с Эммой. Она оставит меня здесь с моей мамой и снова сбежит. Потому что моя мама так и делает. Она убегает, вместо того чтобы разобраться со своими чувствами. Как будто это что-то решит.       — Я не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь. — Сердце Зелены бешено колотилось. Неужели Генри что-то заметил?       — Потому что, тётя Зел, я, может, и не совсем понимаю, что происходит, но я не глупый. Я знаю, что между тобой, Руби и Мэл что-то происходит.       — Между нами ничего нет. — Выражение лица Зелены стало жестче. — Они просто следят за тем, чтобы я не использовала свои способности и не совершала ничего плохого в городе.       — Мы оба знаем, что это неправда.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь. — Зелена скрестила руки на груди.       — Знаете, что забавно? Большинство людей в этом городе, в нашей семье, считают, что я слишком молод, чтобы понимать некоторые вещи, но они забывают о генах, которые передаются мне по наследству.       Генри поднял бровь и самодовольно улыбнулся, и в тот момент он был идеальным сочетанием Эммы и Реджины.       — Я не думаю, что ты слишком молод, чтобы понимать вещи, но ничего...       — Тётя Зел, пожалуйста. Я заметил, как Руби и Мэл смотрят на тебя. А в тот день в больнице, когда ты рожала? Они были готовы разорвать Робина на части и потом зажарить его.       Зелене хотелось закричать. Она любила Генри (подождите, с каких это пор? В лучшем случае она просто заботилась о нем, но любовь слишком сильное слово), но этот парень испытывал судьбу, говоря такие вещи.       — Генри, мой прекрасный племянник. — Зелена глубоко вздохнула, понимая, что спорить с ним бессмысленно. Мальчик был слишком умён, и это вредило не только ему, но и всем остальным. — Неважно, как на меня смотрят Руби или Малефисента. Это пройдёт со временем. Они продолжат свои отношения, или что бы это ни было между ними, и забудут обо мне. Страсть угаснет.       — Ты же знаешь, что это неправда, — Генри покачал головой. — То есть, я полагаю, ты права насчет того, что страсть есть, но я сомневаюсь, что дело только в этом.       — Ты никак не можешь этого знать.       — Возможно, но Руби я знаю. — Он пожал плечами. — И Мэл я тоже начинаю узнавать.       — Генри, как бы мне хотелось, чтобы всё было так просто, — вздохнула Зелена, смирившись с поражением. — Но в моей жизни нет ничего простого. И люди в этом городе и так меня достаточно ненавидят.       — Они это переживут. — Он снова пожал плечами. — Они уже смирились с тем, что делала моя мать, и теперь она им даже нравится. Ну, по крайней мере, большинству из них.       — Но рядом с твоей матерью были ты и Эмма, чтобы помочь.       — И у тебя есть я тоже. И я знаю, что у тебя есть и моя мама. Я знаю, что она хочет изменить ваши отношения и хочет, чтобы вы двое ладили.       — Ты ведь не собираешься сдаваться, правда?       — Нет.       — Хорошо, но никому не говори про чемодан.       — Это будет наш секрет. — Генри улыбнулся и обнял Зелену. — Я полагаю, ты не хочешь говорить со мной о том, что происходит, но если тебе нужно с кем-то поговорить, моя мама — отличный собеседник.       — Я учту это.

***

      Реджина взмахнула рукой, открывая дверь, когда зазвонил дверной звонок. По ту сторону двери стояли Крюк и Белль: он держал стопку старых книг, а Белль бутылку вина. Реджина подняла бровь, и ее взгляд метался между Белль и Крюком, в глазах мелькнул игривый и любопытный блеск. — Добрый вечер, капитан. — Она улыбнулась, когда он вошел. — Добрый вечер, Белль.       — Здравствуй, Реджина.       — Пожалуйста, Киллиан, отнеси книги в мой кабинет в конце коридора, — попросила Малефисента, выходя из кухни. — Мы посмотрим на них после ужина.       Киллиан кивнул и выполнил указания Малефисенты.       — Полагаю, вы ничего не нашли о существах, о которых говорила Эмма? — спросила Реджина у Белль.       — Ничего полезного. — Она слабо улыбнулась. — Но Малефисента упомянула перчатку, и...       — Их сотни, и нам нужно выяснить, какая именно это может быть.       — Точно.       — Хорошо, как и сказала Малефисента, посмотрим после ужина.       Белль кивнула и повесила пальто на вешалку за дверью. — Э-э, Руби здесь? Я хотела с ней кое о чём поговорить.       — Боюсь, что нет. Это как-то связано с тем, что сегодня первое полнолуние в этом месяце, — сказала Реджина, пытаясь сдержать лёгкую улыбку.       После ужина они собрались в гостиной, книги, которые принес Крюк, были разбросаны по полу. Лилит отвечала за запись названий перчаток, которые, как им казалось, могли бы заинтересовать тундровых полуросликов, а позже они еще больше сузят этот список, когда подробно изучат каждую из этих перчаток и их назначение.       Реджина листала третью книгу, когда услышала, как открылась и закрылась кухонная дверь, и тут же ее взгляд встретился со взглядом Малефисенты. Она получила почти незаметный кивок, и в следующее мгновение в гостиной появилась Руби.       — Ты голодна, дорогая? — спросила Малефисента, когда Руби вошла в комнату.       — Немного.       — Пойдем.       Реджина наблюдала, как Малефисента встала, взяла Руби за руку и повела её обратно на кухню. Как только они скрылись из виду, взгляд Реджины тут же упал на Зелену, и она нахмурилась, глядя на выражение лица сестры. Она знала, что что-то происходит, и была почти уверена, что если бы пришла на несколько секунд позже, то застала бы Малефисенту и Зелену целующимися на кухне.       Генри вывел Реджину из задумчивости. Она почувствовала его прожигающий взгляд и повернулась к нему. Мальчик лишь покачал головой и молча попросил ее продолжить чтение. Реджина нахмурилась еще больше, но выполнила его просьбу.       Вскоре Малефисента и Руби вернулись, и Руби села на пол между креслом, где сидела Малефисента, и диваном, где была Зелена. Руби взяла одну из книг и тут же начала читать. Реджина не помнила, когда в последний раз видела оборотня таким тихим.       Спустя несколько часов и немало бокалов вина им удалось сократить список волшебных и очень редких перчаток всего до двадцати. Пока они изучали список и функции каждой из перчаток, Реджина почувствовала нарастающий страх. Что-то подсказывало ей, что эта перчатка и полурослики из Тундры будут наименьшей из проблем Эммы. И её собственной тоже.       — Испытание судьбы. Должно быть это.       Услышав голос Генри, Реджина подняла голову.       — Это такая же легенда, как и Разрушитель Времени, — нахмурилась Реджина.       — Ну, если наш дорогой капитан отправляется на поиски легенды, почему другие народы не могут отправиться на поиски других легенд? — спросила Зелена с вызовом в голосе.       — Нет, я имею в виду, да, всё возможно, особенно в волшебных мирах, но это просто не имеет смысла, — устало вздохнула Реджина.       — Что вообще имеет смысл в волшебных мирах? — тихонько усмехнулась Зелена. — Легенда об этой перчатке гласит, что она должна быть соединена с волшебной пылью; она дарует своему владельцу силу управлять всеми магическими существами: феями, орками, троллями, русалками, драконами...       — И Тёмными тоже? — спросил Генри, и в этот момент Реджина вспомнила, каким ребёнком он когда-то был. Его голос прозвучал так тихо и испуганно, что ей пришлось сдержать желание взять его на колени и сказать, что всё будет хорошо.       — Не знаю, мой красивый племянник, — выдохнула Зелена, встречаясь взглядом с Реджиной. — Но ради всеобщего блага, надеюсь, что нет.       — Учитывая эту информацию, я уйду через два дня, сказал Крюк. Если эти твари доберутся до этой перчатки и смогут подчинить себе даже Тёмного, последствия могут быть хуже, чем мы можем себе представить.       — Потому что теперь в Зачарованном лесу два невероятно могущественных Темных. — Руби покачала головой. — Клянусь, когда Эмма вернется, я серьезно поговорю с этой идиоткой.       — Лучше вставайте в очередь. — Лилит рассмеялась, но в ее голосе явно чувствовалось волнение.       — Киллиан, нам лучше идти. Нам нужно все подготовить, чтобы мы могли скоро уехать, — сказала Белль, откладывая одну из своих многочисленных книг.       — Ты пойдешь с ним? — удивленно подняла брови Реджина.       — Да. Мне всегда нравились приключения. Кроме того, у меня обширные знания, и я могу помочь больше, чем кажется.       — В этом я нисколько не сомневаюсь. — улыбнулась Реджина. — Мой принц, нам тоже пора идти, — сказала она, повернувшись к Генри.       — Я думала, вы собираетесь переночевать здесь, — Малефисента подняла бровь. — В конце концов, гостевая комната всегда готова принять вас с Генри.       — Не сегодня. — Реджина поднялась с пола с помощью Генри. Она посмотрела на Малефисенту взглядом, который говорил: — Вам, Руби и Зелене нужно поговорить. — Реджина щёлкнула пальцами, и в следующее мгновение они с Генри уже были в своих пальто. Они попрощались со всеми и ушли в сопровождении Крюка и Белль.

***

      Как только дверь закрылась, Малефисента поняла, что в комнате остались только она, Руби и Зелена. В какой-то момент Лилит незаметно ускользнула, вероятно, заметив что-то необычное в их поведении и желая держаться подальше от конфликта. Она тихонько рассмеялась и покачала головой.       — Зелена, подожди.       Голос Руби вырвал Малефисенту из размышлений. Она подняла голову в сторону голоса и увидела, что Зелена уже поднимается по лестнице. — Дай ей время, дорогая. — Малефисента встала и протянула руку Руби. — Ей нужно осмыслить произошедшее и свои собственные чувства.       — Я знаю, но я хотела с ней поговорить. Я не хочу, чтобы Зелена подумала, что я поцеловала её импульсивно, понимаешь?       — Я знаю, дорогая. И она тоже знает.       — Откуда ты это знаешь?       — После твоего ухода мы немного поговорили.       — Ты тоже её поцеловала?       — Нет, — улыбнулась Малефисента, нежно поглаживая щеку Руби. — Она тут же насторожилась. Она спросила меня, не собираюсь ли я наброситься на тебя и не буду ли я на нее кричать. Я ответила, что не буду делать ни того, ни другого. Мы обменялись еще несколькими словами, и прежде чем я успела что-либо понять, я уже стояла перед ней, вторгаясь в ее личное пространство, и я почти уверена, что если бы Реджина не пришла в тот момент, я бы, наверное, ее поцеловала. — Малефисента улыбнулась. — Но я благодарна Реджине за то, что она меня прервала.       — Почему?       — Зелене было бы слишком сложно справиться с этим за один день.       — И ты правда не расстроена из-за того, что я её поцеловала?       — Думаю, если бы я в тот момент не зашла на кухню, ты бы сделала гораздо больше, чем просто поцеловала её. — Малефисента лукаво улыбнулась, обняла Руби за шею и притянула к себе.       — Ты, наверное, права. — Руби закрыла глаза от такой близости, каждая клеточка её тела звала женщину в её объятиях. — Значит, ты не злишься? — Руби подняла бровь, и её руки скользнули вниз по спине Малефисенты к ягодицам, притягивая её невероятно близко.       Малефисента застонала, когда Руби сжала её ягодицы и поцеловала. Её тело задрожало, когда из горла Руби вырвалось низкое рычание, и она тут же обхватила ногами талию волчицы, позволив Руби отнести её наверх в комнату, которую они делили.