Powerless / Бессильна

      Остров Авалон.       После смерти Леопольда Эмма старалась избегать наблюдения за Реджиной через зеркало. После убийства Леопольда и заключения Сидни в зеркало, Реджина отправилась в замок Малефисенты, чтобы отпраздновать это событие, и в тот момент Эмма разорвала связь зеркала с ней. Она знала, что произойдет дальше, и не хотела видеть еще один момент между Реджиной и Малефисентой. Хотя это ее и возбуждало. Не то чтобы Эмма когда-либо призналась в этом вслух.       Но Эмма была беспокойна; что-то внутри, казалось, подталкивало ее к зеркалу и шептало на ухо, чтобы она шпионила за Реджиной. С неохотой Эмма подошла к зеркалу, которое теперь уже не было треснувшим, и попросила его показать ей Реджину.       Образ Эммы постепенно сменился комнатой Реджины в темном дворце, и Эмма почувствовала, как по ее телу пробежала тоска, когда она смотрела на брюнетку в зеркале. На ней было черное бархатное платье, украшенное драгоценностями, а волосы были уложены в замысловатый конский хвост. Макияж еще не был таким тяжелым, и ее осанка еще не была такой устрашающей, но она все ближе и ближе приближалась к образу, который Эмма помнила с момента падения в портал Зелены. Темная покачала головой, чтобы отогнать воспоминания об этом приключении, и снова сосредоточилась на изображении перед собой.       — Полагаю, ты уже нашел моего охотника? — спросила Реджина у Сидни, застрявшего в зеркале.       — Я так считаю, Ваше Величество.       — Покажи мне его.       — Как пожелаете.       Изображение Сидни исчезло, и перед ней предстал Грэм в таверне где-то в Зачарованном лесу. Его сопровождал большой белый волк, у которого был один красный глаз, что сразу же напомнило Эмме о «Игре престолов».       Грэм пил в одиночестве за столиком, а остальные посетители сверлили его взглядами. Судя по провокационным и нелепым комментариям этого идиота, пытавшегося спровоцировать Грэма, он был известен в округе. Эмма не могла сдержать улыбку, когда он встал и напал на мужчину, вонзив нож ему в горло, чтобы остановить его от нападения на своего волка.       — Он идеален. Приведите его ко мне, — приказала Реджина, не отрывая взгляда от зеркала.       Эмма наблюдала, как солдаты, теперь послушные Реджине и одетые в новую форму, покинули ее покои, чтобы позвать Грэма.       — Он — превосходный выбор, Ваше Величество.       — Надеюсь, так и будет. Моё терпение на исходе, приходится терпеть эту избалованную девчонку, не имея возможности задушить её или вырвать ей сердце.       — Ваше Величество, вы должны помнить, что королевство по-прежнему верно ей, и его жители подозревают вас в причастности к смерти короля.       — Знаю, идиот! — прорычала Реджина. — Поэтому я и нанимаю охотника. Кого-нибудь, лишённого сострадания и сердца.       — Уверен, Ваше Величество, вы будете этому рады.       — Да, да. А теперь оставь меня в покое. Мне нужно подготовиться к встрече с ним.       Реджина пренебрежительно махнула рукой, и отражение Сидни исчезло из зеркала, оставив в комнате только Реджину и её собственное отражение. Она тяжело вздохнула и подошла к своему шкафу, тщательно выбирая наряд для встречи с охотником.       Эмма нахмурилась. Теперь она знала, что у Реджины и Грэма была история, выходящая за рамки их романа в Сторибруке, и Генри после смерти Грэма настаивал, что его убила Реджина. Теперь же всё, что Грэм ей рассказывал, его странное поведение всё это имело смысл для Эммы. Однако она не понимала, почему Реджина убила его. То есть, проклятие ослабевало, но Эмма и Снежка всё равно бы не поверили его словам. Генри же... А она знала, каким упрямым и непреклонным может быть её сын, когда он что-то задумает. Как и все в их семье. Она покачала головой и попросила зеркало показать ей Снежку.       Образ Тёмной постепенно исчез, явив Белоснежку в её комнате, развалившуюся на кровати, совсем не похожую на избалованную принцессу, какой она была раньше. Эмма задумалась, сколько лет Белоснежке сейчас. Казалось, прошло много времени, потому что она выглядела иначе, чем в последний раз, когда Эмма её видела. Она всё ещё была ребёнком, но утратила часть своей детской непосредственности, а её круглое лицо уступало место более острым чертам. Эмма знала, что отчасти это связано с горем. Оно может полностью изменить человека, и хотя Леопольд был мерзавцем, заслуживавшим того, что с ним случилось, Белоснежка была всего лишь ребёнком, теперь уже полностью осиротевшим. И Эмма это хорошо понимала.       Эмма некоторое время наблюдала, как Снежка плакала на коленях у Джоанны и находила утешение в её ласках. Она не могла не подумать, что если бы Леопольд действительно заботился о благополучии и счастье Снежки и хотел, чтобы у неё была мать, он мог бы просто жениться на Джоанне. Но Леопольд был отвратительным и мелочным человеком, которого больше волновали собственные нужды.       Эмма почувствовала, как в ней пробуждаются силы, и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Сейчас было не время углубляться в эти мысли.       Стук в дверь привлек внимание Эммы, и она обернулась, увидев там Моргану.       — Я что-то прерываю?       — Нет, я просто... — Эмма неопределенно указала на зеркало.       — Я могу вернуться позже, если тебе так удобнее.       — Нет, всё в порядке, — слабо улыбнулась Эмма. — Тебе что-нибудь нужно?       — Я просто зашла проведать тебя. Я почувствовала небольшое нарушение в магии и решила, что лучше всего узнать, всё ли с тобой в порядке.       — Мне очень жаль.       — Не нужно извиняться, дорогая, — мягко улыбнулась Моргана, наконец войдя в комнату. — Моя связь с магией, особенно здесь, на острове, очень сильна, и я чувствую даже малейшее её колебание.       — Я не знаю, как ты с этим справляешься. Обладание такой огромной силой — это просто ошеломляет.       — Много лет практики, дорогая моя.       — Кстати, о годах, какая разница во времени между Авалоном и Зачарованным лесом? Я заметила, что разница существенная, хотя на первый взгляд кажется незначительной.       — Разница всего в несколько месяцев, — задумчиво сказала Моргана. — Хотя я никогда не придавала этому большого значения, я думаю, для тебя это по-другому.       — Честно говоря, я впервые заметила.       — Понимаю, — сказала Моргана, переводя взгляд с Эммы на зеркало. — Так что же там происходит?       — Реджина наконец-то пошла по своему пути, стремясь к долгожданной мести. Леопольда больше нет, теперь она хочет устранить мою мать. Точнее, Белоснежку.       — А что ты думаешь по этому поводу?       — Ну, мы знаем, что ей это так и не удалось. К тому же, сейчас у них хорошие отношения. По крайней мере, они больше не хотят убивать друг друга.       — Я не об этом просила, дорогая, — мягко сказала Моргана.       Эмма вздохнула. Ей одновременно нравилось и не нравилось, что волшебница так хорошо её знала и могла насквозь разглядеть её бессвязные рассуждения, когда та пыталась уклониться от темы. Разговоры с Морганой были для Эммы терапией, потому что эта женщина понимала её как мало кто другой, не осуждала, а только слушала и, если нужно, давала советы. Не те, которые, как ей казалось, Эмма хотела услышать, но именно такие советы ей были нужны, даже если они ей не нравились.       — Честно говоря, я не знаю. Я понимаю, почему Реджина хотела отомстить, и в каком-то смысле я её не виню, но в то же время Снежка всего лишь ребёнок. Ребёнок, которым манипулировала Кора. Если Реджина хочет отомстить кому-то за то, что случилось с ней и Дэниэлом, ей следует сосредоточиться на убийстве Коры.       — Я понимаю твои мысли, Эмма, но скажи мне одну вещь: если бы ты была на месте Реджины, стала бы ты думать о мести своей матери? Хватило бы тебе смелости это сделать?       — Моя мать бросила меня в волшебный шкаф, не зная, куда я попаду и что со мной случится, потому что Румпельштильцхен сказал, что это лучшее, что можно сделать, — прошипела Эмма. — Моя мать ни на секунду не подумала о том, что может случиться со мной, новорожденной, одной в незнакомой стране. Я была спасительницей, и для нее этого было достаточно. Когда проклятие Реджины снялось, она думала только о себе. О времени, которое она потратила на меня, и она никогда по-настоящему не хотела знать, через что я прошла.       — Мне очень жаль, Эмма.       — Когда я сказала ей, что всю жизнь провела в одиночестве, недоумевая, почему родители отправили меня куда-то подальше, вместо того чтобы позаботиться о моих чувствах, она ответила: "Но если бы мы этого не сделали, ты бы тоже была проклята". Как будто освобождение их от проклятия было важнее, чем забота и защита дочери.       — Это...       — Ингрид была для меня большей матерью, чем когда-либо будет Снежка.       Как только эти слова слетели с её губ, Эмма удивилась. Она думала об этом очень-очень долго, но никогда не осмеливалась произнести это вслух. Она знала, как эгоистично это может показаться в глазах других, но в глубине души это была правда. Ингрид, может быть, и не была идеальной, но она заботилась об Эмме, когда никто другой этого не делал. Даже если её мотивы были несколько туманны, она действительно хотела, чтобы Эмма была в её жизни, и она заботилась и защищала Эмму так, как никто никогда не делал.       — Мне кажется, вам со Снежкой еще многое предстоит обсудить и решить, если вы когда-нибудь захотите стать семьей, — сказала Моргана, вырывая Темную из своих мыслей. — И поверь мне, я понимаю, как ты себя чувствуешь, Эмма. Моя собственная мать не защитила меня, когда я больше всего в этом нуждалась, но у меня было много-много лет, чтобы справиться со всем, что со мной произошло, и сегодня то, что случилось, давно похоронено в прошлом, а для тебя все это еще очень свежо.       — Иногда я думаю, что произойдет, когда я наконец вернусь домой, — вздохнула Эмма и села на край кровати. — В смысле, между Снежкой, Дэвидом и мной.       — Вам предстоит многое обсудить, но я верю, что время, проведенное здесь, поможет тебе получить знания и опыт, необходимые для того, чтобы справиться со всем этим наилучшим для способом, — сказала Моргана. — Ты захочешь всё исправить, чтобы всем было хорошо, но это не сработает. В этой ситуации тебе нужно поставить себя на первое место и подумать о своём благополучии, своём счастье. Жертвование своим счастьем ради благополучия родителей не принесёт покоя никому из вас.       — Но Генри верит, что всё можно решить взмахом волшебной палочки и что в конце концов всё будет хорошо. Я обязана обеспечить мальчику спокойную жизнь.       — А что ты себе должна, Эмма?       Моргана смотрела на нее своими зелеными глазами; глазами пронзительными и завораживающими, словно они могли прочитать каждый темный уголок души Эммы.       — Судя по тому, что ты мне рассказывала, пока была здесь, твои родители, и даже твой сын, не очень-то верят в твои решения, в твою способность решать, что для тебя лучше. Они тебе не доверяют и хотят, чтобы ты им безоговорочно доверяла, но вот в чем дело: доверие нужно заслужить. — Моргана села рядом с Эммой и взяла ее за руку. — Бесполезно говорить, что они тебе доверяют, когда их действия говорят об обратном.       — Мне кажется, Снежка и Дэвид до сих пор считают меня ребёнком, неспособным принимать собственные решения. При любой возможности они винят в моих решениях и поступках кого-то другого. Возможно, в их представлении я маленькая принцесса, не способная отличить добро от зла.       — Знаешь, когда я жила в замке в Камелоте, Мерлин тоже был там. Он был ещё далёк от того волшебника, которого все знают, и не владел своими силами. У него был учитель, Гайус, который тайно обучал его в замке, потому что мой любимый отец, Утер Пендрагон, был совершенно нетерпим к магии.       — Но как ты... Прости. — Эмма с улыбкой посмотрела на Моргану.       Моргана редко делилась подробностями своей личной жизни, и когда это случалось, Эмма старалась вникнуть во всё, ведь каждая деталь о той женщине была ценным кусочком интригующей головоломки, раскрывающей не только её историю, но и тайны и секреты, которые сформировали её личность.       — Я не знала, что обладаю магией, пока не прибыл Мерлин. Гайус знал, но никогда мне ничего не говорил. Он держал меня в неведении, как мог. Сначала Мерлин хотел рассказать мне правду и помочь, но со временем Гайус убедил его в обратном. Даже Великий Дракон помешал Мерлину рассказать мне правду. Они знали о масштабах моих сил и о том, как я могу в них раствориться, и вместо того, чтобы помочь мне, они держали меня в неведении, облегчая другим людям, хуже, чем ваш Румпельштильцхин, возможность добраться до меня и манипулировать мной, используя мои силы и мою добрую волю, чтобы совершать самые немыслимые вещи.       — Какие же они мерзавцы! — прорычала Эмма. — Мне никогда не нравился этот придурок Артур. Теперь я понимаю почему.       — Спасибо, — рассмеялась Моргана. — Но дело в том, что они не доверяли мне из-за глупых пророчеств и оставили меня на милость моих неконтролируемых сил и людей, которые не остановятся ни перед чем, чтобы использовать меня. А потом, когда для них было уже слишком поздно, они попытались убедить меня, что они жертвы, а я — злое существо, которое нужно остановить любой ценой.       — Но тогда как же.. — Эмма неопределенно махнула рукой.       — Моргауза нашла меня. Она позаботилась обо мне и научила меня контролировать свои силы и правильно их использовать. Мало-помалу я отпустила ненависть и обиду, которые таились во мне. На это ушло много времени, но мне удалось искупить свою вину. Также помогло то, что меня привели в Авалон, где я могла рассчитывать на наставления Элейн.       — Что ж, я рада, что у тебя всё хорошо сложилось.       — Спасибо, Эмма, — Моргана нежно сжала её руку. — Но дело в том, что если бы рядом не было людей, которые верили в меня, которые видели во мне хорошее и знали, что я могу измениться, меня бы сегодня здесь не было. Ну, может быть, и было бы, но вместо того, чтобы помогать тебе, я, вероятно, использовала бы тебя и твои способности во зло. Помни об этом, когда придёт время принимать решения в своей жизни, касающиеся себя: дела говорят громче слов, Эмма. Любой способен на красивые слова, когда чего-то хочет, когда отчаянно нуждается, но мало кто готов идти на жертвы.       — Я знаю, — вздохнула Эмма. — Поэтому мы здесь.       Моргана кивнула и встала. — Я чувствую, тебе нужно время. Я оставлю тебя в покое, и если я тебе понадоблюсь, я буду в библиотеке с Делайлой.       — А, значит, это вы с Делайлой? — Эмма игриво пошевелила бровями.       — Ничего подобного, Эмма. Я просто помогаю ей развивать свои способности и расширять знания в тех областях, которые ей интересны.       — Конечно, да.       Моргана прищурилась, глядя на Эмму, и, возмущенно фыркнув, вышла из комнаты.       Оставшись снова одна, Тёмная повернулась к своему зеркалу и попросила его снова показать ей Белоснежку. Её заинтриговала разница во времени, но больше всего ей хотелось узнать, что произойдёт дальше; как Белоснежка, будучи ещё ребёнком, сбежала от Грэма, взрослого мужчины и опытного охотника.       Наблюдая за Снежкой, Эмма невольно задавалась вопросом, сколько лет принцессе сейчас. Она всё ещё была ребёнком, но уже не выглядела как десятилетняя девочка, которая полностью изменила жизнь Реджины. Эмма знала, что её пребывание в замке длилось примерно два года, поэтому, возможно, Снежка сейчас приближается к пятнадцати годам, в зависимости от того, сколько месяцев прошло с тех пор, как Делайла и Хоуп исчезли из замка.       Эмма взяла зеркало и поставила его на прикроватный столик, затем устроилась в постели и, заглядывая в зеркало, подула. Понаблюдав некоторое время за разговором Снежки и Джоанны, она попросила зеркало показать ей Реджину.       Теперь на королеве было красное бархатное платье, облегающее ее фигуру и подчеркивающее все достоинства, отчего сердце Эммы забилось быстрее, а все тепло прилило к одному месту. Ей отчаянно хотелось провести руками по телу Реджины и медленно снять это платье. Это было одно из самых красивых платьев, которые она когда-либо видела на ней.       Эмма тяжело сглотнула, когда Грэм вошел в покои Реджины, и, поднявшись на ноги, бросилась к нему, словно львица на свою добычу. Возможно, она еще не та Злая Королева, которую Эмма помнила с момента падения в портал Зелены, но, по крайней мере, перед другими она хорошо притворялась; в конце концов, Реджину воспитывали для этого всю ее жизнь.       — Ты измученная душа, не так ли, Хантер? — медленно подошла Реджина к Грэму. — Неужели это потому, что родители отдали тебя волкам?       — Они не были моими родителями. Они просто были теми кто дал мне жизнь, — ответил Грэм, бесстрашно глядя на Реджину. — Волки - моя семья.       Реджина окинула Грэма восхищенным взглядом, ее глаза скользнули по его телу, даже сквозь всю эту одежду, и сказала: — Волки, действительно!       Эмма с любопытством и легким волнением наблюдала за разговором Реджины и Грэма. Казалось, его нисколько не впечатлили ни ее красота, ни ее значимость. Реджина же, напротив, теряла терпение из-за его пренебрежительного отношения к ее предложению.       — Я не хочу быть домашним животным. Это место — клетка, — сказал Грэм, оставаясь неподвижным и равнодушным, пока Реджина шла к нему.       — Ты бы купался в роскоши, ни в чём не нуждаясь.       — В вашем распоряжении армия. Почему именно я?       — Мою добычу любят все в королевстве. — Выражение лица Реджины выражало презрение и нетерпение. — Мне нужен тот, кого это не поколеблет. Тот, кто лишен сострадания, кто не боится вырвать сердце и принести его в мою коллекцию.       Эмма нахмурилась. С каких это пор у Реджины появилась коллекция сердец? Неужели прошло так много времени со смерти Леопольда? Это невозможно, ведь, несмотря на то, что Снежка выглядела старше, она всё ещё была ребёнком. Что же, чёрт возьми, случилось с Реджиной за это время? — подумала Эмма, глядя на происходящее в зеркале. Ей следовало бы присматривать за ней, независимо от того, что она могла увидеть.       Эмма покачала головой, чтобы прояснить мысли, и снова сосредоточила внимание на событиях, разворачивающихся перед ней. Грэм наконец принял предложение Реджины, попросив в обмен защиту волков в Зачарованном лесу. Вот ответ Эммы: Грэм не был бессердечным, безжалостным человеком. Именно так Снежке удалось от него ускользнуть.       Эмма вздохнула и продолжила наблюдать за происходящим. Грэма одели в форму, чтобы он мог выдать себя за одного из солдат замка, и всего за несколько минут они со Снежкой отправились в путь.       Эмма не была уверена, куда он ведет Снежку и какой предлог он придумал для их прогулки, но вскоре стало ясно, что принцесса поняла причину. Она начала рассказывать о летнем дворце, о том, как сильно любит это место и как сильно хочет туда вернуться. Эмма заметила, что Грэму трудно носить доспехи.       — В них душно? — Снежка остановилась перед рыцарем и достал из сумки два яблока, одно из которых предложил Грэму.       — Нет.       Эмма нахмурилась, увидев его реакцию. Она знала, что Грэм — хороший человек, с добрым сердцем, и что ему не удалось убить Снежку, но это было нелепо. Десять минут прогулки с принцессой, а он ведёт себя как застенчивый мальчик перед своей возлюбленной. Что это вообще такое? Как он вообще заслужил репутацию бесстрашного и безжалостного охотника, если так себя ведёт рядом с девушкой?       — Ты ведь не рыцарь, правда?       — Почему вы так говорите?       — Все люди моего отца выразили свои соболезнования. Кроме тебя.       — Примите мои соболезнования.       — И они умеют одевать доспехи, — сказала Снежка, игнорируя его слова. — Она выбрала тебя, чтобы ты забрал меня. Почему?       — Вы должны знать почему.       — Ты меня убьешь.       — У вас хорошая интуиция.       — А на тебе слишком много доспехов, — сказала Снежка, и прежде чем Грэм успел схватить нож, она ударила его упавшей веткой дерева у дороги, а когда он упал, она убежала в лес.       Грэму не потребовалось много времени, чтобы найти Снежку. Она сидела на бревне возле небольшого пруда и писала что-то похожее на письмо.       — Я вас разыскиваю, а вы садитесь писать письмо? Я никогда не пойму таких, как вы.       — Я не знаю этот лес, а ты — опытный охотник. Что бы я ни делала, я знаю, чем это закончится.       — Да.       — После того, как ты меня убьешь, я хочу, чтобы ты сделал одну вещь. — Снежка сорвала лист бумаги, на котором писала письмо, и передала его Грэму. — Пожалуйста, доставь это королеве.       — На меня фокусы не действуют.       — Это не обман. Пожалуйста, отдай ей это. Каждое слово — правда.       Грэм взял письмо с некоторой неохотой, а затем, прежде чем убрать его, решил прочитать.       Эмма удивленно подняла брови. Это было дерзко; она была ему обязана. Как только он начал читать письмо, слезы потекли по лицу Грэма, и Эмма задумалась, что же в нем могло вызвать такую реакцию. Она наблюдала, как он убрал письмо, взял нож, воткнул его в ветку или что-то еще и передал Снежке.       — Свистните, если вам понадобится помощь. Это свисток. Вам помогут. Вы будете в безопасности. А теперь бегите.       — Я не понимаю. Ты же не собираешься меня убить, правда?       — Убегате!       Повторять это было необязательно. В следующее мгновение Снежка исчезла в лесу. Грэм заметил оленя и убил его, отнеся его сердце к Реджине. Эмма наблюдала, как он, плача, извлекал сердце животного, очищал его и клал в мешок, предназначенный для сердца Снежки, а затем медленно направился обратно в Темный дворец. С наступлением ночи Грэм наконец вошёл в ворота королевства и направился во дворец, где один из стражников Реджины сопроводил его в покои королевы.       — Вы всё ещё скорбите, — сказал Грэм, увидев Реджину.       — Траур закончился. Черный мне очень идет.       Эмма не могла не согласиться. Особенно с нарядом, который сейчас был на Реджине: черные кожаные брюки, которые больше походили на вторую кожу, черные бархатные сапоги до колен, черный корсет и черный плащ - или что это было — украшенный драгоценностями. Эмма заметила, что это тот же самый плащ, который Реджина носила в другой раз, когда рассматривала ее в зеркале.       — А теперь скажи, Белоснежка умерла?       Грэм прижал мешок к сердцу и сказал: — Сердце молодой девушки, как вы и просили.       Реджина попыталась схватить его, но её остановил Грэм.       — Сначала мне нужно кое-что сделать.       Он достал из кармана письмо, которое ему передала Снежка, и протянул его Реджине.       — Что это? — нетерпеливо спросила королева.       — Девушка хотела, чтобы это было у вас.       Реджина посмотрела на него с презрением и едва сдерживаемой яростью. — Почитай мне вслух.       Эмма молча поблагодарила его за просьбу, поскольку ей ужасно хотелось узнать, что написано в письме, и она не могла не почувствовать разочарование, когда Грэм зачитал его содержание Реджине. Эмма понимала, что Снежка еще слишком мала, чтобы полностью осознать, что произошло с Реджиной из-за доверенной ей тайны, но она не могла видеть себя жертвой, мученицей или кем-либо еще в этой ситуации. Эмма знала, что она рассуждает нерационально, поскольку Снежка была всего лишь ребенком, которого долгое время оберегали от жизненных истин, но рациональность — это то, чего она не умела, когда дело касалось Реджины.       — Разве это её сердце? Разве это человеческое сердце? Что ты наделал?       Эмма отвлеклась от своих мыслей, услышав гневный голос Реджины. Теперь это была та самая Злая Королева, которую знала Эмма. Она с изумлением и легкой тревогой наблюдала за Грэмом, как Реджина приближалась к нему.       Они вошли в комнату, где в стенах находились сотни, а может быть, и тысячи шкатулок, точно таких же, как те, что Кора хранила в своем доме, и Эмма знала, что там хранятся сердца и пустые места для новых сердец. Она наблюдала, как Реджина заперла двери за Грэмом, заперев их обоих внутри комнаты.       — Ты никуда не пойдешь.       — Она не заслуживала смерти.       — Не тебе решать, — прорычала Реджина и продолжила идти к Грэму, пока не прижала его к двери. — Я хотела сердце, и я его получу.       Она с такой уверенностью, какой Эмма никогда не видела, вонзила руку в грудь Грэма и резко вытащила его сердце, держа его перед собой и почти обожающе глядя на него. Эмма видела опьяняющую силу, которую этот поступок наделил Реджину, и она также видела страх в глазах Грэма.       — Что ты собираешься со мной сделать? — спросил он задыхаясь.       Глаза Эммы расширились от удивления и восторга, когда Реджина обхватила его лицо руками и поцеловала.       Она понимала последствия и знала, что ни при каких обстоятельствах не должна была испытывать от этого волнение, но Эмма чувствовала, как тьма внутри неё реагирует на нарастающую тьму в Реджине, которую она видела в зеркале. И этой тьме было наплевать на добро и зло. Реджина созвала своих стражников и приказала им отвести Грэма в темницу. В следующее мгновение Реджина исчезла в своём фиолетовом дыму, оставив Эмму в недоумении и любопытстве, поскольку изображение покоев Королевы исчезло, и Тёмная снова осталась наедине со своим отражением.       — Зеркало, покажи мне Реджину сейчас.       Когда образ Эммы исчез и снова появилась Реджина, королева оказалась в замке Малефисенты. Ей не нужно было ничего говорить, чтобы колдунья поняла, что она в ярости, но и расстроена. Малефисента просто распахнула объятия и приветствовала Реджину, позволив молодой королеве поцеловать её без колебаний.       Эмма разорвала связь с зеркалом, прежде чем снова заметила, что смотрит на то, на что не следовало. Все эти события повергли ее в смятение, и ее магия жаждала вырваться наружу, но Эмма не хотела использовать ее в тот момент, потому что знала, что не сможет контролировать ее и не хотела причинить вред Острову. Дело было не только в том, что Реджина искала утешения у Малефисенты, но и в тяжести всего происходящего. Захват Грэма, тот факт, что Реджина теперь его хозяйка, тот факт, что она наняла кого-то, чтобы убить Снежку, и из-за этого принцесса осталась одна, и хотя Эмма соглашалась со всем происходящим, в то же время она этого не хотела.       — Моргана, — позвала Эмма, и в следующее мгновение женщина уже стояла перед ней. — Моя магия...       — Что ты хочешь делать?       — Я не знаю, но я не хочу, чтобы мои силы вышли из-под контроля. В моём нынешнем состоянии я могу уничтожить значительную часть острова, а я этого не хочу. Я также не хочу, чтобы Хоуп видела меня в таком состоянии, хотя она ещё слишком мала, чтобы это понять.       — Хорошо. Думаю, я знаю, что делать. — Моргана кивнула и, слегка кивнув, унесла их прочь.       Когда дым вокруг них рассеялся, Эмма оказалась в комнате в подвале замка, в комнате, которую она посещала всего дважды за время своего пребывания на Острове. Это была комната для изготовления магического оружия.       Скрытая тропинка, освещенная мягко светящимися грибами, вела к потайному входу под замком. Пройдя через этот потайной вход, они увидели завесу из мерцающих лиан, которая изящно раскрылась, открывая доступ в эфирную кузницу. Воздух был наполнен тонким ароматом экзотических трав и далеким журчанием журчащего ручья.       Сама кузница представляла собой колоссальную пещеру, высеченную в скале, стены которой были украшены светящимися кристаллами, отбрасывающими успокаивающий калейдоскоп постоянно меняющихся цветов. На камне были высечены сложные рунические узоры, пульсирующие неземным свечением, словно живые.       При движении плитки словно рябили, отражаясь в воде и оставляя за собой след мерцающей звездной пыли. Кузница освещалась эфирными языками пламени, которые танцевали без видимого источника, мерцая различными цветами, символизирующими стихии. Это пламя давало и свет, и мистическую энергию, питавшую процесс ковки.       По всей кузнице были разбросаны элементарные бассейны, в каждом из которых находился расплавленный металл, пропитанный сущностью огня, льда, молнии и многого другого.       Там было множество материалов, о существовании которых Эмма и не подозревала за пределами фэнтезийных книг: Огненные рубины, Ледяные сапфиры, Чешуя дракона, Перья Феникса, Лунная пыль, Перья грифона, Кровь Химеры, нить с чешуей русалки, Эликсир слез нимфы, Мифрил, Обсидиан.       И ещё много других вещей, от которых у Эммы кружилась голова.       — Что именно мы здесь делаем?       — Я заметила, что всякий раз, когда у тебя накапливается энергия, ты ищешь себе занятие, обычно отправляешься на тренировочную площадку и изматываешь Моргаузу, поэтому я подумала, что на этот раз мы могли бы сделать что-то другое, чтобы ты могла направить свою энергию и силы в другое русло.       — Я вся во внимании.       — Мы собираемся создать оружие. А точнее, твое, — Моргана улыбнулась той улыбкой, которая подчеркивала ее ямочки на щеках. — Твой меч сломался в той битве, и с тех пор ты тренируешься с простыми мечами, и это совершенно нормально, однако тебе нужен свой собственный меч. У каждого уважающего себя воина есть свой меч.       — А ты умеешь делать оружие? — Эмма подняла бровь.       — Ты удивишься тому, на что я способна.       Эмма прикусила язык, чтобы не дать провокационного ответа. Она знала, чем это может закончиться, если она это сделает. Возможно, позже, когда она выпустит немного накопившейся магии.       — Хорошо, тогда пошли, — наконец сказала Эмма.       Моргана кивнула и проводила ее к полкам с различными ингредиентами.       — Я думала, что для изготовления меча, например, нужен металл и много огня, а также прессование, сгибание, ковка, погружение в воду и бог знает что еще.       — Да, это основы изготовления мечей из металла, но для твоего меча мы будем использовать не этот материал.       — А можно ли изготавливать мечи, используя в качестве основы другие материалы?       — Ты будешь в шоке.       — Теперь мне действительно любопытно.       — Хорошо, тогда пошли.       Улыбка Морганы стала шире, когда она шла среди ингредиентов, тщательно выбирая то, что они будут использовать для меча Эммы, и Темная не могла не задаться вопросом, что она задумала и как долго она об этом думала.       Тёмная следовала за Морганой между полками, наблюдая, как она берёт ингредиенты и передаёт их Эмме.       — Как именно мы будем изготавливать оружие из этого?       — Сначала мы выкуем меч, используя кости дракона, рог единорога и обсидиан. Затем мы погрузим наше творение в эти водоемы, чтобы наделить его стихийными свойствами. — Моргана довольно улыбнулась, кладя еще ингредиенты в руки Эммы.       Эмма и Моргана часами оставались в кузнице под замком, работая над её мечом и над другими вещами, которые Эмма хотела попробовать, по мере того как ей приходили в голову новые идеи. Когда они наконец закончили, у Тёмной появился новый, практически неразрушимый меч; его основа была сделана, как объяснила Моргана, из драконьей кости тёмно-синего цвета, как ночь, и прочной, как сталь, но также лёгкой и гораздо более гибкой, и, конечно же, совершенно огнеупорной - рога единорога и обсидиана.       После погружения в стихийные бассейны и, наконец, помещения на танцующее пламя, наделяющее оружие магическими свойствами, меч Эммы во время битвы излучал красноватое свечение, а зеленоватое свечение предупреждало о присутствии таких существ, как тролли, орки и другие. Рукоять меча была сделана из золота и мифрила.       Они также изготовили лук с бесконечным количеством стрел и доспехи. Доспехи совсем не походили на тяжелые металлические штуковины, которые Эмма видела в фильмах или телешоу; вместо этого они выглядели как замысловатые костюмы, похожие на костюмы персонажей видеоигр — тех, в которые любил играть Генри.       — Вот это уже другое дело, — улыбнулась Эмма, рассматривая свои обновки. — Не могу дождаться, чтобы их протестировать.       — Будем надеяться, что это займет еще некоторое время, хорошо?       Эмма кивнула и, с помощью Морганы, перенесла все вещи в свою комнату. — Я пойду проведаю Хоуп; теперь я чувствую себя намного спокойнее. Спасибо, Моргана.       — Зови, когда тебе что-нибудь понадобится, дорогая.