Powerless / Бессильна

      Зачарованный лес, прошлое. Моменты после ухода Эммы.       После встречи с сыном Эммы Реджина еще некоторое время оставалась в своем саду, погруженная в размышления. Этот мальчик был таким же странным, как и его мать, и что-то в нем, то, как он говорил с ней, то, как он смотрел на нее, заставляло ее сердце биться чаще. Он смотрел на нее так же, как Эмма; словно знал ее всю жизнь.       Когда Реджина почувствовала сильное возмущение в магии, она знала, что, вернувшись в свои покои, обнаружит их пустыми, и её сердце сжалось от боли. Не то чтобы она когда-либо признавалась Эмме в своих истинных чувствах, но Реджина видела в глазах Тёмной, что та всё знает. Она вспомнила давний случай, когда пыталась сказать ей, что любит её, а Эмма умоляла её этого не делать. Теперь она поняла почему.       Смирившись и еще больше решив наложить проклятие, которое гарантировало бы ей счастливый конец, Реджина направилась к конюшне. Она остановилась перед гнедым Росинантом и нежно погладила его морду. Она провела пальцами по шелковистой гриве коня и долго целовала его морду.       Реджина знала, что другого пути нет. Чтобы проклятие сработало, ей нужно было пожертвовать тем, что она любила больше всего. Она почувствовала, как слезы текут по ее лицу, и, все еще с закрытыми глазами, она пронзила туловище животного и вырвала ему сердце. Росинанте безжизненно упал к ее ногам, и Реджина изо всех сил старалась не упасть на колени рядом с ним. Она никогда не простит себя за это, но если бы это привело ее к Эмме, по крайней мере, это не было бы напрасно.       Реджина телепортировалась обратно в свои покои, нежно держа в руках сердце Росинанта. Она позвала отца и приказала ему подготовить все к отъезду, поскольку они направлялись в место, которое она подготовила для наложения проклятия.       Реджина собрала в этом месте самых тёмных существ из Зачарованного леса, поскольку ей было необходимо получить от них что-то для успешного наложения проклятия.       — Мне от вас кое-что нужно. Прядь волос самой темной души. Вы должны мне доверять. Потому что если нет, есть другие способы. — Реджина зловеще улыбнулась, и легким движением руки ветви окружающих деревьев начали угрожающе смыкаться вокруг них.       Присутствовавшие злодеи быстро начали резать пряди волос и бороды и складывать их в корзину, которую затем подобрала Реджина. Она бросила все в огонь и вернулась на свое место.       — Не хватает лишь последнего ингредиента. Любимого сердца. Сердце коня моего детства. Великолепного животного, чья смерть принесет нам победу. Да обрушится мой гнев!       Реджина бросила сердце Росинанта в костер, и тотчас же пламя вспыхнуло, появился темный дым, который затем исчез.       Насмешливый смех гнома наполнил комнату, и он забрался на камень, чтобы ещё раз подколоть Реджину. — Да уж.       Сердце реджины наполнилось унижением и ненавистью, она превратила гнома в каменную статую и покинула это место.       После того как все ушли, она вернулась на место происшествия, пытаясь понять, что могло пойти не так.       — Возможно, это к лучшему, — сказал сэр Генри, приближаясь к Реджине, но сохраняя осторожную дистанцию. — Силы, которые ты призываешь, слишком темные.       У Реджины кровь закипела. Как он смеет? — А, теперь ты хочешь меня защитить?       — Это то, чем я занимаюсь.       — Я знаю. Ты единственный, кто меня защищает. — Это было неправдой, и Реджина это понимала, но, несмотря на огромную ярость, которую она испытывала в тот момент, она не могла заставить себя рассказать ему обо всех ужасных вещах, которые застревали у нее в горле столько лет.       — Помогать тебе — это смысл моей жизни.       — Тогда помоги мне понять, почему проклятие не сработало!       — Если это то, чего ты хочешь, то тебе следует обратиться к тому, кто это тебе дал.       Реджина фыркнула и закатила глаза. Меньше всего ей хотелось навещать Румпеля после столь долгого перерыва, но, видимо, другого выбора у нее не было.       — Месть - это мрачное и одинокое чувство. Если ты её выбрал, пути назад нет.       — Вот тут ты ошибаешься, папа.       Взмахом руки Реджина перенесла отца обратно в замок, а затем сама переместилась в замок идиотов, где держали в плену Румпеля. Она всё ещё не понимала, как такой человек, как он, мог попасть в плен.       С помощью простого заклинания маскировки Реджина проникла в замок и направилась в камеру Румпеля.       — Здесь больше никого нет, дорогая, можешь подойти.       О, ей совсем не до игр Румпеля, и она видела по его глазам, что он вот-вот начнет одну из них.       — Проклятие, которое ты на меня дал, не действует. — Она сразу перешла к делу.       — О, как же я переживаю, — поддразнил Румпель. — Как и Белоснежка со своим прекрасным мужем.       — Что? — Это определенно привлекло внимание Реджины.       — Они также навещали меня. Им было очень любопытно узнать о тебе и о проклятии.       Реджина подошла к решетке своей камеры, ненависть пронизывала каждую клетку ее тела. — Что ты им сказал?       — Правду! Ничто не может остановить тьму. Кроме, конечно, их еще не родившегося ребенка.       Реджина почувствовала, будто земля ушла у нее из-под ног. Неужели все было напрасно? Неужели эти идиоты и их идиотские отпрыски просто испортят все шансы снова увидеть Эмму? Она не могла этого допустить.       — Знаешь, как бы могущественны они ни были, любое проклятие можно снять, — улыбнулся Румпель. — Их ребенок - ключ к решению проблемы. — Он подошел еще ближе к камере. — Без сомнения, сначала нужно наложить проклятие.       — Расскажи, что я сделала не так.       — За это придется платить.       — Что ты хочешь?       — Всё просто. На этой новой земле я хочу комфорта. Хорошей жизни.       — Всё будет в порядке. У тебя будет недвижимость, ты разбогатеешь.       — Это ещё не всё! Есть ещё кое-что.       — С тобой всегда есть кое-что еще.       — На этой новой земле, когда бы я ни искал тебя, ты должна исполнить мою просьбу. Ты должна делать так, как я скажу, если я буду просить вежливо.       Реджина мечтала протянуть руку в ту камеру и вырвать сердце Румпеля, но он был ей нужен, по крайней мере, сейчас. Он был одним из самых жалких и презренных существ, которых ей когда-либо не посчастливилось встретить.       — Ты же знаешь, что если мне это удастся, ты ничего из этого не вспомнишь?       — Так в чём же проблема?       — Договорились. — Реджина знала, что, скорее всего, пожалеет об этом, но ей нужно было как можно скорее добраться до Эммы. Она не собиралась терять еще одну любовь таким образом. — Что мне нужно сделать, чтобы наложить это проклятие?       — Придётся пожертвовать сердцем.       Румпель, должно быть, шутит с ней, верно? Она и так это знала. — Я пожертвовала своим драгоценным конем.       Румпель выскочил из камеры, протянул руку и схватил ее за шею, и на мгновение Реджина испугалась. Она редко видела его таким разъяренным.       — Конь?       Его хватка на её шее заставила её запрокинуть голову назад, и на мгновение она снова оказалась в комнате, где Леопольд схватил её за шею и чуть не убил. Реджина знала, что не может показывать слабость перед Румпелем, поэтому изо всех сил старалась отогнать эти воспоминания и не реагировать.       — Это величайшее из всех проклятий. Думаешь, лошадь подойдёт? Великая сила требует великой жертвы. Необходимое сердце должно исходить от чего-то гораздо более ценного.       — Скажи, чего будет достаточно, — сказала Реджина, не выказывая никаких эмоций.       — Нужен тот, кого ты любишь больше всего.       Это окончательно вывело её из себя. Как он смеет? Реджина наконец вырвалась из его хватки и крепко схватила Румпеля за запястье. — Тот, кого я любила больше всего, умер из-за Белоснежки.       — Неужели нет никого, кого бы ты по-настоящему любила?       Конечно, он был, но как она могла так поступить? Он был единственным, что у неё осталось.       — Это проклятие дается нелегко. Месть никогда не бывает легкой, дорогая. Ты должна задать себе простой вопрос: как далеко ты готова зайти?       — В той мере, в какой это необходимо.

***

      Сторибрук, наши дни.       — Мисс Свон.       Раздраженный тон Реджины заставил Эмму быстро взглянуть на нее.       — Чем же ты, во имя Мерлина, занималась в прошлом? Думаю, правило было довольно ясным: не делай ничего глупого, что могло бы разрушить настоящее!       — Не знаю, заметила ли ты, но наша реальность цела. Скучно цела. — Эмма передала Хоуп Генри, который чуть не вырвал её из его объятий. — Осторожнее, малыш.       — Она прекрасна, мама, — улыбнулся Генри. — Но она не очень на тебя похожа.       Он наклонил голову, разглядывая маленькую девочку у себя на руках, а затем посмотрел на Эмму, и она почувствовала, как у нее заколотилось сердце, но сейчас было не время и не место рассказывать всем правду о Хоуп.       — Кто отец этого ребенка, мисс Свон?       Эмма нервно облизнула губы и на мгновение взглянула на Реджину, но заметила, что брюнетка смотрит на Хоуп. — Почему ты думаешь, что у него есть отец?       — О, ты хочешь сказать, что создала этого ребёнка с помощью магии?       Реджина наконец отвела взгляд от Хоуп и посмотрела на Эмму. Ах, если бы только она вспомнила. Эмма слегка покачала головой. — Твоя жизнь, твое настоящее, в порядке, не так ли? Так что тебе не о чем беспокоиться. Ты можешь наслаждаться жизнью со своей второй половинкой.

***

      Малефисента прищурилась, молча наблюдая за всем происходящим. Ревность Реджины при виде этой молодой женщины была почти ощутима, хотя она и не призналась бы в этом, будучи слишком упрямой для этого, но Малефисента знала её достаточно хорошо. И вот, у Эммы появилась дочь. Несмотря на первоначальный шок, чем больше она смотрела на девочку, тем меньше Малефисента думала, что это дочь Эммы от этой девушки, Делайлы. У неё были некоторые черты Эммы, но ни одной черты Делайлы.       Малефисента выпрямилась, когда Генри упомянул, что Хоуп не очень похожа на Эмму, и внимательно наблюдала за реакцией Тёмной. Здесь был секрет. Большой секрет. Она заметила, как Эмма напряглась, когда Реджина спросила, кто отец ребёнка, и как она посмотрела на Реджину. Смесь возмущения и боли. Малефисента обменялась коротким взглядом с Зеленой, когда Эмма уклонилась от вопроса Реджины о создании ребёнка с помощью магии, и увидела в глазах рыжеволосой то же понимание, которое, как она знала, было и в её собственных. Мисс Свон поимела прошлое, и не только в переносном смысле.       Глаза Малефисенты слегка расширились от презрения, с которым Эмма отзывалась о Робине. Не секрет, что он ей не нравился, но смесь презрения и боли в её голосе была очевидна.       — Это не значит, что ты ничего не изменила в прошлом, мисс Свон! — раздраженный голос Реджины вырвал Малефисенту из ее размышлений.       — Это не твое дело, Ваше Величество.       — Дамы, — вздохнула Малефисента. Она хорошо знала темперамент Реджины, и, судя по серым глазам Эммы, этот разговор ничем хорошим не закончится. — Я понимаю, что нужно многое обсудить, объяснить и все такое, но сейчас вы пугаете девочку. — Она указала на Хоуп, все еще на руках у Генри, которая смотрела то на Эмму, то на Реджину, едва сдерживая слезы.       Этого, казалось, было достаточно, чтобы успокоить Эмму, и в следующее мгновение она взяла Хоупа из объятий Генри, поцеловала его в голову и исчезла вместе с Делайлой и другим мальчиком в своем сером дыму.

***

      Как только дым рассеялся вокруг них, Эмма услышала тихий крик испуга, и вскоре Киллиан оказался рядом с ней.       — Клянусь Кракеном, Свон, куда ты делась? Что случилось?       — Меня вызвали. — Она широко улыбнулась и кивнула в сторону.       — Э-э... — Киллиан почесал бороду и растерянно перевел взгляд с Эммы на женщину, мальчика и младенца. — Кто они?       — Это Микаэль, Делайла и Хоуп, моя дочь.       — Что?...       Глаза Киллиана комично расширились, и это напомнило Эмме мультфильмы.       — Это долгая история, — вздохнула Эмма.       — Ну, у меня полно времени, — Киллиан нахмурил брови и сел на сундук у изножья кровати. — Я тебя знаю, и я знаю, что ты не можешь удержаться от того, чтобы поиграть с прошлым. В прямом смысле слова. Выкладывай.       — Что?... — Эмма нахмурилась и покачала головой. — Почему?       — Ах, ты, наверное, удивляешься, почему я не проявлял к тебе никаких инициатив с тех пор, как мы воссоединились, — улыбнулся Киллиан. — Свон, ты помогла мне измениться, найти в себе то, что, как мне казалось, я давно потерял, и я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, но не так, как я думал. Я понял, что нам лучше остаться друзьями, если ты, конечно, этого хочешь.       — Я... — Эмма удивленно моргнула. — Я не знаю, что с тобой случилось, пока меня не было, но мне нравится эта перемена. — Она улыбнулась и села у изножья кровати, посадив Хоуп себе на колени. — Значит, мы друзья.       Киллиан кивнул, и Эмма увидела, что он почувствовал облегчение.       — Итак, что же можно сказать об этой очаровательной маленькой девочке?

***

      Реджина была в ярости. Какая наглость у этой идиотки! Во-первых, эта девчонка, о которой Реджина понятия не имела, говорит такое. Намекает, что она ревнует Эмму! Полная чушь. Но это было еще не самое худшее. У этой идиотки была дочь. Дочь, которая у нее была в прошлом. Бог знает, как и с кем! И после всего, что Реджина сделала, чтобы спасти ее, Эмма была ей как минимум обязана объяснить ситуацию.       — Дорогая, если ты не перестанешь так расхаживать взад-вперед, боюсь, ты проделаешь дыру в моей гостиной.       Голос Малефисенты вырвал Реджину из размышлений, и она повернулась к ней лицом.       — Я знаю, о чём ты думаешь. Нам тоже любопытно узнать эту небольшую подробность от мисс Свон, но мы понимаем, что чем больше мы будем её расспрашивать, тем меньше она скажет.       — Как думаешь, сколько лет этой девочке? — спросила Зелена с озорным блеском в глазах. — Как думаешь, она сможет поиграть с Шарлоттой?       — Зелена, клянусь Богом, — Реджина помассировала виски.       Невозможно, чтобы ее сестра действительно беспокоилась об этом и не переживала по поводу того, как тот факт, что у Эммы в прошлом была дочь, может повлиять на настоящее.       — Реджина, я знаю, ты беспокоишься о том, что теперь может означать появление Хоуп и как могло измениться прошлое, но слова мисс Свон верны: независимо от того, что произошло, наша жизнь почти не изменилась.       — Генри, возьми свою книгу. — Реджина проигнорировала слова Малефисенты, в ее голове кружилась тысяча мыслей одновременно.       Она знала, что в её памяти есть блокировки, потому что в то время, когда Эмма находилась в прошлом, она ничего не помнила об Эмме при её дворе. Никаких новых воспоминаний, а это не могло быть хорошо, верно? Возможно, если бы книга Генри вернулась в нормальное состояние теперь, когда Эмма вернулась в настоящее, у них могли бы появиться ответы.       Реджина взяла тяжелую книгу из рук Генри и села, быстро пролистав ее. Появилось несколько новых изображений, и сердце Реджины забилось с бешеной скоростью; там была фотография, где она с Дэниэлом и Эммой на холме. Все трое сидели в тени дерева и улыбались. На другом снимке, на этот раз с ее шестнадцатого дня рождения, она танцевала с мальчиком, и хотя она его не узнала, в глубине души знала, что это Дэниэл. Но он не появился на ее вечеринке. Кора никогда бы этого не допустила.       Следующее изображение чуть не заставило сердце Реджины остановиться; Эмма была в её комнате, в доме родителей, и юная Реджина выглядела разъяренной. Нет, она передумала, присмотревшись к изображению повнимательнее. Она была опустошена. Убита горем. Судя по ее одежде, Дэниэл умер незадолго до этого. Юная Реджина, казалось, спорила с Эммой, сжав кулаки и прижавшись к груди блондинки.       Следующее изображение повергло Реджину на колени. Возможно, она и преодолела свой самый страшный кошмар, но она никогда не забудет ту роковую ночь. Юная Реджина лежала посреди кровати, а Эмма стояла рядом с ней. Свет исходил из ее руки и окутывал тело юной Реджины, и она почти чувствовала целительную магию даже сквозь это изображение.       — Мама, что там? Что ты видишь?       — Малефисента.

***

      Предупреждения Реджины было достаточно, и в следующее мгновение Генри был благополучно заперт в гостевой комнате. Она обменялась коротким взглядом с Зеленой, которая кивнула и оставила их одних в гостиной.       — Поговори со мной, дорогая. Что случилось?       Реджина просто протянула ей книгу, и Малефисента нахмурилась, увидев изображение. Она поняла, что изображено на картинке, и тут же начала листать книгу в поисках дополнительной информации о возможных изменениях в прошлом.       Несмотря на множество новых картинок, ни одна из них не указывала на какие-либо существенные изменения или на то, от кого у Эммы родилась дочь. Удобно, что это было опущено.       Малефисента листала книгу, затаив дыхание, опасаясь найти в ней образы из своего сна, и, ничего не увидев, несколько растерялась. Поведение Эммы в день её возвращения указывало на то, что это был не просто сон, но книга, похоже, содержала детскую версию событий, поэтому, если произошло что-то другое, Малефисента боялась, что только Эмма сможет им рассказать.       — Похоже, мисс Свон присутствовала в важные моменты прошлого, но я не нашла здесь ничего, что указывало бы на то, что она внесла существенные изменения, которые могли бы повлиять на наше настоящее.       — А почему же тогда у нас нет доступа к этим воспоминаниям? — усмехнулась Реджина.       — Я думаю, даже мисс Свон не смогла бы это объяснить, — вздохнула Малефисента и закрыла книгу. — Что бы ни блокировало наши воспоминания, я сомневаюсь, что Эмма сделала это намеренно.       — Так как же мы сможем получить доступ к этим воспоминаниям, если не знаем, что их блокирует?       — С помощью самого простого контрзаклинания из всех, — улыбнулась Малефисента.       — Тогда нам конец.

***

      — Подожди, а почему Реджина до сих пор не оторвала тебе голову? — Киллиан наклонил голову.       — Не знаю почему, но, видимо, у вас нет доступа к новым воспоминаниям.       — И, вероятно, единственный способ это изменить - это поцелуй истинной любви, — вздохнул Киллиан, смирившись с поражением.       — Смотри на вещи с оптимизмом.       — Какую из них выбрать?       — Мое присутствие в прошлом практически не повлияло на твою жизнь, — улыбнулась Эмма.       — Я не знаю, чувствую ли я себя оскорбленным или благодарным.       Эмма закатила глаза, но улыбнулась. — Наш разговор был приятным, но мне нужно кое-что уладить. — Она улыбнулась Хоуп, сидевшей у неё на коленях.       Маленькая девочка внимательно рассматривала все вокруг, время от времени протягивая свои крошечные ручки, пытаясь дотронуться до всего, до чего могла дотянуться.       — Что ты теперь будешь делать?       — Мне нужно найти место для ночлега. Несмотря на твое гостеприимство, мы не можем все сейчас остановиться на твоем корабле.       — У тебя есть конкретное место на примете?       — Нет, — задумчиво ответила Эмма, повернувшись к Делайле. — Ты приехала сюда сегодня или уже была здесь раньше?       — Мы приехали сюда, кажется, несколько дней назад, — задумчиво сказала Делайла.       — А где вы были?       — Каким-то образом, наша хижина оказалась здесь, — взволнованно сказала Делайла. — Каким-то образом я поняла, что я больше не в Зачарованном лесу и мне нужно тебя найти, но это место странное и немного пугающее.       Эмма не могла сдержать смех. Она прекрасно понимала, что имела в виду Делайла. Зачарованный лес показался ей странным и пугающим в первый раз, когда она туда попала, и это было со Снежной. Она могла только представить, каково это было для Делайлы и Микаэля. — Хорошо, я покажу тебе окрестности, но сначала пойдем в хижину. Подозреваю, этому маленькому существу здесь нужна смена обстановки.       — Если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня найти, Свон.       Она кивнула и встала. — Спасибо, Киллиан. — Она поцеловала его в щеку, а затем исчезла в сером дыму.

***

      Хижина выглядела точно так же, как Эмма оставила её задолго до возвращения в Сторибрук. Она была знакомой и уютной, чего почти ни одно другое место в Сторибруке не могло бы быть. Она положила Хоуп в кроватку и одним движением руки сменила ей испачканный подгузник.       — Отлично, я сейчас познакомлю вас с одним из величайших чудес современного мира! — взволнованно сказала Эмма и вышла из хижины. Они оказались, как она и представляла, посреди леса в Сторибруке, в довольно уединенном месте. Вероятно, это отражало их расположение в Зачарованном лесу. Что ж, пока можно там и остаться.       Она проверила заклинания, которые накладывала здесь раньше, чтобы убедиться, что они всё ещё действуют, но, как она и подозревала, Эмме нужно было снова их наложить. Сейчас она не хотела рисковать тем, что мать найдёт их там. И уж тем более этим идиотом Робин Гудом и его весёлыми разбойниками.       Взмахом руки она заставила желтый «Фольксваген Жук» появиться в нескольких метрах от хижины, чуть не заставив Делайлу и Микаэля подпрыгнуть. — Не бойтесь. Это всего лишь современная версия кареты, — рассмеялась Эмма, и невольно услышала в голове голос Реджины, которая презрительно сказала: — Больше похоже на телегу, эта смертельная ловушка на колесах.       Однако, прежде чем сесть в машину, Эмма задумчиво остановилась. Если они поедут к бабушке в это время, то, вероятно, найдут там Лероя, который убежит рассказать Снежке, а Эмме совсем не до матери. Сдавленно вздохнув, она повернулась к домику. — Лучше останемся здесь сегодня. Я закажу что-нибудь поесть.       Она уложила Хоуп в кроватку и взяла мобильный телефон.       — Что это? — спросила Делайла, указывая на устройство в руке Эммы.       — Это одно из лучших изобретений современного мира. Это мобильный телефон. И вы можете использовать его, чтобы позвонить мне. — Она улыбнулась. — Завтра я позабочусь о том, чтобы достать вам такой.       Эмма позвонила Лилит и спросила, может ли она заехать к бабушке и купить ей еды, а также сообщила, где ее найти.       В ожидании еды Эмма принялась вносить некоторые изменения в домик. Теперь, когда они в Сторибруке, ей нужно обновить дизайн, подумала она. Несколькими движениями рук появились другие комнаты, а также телевизор, микроволновка, душ и все чудеса современного мира, которые она только могла себе представить.