Часть 61
10 февраля 2026 г., 22:55
Сторибрук, несколько недель спустя.
Стоя перед хижиной, Реджина глубоко вздохнула. Убедить Генри рассказать ей, где прячется Эмма, было несложно, особенно после дня рождения Шарлотты. Слова Эммы, сказанные перед тем, как она исчезла в сером дыму, сводили ее с ума. Что она, черт возьми, имела в виду? Чего она боялась?
Голос Злой Королевы эхом разносился в ее голове, насмехаясь и издеваясь: — Ты же знаешь, что она имела в виду, дорогая. Ты нашла ее в нашей постели. Голой. — Реджина крепко зажмурила глаза и слегка покачала головой, чтобы избавиться от этих мыслей. Ей нужно было поговорить с Эммой. Ей нужно было попытаться восстановить свои воспоминания, и воспоминания всех остальных. И она надеялась, что сможет сделать это, не допустив очередного конфликта.
Она сделала еще один глубокий вдох и приготовилась пройти сквозь магический защитный барьер, установленный Эммой вокруг этого места, ожидая, что ее отбросит в сторону, но, по словам Генри, барьер будет не пускать только нежелательных лиц. Что ж, пройти без происшествий, безусловно, было облегчением. Она не попала в список нежелательных лиц.
Место, где стояла хижина, было прекрасным и по-своему отличалось от остальной части Сторибрука. Казалось, будто частичка Зачарованного Леса перенеслась в город; вокруг хижины росли цветы, которые можно было найти только там, повсюду были разбросаны деревья, которые Реджина не видела много лет. Там свободно бродили кролики, бабочки, птицы и другие мелкие животные. Ее сильно захлестнула волна ностальгии.
Реджина теперь поняла, почему Эмма хотела держать некоторых людей подальше от этого места. Это было похоже на убежище. Это место дарило ей покой и умиротворение, которых она едва помнила. Неуверенными шагами она подошла к входной двери и постучала, но никто не ответил. Она попробовала еще раз, и снова услышала тишину. Она вздохнула и попыталась позвонить блондинке на мобильный, но с тех пор, как та вернулась, Эмма избегала телефона, словно это была какая-то чума.
— Клянусь Богом, Эмма, — Реджина глубоко вздохнула, попытавшись открыть дверную ручку, которая повернулась у нее под рукой. — Я знаю, что ты теперь самый могущественный человек в мире, но запереть дверь тебя не убьет, — пробормотала Реджина, входя в дом.
Все огни были выключены, отчего Реджина нахмурилась. Ни Хоуп, ни Делайлы, ни Микаэля нигде не было видно. Реджина раскрыла ладонь, и появился огненный шар, достаточно большой, чтобы осветить путь.
Внутреннее пространство домика казалось как минимум вдвое больше его внешнего, а декор представлял собой сочетание современного и деревенского стилей. Внутри он был поразительно красив.
Вокруг царила такая тишина, что она слышала собственное дыхание, и на мгновение Реджина почувствовала, как в груди нарастает паника. Неужели Эмма снова исчезла? Нет, она чувствовала её энергию и магию, сильную и манящую её.
Реджина глубоко вздохнула и продолжила идти. Дойдя до середины гостиной, она услышала приглушенную мелодию. Кто-то играл... на пианино? Может, это Эмма? С каких это пор Эмма умеет играть на пианино?
— Эмма? — снова позвала она. Тишина.
Реджина тихо вздохнула и последовала за нежной мелодией. Она не узнала музыку, но она была прекрасна и меланхолична. Она подошла к приоткрытой деревянной двери. Реджина затаила дыхание, заглянув в комнату, и увидела Эмму за пианино, играющую на инструменте, а слезы тихо и беззвучно текли по ее лицу. Было ясно, что она погрузилась в какие-то воспоминания.
Зачем она мучила себя этой грустной и прекрасной песней? Что же произошло в прошлом, что вернуло другую, более замкнутую Эмму? Реджина на мгновение задумалась, что ей делать, и вздрогнула, услышав её собственный, хриплый и низкий голос.
— Входите, Ваше Величество, — сказала Эмма, не отрывая взгляда от клавиш пианино.
— Прости, я не хотела тебя прерывать...
— Я вижу, что Генри рассказал тебе об этом месте.
Эмма прервала ее, вытирая слезы и наконец подняв лицо, чтобы посмотреть на нее. Реджина почувствовала, будто у нее перехватило дыхание от боли и уязвимости, которые она увидела в глазах Эммы. Они сияли таким насыщенным зеленым цветом, что напомнили ей траву, покрытую росой по утрам.
— Я его как бы уговорила, — Реджина виновато улыбнулась. — Все в порядке? — Она медленно подошла к пианино.
— Это я должна это спрашивать, не так ли? — Эмма подняла бровь.
Постепенно выражение её лица изменилось на более жёсткое и сдержанное, и Реджина лишь вздохнула. Если Эмма замкнётся в себе и начнёт саркастически реагировать, у них ничего не получится.
— Всё в порядке, да. — Реджина нервно облизнула губы. — Но нам нужно поговорить, Эмма.
— Полагаю, ты хочешь поговорить о новых иллюстрациях в книге.
— Генри тебе говорил.
— Да, хотя он точно не знает, что изображено на них.
Эмма бросила на неё взгляд, в котором смешались вызов и обаяние, и теперь настала очередь Реджины поднять брови.
— Потому что, когда мы виделись во сне, ты позволила мне сблизиться, ты разговаривала со мной, а теперь держишь меня в неведении, Эмма? — Реджина сделала еще один шаг к пианино и остановилась перед блондинкой. — Что произошло между нами в прошлом, что заставляет тебя так избегать меня?
— Ты должна знать, что произошло. Или хотя бы иметь хоть какое-то представление о том, что произошло, — прошипела Эмма. — Невозможно, чтобы ты стала такой наивной.
— У меня нет доступа к своим воспоминаниям, Эмма! Ни у кого нет!
— Не похоже, что Малефисента ничего не помнит, — пожала плечами Эмма.
— Что ты... — Реджина прищурилась, глядя на Тёмную, и в её голове пронеслись тысячи мыслей. Наверняка Эмма не имела в виду, что она и Малефисента... — Мисс Свон, клянусь Богом, надеюсь, это не то, что я думаю.
— Я гарантирую, что Бог к этому не имеет никакого отношения.
Реджина закрыла глаза и помассировала виски. Действительно ли она готова узнать всё, что произошло в прошлом? Но что ещё важнее: что она будет делать, когда наконец получит доступ к своим воспоминаниям? Она медленно выдохнула, стараясь сохранять спокойствие и направлять разговор в нужное ей русло.
Она не знала, с чего начать расспрашивать о прошлом, опасаясь, что одни ответы, а другие наверняка лишат её сна из-за кошмаров, которые последуют за этим. Реджина не хотела говорить о нём, да и о чём именно она хотела бы поговорить, и, пытаясь принять решение, начала сомневаться, действительно ли ей нужны эти ответы сейчас.
***
Сердце Эммы бешено колотилось, она боялась, что оно вот-вот выскочит из груди. Она и представить себе не могла, что Реджина так скоро появится у нее дома. Она вытерла слезы, как могла, и выпрямилась на скамейке, ожидая ответа, что привело Реджину сюда. Однако она знала, что ничего срочного, по крайней мере, не связанного с Генри, и это уже было облегчением. Разговор вскоре принял неожиданный для неё поворот, и она к нему не была готова. Реджина, казалось, передумала и вместо этого спросила, могут ли они просто провести немного времени вместе, как это было, когда они встретились в мире снов или что-то в этом роде, потому что в те моменты она чувствовала, что они настоящие друзья, и испытывала такое спокойствие, которого никогда прежде не испытывала. Эмма кивнула и повела ее в заднюю часть участка, к озеру, где они устроились на берегу. — Где же Хоуп? — Делайла пошла на свидание с Лилит и спросила, может ли она взять ее с собой, — улыбнулась Эмма. — Думаю, она нервничала из-за мысли о том, что ее пригласят на настоящее свидание. — Ну, если она только что приехала в Сторибрук, я думаю, все эти перемены её немного пугают. И вообще, в Зачарованном лесу свидания были чем-то вроде обычая. — Это правда. — Тон Эммы был серьезнее, чем ей хотелось бы, и она рискнула бросить взгляд на Реджину. — Как вы вообще познакомились? — Делайла работала в таверне, где я останавливалась. Наверху была гостиница. Она мне очень напомнила ту гостиницу из «Властелина колец». — Иногда ты бываешь хуже Генри, — Реджина покачала головой. — А как насчет твоей смены стиля? Ты же знаешь, что тебе не нужно постоянно носить с собой этот меч, верно? — Я привыкла, — пожала плечами Эмма. — Я проводила с ним так много времени, пока была там, что, если его нет со мной здесь, я чувствую, что чего-то не хватает. — Понятно. Эмма молча наблюдала, как Реджина, казалось, обдумывала свой следующий вопрос. Она знала, что это способ получить ответы, не затрагивая неудобные темы, например, Леопольда. — А что насчёт этого шрама? — спросила Реджина, кивнув в сторону лица Эммы. — Это было во время битвы. — Эмма вздохнула и щелчком пальцев наколдовала напитки для них обоих. — За счёт заведения. — Она улыбнулась. — Помнишь, я спрашивала тебя о каких-то существах, которые вторглись в Зачарованный лес? Так вот, оказывается, они оказались там из-за меня. Моё путешествие во времени, должно быть, помешало порталу, который они создавали, и они оказались там. Мне, как части королевской армии, пришлось участвовать в битве. — Но ведь ты обладаешь магией. Почему ты не использовала её, чтобы исцелить себя? — Простое объяснение в том, что у меня временно закончилась магия. — Ты же знаешь, мне понадобится полная версия. Реджина подняла бровь, и Эмма вздрогнула. О, чего бы она только ради нее не сделала. — Ладно. — Эмма отпила глоток своего напитка. — За несколько дней до нашего отъезда в место, где эти существа создали свой портал, король подарил мне браслет. Он сказал, что это семейная реликвия и все такое, и настоял, чтобы я его носила. Я не знала, но этот браслет высасывал из меня жизненную силу, из-за чего моя магия давала сбой. Я чуть не погибла на поле боя, но Моргауза спасла меня и отвела в Авалон. — Я никогда не видела подобного браслета среди украшений Уайтов, — нахмурилась Реджина. — Позже я узнала, что Сидни подарил этот браслет королю, потому что подозревал... — Эмма остановилась, поняв, что собирается сказать. — Он хотел, чтобы я ушла из двора. Чтобы я не мешала ему добраться до королевы. До тебя. — А ты, как мой личный телохранитель, ему мешала, — Реджина тяжело вздохнула. — Похоже на поступок Сидни. — Она сделала глоток своего напитка и продолжила: — Но когда ты была в Авалоне, почему ты не использовала магию, чтобы исцелить себя? — Моргана решила, что лучше всего надеть тот другой браслет, тот, который блокирует магию, пока она точно не узнает, кто я и насколько я могу быть опасна, — пожала плечами Эмма. — Однако она использовала свою магию, чтобы залечить мои самые тяжелые раны. Разговор на подобные темы продолжался часами, и постепенно Эмма почувствовала, как напряжение покидает её тело. Она знала, что, как и она, Реджина боялась затрагивать определённые темы, как бы сильно ей ни хотелось получить ответы.***
Сторибрук, некоторое время спустя. Солнце ярко светило в небе, несмотря на то, что уже наступила осень, рассеивая золотые лучи над парком Сторибрук. Озеро мерцало, а окружающие деревья, чья зелёная листва покачивалась в такт лёгкому ветерку, дополняли картину. Спокойный шум воды и пение птиц создавали безмятежную мелодию. Эмма все еще считала, что проводить этот день в компании такой необычной группы людей – это немного странно. При других обстоятельствах она была почти уверена, что этого бы не произошло, но и полностью исключать такую возможность она не стала. Эмма знала, что, в отличие от Снежки, она не пыталась создать видимость идеальной героини и прекрасно понимала, что жизнь гораздо более серая, чем ей хотелось бы. Она молча наблюдала, всё ещё привыкая к взаимоотношениям Руби, Зелены и Мэл, но чем дольше она смотрела, тем правильнее всё казалось. Словно эти трое дополняли друг друга. Когда Эмма познакомилась с Руби вскоре после прибытия в Сторибрук, задолго до того, как поверила в магию, она и представить себе не могла, что её подруга может быть такой заботливой. Руби прекрасно ладила с детьми, всегда была внимательна к текущим событиям и всему прочему, но то, что видела Эмма, было совершенно иным. Она замечала непоколебимую любовь и заботу в глазах Руби всякий раз, когда та была с Шарлоттой или когда к ней подходил незнакомец. Эмма тоже заметила Зелену и то, как сильно изменилась рыжеволосая девушка с тех пор, как исчезла в вихре магии. Сарказм по-прежнему присутствовал, всегда наготове, но потребность причинять боль другим исчезла. По крайней мере, когда дело касалось этой небольшой группы. А ещё была Мэл, с которой Эмма познакомилась очень хорошо, гораздо ближе, чем могла себе представить, но которая заставила её чувства к родителям, особенно к Снежке, резко измениться. Она вздохнула, думая о Снежке. Их отношения начали ухудшаться с того момента, как разрушилось первое проклятие, и с тех пор что-то постоянно отдаляло их друг от друга. Когда Снежка была Мэри Маргарет, она понимала Эмму так, как её мать никогда не могла. С момента снятия первого проклятия им так и не удалось восстановить связь. По сути, Снежка испытывала невыносимую потребность делать всё по-своему и всегда ставила свои потребности выше потребностей других. Даже до того, как Эмма приняла тьму, чтобы спасти Реджину, она не могла простить Снежку за то, что та сделала с Малефисентой и Лилит, потому что сама мысль о существовании хотя бы капли тьмы внутри неё была для Снежки немыслима. Это заставило Эмму задуматься о многом другом, потому что лишь только это подтвердило её точку зрения: Снежка никогда не примет и не полюбит её такой, какая она есть на самом деле. — Как ты себя чувствуешь? Голос Реджины вывел Эмму из задумчивости, и она чуть не подпрыгнула на месте. — Прости, я не хотела тебя напугать. — Всё хорошо. — Итак, о чём ты думала? — О многом. - вздохнула Эмма. — Не могла бы ты рассказать подробнее? — Не могу. — Понимаю, — вздохнула Реджина и начала уходить. — Я думала, в частности, о Снежке, — тихо сказала Эмма. Реджина подняла бровь, и Эмма увидела вопросительный взгляд в ее глазах. — Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить её. — Эмма, она была всего лишь ребёнком, и ею манипулировала моя мать. — Дело не только в этом, — Эмма провела рукой по своим светлым, почти седым волосам, которые мягко развевались на ветру. — В том, что она сделала с Малефисентой и Лилит, в том, как она манипулировала тобой, чтобы ты убила свою мать, в том, как она судит всех. — Это непросто, правда? — Мама! Прежде чем Эмма успела ответить, Хоуп подбежала к ним и бросилась ей в объятия. — Что случилось, моя принцесса? — Рыба, — улыбнулась Хоуп, широко раскрыв глаза. — Иногда мне кажется, что ты наполовину русалка, — засмеялась Эмма. — Не глупи, мама. Я ведьма, как и ты. Эмма обменялась с Реджиной слегка испуганным взглядом. Неужели у Хоуп есть магия? Что ж, этого следовало ожидать, не так ли? — Я не понимаю, почему у тебя такой изумлённый взгляд, Свон, — сказала Реджина, и её тон внезапно стал серьёзным и отстранённым, когда она отвела взгляд. — В конце концов, она дочь Тёмной, которая, по стечению обстоятельств, является плодом истинной любви. — Я никогда об этом не задумывалась... — Ну, в этом-то и твоя проблема, Эмма? — Реджина повернулась к ней лицом; ее глаза светились легким фиолетовым оттенком и словно искрились. — Ты никогда ни о чем не задумываешься. Эмма почувствовала, как её тело и силы мгновенно отреагировали на это. Находиться рядом с Реджиной было так тяжело, потому что прошло не так много времени с тех пор, как она вернулась из Зачарованного леса, и все воспоминания о моментах, проведённых с Злой Королевой и с юной Реджиной, всё ещё были очень свежи в её памяти. Эмма хотела рассказать ей всю правду, но, зная Реджину, та вряд ли поверит ей. Или же она скажет, что то, что произошло между ними в прошлом, было ошибкой, что ею манипулировала Злая Королева, или что-то в этом роде. А она не хотела этого терпеть. Ей нужно было найти способ помочь Реджине и остальным восстановить свои воспоминания. Эмма знала, что здесь, в Сторибруке, Реджина старалась как можно глубже скрывать многие стороны своей личности, потому что хотела быть идеальной матерью для Генри, а также хотела примириться со своим прошлым и заслужить прощение тех, кому причинила боль. И это было важной частью того, что Реджина пыталась скрыть. Она прекрасно знала, как быстро добропорядочные жители этого места осуждают других и сеют ненависть и нетерпимость. — Возможно, моя проблема в том, что я слишком много думаю, — сказала Эмма спустя некоторое время. — Наш сын попросил нас провести этот день вместе, всех нас, как и подобает благополучной семье, и я не хочу ему это испортить. — Мамочка. Эмма почувствовала, как напряжение постепенно спадает с ее тела, когда она ощутила крошечные ручки Хоуп на своем лице, привлекающие ее внимание. — Прости, моя принцесса. — Она улыбнулась и поцеловала девочку в щеку. — Почему бы тебе не показать рыбу Генри и Шарлотте? — Эмма встала, взяла Хоуп за руку и подошла к Зелене с ребенком.***
Поздним утром, вопреки здравому смыслу Эммы, все отправились к бабушке на обед. Руби уговорила ее, сказав, что бабушка скучает по ней и не примет еще одну нелепую отговорку. Придя в ресторан, они заметили Крюка и Белль за одним из столиков, и те радостно помахали им. Эмме тоже еще нужно было привыкнуть к этому, но она была рада за них. Крюк сильно изменился за время ее отсутствия, и они с Белль заслуживали счастья после всего, что им пришлось пережить от рук Румпеля. Она последовала за группой к одному из столиков в глубине зала, и все устроились: Генри с Хоуп на коленях, она и Реджина рядом с ними. Напротив них сидели Зелена, Малефисента с Шарлоттой на коленях и Руби. Лилит отодвинула два стула, чтобы разместить себя и Делайлу. — Вижу, моя внучка передала тебе мое сообщение, — сказала бабушка, подходя к их столику. — Прости, Евгения, я не избегала ни тебя, ни ресторана. Я просто стараюсь не устраивать здесь сцену, — сказала Эмма, виновато улыбнувшись и сверкнув своими самыми щенячьими глазами. — Что ж, если твоя мать или кто-нибудь ещё попытается устроить скандал в моём заведении, им придётся иметь дело со мной. — Бабушка поправила очки и наклонилась, чтобы получше рассмотреть Хоуп. — Мне захочется узнать её историю? — Возможно, в другой раз, — сказала Эмма и невольно взглянула на Реджину. — Хорошо. — Бабушка вздохнула и повернулась к Малефисенте. Одним взглядом колдунья передала ей Шарлотту. Бабушка взяла малышку на руки, и девочка тут же улыбнулась. — Что бы ты хотела? Группа сделала заказ, и тут же Евгения начала выкрикивать указания своим поварам. Вскоре все уже ели. В тот момент, когда они начали обедали, дверь открылась, прозвенел колокольчик, и Эмма тут же напряглась. Ей не нужно было оглядываться, чтобы понять, что вошел Робин. Запах травы и следы грязи преследовали его, как маяк в море. — Реджина! — воскликнул Робин, остановившись перед столом и практически игнорируя всех присутствующих. С явной неохотой он выдавил из себя натянутую улыбку и кивнул Эмме. — Реджина, как же приятно тебя видеть! Почему бы тебе не сесть с нами? Он кивнул в сторону Роланда, который наполовину прятался за его ногами, с любопытством разглядывая их столик. Эмма никогда не поймет, как такой очаровательный мальчик, как Роланд, может быть сыном такого идиота, как Робин. Возможно, он пошел в свою мать. Эмма изо всех сил старалась вести себя прилично, не отбросить его через весь ресторан и не заставить исчезнуть. Она знала, что решение должно быть за Реджиной, независимо от того, сколько людей за этим столом не одобрят, если она решит сесть с ним, но Эмма также знала, что Реджина будет чувствовать себя виноватой, если она этого не сделает, потому что то, как Робин пытался использовать Роланда, чтобы манипулировать ею, было жалко. В такие моменты ей не хватало Злой Королевы. Эмма обменялась взглядом с Руби, которая закатила глаза и что-то пробормотала себе под нос. Рядом с подругой Малефисента тоже что-то бормотала себе под нос, но, как и Зелена с Лилит, не пыталась скрыть своего выражения лица. — О, ради бога, иди-ка посиди уже с этим дураком, — наконец сказала Зелена. — Он портит нам аппетит всей этой жалкой чепухой. — Зелена, — прошипела Малефисента. Эмма и Генри чуть не подавились молочными коктейлями, а Лилит подавилась газировкой. — Прости, дорогая, — сказала Зелена Лилит и взмахом руки вытерла беспорядок перед собой. Реджина обменялась виноватым взглядом с группой, но Эмма знала, что та встанет и последует за Робином к одному из столиков в ресторане. Со вздохом Реджина встала и поставила свой обед. Она слабо улыбнулась и взяла мальчика за руку, который, к счастью, был слишком мал, чтобы понять, насколько жалок его отец. Эмме стало его жаль. — Не могу поверить, что всемогущая Злая Королева действительно дошла до такого, — сказала Зелена, когда они уходили. — Моей матери просто нужен небольшой толчок, чтобы она кое-что поняла. — Мой милый племянник, твоей маме нужен небольшой толчок от огра, чтобы кое-что понять, — сказала Зелена, пронзительно глядя на Хоуп. Не успели они даже приступить к десертам, как дверь снова открылась, и Эмме пришлось приложить все силы, чтобы не исчезнуть в облаке серого дыма. Голос Снежки разнесся по ресторану, заставив Эмму вздрогнуть. Эта встреча была всем тем, чего она пыталась избежать. Она мысленно поблагодарила Дэвида, услышав его голос, твердый, но мягкий, уговаривающий Снежку оставить их в покое. Эмма не была уверена, как долго это продлится, но пока была благодарна. Она воспользовалась случаем, чтобы насладиться клубничным пирогом, пока Генри делился банановым сплитом с Хоуп и Шарлоттой. Она не помнила, чтобы когда-либо видела его таким счастливым. Разговор за столом шел спокойно, несмотря на напряжение Эммы. Делайла рассказывала истории о Зачарованном лесе, зная, что это самое безопасное, что можно сделать в данный момент. Пока Эмма не найдет способ помочь всем восстановить воспоминания, она будет избегать разговоров о своих собственных впечатлениях от этого места. — Снежка, вернись сюда! Эмма закрыла глаза и глубоко вздохнула, сосчитав до десяти. Она знала, что это произойдет. Она очень хорошо знала Снежку. — Эмма. Она открыла глаза и медленно подняла голову, чтобы посмотреть на женщину рядом с ней. — Привет. — Как дела? Мы так давно не виделись. — Я в порядке. — Эмма напряглась. — Я... привыкаю. Да, пожалуй, это подходящее слово. — Почему бы тебе не зайти как-нибудь? Можем выпить чаю... — Снежка, — сказала Эмма, и, несмотря на холодный, отстраненный тон, она увидела боль в глазах матери. — Я знаю, ты хочешь наверстать упущенное и двигаться дальше, как будто ничего не произошло, как ты всегда делаешь, но, честно говоря, я думаю, сейчас нам не стоит сближаться. — Эмма! — Снежка приложила руку к груди, на её лице читались шок и возмущение. — Я... я... Знаешь, я давала тебе пространство, но ты не отвечаешь на мои сообщения, не берёшь трубку, и каким-то образом тебе удаётся избегать моих призывов. — Ты думаешь, это уважение к моему личному пространству? — Эмма встала, ее глаза слегка поблескивали серым. На заднем плане она увидела, как Реджина попыталась подняться, но Робин схватил ее за руку, и это только усилило ее гнев. — Я не хочу сейчас с тобой разговаривать, и я не знаю, буду ли когда-нибудь хотеть, и поскольку я отношусь к тебе с уважением, я бы предпочла, чтобы ты не знала причину моего решения, но если ты продолжишь давить на меня таким образом, я обязательно расскажу тебе все подробности, почему я не хочу с тобой разговаривать. — Снежка, пошли. — Дэвид появился рядом с ней и взял жену за руку. Он виновато посмотрел на Эмму. — Я же говорил тебе оставить её в покое. — Дэвид, ты слышал, что она мне сказала? — Я слышал, Снежка, но ты не можешь жаловаться. Эмма уже не ребенок и ничего нам не должна. Если она просит о личном пространстве и времени, мы обязаны их ей дать. — Спасибо, папа. — Эмма слабо улыбнулась и повернулась к остальным за столом. — Думаю, мне пора идти. — Пойдемте все ко мне домой, — предложила Малефисента. — Ты променяешь свою мать на них? — Снежка посмотрела на неё с изумлённым негодованием. — По крайней мере, Малефисента никогда не крала чужого ребенка, — сказала Эмма и, просто кивнув, окутала всех присутствующих своим дымом, унеся их прямо в дом Малефисенты.***
Сторибрук, несколько дней спустя. Вопреки здравому смыслу, а это случалось все чаще, как заметила Эмма, она наконец приняла приглашение на ужин с Реджиной и Генри. Она еще раз посмотрела на себя в зеркало, довольная своим выбором наряда, и снова пошла проведать Хоуп. Девочка была рада провести время с Генри и Реджиной. — Дел, если тебе что-нибудь понадобится, просто напиши мне сообщение, хорошо? — Не волнуйся, Эмма, — улыбнулась Делайла. — Иди на свой ужин и, ради всеобщего блага, постарайся раз и навсегда разрешить эту ситуацию с Реджиной. — Всё не так просто, Дел. — Вы такие упрямые и несговорчивые! — Делайла в знак капитуляции вскинула руки. — Хоуп, дорогая моя, покажи один из своих фокусов и слегка подтолкни этих двоих, ладно? — Пожалуйста, не подкидывай ей идей, — вздохнула Эмма. — Хоуп, не используй сегодня свою магию. Хоуп лишь рассмеялась и протянула свои маленькие ручки к Эмме. Она взяла девочку на руки и, ничего больше не сказав, исчезла в своем сером дыму. В следующее мгновение Эмма стояла перед домом Реджины. Она позвонила в дверной звонок и услышала тяжелые шаги Генри, спускающегося по лестнице, в то время как Реджина откуда-то изнутри кричала ему, чтобы он не бежал. — Привет, мам. — Генри широко улыбнулся. Он протянул руки к Хоуп, которая практически бросилась ему в объятия. — Привет, пацан. — Мама на кухне. Ужин почти готов, — сказал он, направляясь к кухне. Эмма последовала за ним, и аромат того, что готовила Реджина, окутал ее, отчего у нее заурчало в животе. Она улыбнулась, увидев, как Реджина практически пожирает ее взглядом, и поняла, что выбрала правильный наряд. Не то чтобы она ожидала чего-то подобного. Эмма не питала таких надежд, но ей всегда было интересно наблюдать за тем, как Реджина смотрит на нее каждый раз, когда надевала один из своих новых стильных нарядов. Эмме пришлось собрать все свои силы, чтобы не сказать: — Видите ли что-нибудь, что вам нравится, Ваше Величество?, — ведь Генри и Хоуп были совсем рядом. Тем не менее, она довольно улыбнулась, и в её взгляде Реджины читался почти вызов. — Я рада, что ты наконец приняла наше приглашение на ужин, Эмма, — наконец сказала Реджина, и Эмма услышала, как Генри с облегчением выдохнул. Бедняга. Однако прежде чем Эмма успела ответить, раздался звонок в дверь, и выражение лица Реджины стало растерянным. — Генри, пожалуйста, закончи накрывать на стол. Я пойду посмотрю, кто это. — Хорошо, мама. Генри усадил Хоуп в детское кресло, а затем они с Эммой принялись накрывать на стол. Сердце Эммы забилось быстрее от знакомой обстановки и ощущения правильности происходящего. Ей нужно было что-то сделать, и как можно скорее, со своей ситуацией с Реджиной, иначе она сделает то, что у нее получалось лучше всего, сбежит оттуда. Эмма выпрямилась, услышав голос Робина - напряженный, недоверчивый и одновременно обиженный. Она напрягла слух и поняла, что он и Реджина спорят. Оказывается, они договорились пойти куда-то, а Реджина совершенно забыла. Эмма недоверчиво подняла бровь, когда Робин предложил брюнетке прогнать Эмму и Хоуп, и на мгновение затаила дыхание, ожидая ответа Реджины. Она обменялась взглядом с Генри, который стоял в дверях кухни, бесцеремонно подслушивая спор между своей матерью и Робином, и мальчик торжествующе улыбнулся, когда Реджина раз и навсегда положила конец этим отношениям. Эмма слегка улыбнулась Генри. Она не хотела давать ему надежду, так как знала, что сейчас не время для каких-либо попыток сблизиться с Реджиной. Хотя эти отношения были обречены с самого начала, Эмма знала, что Реджина заботится о Робине и, возможно, даже действительно что-то к нему чувствует. Она сделает все возможное, чтобы просто быть тем другом, который нужен Реджине в данный момент. Когда входная дверь захлопнулась, Генри бросился обратно на кухню и принялся вынимать жаркое из духовки. Эмма же старалась сохранять нейтральное выражение лица. Она знала, что Реджина в курсе того, что они подслушали часть спора, и понимала, что Реджине будет стыдно. Как только Реджина вошла на кухню, Хоуп протянула к ней свои маленькие ручки, и это, казалось, сразу же улучшило настроение брюнетки, сняв накопившееся напряжение. Реджина подняла ее на руки, и ее улыбка стала шире, озарив всю кухню. Это была одна из тех солнечных улыбок, которые она обычно дарила только Генри, и сердце Эммы забилось быстрее. — Ужин подан, мама. — Идите вымойте руки. Оба. — А как же вы, Ваше Величество? — поддразнила Эмма. — Вы не собираетесь помыть руки? — Как только вы вернетесь, верно, моя принцесса? — сказала она, глядя на Хоуп. Сердце Эммы замерло в груди, и она обменялась взглядом с Генри. Глаза мальчика были широко раскрыты, на лице сияла широкая улыбка, и, несмотря ни на что, в тот момент Эмма не могла не почувствовать надежду.***
Ужин прошел гладко: Генри рассказывал о школе и о проектах, которые у него были на уроках естествознания и литературы. Он старался вести непринужденную беседу, избегая тем, которые могли бы вызвать неловкость, хотя Эмма видела по его глазам, что Генри очень хотел спросить Реджину о Робине, просто чтобы официально подтвердить отсутствие их отношений. После ужина Генри уговорил Эмму остаться на фильм, и все разместились в гостиной. Камин был зажжен, отбрасывая небольшие блики на пол. В этом году в Сторибруке действительно наступила зима. Эмма наблюдала, как Генри устраивается на ковре с Хоуп и раскладывает вокруг них несколько подушек. Она наложила на ковер магический щит, чтобы Хоуп могла играть свободно и без всякого риска. Генри выбрал «Охотников за привидениями», а Эмма была удивлена новой интерпретацией классики. — Спасибо за сегодняшний день, — сказала Эмма, стоя в дверном проеме. — Нам было очень весело. — Я вижу, — улыбнулась Реджина, переводя взгляд с Эммы на Хоуп, спящую на руках у блондинки. — Спасибо, что пришли. — Вы могли бы делать это почаще, правда? — Генри невинно улыбнулся. Слишком невинно, если честно. — Мы можем подумать об этом, малыш. — Ну, я не вижу причин, почему бы и нет, — сказала Реджина, пытаясь сдержать улыбку. — Я не хочу создавать проблем. Понимаешь? — Эмма пожала плечами, неопределенно жестикулируя свободной рукой. — Никаких неприятностей, мисс Свон, не будет. — Реджина облизнула губы, переводя взгляд с Эммы на Генри. — Мы с Робином больше не вместе. — О, мне так жаль. — сказала Эмма, надеясь, что её голос будет искренним. — Спасибо, но, честно говоря, я думаю, что слишком долго откладывала принятие этого решения. — Мне жаль, мама. — Спасибо, дорогой. — Реджина обняла Генри за плечи, притянув его к себе, и сердце Эммы в тысячный раз за этот вечер заколотилось от того, насколько правильным всё это казалось. — Ну, мы уходим. — И прежде чем она успела испортить момент какой-нибудь глупостью, Эмма исчезла в сером дыму.***
Сторибрук, некоторое время спустя. Эмма находилась в хранилище вместе с Реджиной, и они просматривали книги заклинаний, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы помочь разблокировать воспоминания всех. Голос в глубине души Эммы насмешливо и дразняще твердил, что единственное, что может решить эту проблему, это поцелуй истинной любви, но она знала, что в тот момент это было невозможно. Хотя после того ужина они с Реджиной проводили много времени вместе, их отношениям было далеко до настоящей любви. Каждый день, проведенный вместе, был словно задерживание дыхания под водой в надежде, что в любой момент воспоминания Реджины каким-то образом обновятся, но ничего не происходило. Эмму охватило разочарование, и она с недовольным ворчанием отбросила книгу в сторону. — Всё это бесполезно! — Она встала и начала расхаживать взад-вперед. — Что ж, Свон, если у тебя есть другие идеи, я с удовольствием их выслушаю. — Реджина с глухим стуком закрыла книгу и тоже встала. — Я не знаю, чего ты от меня хочешь, Реджина! Мы даже не уверены, не действует ли ещё одно проклятие. — Ну, есть только один способ это выяснить, не так ли? Реджина остановилась перед Эммой, и Эмма почувствовала напряжение в воздухе. Магия между ними словно притягивала друг друга, когда они смотрели друг на друга, находясь всего в нескольких сантиметрах друг от друга. На личное пространство было наплевать. Это напомнило Эмме о том, как они спорили в саду ратуши, когда она срубила яблоню Реджины, и по взгляду брюнетки она поняла, что Реджина думала о том же. Эмма не могла понять, кто первым сделал шаг или кто инициировал поцелуй, но он был страстным и жадным, и в следующее мгновение Эмма прижала Реджину к стене. Она почувствовала руки Реджины на своей спине, которые царапали, сжимали и притягивали ее ближе. Эмма чувствовала, как магия пульсирует под кожей, разливаясь по венам, словно кровь и огонь, умоляя вырваться наружу. Ее руки обхватили Реджину, и она легко подняла ее, обхватив ягодицы. Эмма не могла понять, чей это был стон, возможно, их обоих, поскольку Реджина обхватила ее талию ногами и прикусила губу. И тут зазвонил мобильный телефон Эммы. Сначала она подумала проигнорировать звонок, но это был рингтон Делайлы, а Делайла знала, что когда Эмма с Реджиной, звонить не следует, если это не экстренная ситуация. От этой мысли огонь в ее жилах сменился льдом, и она прервала поцелуй, осторожно опуская Реджину обратно на землю. — Прости, мне действительно нужно ответить, — сказала Эмма, не отпуская Реджину. Она боялась, что если она это сделает, брюнетка исчезнет. — Дел, что случилось? — Эмма, Хоуп исчезла.
