Твой запах на моей коже (Между ненавистью и страстью)

Терпение Софи лопнуло. Давящее ощущение его взгляда, который буквально прожигал её спину, стало невыносимым. Она резко встала с дивана и направилась к нему. Он всё так же стоял в дверном проёме, неподвижный, как тёмный страж. — Хватит! — крикнула она, подходя так близко, что почти касалась его груди. Музыка заглушала её слова для всех, кроме него. — Прекрати за нами ходить! Иди развлекайся с Люси! Отстань от меня, дай мне наконец побыть с друзьями! Вильям смотрел на неё сверху вниз. В его глазах вспыхнула молчаливая ярость. Он ничего не сказал. Просто сжал челюсть так, что выступили мышцы на скулах. Затем он медленно, с преувеличенной небрежностью, оттолкнулся от косяка, развернулся и пошёл прочь, растворившись в толпе. Софи, вся дрожа от адреналина, пошла с ребятами обратно в общий зал. Она сделала это. Она отогнала его. Через несколько минут она увидела его с Люси. Они танцевали в центре зала. Вернее, Люси прижималась к нему, обвивая его шею руками, а он держал её за талию, его движения были резкими, почти агрессивными. Потом он наклонился и поцеловал её. Это был не нежный поцелуй. Это было вызывающее, демонстративное, почти животное действо. Софи отвела глаза, чувствуя странный, кислый комок в горле. И хорошо, сказала она себе. Пусть занимается своей девушкой. Позже она увидела, как они, обнявшись, поднимаются по лестнице на второй этаж. Что-то острое и холодное кольнуло её в сердце. Она заставила себя отвернуться и сделать глоток из своей банки с газировкой. В этот момент какой-то нетвёрдо стоящий на ногах парень, проходя мимо, запнулся и выплеснул содержимое своего стакана прямо на Кэтти. Липкая, цветная жидкость залила её корсет и юбку. — Ой, блин! Извини! — забормотал он. — Да ничего! — фыркнула Кэтти, вскакивая. — Софи, посиди с Леоном, я быстренько в ванной всё отмою! — И она, не дожидаясь ответа, скрылась в толпе. Леон что-то сказал, улыбнулся и потянулся за своим рюкзаком. — Смотри, что я принёс... — он начал, но его перебил крик из другой комнаты. Он вздрогнул. — О, это, кажется, Рэй зовёт. Он просил помочь с колонками. Я на минуточку! И он тоже исчез. Софи осталась сидеть одна на большом диване, чувствуя себя очень маленькой и одинокой в этом море чужих людей. Верхний этаж был погружён в полумрак. В одной из комнат Люси пыталась привлечь внимание Вильяма, но его мысли были внизу. Он был зол на Софи, на её слова, на её розовое платье, на её попытку оттолкнуть его. Он целовал Люси с озлобленной страстью, но его разум был там, внизу. Ему нужно было сбросить пар, выплеснуть эту ярость, и Люси была удобным объектом. Но это не работало. Тревога за Софи, оставшуюся одну, грызла его изнутри сильнее ярости. — Подожди здесь, — резко бросил он Люси и вышел из комнаты, спускаясь по лестнице. Его взгляд, как у хищника, пронзил толпу, выискивая её. И он увидел. Его кровь мгновенно превратилась в лёд. Софи сидела на диване одна. К ней подсел какой-то тип из компании Хьюго — высокий, тощий, с хищным выражением лица. Вильям знал его — мелкий, который всегда пытался выслужиться. В руках у типа были два стакана. Он что-то говорил Софи, навязчиво улыбаясь, и протягивал ей один из стаканов. Софи сначала качала головой, отказываясь. Но парень был настойчив. Он говорил что-то, смеялся. И тогда Вильям увидел, как её плечи расслабляются. Как она смотрит на него уже не испуганно, а с каким-то отсутствующим взглядом. Как она медленно, будто в тумане, протягивает руку и берёт стакан. И как делает очередной, неловкий глоток. НЕТ. Это был не крик, а немой стон ужаса. Он понял всё с первого взгляда. Её поза, её блуждающая улыбка, её внезапно расслабленное тело — это был не алкоголь. Это было что-то другое. Что-то, что подействовало почти мгновенно. Мир вокруг Софи вдруг поплыл. Звуки музыки превратились в приятный гул где-то далеко-далеко. Краски стали ярче, заиграли. Парень рядом с ней показался очень милым и смешным. Он что-то говорил, и это было невероятно забавно. Она захихикала, чувствуя, как по телу разливается приятная, тёплая волна. Ей было так легко, так весело! Она сделала ещё глоток из стакана. На вкус это было странно, горьковато, но сейчас это казалось неважным. Её голова кружилась, тело стало ватным. Она откинулась на спинку дивана, улыбаясь своему новому другу, который наклонился к ней ближе, его лицо расплывалось перед её глазами. Его рука легла ей на колено, чуть выше чулка. Это должно было быть неприятно, но она лишь снова рассмеялась. Всё было таким забавным! Вильям нёсся через толпу, расталкивая людей, не обращая внимания на возмущённые крики. Его мир сузился до этой картинки: до её запрокинутой головы, до её бледного лица с идиотской, блуждающей улыбкой, до руки этого ублюдка на её ноге. Он подлетел к дивану, даже не замедляя хода. Его рука молниеносно взметнулась, схватила парня за воротник и с силой отшвырнула его от Софи. Тот с глухим стуком ударился о стену и осел на пол. — Ты что, тварь, ей подсыпал?! — рёв Вильяма перекрыл на секунду даже музыку. Но он уже не смотрел на него. Он наклонился к Софи. Её глаза были стеклянными, безразличными, она смотрела куда-то сквозь него, глупо улыбаясь. — Вильям?.. — она протянула к нему руку, будто пытаясь потрогать призрак. — Ты такой... смешной... Его сердце сжалось от ледяного ужаса. Он ничего не сказал. Просто наклонился, подхватил её на руки. Она была абсолютно безвольной, мягкой тряпичной куклой. Её голова бессильно откинулась назад. Он резко перекинул её через плечо, как мешок с картошкой, чувствуя, как её ноги в тонких чулках болтаются рядом с его лицом. Его пальцы инстинктивно вцепились в подол её розового платья, натягивая его вниз, чтобы прикрыть её бёдра. Чужая, животная ярость, что кто-то мог видеть то, что принадлежало ему, пылала в нём, но сейчас главным был страх. Жуткий, всепоглощающий страх за неё. Он понёс её к выходу, не обращая внимания на шокированные взгляды, на крики Люси, на поднимающегося с пола парня. Он был подобен урагану, сносящему всё на своём пути. Он вынес её на холодный ночной воздух, подошёл к своей машине, одной рукой открыл пассажирскую дверь и буквально вложил её внутрь. Она бормотала что-то бессвязное, смеялась, пытаясь его обнять. — Не двигайся, — его голос прозвучал хрипло, но она, конечно, его не слушала. Он наклонился, чтобы пристегнуть её ремнём. Его лицо оказалось в сантиметрах от её груди, поднимающейся и опускающейся в быстром, неровном дыхании. От неё пахло алкоголем и чем-то сладковато-химическим, что сводило его с ума. Его пальцы дрожали, когда он тянул ремень безопасности через её грудь. Она была абсолютно беспомощной, её тело мягко и податливо поддавалось его усилиям. И в этот момент её рука поднялась. Пальцы, тёплые и неуверенные, запутались в его тёмных волосах. Это было не грубо, а скорее любопытно, будто она изучала текстуру. Он замер. Её прикосновение обожгло его, как ток. Каждый нерв застыл, крича от этого внезапного, интимного контакта. От её пальцев, бессознательно скользящих по его коже головы, исходила пьяная, беззащитная нежность, которая была в тысячу раз опаснее любой её ненависти. Кровь ударила ему в голову, и он с силой, почти грубо, дёрнул ремень, защёлкнув пряжку с громким щелчком, который прозвучал как выстрел в тишине салона. — Сиди смирно, — его голос прозвучал хрипло, почти как предсмертный хрип. Но она не слушала. Она ерзала на сиденье, её тело извивалось под ремнём. — Сними его... он давит... — она бормотала, её пальцы бестолково скользили по пряжке, не находя механизма. — Вильям... сними, пожалуйста... мне тяжело... Он стиснул зубы, глядя прямо перед собой на тёмную улицу. Он резко выпрямился, захлопнул дверь и обежал машину, чтобы сесть за руль. Его руки с такой силой сжали руль, что кожа затрещала. Каждое её движение, каждый стон отзывались в нём низким, животным гулом. Он чувствовал её беспокойство, её дискомфорт, и это сводило его с ума, потому что единственное, чего он хотел сейчас, — это сорвать этот ремень и прижать её к себе, чтобы она успокоилась, почувствовав его силу. — Сними ремень... — Нет, — сквозь зубы прошипел он. — Он остаётся. — Но мне жарко... — её голос стал капризным, детским. Она снова заерзала, и прежде чем он успел что-то предпринять, её пальцы нашли пуговицы на розовой кофточке. Она расстегнула их с удивительной для её состояния ловкостью и стянула с себя, бросив на пол. Под кофточкой было только то самое розовое платье на тонких бретельках. Он невольно бросил взгляд на неё. Свет фонарей, падающий через лобовое стекло, очерчивал изгиб её шеи, ключиц, контур груди под тонкой тканью платья. Его горло пересохло. Ему было тяжело дышать. Тяжело не потому, что она была под воздействием, а потому, что она была невыносимо прекрасна и бесконечно доступна в своей беспомощности. Его мысли путались, рисуя картины, за которые ему потом было бы стыдно до тошноты. Он резко отвернулся, уставившись в окно, сжимая руль так, что пальцы затекали. — Успокойся, Софи. Сейчас поедем домой. Он собрался было завести двигатель, но заметил, что она затихла. Он обернулся. Она сидела, откинув голову на подголовник, и смотрела на него. Но это был уже не стеклянный, отсутствующий взгляд. В её глазах, хоть и затуманенных, читалось странное, ехидное осознание. На её губах играла хитрая, чуть кривая улыбка. Она выглядела так, будто только что выиграла в какой-то очень важной игре. — Ты всегда так на меня смотришь? — её голос прорезал тишину, он был тише, но чётче, чем раньше. Словно химическая мгла на секунду рассеялась. Он не ответил, просто смотрел на неё, чувствуя, как ловушка захлопывается. — Я заметила, — она протянула руку и легонько ткнула пальцем в его плечо. — Ты всегда смотришь. На мои ноги. На мой чокер. — Её палец медленно провёл по его рукаву. — Ты думаешь, я не вижу? Я всё вижу...