Твой запах на моей коже (Между ненавистью и страстью)

Дверь в её комнату закрылась с тихим щелчком, и Софи прислонилась к ней, чувствуя, как по её телу разливается тёплая, пьянящая волна. Она светилась изнутри. На её губах играла неуловимая, счастливая улыбка, которую она не могла и не хотела сдерживать. Ей хотелось, чтобы он пришёл. Чтобы эта хрупкая, электризующая нить, натянувшаяся между ними в машине, не оборвалась. Ей нужны были его взгляд, его голос, сама его суть. Она села на край кровати, сердце колотилось как сумасшедшее. Взяв телефон, её пальцы сами нашли его имя в переписке. Без раздумий, без подписи, почти не дыша, она отправила ему то самое селфи. Прошло всего несколько минут с их возвращения, а ей уже невыносимо недоставало того напряжения, что витало в салоне. В своей комнате Вильям стоял посредине, будто наэлектризованный. Образ промокшей Софи, её смелые глаза и та немыслимая смесь невинности и соблазна, что она излучала, жгла его изнутри. Он провёл рукой по лицу, пытаясь привести в порядок хаос в голове. В этот момент телефон завибрировал. Одно короткое сообщение от Софи. Он открыл его. И замер. На него смотрела она. Та самая, только что, но запечатлённая. Влажные, тёмные пряди волос. Большие, тёмно-карие глаза, смотрящие прямо в душу с вызовом и робостью одновременно. Прикушенная губа. И эта проклятая, божественная рубашка, обрисовывающая каждую линию её хрупкого тела. Фотография была воплощением всего, что он только что видел, но сконцентрированным, вечным. Он не думал. Его пальцы сами нажали «сохранить». Инстинктивно, будто боялся, что это видение исчезнет, как мираж. Он смотрел на снимок, и по его жилам разливался тяжёлый, тёплый восторг, смешанный с благоговейным ужасом. Это было «вау» на уровне каждой клетки. Он был готов смотреть на это вечность. Что ответить? Отправить что-то в ответ? Нет. Слова были ничтожны. Ему нужно было видеть её. Сейчас. Дверь в её комнату открылась без стука. Он знал. Он знал, что она его ждёт. Он вошёл и сразу же поднял телефон с её фото, направляя экран к ней. Его лицо озаряла не просто улыбка, а медленная, уверенная улыбка человека, получившего самый желанный в мире подарок. — Это что такое? — его голос звучал низко, с лёгкой, флиртующей хрипотцой, наполняя комнату вибрациями, от которых по коже бежали мурашки. Софи встала с кровати. Её движения были плавными, исполненными внезапной уверенности. Она подошла к нему так близко, что между ними оставались считанные сантиметры. — А тебе что-то не нравится? — её шёпот был вызовом и лаской одновременно. Он не ответил словами. Его ответом стал его взгляд — тёмный, горящий, полный такого нескрываемого обожания и желания, что у неё перехватило дыхание. Внезапно, одним плавным движением, он наклонился, обхватил её за талию и легко поднял в воздух. Софи вскрикнула от неожиданности, но этот звук тут же перешёл в счастливый, беззаботный смех. Он, ухмыляясь, сделал с ней несколько шагов, а затем, всё ещё смеясь, осторожно повалил её на кровать. Она приземлилась на спину, а он уже навис над ней, опершись руками по обе стороны от неё. Её руки мгновенно обвили его шею, а её ноги инстинктивно закинулись на его, запутавшись в его джинсах. Поза была неловкой, юной, но невероятно интимной. — Ты не нормальная… — прошептал он, его губы были в сантиметре от её уха. — Ты вообще о чём думаешь, когда такое отправляешь? — О тебе… — выдохнула она, и её дыхание обожгло его кожу. Они замерли, их лица так близко, что он чувствовал тепло её щёк. Они смотрели друг другу в глаза, и между ними бушевала целая буря — страх, желание, надежда, безумие. Это был немой диалог, понятный только им двоим. — Хочешь, удалю? — кокетливо предложила она, её глаза блестели. Он тихо рассмеялся, коротко и счастливо. — Хах… Удаляй. Я уже сохранил. Софи рассмеялась в ответ, и этот смех был самым искренним звуком, что он слышал за долгое время. Он медленно опустился рядом с ней на кровать, лёг на спину и уставился в потолок, его грудь всё ещё вздымалась от нахлынувших эмоций. На его лице застыла лёгкая, задумчивая улыбка. Софи, лёжа на боку, смотрела на него. Изучала резкую линию его челюсти, тёмные ресницы, расслабленные губы. Он был таким невероятно красивым, лежа здесь, в её постели, и это зрелище заставляло её сердце биться чаще. — О чём думаешь? — тихо спросила она. — Ты пойдёшь на Хэллоуин? — перевёл он тему, его взгляд всё ещё блуждал по потолку. — Да. У нас с Кэтти будет парный костюм. Она перевернулась и пристроилась поудобнее, положив голову ему на грудь. Её щека чувствовала твёрдые мышцы и ровный стук его сердца. Он опустил руку и начал медленно, почти невесомо, перебирать её волосы. Их взгляды встретились — он смотрел сверху вниз, она снизу вверх. — И кем же ты будешь? — спросил он, его пальцы замерли в её волосах. Софи смущённо потупилась, чувствуя, как горит лицо. — Ангелом… — прошептала она. — А Кэтти — демоном. Он снова тихо рассмеялся, и его грудь под её щекой вибрировала. — Хах… Ну что ж, хорошо, ангел. Хочу уже это увидеть. — А ты идешь? Кем будешь? — спросила она, рисуя пальцем узоры на его тёмной футболке. — Я иду. Но не буду никем… это детский сад — наряжаться в кого-то. Его слова не обидели её. Она привыкла. Вильям с четырнадцати лет считал себя выше таких «глупостей». — Но это же вечеринка! — возразила она, поднимая на него умоляющий взгляд. — Обязательно нужен костюм! Хотя бы грим! — Даже если так, я не умею придумывать что-то, а уж тем более как-то наряжаться. Взгляд софи упал на полку в дальнем углу комнаты, где стояла её косметичка. И тут её осенило. — А если я тебе помогу? — воскликнула она, приподнимаясь на локте. Её глаза загорелись азартом. — У меня есть идея. Можно нарисовать на лице череп, и всё. Одевайся как хочешь. — Ну не знаю… — он скептически поднял бровь. — Это не странно? Софи с энтузиазмом схватила телефон и начала лихорадочно искать в интернете подходящий образ. Через минуту она показала ему экран — стилизованный, элегантный череп, нарисованный чёрно-белым гримом. — Смотри! Выглядит круто, правда? Вильям внимательно изучил картинку. — Ну… в целом, выглядит неплохо. — Пожаааалуйста! — она сложила руки, как в молитве, и посмотрела на него своими огромными глазами, в которых плескались надежда и азарт. — Ну давай сделаем! Он смотрел на неё — на её сияющее лицо, на её детскую, заразительную увлечённость, и его сердце сжалось от какой-то щемящей нежности. Как он мог ей в чём-то отказать? — Ладно, — он сдался, и его губы тронула мягкая, покорная улыбка. — Уговорила. Она сияюще улыбнулась ему в ответ, и в этот момент он понял, что готов на любые, даже самые дурацкие, «детские» шалости, лишь бы видеть этот свет на её лице, направленный на него. — Кстати, — начала Софи, её голос прозвучал заговорщицки, а глаза блеснули новой, отчаянной идеей, — если мы оба загримируемся, и нас будет не узнать... то можно сказать, это будет некая ролевая игра... Она не стала расписывать детали, но Вильям понял её с полуслова. Он представил это мгновенно: шумная вечеринка, море костюмов, где они — всего лишь два анонимных персонажа в толпе. Никто не будет смотреть осуждающе, никто не будет знать, кто они друг другу. В этом хаосе они смогут быть просто парнем и девушкой. Он сможет свободно касаться её, держать её за руку, смотреть на неё так, как ему хочется, не оглядываясь на последствия. Эта мысль была одновременно пугающей и пьяняще освобождающей. — Вот с этого надо было начинать... — он рассмеялся, коротко и счастливо, и его глаза вспыхнули азартом. — Значит, сто процентов, рисуешь мне грим. Софи сияла. Его мгновенный, горячий отклик был для неё лучшей наградой. Она не сдержала порыва и крепко-крепко обняла его, прижавшись щекой к его груди. Она чувствовала, как бьётся его сердце — учащённо и сильно, в унисон с её собственным. Вильям обнял её в ответ, его руки сомкнулись на её спине, прижимая её так близко, как только было возможно. Он закрыл глаза и погрузился в её запах. Он вдыхал его глубоко, с наслаждением, будто пытался впитать в себя самую её суть. От неё пахло чем-то сладким и свежим — клубничным шампунем, чистотой и чем-то неуловимо-цветочным, что было просто её, уникальным ароматом её кожи. В этом запахе была её невинность и её пробуждающаяся чувственность, и он сводил его с ума. Софи чувствовала, как его грудь поднимается и опускается в этом глубоком, осознанном дыхании. Она понимала, что он не просто дышит — он пьёт её аромат, наслаждается им, и от этого осознания по её телу разливалось тёплое, сладкое томление. Она чувствовала, как с каждой секундой, проведённой в его объятиях, она влюбляется в него всё сильнее и сильнее. Это было страшно, неправильно, неизбежно. — Ты так вкусно пахнешь, — прошептал он, его губы коснулись её волос. Голос был низким, задумчивым, полным искреннего изумления. — Это у тебя духи такие? — Я не пользуюсь духами... — тихо ответила она, её слова немного потерялись в ткани его футболки. — Возможно, это шампунь... Он мягко отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. Его рука поднялась, и он провёл тыльной стороной пальцев по её щеке, по линии скулы. Этот жест был до безумия нежным, почти благоговейным. — Нет, — покачал головой Вильям. — Это не шампунь. Это... ты. Он больше ничего не сказал, но в его взгляде было всё. Вся та нежность, которую он так тщательно скрывал годами, всё то обожание, что прорывалось теперь наружу сквозь все трещины в его броне. Он смотрел на неё, как на чудо. Они так и остались лежать, прижавшись друг к другу. Она устроилась в удобной позе, положив голову ему на грудь, а он обнял её за плечи, его пальцы бессознательно перебирали пряди её волос. Они не говорили. Не нужно было слов. Тишина в комнате была наполнена красноречивым, тёплым спокойствием и громким гулом их сердец, бьющихся в унисон. Они просто лежали в обнимку, наслаждаясь друг другом. Наслаждаясь этой новой, хрупкой реальностью, где можно было просто быть — без прошлого, без будущего, без правил. Только его крепкие объятия, её голова на его груди и тихое обещание завтрашнего вечера, когда маски спадут, и они, наконец, смогут стать теми, кем всегда хотели быть — просто Вильямом и просто Софи. ... Позже тем же вечером комната Софи превратилась в штаб по планированию. Лежа на кровати, укутавшись в плед, она с горящими глазами обсуждала с Кэтти по телефону каждую мельчайшую деталь. Они перебирали варианты макияжа, спорили о фасоне платья, строили догадки, кто ещё придёт и в каких костюмах. Для Софи это было не просто подготовкой к вечеринке. Это была подготовка к возможности быть с ним, не скрываясь. Каждое обсуждение, каждый смех с подругой были окрашены сладким, тревожным предвкушением. Суббота. Вечер. Наступил вечер Хэллоуина. Воздух в комнате Софи был наполнен ароматом лака для волос. Она стояла перед зеркалом, почти готовая. На ней было короткое белое корсетное платье, стягивающее талию и мягко подчёркивающее грудь. Рюши на пышной юбке колыхались при каждом движении. Белые чулки идеально облегали ноги, а на шее, как всегда, покоился тот самый чёрный чокер с серебряным сердечком — её личный амулет. Крылья и нимб лежали на кровати, ожидая своего часа. Но сначала — Вильям. Она накинула свой шелковый халат, скрывая образ, и завязала его на талии, чтобы не испачкать краской. Раздался тихий стук. — Войди! — крикнула она, и сердце её учащённо забилось. Он вошёл. И у неё перехватило дыхание. Он был одет во всё чёрное: прямые, идеально сидящие брюки и облегающая рубашка из тонкой ткани, которая подчёркивала каждый мускул его торса, каждую линию широких плеч. Он был воплощением элегантной, почти зловещей простоты. Идеальный холст. — Готов к преображению? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — В твоих руках готов ко всему, — он уселся на стул перед её туалетным столиком, его взгляд в зеркале был тёмным и внимательным. Она достала палитру с гримом и тонкие кисти. И начался ритуал, полный молчаливого, напряжённого интима. Она стояла так близко, что её бёдра почти касались его коленей. Наклонившись, чтобы провести чёрную линию вдоль его скулы, она чувствовала тепло его тела сквозь халат. Её пальцы, держащие кисть, были уверенными, но внутри всё трепетало. Он сидел не двигаясь, его взгляд был прикован не к своему отражению, а к ней. К её сосредоточенному лицу, к полуоткрытым губам, к тому, как её ресницы отбрасывают тени на щёки. Их ноги случайно соприкоснулись. Никто не отодвинулся. Точка контакта горела. Его рука лежала на столе, и когда она переставляла баночку с краской для грима, её мизинец скользнул по его костяшкам. Он сжал кулак, но не убрал руку. — Держись спокойно, не дрожи... — прошептала она, выводя тень в глазнице. — Это не я дрожу, это ты, — тихо парировал он, и его дыхание коснулось её шеи. Она замерла, встретившись с его взглядом в зеркале. Воздух стал густым и сладким. Она чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле. Его рука медленно поднялась и легла ей на талию поверх халата, просто лежала там, тяжёлая и тёплая, заземляя и одновременно сводя с ума. — Чтобы ты не упала, — хрипло пояснил он, не отводя взгляда. — От усердия. Она не стала возражать. Её тело отозвалось на его прикосновение волной жара. Она продолжила работу, и каждый её мазок кистью, каждое движение теперь были наполнены двойным смыслом. Она не просто рисовала череп. Она исследовала его лицо, его кожу, рельеф его губ под тонким слоем краски. Когда она закончила, в зеркале на них смотрел совсем другой человек. Загадочный, опасный, с пронзительным взглядом из-под нарисованных теней. Эффект был ошеломляющим. Это был не он. Исчезла привычная мрачная напряжённость, её сменила холодная, театральная отстранённость. — Ну что? — спросила она, отступая на шаг. — Жутко, — он повертел головой, изучая себя. Уголки его нарисованных губ были приподняты в вечной усмешке. — В смысле, безупречно... Спасибо. Теперь была её очередь. Она глубоко вздохнула. — Теперь я. Не смотри. Он послушно закрыл глаза, скрестив руки на груди. Софи сбросила халат. Прохладный воздух коснулся её оголённых плеч. Она надела нимб, поправила волосы, слегка припудрилась, а затем взяла крылья. — Помоги закрепить застёжки, я не дотянусь, — попросила она, поворачиваясь к нему спиной. Он поднялся. Его пальцы, тёплые и немного шершавые, коснулись её обнажённой спины над шнуровкой корсета. Она чувствовала, как они дрожат. Его дыхание стало прерывистым. Он стоял так близко, что его грудь почти касалась её лопаток. Он делал всё медленно, слишком медленно, будто растягивая этот миг. Его взгляд, который он не мог сдержать, скользнул с её спины вниз, по линии талии, к подолу короткого платья, к её ногам в белых чулках. Он видел тонкую полоску обнажённой кожи между верхним краем чулка и подолом платья. Его пальцы на секунду замерли на её коже. — Готово, — его голос прозвучал сдавленно. Она медленно повернулась. Он всё ещё стоял опасно близко, его нарисованный череп контрастировал с живым, пылающим взглядом. — Теперь можно смотреть. Он отступил на шаг, и его глаза проделали долгий путь снизу вверх. От белых туфель по чулкам, по короткому, соблазнительному подолу платья, по корсету, облегающему её грудь, к чёрному чокеру на шее, к распущенным светлым волосам и сияющему нимбу над головой. Он смотрел, не дыша. — Ну как тебе? — её шёпот был полон надежды и застенчивости. Она чувствовала, как под его взглядом заливается румянцем. Он не ответил сразу. Он встал и подошёл к ней вплотную, заставляя её слегка запрокинуть голову, чтобы встретиться с его глазами. — Если ты ангел, — его голос был низким, почти молитвенным, — то я готов ради тебя стать грешником и упасть к твоим ногам… Софи смотрела ему прямо в глаза, тону в их тёмной, бездонной глубине. Она видела в них не просто желание, а благоговение. — Не слишком? — прошептала она, имея в виду и свой наряд, и его слова. Он медленно, с невероятной нежностью, заправил выбившуюся прядь её волос за ухо. Его пальцы ненадолго задержались на её щеке. — Идеально… — он покачал головой, словно не веря собственным глазам. — Ты выглядишь просто прекрасно… Даже в самом лучшем сне я представить такого не мог. — Это ещё не всё, — улыбнулась она, чувствуя прилив смелости от его слов. Она подошла к столу и взяла карнавальную белую кружевную маску на ленточках. — Поможешь завязать? Он понял. Маска была последним штрихом, тем, что окончательно стирало их личности. Теперь они были бы просто парнем и девушкой. Он молча взял маску. Его пальцы скользнули у неё за головой, завязывая ленты. Он делал это медленно, его дыхание горячими волнами касалось её шеи. Когда он закончил, она развернулась. Её глаза, теперь обрамлённые кружевом, смотрели на него с вызовом и ожиданием. Он притянул её к себе. Их тела разделяли лишь сантиметры. Он смотрел на её губы, она — на его. Казалось, всё в мире замерло в ожидании этого поцелуя, этого неизбежного падения… Внезапный, резкий звонок телефона разорвал заклинание, словно удар хлыста. Софи вздрогнула. Это была Кэтти. Она ответила на звонок. — Ты готова? Я вызываю такси, буду на вечеринке через пятнадцать минут. Мне заехать за тобой? — послышался взволнованный голос подруги. — Я уже готова, — ответила Софи, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она отвернулась от Вильяма, чувствуя, как магия момента рассеивается. — Езжай, встретимся там. Я с Вильямом. — Хорошо, давай! Она положила трубку. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была иной — нарушенной, полной невысказанного разочарования и трепетного ожидания того, что ждёт их впереди. Вильям стоял на том же месте, его лицо под гримом было невозмутимым, но в глазах бушевала буря. — Ну что, поехали? — его голос прозвучал ровно, но с лёгким напряжением. — Да… — кивнула Софи, поправляя крыло. Её сердце всё ещё бешено колотилось, а губы помнили обещание его близости. Они не поцеловались здесь. Но вечер только начинался, и под маской анонимности всё было возможно.