Твой запах на моей коже (Между ненавистью и страстью)

Крылья Софи с трудом, но поместились в машине, создавая вокруг неё ореол из белых перьев. Дорога до особняка Штайн прошла в напряжённом, сладком молчании. Когда они подъехали, особняк предстал перед ними как видение из другого мира. Он был утоплен в искусственном тумане, подсвеченный оранжевыми и фиолетовыми прожекторами. Тыквы с зловеще ухмыляющимися лицами выстроились вдоль дорожки, а из колонок на всю мощь лилась музыка. Толпа людей в самых невероятных костюмах — от вампиров до космонавтов — гудела, смеялась и двигалась, как единый, красочный организм. — Ты можешь положить мой телефон к себе в карман? — попросила Софи, с трудом находя его в складках платья. — В машине оставлять не хочу, вдруг понадобится, а карманов у меня, увы, не предусмотрено. Вильям молча кивнул, его пальцы на мгновение коснулись её ладони, когда он забирал телефон. Этот мимолётный контакт отозвался в ней тёплой волной. Он положил телефон во внутренний карман своей рубашки, прямо у сердца. У входа их уже поджидала Кэтти в своём демоническом обличии — в красном кожаном корсете и маленькими рожками в волосах. Её глаза расширились от восторга. — Ого! Софи, ты просто... божественна! — воскликнула она, обнимая подругу. — Ребята, а вы вообще на себя не похожи! Вильяма я бы ни за что не узнала! Софи и Вильям переглянулись, и в их взгляде промелькнуло торжествующее понимание. План сработал. Они были просто двумя анонимными гостями в море масок. — Мы старались, — скромно улыбнулась Софи. — Вильям, а ты нас сфоткаешь на фоне дома? — попросила Кэтти, протягивая ему свой телефон. — Да, давай, — он легко согласился, и в его голосе не было привычной раздражённой нотки. Девочки встали перед величественным фасадом особняка, подсвеченным оранжевым светом. Софи инстинктивно приняла немного кокетливую позу, положив руку на бедро, а Кэтти обняла её за талию, скорчив игривую «демоническую» гримасу. Вильям сделал несколько кадров, его взгляд через экран телефона был прикован к Софи. Она казалась неземным созданием, заблудившимся в этом безумном, ярком мире. Внутри дом и правда напоминал престижный ночной клуб. Высокие потолки, хрустальные люстры, затянутые паутиной, огромная диджейская установка, с которой лился мощный бас, и бар, уставленный напитками в тематических склянках. Всё дышало дорогим, продуманным до мелочей шиком. В центре всего этого, окружённая свитой поклонников, сияла Люси. Её костюм был произведением искусства — платье Клеопатры из синей ткани с золотыми вкраплениями, с головным убором в виде змеи и идеально подведёнными, как у кошки, глазами. Она была воплощением власти и роскоши, и она явно наслаждалась своей ролью. Кэтти, не теряя ни секунды, увлекла Софи на танцпол, успев крикнуть Вильяму: «Мы на танцполе!» Софи на мгновение обернулась, её взгляд встретился с его. В её глазах читалась лёгкая тревога — она не хотела с ним расставаться. Но он лишь мягко кивнул, давая понять, что всё в порядке. На танцполе, в самом эпицентре пульсирующего ритма, они столкнулись с Леоном. Его костюм был детально проработан: он был персонажем из «Mortal Kombat» — в синем комбинезоне, с поддельными сайдами на плечах и маской, сдвинутой на лоб, чтобы можно было пить. За спиной у него болталась бутафорская кунай. — Леон! Привет! — проревела Кэтти, чтобы перекрыть музыку. — Какой крутой костюм! — О, девочки, привет! — его лицо озарила улыбка. — Я уже не знал, придёте вы или нет. Спасибо, но ваши костюмы явно покруче! — его взгляд скользнул по фигуре Софи, и он на секунду замер, явно поражённый. Её образ, такая смесь невинности и откровенной чувственности, явно произвёл на него сильное впечатление. — Ты... ты выглядишь потрясающе, Софи. — Спасибо, Леон, — она улыбнулась, чувствуя лёгкую неловкость. — Ты тоже... очень убедительный воин. — Да уж, только не дерись ни с кем, а то вдруг оружие у тебя настоящее... — подмигнула Кэтти. Леон рассмеялся. — К счастью, нет. Выпьем чего-нибудь? Я как раз направлялся к бару. — Сначала потанцуем! — перебила Кэтти, услышав первые аккорды знакомой мелодии. — Софи, это же наша любимая песня! И прежде чем кто-либо успел что-то сказать, Кэтти втянула обоих в водоворот танца. Они подхватили ритм, смеясь и подпевая знакомым словам. Софи, сначала скованная, постепенно расслабилась, позволив музыке унести её. Она ловила такт, её белые крылья колыхались в такт движениям, а нимб сиял в стробоскопах. Леон танцевал рядом, немного неуклюже, но с искренним удовольствием, и его взгляд то и дело возвращался к ней. А в это время Вильям, прислонившись к колонне, наблюдал за ней. И странное дело — в его груди не было привычной, едкой ревности. Напротив, он чувствовал что-то новое — тихую, глубокую радость за неё. Ему нравилось видеть её такой — сияющей, свободной, по-настоящему счастливой. Её улыбка, её смех, томные движения её рук в танце — он готов был смотреть на это вечно. Даже то, как Леон смотрит на неё, не вызывало в нём прежней ярости. Потому что он знал, что её взгляд, полный тайны и обещания, ищет в толпе именно его. Его внимание привлёк знакомый силуэт. Рей стоял у барной стойки, потягивая какой-то напиток из пластикового стаканчика. На нём была его обычная повседневная одежда, но на голове красовалась потрёпанная шляпа ковбоя, а в руке он вертел игрушечный револьвер. «Вот это, конечно, он запарился над костюмом», — с усмешкой подумал Вильям и направился к нему. — Здарова! — бросил он, подходя. Рей обернулся и на секунду застыл с пустым взглядом, пытаясь понять, кто этот загадочный незнакомец с лицом-черепом. — А, Вильям, ты что ли? — на его лице расплылась ухмылка. — Здарова! Тебя вообще не узнать! А чего это ты так запарился? Как же твои слова, что это «детский сад»? Вильям пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимым, но уголки его нарисованных губ всё же дрогнули в улыбке. — Да это всё Софи... Она попросила. Я не мог отказать. — Нууу... — протянул Рей, многозначительно поднимая бровь и делая глоток из стаканчика. — Всё понятно с вами. Всё ооочень понятно. В его голосе не было осуждения, скорее, забавное понимание и одобрение. Вильям не стал ничего отрицать. Он лишь повернулся и снова уставился на танцпол, на своего ангела, потерявшегося в ритме ночи, чувствуя, как в его кармане у сердца лежит её телефон, словно залог их общей, ещё не написанной истории. Вечер только начинался, и всё было возможно. Вечеринка набирала обороты. Музыка пульсировала, смешиваясь с голосами и звоном бокалов. Софи, Вильям и их друзья растворились в этом водовороте, наслаждаясь анонимностью и всеобщим весельем. Но у Люси, царившей в центре внимания в своём наряде Клеопатры, были свои планы. Унизительный и холодный разрыв с Вильямом по смс не давал ей покоя. Ей нужен был новый виртуальный контент, и что может быть лучше, чем трогательное примирение с бывшим парнем на глазах у всей вечеринки? Она ничего не знала о Софи и даже не подозревала о той связи, что зародилась между ними, поэтому её план казался ей безупречным. Она заставила Леона, всегда уступавшего её напору, принять участие в «невинной игре», а через свою подругу Сару уговорила и Рея. А где Рей, там по умолчанию будет и Вильям — она знала эту мужскую солидарность. Леон, нехотя согласившись, пригласил с собой Кэтти и Софи для моральной поддержки. Кэтти, увидев в этом идеальный шанс свести подругу с «безопасным» Леоном, с энтузиазмом увлекла Софи. Та, в свою очередь, почувствовала лёгкую тревогу, но мысль, что Вильям будет рядом, придавала ей смелости. Они переместились в соседнюю гостиную, где тяжёлые бархатные портьеры почти полностью поглощали оглушительный рёв музыки из главного зала. Воздух здесь был другим — спёртым, пахнущим старыми книгами и дорогим парфюмом. В центре комнаты стоял массивный дубовый стол, уставленный стаканами с подозрительно яркими коктейлями, от которых исходил сладковатый химический запах. Все расселись по кругу на кожаном диване и разнокалиберных креслах, сгрудившись в неестественной тесноте. Когда Рей вошёл с кем-то, Люси сначала скользнула по ним равнодушным взглядом — просто ещё два костюмированных гостя. Но потом её мозг с неумолимой логикой сложил два пазла: высокий парень в чёрном со скелетом на лице, чья осанка и манера держаться были до боли знакомы... С кем ещё Рэй мог притащиться, как не с Вильямом? Ангела в белом маске она и вовсе не опознала — невинная до идиотизма тема костюма казалась совершенно безвкусной. Прозрение наступило позже, уже в ходе игры, когда девушка заговорила — этот тихий, чистый голос, который Люси слышала сотни раз в школьных коридорах, нельзя было спутать ни с чьим другим. Софи Беккер. Ну конечно. Правила были просты и безжалостны: под каждым стаканом лежала карточка с вопросом или заданием. Ты выпиваешь содержимое, а затем отвечаешь или выполняешь. Отказ означал позорный вылет из игры. Первой начала, конечно же, Люси. С грацией хищницы она протянула руку и подняла стакан с розоватым коктейлем. Выпив его одним изящным глотком, она перевернула стакан и достала карточку. — «Задание: Снять одну вещь с человека слева от тебя», — прочла она с коварной улыбкой, бросая взгляд на Сару. Та, была в образе женщины кошки, хихикая, она позволила Люси снять с себя бархатную ленточку на шее. Лёгкое, стартовое задание. Люси явно разогревала публику. Ход перешёл к Саре, затем к Рею. Им выпали относительно безобидные вопросы о первом поцелуе и самом нелепом провале. Рей, выпив свой стакан, буркнул что-то про падение в бассейн на какой-то тусовке, что вызвало всеобщий смех. Затем настала очередь Вильяма. Его нарисованный череп скрывал любые эмоции. Он молча выпил тёмную жидкость из своего стакана, поставил его с глухим стуком и развернул карточку. Он прочёл её про себя, и его плечи на мгновение напряглись. — «Вопрос: Ты когда-нибудь ревновал(а) кого-то из этого круга?» — его голос прозвучал ровно, но Софи, сидевшая рядом, почувствовала, как изменилась атмосфера. Он медленно перевёл взгляд на Софи, сидевшую через Кэтти, и их глаза встретились на долю секунды — тёплый, быстрый, почти невидимый для остальных разряд. Но Вильям старался не подавать виду, что речь шла о Софи. — Да, — коротко и ясно ответил Вильям, откидываясь на спинку дивана. Он не стал уточнять, к кому и когда. Но для Софи этого одного слова, произнесённого с такой твёрдой уверенностью, было достаточно, чтобы сердце ёкнуло от сладкой боли. Кэтти, сияя от возбуждения, вытянула свою карточку. — «Задание: Прошептать что-нибудь на ухо человеку напротив!» — она тут же подскочила и, проигнорировав Люси, которая сидела прямо напротив, наклонилась к Леону. «Твой костюм — самый крутой здесь, мне об этом сказала Софи», — прошептала она ему, заставляя парня смущённо улыбнуться и покраснеть. Кэтти довольная вернулась на место. И вот очередь дошла до Софи. Её ладони стали влажными. Она взяла свой стакан — что-то лёгкое, фруктовое — и сделала глоток, стараясь успокоить дрожь в руках. Перевернув стакан, она вытащила карточку. Её глаза пробежали по тексту, и кровь отхлынула от лица. Она замерла, чувствуя, как на неё смотрят все присутствующие. — Ну? — нетерпеливо подала голос Люси. — Что там, ангелочек? Или вылетаешь? Софи медленно подняла глаза. Её взгляд инстинктивно нашёл Вильяма. Он сидел, откинувшись, но всё его внимание было приковано к ней. Он видел её панику. — «Вопрос… — её голос дрогнул, и она сглотнула. — …Отправлял(а) интимные фото человеку из этого круга?» В комнате повисла тишина, густая и звенящая. Леон смотрел на неё с любопытством, Кэтти — с лёгким шоком, Люси — с презрительным ожиданием провала. И тогда Софи вспомнила. То самое селфи из машины. Промокшая, почти прозрачная рубашка, её смущённый, но полный вызова взгляд. Оно не было откровенным в прямом смысле, но оно было… интимным. Оно было адресовано одному-единственному человеку. И этот человек сидел в двух шагах от неё. Она не могла солгать. Не под его взглядом. — Да, — выдохнула она, и это слово прозвучало оглушительно громко в тишине комнаты. — Отправляла. — Что?! — воскликнула Кэтти, её планы насчёт Леона мгновенно пошатнулись. — Кому? Но правила игры не обязывали раскрывать имя. Софи молча покачала головой, чувствуя, как горит всё её лицо. Она не смотрела ни на кого. А Вильям смотрел на неё. Его нарисованный череп не мог передать эмоций, но его глаза… его глаза горели таким интенсивным, обжигающим пониманием, такой гордостью за её смелость и таким сокрушительным желанием, что у неё перехватило дыхание. В этом молчаливом признании, на глазах у всех, они снова оказались наедине. Тайна, которую они хранили, была теперь частично раскрыта, и это делало её ещё более опасной и волнующей. Игра только началась, но ставки уже взлетели до небес. Ход перешёл к Леону. Он машинально выпил свой стакан, его рука слегка дрожала. Достав карточку, он прочёл её, и его лицо застыло в маске ужаса. — «Вопрос: Ты когда-нибудь мастурбировал(а), представляя кого-то из людей в этой комнате?» — выдохнул он, и в наступившей тишине был слышен лишь треск дров в камине. — Я не хочу отвечать на этот вопрос, — тихо, но твёрдо сказал он. Люси язвительно ухмыльнулась: — Значит, ты вылетаешь? — Да, — Леон поднялся, отряхивая брюки. — Я выхожу из игры. Он не стал ничего больше говорить, развернулся и направился к выходу из гостиной. В его уходе была такая решимость, что даже Люси не нашла что сказать. В воздухе повисло общее неловкое молчание. Сложилось стойкое впечатление, что каждый в этом кругу уже пожалел, что вписался в эту дурацкую игру. Но главное напряжение никуда не ушло — оно лишь сгустилось, сконцентрированное вокруг Софи и Вильяма, словно все инстинктивно понимали: несмотря на выход Леона, настоящая буря ещё впереди. Спустя несколько игроков снова наступила очередь Вильяма. Он взял очередной стакан, его движения были выверенными и спокойными. Он залпом опрокинул напиток, поставил стакан и развернул карточку. Его глаза, единственное живое на нарисованном лице, сузились. Он прочёл вопрос про себя, и его пальцы слегка сжали тонкий картон. — «Вопрос, — его голос прозвучал низко и ровно, но каждый ощутил его стальную твердь, — что самое запретное, что ты хотел бы сделать прямо сейчас, в этой комнате?» Воздух снова стал густым. Это был прямой, провокационный вызов. Все замерли, ожидая его ответа. Люси смотрела на него с торжествующим ожиданием — она надеялась на намёк, на шаг к их мнимому «примирению». Вильям медленно поднял голову. Его взгляд скользнул по лицам присутствующих и на долю секунды задержался на Люси, но в нём не было ничего, кроме холодной вежливости. Затем его глаза нашли Софи. Он смотрел на неё — на её растерянное, прекрасное лицо, на её руки, сжимающие край дивана, на её губы, приоткрытые от волнения. Он не назвал имени. Не описал действий. Но его ответ был точен, как выстрел, и понятен ей одной. — Я хотел бы увести отсюда ангела, — произнёс он тихо, но так, что каждое слово отозвалось эхом в тишине. — И убедиться, что больше никто и никогда не заставит её краснеть от смущения. В комнате снова воцарилась гробовая тишина. Это было не признание в желании, это была декларация защиты. Люси побледнела, её идеальный план дал трещину. Кэтти смотрела на Вильяма с новым, неожиданным уважением. И тут очередь снова дошла до Софи. Её сердце бешено колотилось, словно птица, бьющаяся о клетку. Она с дрожащими руками взяла очередной стакан, сделала глоток, почти не чувствуя вкуса, и перевернула его. Карточка, которую она вытащила, стала для неё приговором. — «Задание… — её голос сорвался, и она сглотнула, пытаясь выговорить. — …Поцелуй человека из круга противоположного пола». Удар. Прямой и безжалостный. Комната поплыла перед глазами. Она чувствовала на себе взгляды — любопытные, насмешливые, ожидающие. Её разум лихорадочно работал. Вильяма. Это было единственное, чего она хотела. Но это было невозможно. Это разрушило бы всё. Леона? Но он уже выбыл из игры. Да и это было бы низко и подло — использовать его чувства, чтобы спасти себя в игре. Рея? Нет, он был лучшим другом Вильяма, это было бы предательством. Её руки затряслись так сильно, что карточка выскользнула из пальцев и упала на ковёр. Она смотрела на неё, не в силах пошевелиться, чувствуя, как к глазам подкатывают предательские слёзы унижения и беспомощности. — Ну что, ангел? — язвительно протянула Люси, наслаждаясь её мукой. — Выбирай. Или целуй, или вылетаешь. — Я… — голос Софи был едва слышен. Она закрыла глаза, сжимая веки, пытаясь собраться. — Я отказываюсь. — Ну, значит, ты вылетаешь, — с холодной победоносностью заявила Люси. — А мы играем дальше. Но едва она произнесла эти слова, Вильям поднялся с дивана. Его движение было плавным, но полным такой неоспоримой решимости, что все невольно замерли. — Нет, — его голос прозвучал тихо, но строго. — Я тоже выхожу из игры. — Нет, так нельзя! — вспыхнула Люси, её гнев был почти осязаем. — Надо продолжать! Правила для всех! Но Вильяму было плевать на её правила, на её обиды, на всю эту показную игру. Он видел только одно — как Софи сидит, сгорбившись, маленькая и разбитая. Он не стал ничего доказывать. Он просто подошёл к ней. Он встал перед ней, заслоняя её от любопытных взглядов, и медленно наклонился. Его губы оказались в сантиметре от её уха, и его шёпот был предназначен только для неё, тёплый и спасительный, как укрытие в шторм. — Пошли на танцпол? — прошептал он. Его голос был полон нежности и твёрдой уверенности. — Доверься мне. Это было не предложение. Это было спасение. Софи почувствовала, как с её плеч сваливается тяжёлая, невидимая гора. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и положила свою дрожащую руку в его протянутую ладонь. Он помог ей подняться и, не оглядываясь на шокированную, разгневанную Люси, на растерянную Кэтти и на ухмыляющегося Рея, вывел её из комнаты. Игра для них закончилась. Но их собственная, настоящая игра — та, что началась под дождём, в машине, в тишине её комнаты, — только что перешла на новый, невероятно опасный и прекрасный уровень. Они вышли в шумный зал, и его рука, крепко держащая её, была единственной реальностью в этом кружащемся мире.