Твой запах на моей коже (Между ненавистью и страстью)

Они почти выбежали из душной, пропитанной интригами гостиной и влились в бурлящий океан танцпола. Здесь царил хаос другого рода — беззаботный, ритмичный, освобождающий. Мириады огней стробоскопов выхватывали из темноты улыбки, маски, движения. Вильям, не отпуская её руки, уверенно провёл её сквозь толпу и, найдя небольшое пространство у края зала, притянул её к себе. Софи растворилась в его объятиях, как будто это было единственное безопасное место во всей Вселенной. Её крылья мягко обняли сзади, создавая иллюзию кокона, отгораживающего их от всего мира. Он наклонился, и его губы снова коснулись её уха, но на этот раз его шёпот был не спасительным, а твёрдым и оберегающим. — Не слушай эту идиотку, — прошептал он, и его голос был бархатным, полным презрения к Люси и её играм. — Плевать на её правила и на всю её дурацкую вечеринку. Сейчас ты здесь, со мной. И я не дам тебя в обиду. Никому и никогда. Эти слова, такие простые и такие сильные, заставили её растаять изнутри. Вся горечь, унижение и растерянность от игры мгновенно испарились, смытые волной облегчения и благодарности. Пока все вокруг безумно танцевали, подпевали и кричали, они просто стояли, крепко обнявшись. Она прижалась щекой к его груди, слушая ровный, уверенный стук его сердца, который был громче любой музыки. Он был её якорем, её защитой, её единственной реальностью. Потом он медленно отстранился, всего на несколько сантиметров, чтобы посмотреть ей в лицо. Его глаза в обрамлении нарисованного черепа сияли такой нежностью, что её дыхание перехватило. Он взял её руку и поднёс к своим губам. Это не был страстный поцелуй. Это было благоговейное, почтительное прикосновение его губ к её костяшкам. Тёплое, мягкое, полное обещания. — Могу я пригласить тебя на танец? — спросил он, и в его голосе вдруг появились нотки застенчивости, несвойственной ему. В этот момент он был похож не на грозного Вильяма, а на большого, немного неуклюжего котёнка, который боится спугнуть свою мечту. Сердце Софи наполнилось до краев. Она улыбнулась ему, и это была самая искренняя, сияющая улыбка за весь вечер. — Я буду очень рада, — прошептала она в ответ. И они начали танцевать. Сначала это были осторожные, несмелые движения, но ритм музыки и близость друг друга быстро сделали своё дело. Их тела начали говорить на одном языке. Его руки лежали на её талии, большие и тёплые, пальцы слегка вдавливались в корсет, ощущая каждый её изгиб. Её руки скользнули вверх по его груди и обвили его шею, пальцы впутались в короткие волосы на его затылке. Они становились ближе. С каждым тактом, с каждым вздохом расстояние между ними таяло. Лёгкое головокружение от выпитого шампанского смешивалось с опьянением от его близости, создавая ощущение нереальности, волшебного сна. Мир сузился до размера их двоих. И вот они уже стояли так близко, что между ними не осталось и сантиметра. Её грудь касалась его груди, её бёдра — его бёдер. Она почувствовала твёрдые мышцы его пресса сквозь тонкую ткань рубашки. Чтобы быть к нему ещё ближе, ей пришлось встать на носочки, и он тут же откликнулся, наклонившись к ней. Их лица оказались на одном уровне. Дыхание смешалось. Он пах дождём, мятой и чем-то неуловимо мужским, что было просто им. — Кажется, ты не выполнила своё задание, — тихо прошептал он, и его дыхание коснулось её губ. Софи застенчиво улыбнулась, опустив глаза на его губы. В её улыбке читалось и смущение, и предвкушение. Она снова подняла на него взгляд, уже без тени сомнения. Его взгляд упал на её губы, и она увидела в его глазах тот же вопрос, то же нетерпение, что бушевало и в ней. Она медленно закрыла глаза, отдаваясь течению. Их губы встретились. Это был не жадный, поспешный поцелуй. Это было медленное, осознанное соединение. Его губы, на удивление мягкие, нежно прикоснулись к её, словно проверяя реальность происходящего. Он не спешил, словно боялся спугнуть хрупкость момента. Он просто лежал на её губах, даря ей тепло и ощущение полной, абсолютной защищённости. Затем он притянул её к себе ещё сильнее, одной рукой охватывая её талию, а другую запустив ей в волосы. Его голова наклонилась, углубляя поцелуй. Теперь это было не просто прикосновение. Это был разговор. Его губы начали двигаться — медленно, чувственно, с лёгким нажимом, заставляя её отвечать ей взаимностью. Она почувствовала лёгкое, едва уловимое движение его языка, ласкающего линию её губ, просящего разрешения. И она дала его, приоткрыв рот с тихим, сдавленным стоном, который утонул в музыке. В этот миг для них перестало существовать всё: шумная вечеринка, осуждающие взгляды, прошлые обиды и будущие страхи. Были только они, нашедшие друг друга в хаосе ночи. Его поцелуй был и обещанием, и извинением, и молитвой, и началом чего-то нового, пугающего и прекрасного. Это был поцелуй, который смыл все границы и наконец-то сделал их по-настоящему своими. Они стояли, слившись воедино посреди танцпола, и мир вокруг кружился в такт их бешено колотящихся сердец. Пока Вильям и Софи растворялись в своём хрупком, новорождённом мире, по другую сторону зала зрела буря. Люси вышла из гостиной, её лицо искажено яростью. «Хорошо, — прошептала она себе. — Не по-хорошему, так по-плохому». Её взгляд выхватил их из толпы — ангела и скелета, слившихся в поцелуе. Шок сменился леденящим отвращением. Целовать сестру! Это так же мерзко, как если бы я целовалась с Леоном. Холодная ярость вытеснила все чувства. Она достала телефон и засняла несколько секунд их нежного поцелуя — идеальный компромат. Увидев метавшуюся Кэтти, Люси с жестокой ухмылкой подошла к ней. — Не этих ли голубков ищешь? — её голос был сладким, как яд. Она указала на пару в углу. Кэтти обернулась и увидела их. Мир перевернулся. «Как она могла? После всех моих предупреждений!» — Пойдём, — прошипела она, дрожа от гнева. Они проложили путь сквозь толпу. Вильям и Софи, поглощённые друг другом, не заметили приближения бури. — Софи!!! — голос Кэтти прозвучал как удар хлыста. Парочка вздрогнула и разомкнула объятия. — Кэт... — растерянно прошептала Софи. — Что происходит?! — выкрикнула Кэтти. — Я тебя отговаривала, предупреждала! А ты целуешься с ним! — Хватит, Кэтти, — голос Вильяма прозвучал низко и опасно, без тени прежней неуверенности. Он шагнул вперёд, заслоняя Софи собой. — Твои упрёки сейчас ни к чему. И тон свой измени. — Молчи! — рявкнула Кэтти. — Это между мной и ей! Он же твой брат! — И что! — отчаянно воскликнула Софи. И тут в разговор вступила Люси, с холодной улыбкой поднимая телефон. — О, какая трогательная сцена. Жаль, что всё это станет достоянием общественности. — Она показала им видео с их поцелуем. — Вот это взорвёт мои соцсети. Все будут в восторге узнать, кто скрывается под масками. Особенно твои родители, Софи. Софи побледнела как полотно, её охватила паника. — Убери это, Люси, — Вильям сказал тихо, но так, что каждый мускул его тела был напряжён до предела. Его взгляд, горящий из-под нарисованных теней, был полон такой немой угрозы, что Люси невольно отступила на шаг. — Ты не посмеешь. — О, ещё как посмею, — попыталась парировать она, но её голос дрогнул. — Это же сенсация. — Это называется вторжение в частную жизнь и шантаж, — его слова резали воздух, как лезвие. — И если одна эта запись появится в сети, я лично обеспечу тебе такой скандал, что твой папочка вычеркнет тебя из завещания, лишь бы спасти репутацию своей фирмы. Ты меня слышишь? — Ты не смеешь мне угрожать! — вспыхнула Люси, но в её глазах читался страх. — Это не угроза. Это обещание, — парировал Вильям, не отводя от неё взгляда. — Тебе действительно нужны проблемы из-за какой-то дешёвой интриги? Убери. Видео. Сейчас. — Кэтти... — умоляюще обратилась Софи к подруге, всё ещё надеясь на поддержку. Но Кэтти стояла молча, сжав кулаки, её лицо было каменным. — А что я могу сказать, Софи? Ты сама всё выбрала. Теперь расхлёбывай. Эта фраза стала последней каплей. Слёзы хлынули из глаз Софи. Она смотрела на Вильяма, который яростно защищал её, но не мог защитить от боли предательства подруги. — Я… я не могу больше это выносить! — выдохнула она и, оттолкнувшись, рванула с места. — Софи! — крикнул ей вслед Вильям, но Люси язвительно бросила: — Беги за своей сестренкой. Только сначала подумай, что скажут люди. Вильям резко обернулся к ней, и его лицо, искажённое яростью, стало по-настоящему пугающим. — А ты знаешь, что я скажу всем? — его шёпот был зловещим. — Я скажу, что ты, Люси Штайн, из-за болезненной ревности и жажды внимания, пыталась шантажировать меня фейковым видео. Тут даже не понятно кто это. И кто тебе поверит? Дочери магната, известной своими выходками, у которой нет настоящих друзей? Или я, у которого есть люди, готовые подтвердить мои слова? — Он бросил взгляд на Рея, который уже приближался к ним с озабоченным видом. — Выбирай. Стереть или быть уничтоженной. Я не шучу. ... Боль сдавила грудь Софи так сильно, что ей казалось — ребра вот-вот треснут. Обида, горькая и едкая, подступала комком к горлу. Она выбежала из особняка, и её встретила холодная, влажная ночь. Воздух обжёг лёгкие, но не смог охладить пылавший от стыда и боли жар на её щеках. Ей хотелось одного — исчезнуть. Раствориться в этом осеннем мраке, чтобы никто и никогда не нашёл её, не смог осудить, не смог причинить такую боль. Не глядя по сторонам, она свернула за ворота и пошла по незнакомой тёмной улице, уводящей вглубь частного сектора. Слёзы текли по её лицу, смешиваясь с остатками макияжа, и она даже не пыталась их смахнуть. В это время в особняке бушевали свои бури. Пока Вильям железной хваткой воли заставлял Люси удалить видео под пристальным, угрожающим взглядом Рея, Кэтти, придя в себя от шока, осознала весь ужас случившегося. Её гнев сменился леденящим душу страхом. Она не могла бросить Софи. Выбежав на улицу, она металась по освещённому участку, зовя подругу. — Софи! Софи, прости! Выйди! — её крики тонули в ночи. Ответом была лишь тишина. Она достала телефон, её пальцы дрожали. Набор номера. Долгие гудки. Никто не отвечал. В панике она рванула обратно в дом и, после недолгих поисков, наткнулась на Вильяма и Рея в одной из гостевых уборных. Вильям стоял над раковиной, смывая с лица чёрно-белый грим. Вода стекала ручьями, обнажая его бледное, искажённое яростью и тревогой лицо. Он сдирал с себя не только краску, но и всё это жалкое притворство, всю эту ночь. — Софи нигде нет! — выдохнула Кэтти, её голос срывался на истерику. Слёзы катились по её щекам, размазывая демонический грим. — Я обошла весь участок… Я звонила ей… Никто не берёт трубку! Вильям резко выпрямился, его взгляд упал на Кэтти, и в нём не было ничего, кроме холодной ярости. Он сунул руку в карман своей чёрной рубашки, и его пальцы наткнулись на холодный прямоугольник. Он вытащил телефон Софи. На экране горели уведомления о пропущенных вызовах от Кэтти. — Её телефон… — его голос прозвучал глухо, как предгрозовой гул. — Он у меня… В ту же секунду в его глазах что-то щёлкнуло. Все ссоры, все принципы, всё осуждение — всё это мгновенно обесценилось перед лицом одной простой и страшной истины: она одна, в незнакомом частном районе, без телефона. — Это я виновата... я наговорила ей... — в голосе Кэтти звенели слёзы. — Потом будешь винить себя! — рявкнул Вильям, уже срываясь с места. — Машина! Быстро! Они вылетели из дома. Рэй бросился за ними. Вильям завёл машину с проклятием, его руки дрожали. Он сжимал руль так, что кожа на костяшках побелела. Его мысли неслись со скоростью света, все они были об одном. «Где ты? Где ты, чёрт возьми? Если кто-то посмел тронуть тебя… Я убью. Я убью любого, кто посмотрит на тебя косо». Он не произносил этого вслух, но напряжение, исходившее от него, было густым и ядовитым. — Куда ехать? — он почти кричал, выезжая на пустынную дорогу. — Не знаю! Просто езжай! Ищи! Кэтти сидела на заднем сиденье, вся сжавшись, и беззвучно рыдала, глотая слёзы. Рей, сидя на пассажирском кресле, молча сканировал обочины. ... А в это время Софи. Она шла, по тёмным, плохо освещённым улицам. Шёпотом, сквозь слёзы, она бормотала себе под нос отрывки фраз: «Как они могли… Почему… Я же просто…» Ей было холодно в лёгком платье, но куда более леденящим был холод внутри, от предательства и одиночества. Внезапно рядом с ней, с шипением тормозов, остановилась старая, грязная машина тёмного цвета. Музыка из приоткрытого окна била в уши примитивным техно. — Эй, ангелок! — просипел грубый голос с пассажирского сидения. — Тебя подвезти? Замерзла, небось? Софи даже не повернула головы. Она ускорила шаг, и только сейчас до неё начала доходить вся глубина её ошибки. Короткое белое платье, крылья, сбившиеся чулки… Она была пьяна не сильно, но достаточно для лёгкой неуверенности. Одна. Без телефона. В незнакомом районе. Все карты сошлись. — Малышка, мы не кусаемся! — засмеялся другой голос, на этот раз с заднего сиденья. — Садись к нам, согреешься! — Не-е-ет… — её голос дрожал. — Спасибо, я сама дойду… Раздался грубый, неприятный смех. — Ахаха! Сама ты никуда не дойдёшь в таком виде… Садись по-хорошему, или мы тебя посадим! Она замерла на секунду, сердце заколотилось с такой силой, что в ушах зазвенело. Не глядя в их сторону, она рванула с места вперёд, изо всех сил. Двери машины с хлопком распахнулись. Два парня выпрыгнули и легко, за пару шагов, догнали её. Грубые руки схватили её за руки, за талию. От них пахло потом, дешёвым пивом и чем-то отвратительно-сладким. — Отстаньте! Отпустите! — её крик был полон настоящего, животного ужаса. Они не обратили внимания. Силой, почти подбросив, они затолкали её на заднее сиденье. Дверь захлопнулась. В салоне стоял удушливый запах старого табака, перегара и немытого тела. Она оказалась зажатой между двумя парнями, в то время как третий, коренастый и мрачный, сидел за рулём. Он обернулся, и его глаза, маленькие и заплывшие, медленно осмотрели её с ног до головы. Двое других крепко держали её за руки, не давая пошевелиться. Тот, что за рулём, протянул свою грязную, потную руку и грубо схватил её за подбородок, заставляя поднять голову. Он изучал её лицо, как товар. — Хорошая… — сипло прошипел он. — Но сзади, было и правда лучше. Машина с визгом шин рванула с места, резко развернувшись и уносясь в темноту. На асфальте, на том месте, где её схватили, остался лежать лишь одинокий, помятый белый нимб, беспомощно сиявший в свете одинокого уличного фонаря. ... Машина Вильяма носилась по пустынным улицам спального района, как ракета, выпущенная вслепую. Каждая тёмная подворотня, каждый силуэт вдали заставлял его сердце бешено колотиться, чтобы затем сжаться от разочарования. — Она не могла уйти далеко! — кричала Кэтти с заднего сиденья, вцепившись в подголовник. — Она была без телефона, без денег! — Могла, если её кто-то подобрал, — мрачно произнёс Рей, всматриваясь в темноту. Его обычно невозмутимое лицо было напряжено. Слова Рея пронзили Вильяма, как нож. Самая страшная мысль, которую он гнал от себя, теперь была высказана вслух. Он с силой ударил ладонью по рулю. — НЕТ! — его рык эхом отозвался в салоне. — Если с ней что-то случится… — он не договорил, но в его глазах, диких и полных решимости, было всё. — Стой! — вдруг крикнул Рэй, указывая на что-то впереди. — Вон там! Белое на земле! Вильям рванул вперёд и резко затормозил. На обочине валялся маленький пушистый нимб — тот самый, что был на Софи. Рядом — следы борьбы на грязи и отпечаток шин, резко свернувших на проезжую часть. Вильям выскочил из машины, поднял нимб. Его пальцы сжали его так, что хрустнул пластик. — Нет... — прошептал он, и его лицо стало маской чистого ужаса. — НЕТ! Он посмотрел в темноту, куда уехала чужая машина, и издал звук, похожий на рык раненого зверя. Он знал эти улицы. Знал о компании местных парней, которые любили «потусить» с незнакомыми девчонками на окраинах. — Рэй! — он обернулся к другу, и в его глазах горела ярость. — Звони всем, кому знаешь! Узнай, где обычно тусуется компания Хьюго! Немедленно! Пока Рей перебирал номера, а Кэтти, рыдая, пыталась сообразить, Вильям с бешеной скоростью листал карту на экране. — Смотрите, — Кэтти ткнула пальцем. — Эта улица ведёт либо к промзоне у реки, либо к старой заброшенной заправке на выезде. Других вариантов нет. Они не поедут в центр... ... Машина, в которую силой затолкали Софи, неслась по тёмным улицам, свернула на заброшенную территорию старой АЗС. Фары выхватили из мрака разбитые колонки, заляпанные граффити стены и груды мусора. Машина остановилась за самым тёмным углом, под тенью полуразрушенного навеса. Её вытолкнули из салона и грубо усадили на сломанное, пропитанное дождём и грязью кресло, когда-то бывшее частью дивана. Один из парней, коренастый и сильный, крепко держал её сзади за руки, не давая пошевелиться. Его грубые пальцы впивались в её запястья, и она чувствовала всю его мощь, понимая, что вырваться невозможно. Она обернулась на него. И вспомнила. Это был тот самый парень с вечеринки у Рэя, чью челюсть позже чуть не снёс Вильям. К ней подошёл главный тот, кто был за рулём. Шаги его были медленными, уверенными, будто он наслаждался её беспомощностью. При свете луны, пробивавшемся сквозь дыры в крыше гаража, она разглядела его лицо. Хьюго. Это точно он. — Хьюго, верно? — её голос прозвучал тихо, но гораздо твёрже, чем она ожидала от себя. Парень удивлённо поднял бровь, на его лице мелькнуло удивление. — А ты откуда знаешь? — А ты знаешь, кто я? — продолжила она, пытаясь купить время, чтобы мысли прояснились. Хьюго цинично рассмеялся, его смех эхом отозвался в пустом здании. — Хахха! Ты мой ангелок. И сейчас мы с тобой хорошо проведём время. Страх сдавил её горло ледяной рукой, но вместе с ним пришла и волна ярости. Ярости за всё: за его наглость, за подсыпанные в стакан наркотики, за страх, который она испытывала. — А ты знаешь, кто мой парень? — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. — Он убьёт тебя и твоих дружков, когда найдёт нас! Хьюго откровенно рассмеялся ей в лицо, приблизившись так близко, что она почувствовала его запах — табак и дешёвый одеколон. — Хахаха! Во-первых, он нас не найдёт. Во-вторых, мне плевать, кто твой парень. Ничего он мне не сделает! Софи сделала глубокий вдох, собираясь с силами для последнего удара. — Вильям Нильсон. Знакомо? Эффект был мгновенным, как удар током. Ухмылка сползла с лица Хьюго, сменившись сначала недоумением, а затем тенью беспокойства. Он узнал это имя. Слишком хорошо узнал. Их вражда тянулась годами, и Вильям всегда выходил из их стычек победителем, оставляя Хьюго с разбитым эго и парой синяков. Наступила короткая пауза, которую Софи использовала. — Тогда, ангел, у тебя большие проблемы, — уже без прежней уверенности пробормотал он. — Это у вас большие проблемы, — парировала она, чувствуя, как в груди загорается крошечная искра надежды. Ярость от того, что его прижали к стенке, вспыхнула в Хьюго с новой силой. Он грубо схватил её за подбородок, заставляя смотреть на себя. Его приятель сильнее сжал её запястья. — Вильям давно меня бесит, — прошипел Хьюго, и его глаза стали стеклянными от злобы. — И теперь ты получишь за него...