Руководство по потере

— Окари, я так больше не могу! — возмущённо прокричала Шинджи, закрывая лицо руками. — Что случилось? Это была глубокая ночь. Девушка, которая сбежала из приюта в неположенное время ради очередного свидания, вернулась домой. Они сидели на кухне, и лишь свеча освещала им стол, чтобы не привлекать внимания. Парнишка поспешил подать подруге её любимый кофе. Аромат этого напитка был восхитителен. И мгновение спустя перед ней уже красовалась чашечка. — Они все идиоты, — вытирая заплаканное лицо, проскулила Шинджи. Окари смотрел на неё своими печальными зелёными глазами. Ему совсем не были понятны тревоги девушки, но он прикладывал все силы, чтобы услышать её. — Я же всё делаю! Я же и обнимаю, и целую! И-и-и… Всё я делаю! — её вид вновь омрачился. — Но они хотят большего. Я не хочу, я кричу, я отказываю! Я же, я же не готова! Монолог её выглядел до жути наигранным. Но Окари совсем не видел в нём подвоха и актёрства. Для него услышанное было чистейшей болью девушки. Он только печально кивал ей. Конечно, Шинджи не рассчитывала на это. Всё, что она говорила, было правдой. И правда, что её обижало, как милые с виду парни просят с ними «покувыркаться» в постели. А ведь её совершеннолетия даже не наступило ещё. Но суть брошенных сейчас слов и всего этого спектакля была в другом. — Как это ужасно, Шинджи… — посочувствовал парень. Он бы хотел предложить ей повременить с отношениями, раз попадаются такие личности, но не решился. Всё же она не была в том состоянии, чтобы слушать советы. — Вот именно, Окари, это просто ужасно! — закричала она, глядя в своё отражение на поверхности любимого напитка. Суть этой сцены была в ревности. Рассказывая истории, порой даже выдуманные, Шинджи мечтала увидеть хоть каплю чувств со стороны Окари. Но его тактика не менялась: он никогда не стремился её защитить, не давал той драмы и накала страстей, которых она жаждала. Зато он был надёжным и безопасным, позволяя выплёскивать на себя любые эмоции. И это приятное поглаживание по голове во время очередной её истерики уже становилось невыносимым. Разве он не любит её? Разве ему не больно слышать о других парнях? Так ещё и о тех, кто доставляет Шинджи боль? Молчание повисло на кухне. — Ты придурок, — резко бросила Шинджи. Теперь её глаза смотрели на пламя свечи. — Я обидел тебя? — ему хотелось сразу извиниться, но он совсем не понимал, за что молить о прощении? Повисла пауза. — Я же ничего не сделал, — тихо прошептал парень, перебирая все возможные варианты своей вины. Рассвирепевшие голубые глаза посмотрели на Окари. Будто разглядывая его душу. — В этом и дело, Окари! — в голосе было слышно даже какое-то звериное рычание. — Ты ничего не сделал. Ничего. Ты понимаешь? Нет-нет-нет. Ты меня понимаешь?! Ты ничегошеньки не сделал, совершенно ничего, абсолютно ничего. — Крик уже был подобен истерическому. Зачем же только она так бешено пыталась узнать о его чувствах к ней? Что он значил для неё? Этот мальчишка младше её на год. Этот мальчишка, которого она вытаскивала с того света. Этот мальчишка, который играл ей красивые мелодии. Этот мальчишка, который дарил ей чувство покоя каждый раз, когда она взрывалась. Разве он не чувствовал того же? Разве она была для него пустым местом? Её глаза дрожали. А на лице застыло выражение разочарования. Он совсем не понимал, зачем она всё это ему говорит… Злость, подобная магме в вулкане. Рано или поздно вырвется наружу и уничтожит всё на своём пути. — Я ненавижу тебя. Шинджи стукнула по столу со всей силы. Чашка с кофе подпрыгнула в воздух, а затем упала на бок. Тёмная жидкость полилась по столу. Её глаза не могли перестать смотреть на него. — Шинджи, я— — Заткнись! — не дав договорить, крикнула девушка. Казалось, что теперь в её глазах стояли совсем другие слёзы, не те, что были во время этого театра одного актёра. Взгляд был скорее звериным. Столько в нём было агрессии, обиды и боли. Не в силах больше смотреть на него, она резко покинула комнату, крикнув уходя: — Видеть тебя больше не могу. Шли дни, недели, месяца. Но они и правда больше не виделись. И каждый день для Шинджи проходил мучительно. Её сознание совсем не могло понять: почему. Почему Окари не пришёл извиниться? И его поступок, вернее отсутствие этих поступков, подтверждало, что для него девушка была просто никем. И эта теория приносила в её сердце боль, словно его прокалывали сосулькой. Увы, но девушка не могла просто остаться в таком положении. Она отчаянно хотела быть любимой. И она сделает всё, чтобы получить эту любовь. Ей удастся доказать, что она достойна такого понятия, как любовь. И как только их ссоре стукнуло почти 3 месяца, Шинджи начала новый, до ужаса бурный роман. — Джи-Джи, моя радость, не дури, а? — причитала Гелия, качая головой. — Совершенно не понимаю, к чему ты это мне говоришь, — белокурая любовалась на себя через маленькое зеркальце. Совсем скоро ей нужно было идти на свидание с новым возлюбленным. — Не понимаешь?! Даже Деус бы проснулся от этого заявления. В ответ прозвучал громкий цокот. — Шинджи, послушай, — Геля всеми силами пыталась подобрать слова. — Почему ты так себя ведёшь? Зеркальце со стуком было прижато к столу. В душе опять кипела злоба, но поскольку они были в кафе, выплеснуть всю ярость не было возможным. — Лучше спроси это у того придурка, — с язвительным смешком ответила девица. — Придурок? — зелёные глаза собеседницы забегали из стороны в сторону, будто она пыталась вспомнить, кто бы мог быть придурком. Но они резко остановились, а затем медленно поднялись на красавицу. — Ты про Окари? Все знали одно: Гелия всегда знала больше остальных, но она никогда не делилась информацией. И по выражению её лица тоже можно сделать один вывод: в голове что-то не складывается. — А кто ещё? — злорадно заулыбалась Шинджи. Она жалела себя. Все месяцы её душа находилась в аду, в аду ожиданий и надежд. Сколько дней, сколько часов, сколько минут она пробыла в этом аду, полном жалости к себе? И даже сейчас её натура продолжала жалеть. «Я не виновата. Нет. Я делала всё. Это он виноват. Он принёс раздор в нашу общую дружбу. Это он разбил моё сердце. Да?... Да, конечно!» Стоило посмотреть на подругу, как эта мысль начинала крутиться сама по себе. Гелия сглотнула. Она редко нервничала, но сейчас руки девушки заметно тряслись. Чувство, будто ты жалкая мышка, стоящая перед голодной кошкой. Но Геля была смелой мышкой. — Почему ты не пошла? — Пошла куда? — Ты снова прикидываешься дурой, это невыносимо, — простонала Гелия. И впредь на её лице не было страха, только какое-то презрение. — Почему ты не пошла на контакт? — Ах! Я ещё и виновата, да? — взвизгнула Шинджи. — Точно-точно… Как же твой любимый братик может быть виновен. О чём я только думаю! Боги, простите меня, я была так глупа! — Прекрати этот балаган, я пытаюсь разговаривать с тобой нормально. — Я такая отвратительная девица, даже выслушать тебя не могу… — рука смахнула слезу с лица. Ах… Какая отвратительная игра. — Как ты только общаешься с такой дурой, а? Светлые брови Гели нахмурились сильней. Как никто другой она понимала, что эта девушка и дальше будет себя так вести. Поэтому приняла иного рода тактику. — Я правда не понимаю, почему ты ждала от него действий, — теперь на лице блондинки играла улыбка. — Всегда так кичилась: «Я знаю его лучше всех!», а в итоге даже не знаешь, какой у Окари нрав? — Вдруг появился смешок. — Я же говорю, что просто отвратительный друг. Как же только меня земля носит? Конечно, слова Гели задели Шинджи за живое. В действительности, она всегда предполагала, что Окари не из тех, кто схватит её за руку и закричит: «Покажи мне этих уродов, я им размажу рожи!». Но она слишком хотела, чтобы он был таким. — Почему ты просто не могла поговорить с ним? — голос Гели звучал мягко. — Вам просто нужно поговорить. Ты же сама это прекрасно знаешь. — Я? Поговорить? — девушка указала на себя с глупым выражением лица. — Разве я не слишком много делала, нет? Может, это ему нужно прийти и молить о прощении? Тебе так не кажется? Несомненно, её хрупкое эго было задето. И слова продолжали рваться наружу, пока Геля молчала. — Открой глаза! Хватит видеть в этом уродце своего брата, — она встала из-за стола. — Он тебе никто и звать его никак. Просто прекрати потакать его жалким желаниям. Хватит строить из него святого! Лучше… Я не знаю… С отцом вон помирись! С братом, родным братом, найди общий язык. Сказав все грубости, девушка взяла сумочку и собиралась уходить. Как вдруг ощутила резкий удар и горячую боль, которая разлилась по всему её прекрасному лицу. Это было последней каплей для Гелии. И с первого взгляда сильная девушка сейчас стояла, пылая яростью. Она прежде никого не била, но она не могла больше слушать этот поток брани. На деле её поступок дал то, чего желала подруга — драмы. — Ты можешь говорить гадости про меня. Ты можешь осуждать меня. Ты можешь ненавидеть меня. Но разве я заслужила выслушивать это из уст близкого человека? И пока шокированные глаза собеседницы смотрели, она продолжила. — Почему ты рушишь свою жизнь вместо того, чтобы поговорить? Почему ты идёшь на свидание к какому-то старику. Шинджи, почему? Ответа не последовало. Девушка скрылась, пока толпа зевак подходила к их столику.