Найти её.

Мужчина средних лет как обычно занимался своими делами на кухне - в кастрюле шипело что-то полу живое-полу сваренное, как вдруг услышал стук в дверь. Он остановился и удивленно посмотрел в сторону двери. В последнее время к нему редко кто заезжал, но всё же. С интересом и легкой тревогой Фестер подошел к двери и медленно, словно опасался, какого-то подвоха, приоткрыл ее, ожидая увидеть незваного гостя. — Дядя Фестер! — раздался голос за дверью, и из щели двери показалась знакомая чёрная макушка. Фестер замер. Он узнал этот голос. Сердце его екнуло, но тут же растянулось в безумной улыбке. — Уэ-энсдей А-Аддамс?! — взвизгнул он, распахивая дверь так резко, что чуть не сорвал её с петель. — Моя мрачная племяшка! Твоя походка... столько недель тишины, а теперь — бац! и ты здесь! Как будто сама Судьба ударила молнией по моему порогу! Он моментально обхватил Уэнсдей в объятия, прижимая к себе с силой, от которой она слегка напряглась. — Дядя Фестер... я... мне нужно поговорить с тобой. Это важно. Он отстранился и всмотрелся в её лицо. И сразу понял — это не просто визит. В глазах младшей Аддамс горел огонь не просто решимости, тот огонь, который он видел лишь однажды, когда они рыскали по лесам Невермора среди лунного тумана. — Опять про неё, да? Про ту милую шуструю оборотнишку? Уэнсдей кивнула почти незаметно. Фестер выдохнул и потёр ладонью свою лысину: — Ну что ж… Тогда заходи. Только предупреждаю: у меня сейчас эксперимент на кухне бурлит… Если взорвётся дом — это не мой косяк. Это капризы алхимии!

* * *

Кухня Фестера напоминала лабораторию сумасшедшего учёного: на столе булькали колбы, висели развешанные по стенам подозрительные растения, а в углу мерцал странный террариум с плазмой. В воздухе витал запах чеснока, гниющей листвы и... пластилина? На деревянном стуле сидела Уэнсдей — спина прямая, пальцы скользили по обложке старой книги. Её взгляд был сосредоточен. Глаза бегло читали латинские слова, выражения на мёртвом языке. „Lupus in silentio captus est… anima legata vinculis nocturnis…“ Из раздумий младшую Аддамс вырвало подозрительное хлюпанье со стороны чего-то похожего на плиту. — Так что за магия у тебя тут опять? — спросила она, приподнимая бровь. — Ах, это? — Фестер помахал руками вокруг большой алюминиевой ёмкости с зелёной пеной. — Это мой новый "эликсир мгновенного насыщения №9". Или же просто суп. Пока не уверен. Зато он красиво шипит! В этот момент со стола внезапно оживилась и вскочила потрёпанная конечность — Вещь. *Тук-тук-тук!* — три быстрых удара в спину Фестера. — Да ладно тебе! Я почти закончил, не начинай опять. Это не взорвётся в этот раз! Вещь повернулась к Уэнсдей и сделала ей короткий жест: "Он опять за своё." Уэнсдей чуть улыбнулась уголком губ: — Привет, Вещь. Так вот куда ты запропастился, решил навестить моего дорогого родственничка? Рука покрутилась на месте и хлопнула себя по лицу (если можно так сказать про руку), затем указала на кипящую ёмкость и выразительно имитировала взрыв жестами. Фестер фыркнул: — Ну да-да… Скоро я стану "пеплом драматического эффекта", как ты любишь говорить… Уэнсдей положила книгу на стол перед ним: — Мне нужно найти редкие ингредиенты для зелья. Чтобы вернуть Энид человеческий облик... Навсегда. Тишина повисла на кухне, даже над самим шипением кастрюли. Фестер замолчал. Даже Вещь перестал размахивать пальцами и замер рядом с его плечом, словно слушая очень важную новость из далёкого мира героев мыльных опер для призраков. Через секунду Фестер глубоко вздохнул: — Значит... она жива? Уэнсдей кивнула едва заметно. Он мягко улыбнулся — впервые сегодня без театральных эффектов: — Ну тогда нам нужна магия... настоящая магия. А не просто шумные пузырики... И достав из кармана фартука потрёпанную карту Джерико с множеством странных отметок красным маркером (и одним сердечком возле дома Аддамсов), сказал тихо: — Тогда слушай внимательно... Потому что некоторые травы растут только там, куда никто не ходил после 1892 года… Уэнсдей и правда слушала слова дяди внимательно. Даже Вещь, обычно неусидчивый, остановился. Фестер говорил тихо, медленно и вкрадчиво, будто пытался запрятать каждое своё слово в тайную глубину сознания племянницы. Уэнсдей чувствовала, что Фестер знал куда больше, чем показалось с первого взгляда. — 1892? — спросила девушка. Фестер кивнул: — Именно. После этого года никто не рисковал забираться в западные леса Невермора. С тех пор ходят слухи о странных звуках или огнях в ночи в тех местах. Так какие ингредиенты нужны тебе, моя дорогая племяшка? - «Mortuus flos» — мёртвый цветок, растёт только на захоронениях тех, кто умер с неразделённой любовью... - «Sanguis silvae» — корень древнего дуба, пропитанного лунной кровью... - «Lacrimae amantis» — слёзы человека, любящего её... И «Cor hominis» — Сердце человека. Не обязательно живого. Фестер задумчиво почесал лысину: — Ох… тяжёлый заказ. Особенно последнее. Вещь резко отскочил от стола и начал яростно размахивать пальцами в воздухе: *Ты не всерьёз?! Сердце человека?! Это же практически убийство!* — Успокойся, Вещь! — бросил Фестер. — Мы не будем никого убивать. Но… есть легенда о Старом Пастухе — духе-страже глубинных лесов. Он сам предлагает цену тем, кто ищет путь к исчезнувшим сердцам… если их цель чиста. Уэнсдей подняла взгляд: — Я заплачу любой ценой. Любой. Фестер посмотрел на неё долгим взглядом. Затем вздохнул: — Тогда тебе нужно отправиться туда при следующей полнолунии без звёзд... ночи Безмолвия... Но не волнуйся, я сам съезжу. Пусть лучше твои ручонки хоть раз останутся чисты от крови. В этот момент окно на кухне дрогнуло от внезапного порыва ветра. Из кармана фартука Фестера выпала старая фотография: двое детей на фоне старинного особняка Невермор — Уэнсдей, как всегда мрачная, Энид с её сияющим взглядом и Фестер между ними с глупой улыбкой во весь рот. Эту фотографию они успели сделать в промежутке между уходом мужчины по заданию Аддамс в психиатрическую лечебницу. Уэнсдей замерла. Первая настоящая эмоция проступила сквозь маску хладнокровия: — Мы так близки к тому времени… Фестер тихо положил фото перед ней: — И вы снова будете вместе, девочка моя. Обещаю как Аддамс… Он достал из шкафа потрёпанную карту местности и провел пальцем по изгибу реки под названием Ликующие Слезы: — Вот здесь начнутся испытания. Возле этой реки растёт нужное тебе дерево. Остальное отмечено на карте — там много объектов, но я уверен что ты сможешь отыскать нужное тебе. А Вещь лишь медленно положил свою ручонку ей на плечо — как бы говоря: "Я тоже верю."

* * *

Снова бар. Бруно должен был уже скоро подойти и ребята его покорно ждали. Аякс, уставший после стольких поездок, расположился на кресле и ел сэндвич. Агнес и Юджин сидели на диване и что-то обсуждали, неудивительно, что они сдружились, ведь рыжей особе ничего не оставалось, кроме того, чтобы завести друзей помимо Уэнсдей и Энид... Бьянка сидела рядом с Уэнсдей, смотря на то, как та грозно смотрит в карту, сирена подсунула под нос девушки сигарету. Воздух наполнился слабым, тонким запахом табака. — Может быть тебе стоит расслабиться? Стук по столу. Аддамс слегка вздёрнула голову, — Некогда расслабляться. Я к вам с делом. Вместо сигареты, смахнутой на пол, на столу оказалась старинная книга. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом старых страниц. Уэнсдей склонилась над книгой, её пальцы дрожали, когда она листала пожелтевшие листы, покрытые древним почерком. Слова на латыни всплывали перед глазами — знакомые, но теперь они звучали иначе… как предупреждение. „Lupus in silentio captus est… anima legata vinculis nocturnis…“ «Волк заточён в тишине… душа связана ночной цепью…» — Это не просто книга о превращениях... — прошептала она, — Это ритуал. Заклинание. Агнес подошла ближе: — Что за ритуал? — Один из самых древних запретов среди оборотней. "Ночной Плен" — так назывался он у старых стай. Его изредка использовали для обращения альф в обратную сторону. — Где-то там Энид сейчас живёт как волк — без памяти о себе... без голоса... только инстинкт и мрак. Но у нас есть возможность помочь ей. Голос Агнес дрогнул: — Если мы обратим Энид обратно, то она навсегда потеряет волчий облик. Девушка посмотрела на них холодно: — Именно. Но выбора у нас нет. Это единственный способ спасти её. Её взгляд задержался на словах выцарапанных карандашом внутри обложки книги: "Для тех, кто теряет себя ради других." И внезапно Уэнсдей поняла одну страшную вещь — нужно помочь Энид как можно скорее. Иначе станет поздно. В ее грозном видении она видела, как волчицу схватят — неясно, когда именно, возможно, уже этой ночью, а может, через месяц. Бар был закрыт на день, что расстраивало постоянных поситителей. Но Бьянка и Аякс считали, что правильнее будет помочь своей подруге, чем наживаться на старых пьянчугах. Вдруг в дверь постучали. Бьянка с неохотой поднялась со стула и распахнула дверь. В дверь вошел Бруно — истинный стереотип современного оборотня: шикарная, почти насмешливая укладка, черные очки и спортивное тело, готовое к любым испытаниям. Пафосной походкой он подошел к барному стулу за которым сидела Уэнсдей и спросил: — Ну и в чем была срочность моего вызова? — будто с пренебрежением сказал Бруно. — Мне нужно, чтобы ты плакал, — холодно сказала Уэнсдей и протянула парню колбу. Бруно знал, что Аддамс виделялась своей экстраординарностью и странными интересами, но эта фраза выбила его из колеи. — Ч-чего? Аддамс ты там совсем уже? Зачем? — Для рецепта. Слезы человека, который любит Энид. Бруно глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри что-то холодеет от бессилия. Он помнил, сколько боли испытал, узнав, что Энид навсегда обречена быть волчицей. Но он был не из тех, кто долго плачет над прошлым. Прошел уже год — достаточно времени, чтобы найти новую цель и забыть старую. Уэнсдей знала бы об этом, если бы у нее был телефон и инстаграм, ведь парень охотно делился фотографиями с новой девушкой, словно демонстрируя, как легко переключился. — Уэнсдей... — прохрипел Бруно, тяжело сдавливая горло, — прошло много времени с её исчезновения... Мы, оборотни — горячая кровь, не можем долго существовать без партнера. Прости, я не могу помочь. — Надо было об этом догадаться. У тебя же настолько горячая кровь, что ты умудрялся и Энид изменять, — пассивно-агрессивно ответила Аддамс. Она не понимала, как можно так поступать с человеком, которого ты любишь. Да, она не жаловала слащавые отношения своих родителей, но и подчеркивала себе, что они были готовы на все ради друг друга. Уэнсдей считала, что если в кого-то влюбляешься — значит это твоя судьба. Сама она думала, что не испытает данное чувство, и не желала такого испытать. Но со временем Аддамс понимала своих родителей: лучше быть с кем-то всю жизнь, чем не привязываться ни к кому — так легче. — Я могу идти? — робко сказал Бруно. — Нет. Ты еще понадобишься. Бруно понял, что ему просто так не раскроют план и присел за барную стойку рядом с Бьянкой. Уэнсдей передала карту Агнес, чтобы та изучила — рыжеволосая давно славилась своей страстью к географии и вниманием к деталям. Сама же Аддамс направилась к Аяксу. — Уэнсдей. Я слышал твой разговор с Бруно. Но боюсь я ничем не смогу помочь, — он сидел поникший, зная как важно это для его подруги, — Мы расстались с Энид два года назад, я долго не мог свыкнуться, но все же у меня были мои друзья из общества "Белладонна". Сейчас у меня есть чувства, но к другой девушке, — Аякс многозначительно посмотрел в сторону барной стойки и продолжил, — Я знаю, что ты и слезы — несочитающиеся вещи, но ты сможешь. Я верю в тебя. — При чем тут я? — как всегда холодно, но с ноткой грусти в голосе, ответила Уэнсдей. В ответ Аякс лишь посмотрел на нее с таким взглядом, который говорил: "Отрицай это сколько хочешь, но чем раньше примешь, тем быстрее дойдешь до цели." Расстроенная Аддамс подошла к Агнес и забрала карту из рук девушки. Посмотрев на нее еще раз, она приказным тоном сказала: — Агнес и Аякс пойдут со мной на поиски первого ингридиента. А Бьянка, Юджин и Бруно отправятся к моей маме. — Почему именно мы едем к твоей маме?Ты разве не можешь сделать этого сама? — Бьянка скрестила руки и посмотрела на Уэнсдей вопросительным взглядом. — Мама меня не послушает. Она скрывает слишком много. Но с твоей силой, Бьянка, она раскроет все карты, — отвечала Аддамс, замечая скептический взгляд сирены, — Да, это не совсем честно — обманывать семью. Но мы делаем это для благого дела. — Ладно, — согласилась Бьянка, — Не так уж и сложно. Что именно нужно узнать? — О высшем обществе оборотней, именно они занимаются отловом альф, навсегда оставшимися волками. Спроси, как их можно найти. — Есть, капитан! — с усмешкой бросила Бьянка и позвала остальных к выходу. — Агнес, Аякс, вставайте. Мы отправляемся искать «Sanguis silvae».