Endless

— Фрэнк, познакомься, это Дональд — мой коллега по работе.  Айеро, застыв в проеме между прихожей и гостиной с машинкой в руках, оглядел незнакомца и уставился на него своими зелеными глазами. За мужчиной стоял мальчик и хмуро глядел по сторонам.  — Привет, Фрэнки! — Дональд присел на корточки и протянул ему руку, затем представил своего сына. — Это Джерард, — мальчик все еще не хотел идти на контакт, недоверчиво прищурясь. — ну же, Джи, Фрэнк покажет тебя свою коллекцию супергероев, да?  Айеро закивал головой, что-то пробормотал младшему Уэю и побежал к себе в комнату, надеясь, что тому же примеру последует и Джерард. Но он лишь аккуратно скинул кеды в сторону и застыл на месте. Двое взрослых переглянулись и ещё раз посмотрели на мальчика.  — Ты не хочешь играть с Фрэнком?  — Пап, он слишком маленький, — недовольно ответил Джерард, корча лицо и высовывая язык в знак отвращения. И вправду, Фрэнк был слишком маленьким для Уэя из-за разницы в четыре года, поэтому он не хотел возиться с мелкотней. Его раздражало, что его насильно пытаются подружить с каким-то незнакомым мальчиком.  — Просто попробуй, хорошо? — Дональд уловил кивок сына и проследил за тем, как тот бесшумно отправился наверх к Фрэнку. Он был спокоен.  *** — Какие игры тебе нравятся? — Фрэнк внимательно смотрел на Джерарда, который совершенно не подавал никакой заинтересованности. Уэй все еще молчал. — неужели ты ни во что не играешь?  — Нет, отстань от меня.  Темные, немного отросшие волосы едва ли касались пухлых щек, заставляя каждый раз собирать их за уши. Джерарду категорически не нравилось, как выглядит его прическа, пускай он и сам лишний раз не горел желанием сидеть на стуле перед мамой и ждать чуда — его новой «хорошей» стрижки. Донна не уделяла должного внимания предпочтениям своего сына и стригла так, как считала нужным, ведь та была чуть ли не лучшим мастером по волосам в городе! Это значило, что какой бы хаос она не навела на голове у маленького Уэя, ему приходилось каждый раз говорить тихое «спасибо», понимая, как он потом будет смотреться в зеркало и до боли дергать свои волосы.  — Почему ты такой злой?  — Я не хочу с тобой разговаривать, заткнись!  И Фрэнка как будто переклинило. Он никогда не позволял себе грубости, даже когда был очень сильно зол, ведь отец учил его ни в коем случае не опускаться до оскорблений в чей-то адрес. А Джерарду как будто было наплевать: мальчишка сидел и демонстрировал всю свою отстраненность, даже не удосужишься взглянуть на Фрэнка, которому это не очень то нравилось. Но рвение понравится не просто старшему, а крутому старшему ребенку заставляло закипеть внутри и продолжить диалог.  — Хочешь я достану фишки с Черепашками Ниндзя? — вопрос снова прогремел в пустоту, Уэя это никак не заинтересовало. А что ему вообще было нужно? Ни игрушки, ни фишки, ничего его не интересовало!  Фрэнк был немного подавлен и спустя ещё несколько «хочешь?» замолчал и уткнулся в комикс по какой-то фантастической вселенной. А Джерард выжидал. Ему нравилось всячески изводить Фрэнка и заставлять его злится на пустом месте. Лицо Уэя расплылось в хитрой ухмылке. Глядя на опущенную голову Айеро, старательно рассматривающего каждого персонажа, его по-своему цепляла легкая небрежность. Чуть запутанные волосы, протертый подол джинс, грязная подошва кед. Стоп, что?  Нахмурившись на долю секунды, Джерард потряс головой в разные стороны и успокоился. Когда ему последний раз разрешали не снимать обувь дома? Правильно, никогда. Донна тщательно следила за чистотой абсолютно всех поверхностей дома и уделяла этому делу аж два дня в неделю. Целых два! Когда другие убирались раз в две недели, женщина во всю силу отдраивала каждый сантиметр их дома по вторникам и пятницам. Она точно была помешана на чистоте и злилась, когда замечала крошку на диване или пятно от газировки на столе. О, конечно же Джерарду не разрешалось носить грязную или неглаженную одежду. Своеобразный культ чистоты постоянно фигурировал абсолютно во всем, из-за чего Уэй потихоньку начинал сходит с ума. Перед выходом в особенности на важное мероприятие Донна проверяла его до иголочки, стараясь никак не упустить то, насколько тщательно была постирана одежда. Как же иногда ему хотелось простого человеческого заляпать одежду пиццей после просмотра ужастика и щеголять по дому в одном порванном носке. Джерард продолжал пялится в стену, сидя напротив Фрэнка. Этот мальчик не производил какого-то особого впечатления, не был крутым, даже как показалось Уэю, не имел клевых игрушек, о которых так рассказывали его одноклассники. Обычный, средний, как все… Только был слишком тощий и хрупкий. Джерарду не особо нравилась своя полнота, но он не придавал этому никакому значения — есть и есть. Но, глядя на своих сверстников, которые без труда могли часами проводить за активными играми на улице и не уставать, было чертовки обидно из-за своего тела и низкой выносливости. Спустя какое-то время около двери послышалось шуршание и скулеж — Фрэнк сразу узнал свою собаку — Джаспера. Пес терпеливо ждал разрешения и равномерно дышал, покорно сидя рядом с комнатой. Фрэнк особенно сильно любил Джаспера, поэтому как только открыл дверь, мальчик присел на корточки и начал поглаживать собаку, широко улыбаясь.  — Джаспер, не пугайся, — стоило Уэю кинуть взгляд на пса, он замешкался и отступил, с опаской смотря на хозяина. Джерард не ладил с животными, поэтому у него дома никогда не было питомцев. За исключения рыбок, которых очень любила его мать, да и что с ними? только кормить пару раз в день.  Джаспер осторожно подошел к Джерарду, начал принюхиваться: от него пахло свежестью и приятной ноткой цветочного порошка. Ещё немного покрутившись, пес, не учуяв угрозы, прилег рядом с ним и завилял хвостом. Джерард усмехнулся. Как ни крути, приятно было ощущать, что для животного ты теперь тоже друг. Джаспер переодически обхаживал Уэя: тот все-таки начал предпринимать какие-то попытки игры с ним, давая свою ладонь или, с разрешения Фрэнка, забрасывал какую-то игрушку в угол небольшой комнаты, чтобы Джаспер её принес. Иногда Джерард обманывал собаку, резко замахивался с игрушкой в руках, делая имитацию броска и она не понимала, куда ей бежать. Фрэнк громко хохотал, когда Джаспер мешкался и немного скулил, склоняя голову на бок. В этот момент Джерард клал игрушку рядом с собой и с криком «Джаспер!» указывал на нее. Было весело наблюдать за тем, с каким энтузиазмом пес каждый раз радостно подходит и вновь просит поиграть с ним. Фрэнк бы соврал, если б сказал, что он равнодушен к улыбке Джерарда. Засмотревшись даже на долю секунды, в нем все больше вспыхивали неоднозначные чувства. Видя, как себя ведет Уэй, с каким, скорее всего, отвращением он каждый раз смотрит на него из-за нежелания ладить, для Фрэнка совершенно несопоставим такой образ с великолепной улыбкой. То, как оголяется верхняя часть зубов и становятся виды небольшие, но выраженные клыки определено запало в душу. И как такой «темный» мальчик может так светло улыбаться? Однако, после такого у Фрэнка неосознанно подрагивали уголки губ и он, пряча заинтересованный взгляд, улыбался вместе с ним.  Спустя какое-то время их позвали за стол. Как только они сели, Джерард недоверчиво посмотрел на овощи, потом на отца, а потом снова на овощи. Как он их, черт возьми, ненавидел. Пустым взглядом он ещё долго наблюдал за тем, как с каждой тарелки начинает исчезать еда, в то время как сам даже не притрагивался к вилке. Уэй никогда не рвался пробовать новые продукты, которые внешне казались непривлекательными. Чего только стоили всякие морепродукты, каждую неделю фигурировавшие у него за столом как основное блюдо, от которых его воротило при одном лишь упоминании. Страх попробовать более разнообразную еду, а потом вскочить из-за стола с рвотными позывами и не успеть до туалета, пожалуй, занимал отдельное место в его жизни. Нередко его тошнило из-за микстур и он просто выплевывал их себе под ноги, а таблетки глотать и вовсе не умел. Ощущение инородного предмета у себя в глотке никогда не вызывало теплых чувств.  Через полчаса, ровно в десять, Дональд, оставив Фрэнку небольшой подарок, забытый на заднем сиденье своей машины, обменялся с Фрэнком старшим ещё парой слов и, поблагодарив за хорошей вечер, ушел. Джерард поплелся за ним, как мертвый, даже не смотрев по сторонам. На улице ветер подхватывал снежные хлопья, развивая их по всему Джерси. Уже в машине Дональд заговорил первый.  — Ну как? Тебе понравился Фрэнк? — немного повозившись с ключом, он завел машину и они тронулись. После нескольких часов на улице в салоне похолодало. Джерарда немного трясло.  — Не знаю, — сделав паузу, у него закрались сомнения. — я не знаю..у меня нет настроения, зачем мы вообще поехали? — Джерард, послушай. Я не всегда могу оставить тебя дома, понимаешь? — как только они остановились на светофоре рука мужчины скользнула к плечу Джерарда. — твоя мама работает, а мне не хочется оставлять тебя дома одного. Пока тебе не исполнится хотя бы двенадцать, увы, дома один ты не сможешь остаться. — Почему? Я уже взрослый! — затрепетал Уэй, недовольно косясь на отца. — хватит делать из меня ребенка, я хочу самостоятельности!  — Джи, какая самостоятельность в десять? Ты ещё слишком мал, пойми это, — откинув голову на сиденье, Дональд устало выдохнул. Наверное, Джерард был прав. Ему никогда не позволяли брать на себя ответственность в трудных делах, через которые он, как ни крути, все равно должен был пройти, это был обязательный этап взросления. Донна питала надежды на идеального сына, послушного сына, любящего ее сына, старательного сына,.. Так можно было продолжать до бесконечности, если бы Джерард таковым и являлся. Но он, постоянно живя из крайности в крайность, отказывался потокать родительским словам за что был постоянно наказан. И физически тоже. Джерард ненавидел телесное насилие. Он знал, слова о том, что его любят не пустые и что-то значат, но били бы тогда его за малейшую провинность? Никогда не хотелось получать отцовского ремня за малейший косяк и где-то у себя в мыслях он мечтал, что когда-то обязательно даст отпор, станет сильнее и не позволит причинять себе вред, но реальность давала ему ещё одну жесткую пощечину. Он дергался и закрывался руками, когда Дональд шел на него и закатывал рукава рубашки, чтобы та не сковывала движения. Синяки после таких побоев болели просто ужасно..И сердце тоже.  Желанная самостоятельность, о которой так мечтал Джерард, заключалась в возможности проводить время так, как он хочет без всяких запретов и временных ограничений. Донна выставила ему время даже на душ, мать его душ! По её мнению десяти минут для маленького мальчика вполне хватает, чтобы выполнить все водные процедуры, умыться, почистить зубы. Спасибо, что хотя бы в туалет Уэй мог бегать столько, сколько захочет. Он клялся, что сбежит из дома при первой возможности, но о каком побеге может идти речь, если он не знает базовых вещей и правил? Не знает или не хочет знать? Не хочет знать или его не научили? Его не научили. Ни Донна, ни Дональд не хотели тратить время на второстепенные вещи без которых можно спокойно прожить. Зачем, например, Джерарду знать, как пользоваться духовкой, если по расписанию в шесть вечера перед ним уже будет готова лазанья? В этом не было надобности, ведь родители всегда все будут делать для тебя, это ли не счастье? А позже, через пару дней, в среду, стиральная машинка также ни разу не увидит Джерарда, ведь зачем ему стирать свои вещи, когда этим занимается более знающий человек? Зачем разбираться в этой сложной машине, когда уже в час дня по плану прогулка на свежем воздухе?  К слову, Уэй постепенно сгнивал на улице, видя, как напротив него весело гоняют мяч соседские ребята. Но и это было под запретом. Все активности были под запретом до субботы, дня, когда весь день, сука, был ими переполнен так, что уже к обеду сил не оставалось даже на удержание ложки. Он проклинал каждый блядский день, заставлявший чувствовать его отстраненным ото всех жизненных благ.  Где где, а вот в еде ограничений не было никаких. Наоборот — его раскармливание, как не в себя, поощряя любые достижения едой. Холодильник буквально ломился от вредной еды, которую, к слову, давали только Джерарду. Донне казалось правильным «любить» таким образом, не ограничивая во вкусностях, которые так любили дети. Определено, она не выглядела толстой, у нее не было ожирения, а легкий избыток массы тела можно спокойно оправдать родами, так ведь? Ни для кого ни секрет, что набор веса после родов — обычная практика, тогда что в этом плохого?   — Пап, фура! — вскрикнул Джерард, видя, как отец, наконец проволившийся обратно в реальность, дернулся и сильнее схватился за руль.  Обошлось, слава богу! Оказавшись на обочине, Уэй вжался в кресло и захныкал. Все еще не отойдя от шока, Дональд уставился на Джерарда.  — Почему ты не следил за дорогой?! А если бы мы разбились? — его ужасно трясло и, поджав под себя колени, Джерард заплакал.  — Быстро убрал ноги! — по голове прилетела затрещина и Уэй ещё сильнее забился в истерике. Да как он мог?! Они чуть не сдохли, а отца волновала лишь чистота сидений в салоне?!  Джерард, схватившись за голову, взвизгнул после второго подзатыльника и прижался к двери. Дональд молчал.  — Скажешь еще хоть слово — высажу прямо здесь. Поехали.  Всю дорогу они не проронили ни слова. Кажется Дональду было все равно, а в голове к Джерарда уже состоялся целый мозговой штурм! Он никогда не забудет эмоции на лице отца, который не придал этой ситуации должного значения. Верно, эмоций не было никаких. Лишь едва заметная косая улыбка и широко раскрытые глаза в пиковый момент — как будто он был глупым подростком, которого застали за каким-то постыдным делом. Джерард пережил это за двоих.  Домой Джерард попал в целости и невредимости. Проскочив через Донну, он скинул кеды и закрылся у себя в подвале. Страх не отпускал. Ему хотелось загнаться куда-то в угол и кричать от безысходности. Его не защитили от возможной опасности, точнее не захотели защищать. Было ли это всегда так? Да, несомненно. Его всегда бросали в самой сложной ситуации, при этом не отходя ни на шаг. И как после такого он мог не боятся сделать что угодно, зная, что это обязательно проконтролируют, при этом унизив так, насколько это возможно.  — Джерард, время видел? Быстро ложись спать!  Твердый женский голос дал отдышаться от нахлынувшей истерики и Джерард вздрогнул. Шагов не последовало, поэтому мальчик почти за секунду провалился в крепкий сон.