My King and Your Everything

Назначение на должность императорского наставника было одним из первых указов Лан Цяньцю в качестве короля. Другие роли были перераспределены, в целях заполнения пробелов, образовавшихся после «Золотой резни», но ни одна из них не была столь значимой, как должность Фан Синя. Слухи поползли сразу после его пребывания на коронации короля. Он присутствовал на мероприятии в одежде с атрибутами королевской семьи в сопровождении двух личных охранников из королевской гвардии. Слухи среди персонала распространились настолько, что ни для кого не было секретом, что Се Лянь теперь живёт в крыле дворца, предназначенном для королевской семьи или самых почётных гостей. Слуги, приставленные к нему, были не единственными, кто его окружал. Теперь, когда стражники пообщались с Фан Синем по существу, второй решил, что слухи оказались вполне обоснованными. Его слуги охотно делились информацией с Се Лянем. Их преданность императорскому наставнику давала ему уверенность в том, что ничего из того, что они видели в его покоях, не выйдет за пределы комнаты. Хотя у него было ощущение, что они понимали: если они совершат подобное, то навредят себе без какой-либо пользы. Иметь благосклонность такого влиятельного человека, как Фан Синь, только на руку. Однако королевская стража была назначена по приказу Лан Цяньцю, который Се Лянь не совсем понимал. Его покои больше не были ни тюрьмой, ни клеткой. В такие времена они становились охраняемым убежищем. Но это не значит, что у этих людей не было глаз. Они не могли войти внутрь, но сопровождали мужчину повсюду. Они также прислушивались к приказам советника, но было ясно, что они знают, за кем остаётся последнее слово. Из-за сохранявшейся напряжённости, даже когда ситуация начала стабилизироваться, охранники следили за остальными так же пристально, как и за Се Лянем. Ещё больше проблем доставляло то, как пристально посторонние следили за Лан Цяньцю. Распространение слухов о частых визитах короля в личные покои Фан Синя оставалось лишь вопросом времени. Это породило как старые, так и новые сплетни. В частности, было замечено, что после посещений у Лан Цяньцю всегда повышалось настроение или улучшение подготовки к своим обязанностям. Неудивительно, что это заставило некоторых наблюдателей задуматься о том, что задумали двое мужчин. Пересудам о короле и императорском наставнике не было ни конца ни края. В качестве контрмеры Се Лянь старался не играть заметной роли при дворе, если ему приходилось присутствовать там. Это расстраивало тех, кто считал, что, получив столь важный титул , он должен действовать как можно более активно в интересах Лан Цяньцю. Юноша заявил, что императорский наставник — продолжение короля, так что подчиняется только его приказам. Фан Синь действительно обладал властью отдавать приказы, почти такой же могущественной, как у самого короля. Несмотря на свои способности, Се Лянь отдал очень мало значимых приказов. Предполагалось, что Лан Цяньцю будет править в одиночку. Король должен стоять выше других и вести их за собой, чтобы иметь возможность самостоятельно принимать важные решения. По крайней мере, публично. Всё, что обсуждалось в частном порядке, не доходило до общественности. Се Лянь лишь пытался подготовить юношу. На него легло множество обязанностей, а из-за трагедии с «Золотой резни» ноша еще и увеличилась. То, чему Лан Цяньцю не успел как следует научиться, пока правили предыдущие правители. Было важно, чтобы король был в курсе всего, чем ему предстояло управлять. Иногда Цяньцю будучи подавленным или раздраженным он отмахивался от Се Ляня. Иногда он бездумно делал это на людях. Фан Синь не мог ослушаться приказа короля, поэтому делал, что ему велели. Чаще всего справедливость и прямолинейность советника смягчали недовольство, с которым относились к нему другие. Этому также способствовала известная личность Фан Синя. Без нужды в чрезмерной вежливости и любезности, но и грубости он себе не позволял. Некоторые его поступки можно было оправдать, поскольку императорский советник всегда вёл себя так. В такие моменты быть Фан Синем играло на руку. Хотя бывали времена, когда Се Лянь вспоминал о том, каким в юности был он и его высокие цели. Почему надеялся стать не королем, а великим заклинателем, который делал бы гораздо более интересные и впечатляющие вещи. Роль короля никогда не казалась мужчине особо привлекательной, несмотря на титул наследного принца. Возможно, в том возрасте он видел, что его отец всегда был встревожен и слишком сосредоточен на своём положении короля, чтобы быть настоящим мужем и отцом. Се Ляню было легко отказаться от роли короля и стать самосовершенствующимся. Наивно. Эта детская точка зрения давно исчезла, но чувство досады на придворных никуда не исчезло. Именно поэтому в прошлом он часто избегал большинства собраний и мероприятий, если только король или королева не просили его присутствовать. Лан Цяньцю ещё не до конца избавился от своих детских взглядов, но он всегда планировал стать королём, когда его отец уйдёт на покой. Было трогательно и приятно слышать, как люди выражают сочувствие по поводу покойной семьи юноши, и в то же время, хваля, радуются его коронации в качестве короля Юнъаня. Се Ляню часто приходилось часто иметь дело с грустью или гневом юноши. Потребностью в близком человеке или необходимость в тренировочных поединках, чтобы выплеснуть злость. Фан Синь был доверенным лицом Лан Цяньцю. Единственным, кому тот, казалось, доверял из всех окружающих. Се Лянь не мог винить юношу за то, что тот устал доверять кому-либо. Друг детства Цяньцю, Аньлэ, все это время ненавидел его и предал самым ужасным образом. Се Лянь тоже совершал ужасные поступки, причиняющие боль Лан Цяньцю, но юноша готов был простить его, чтобы сохранить то, что у него осталось. Никаких признаков того, что он считает наставника потенциально опасным, более не проявлялось. Ограничения, наложенные на Се Ляня, давно были сняты, и большая часть стражи отступила, если не смогла сохранить свою компетентность перед величественным Фан Синем. Стража оживилась, когда Лан Цяньцю отправился в поездку, чтобы поприветствовать войска и иностранных советников в качестве короля, совсем недавно ступившего на престол. Се Лянь действительно был главным здесь, в столице, как императорский наставник, но не вмешивался. Люди знали, что делают, и поступали так, как следовало. В противном случае Фан Синь бы вмешался. В отсутствие короля царила непринуждённая атмосфера, и у Се Ляня появилось больше свободного времени. Советник решил выйти за территорию дворца. Королевская стража не могла ему отказать, и у них не было конкретных указаний от короля на этот счёт. Единственным человеком, который мог дать им распоряжения, был сам Фан Синь. Путешествие с несколькими дополнительными охранниками было не таким приятным, но они облегчали передвижение в толпе. Фан Синь надел ту же золотую маску, что и всегда в последнее время, забывая, что большинство людей не видели его по прошествии «Золотой резни». Из-за этого суета стала еще более оживленной, ведь люди хотели хоть мельком увидеть имперского наставника. Они подзывали остальных поглазеть на его одежды, выходящие за рамки того, что представляли себе люди, даже несмотря на их почтение к его персоне. Стража расчистила Фан Синю путь, и они оказались достаточно далеко, чтобы ускориться по направлению к лесным тропам, по которым советник собирался держать путь. Дабы оказаться на природе, вдали от дворца и его идеальных садов. Не успел Се Лянь пришпорить коня, как вынужден был отпрыгнуть в сторону, уворачиваясь от стрелы. Кто-то выстрелил с определённой тщательностью, из-за чего она глубоко вонзилась в землю. Стражники тут же пришли в состояние повышенной готовности. Один из них поторопился вернуться обратно во дворец и вызвать подкрепление. Стрелы летели быстро и точно. Се Лянь не смог уберечь одного из своих охранников, которого шальная стрела поразила в самое сердце. Удар был нанесён метко, отработанно. Се Лянь оставил лошадь и двинулся по тропе в ту сторону, откуда прилетела стрела. Он предположил, что там было как минимум два человека, но затем против советника в ход пошли еще и кинжалы для метания. Мужчина уклонился и надеялся переждать их. Когда кинжалы закончились, нападавшие приблизились к нему с мечом. Се Лянь мог признать, что они довольно талантливы. Используя духовную энергию, скрывали свои лица, и умело работали ногами. Тем не менее Се Лянь был более искусен в обращении с мечом. Один из его противников не удержал маскировку и, харкая кровью, был пронзён советником. Не смертельно, но одно неверное движение могло привести к такому исходу. —Эгоистичная сволочь! Ты ведёшь себя как королевская особа, хотя был всего лишь уличным попрошайкой! Мой отец занял высокий пост при дворе! Я усердно готовился к должности при дворе во время правления наследного принца! Думаешь, что сможешь захватить всю власть, одурачив короля! Ошибаешься! Если не я, то кто-нибудь другой столкнёт тебя обратно в ту канаву, из которой ты вылез! Мужчина попытался освободиться от острого клинка Фан Синя, но лишь нанёс себе еще более серьёзную рану. Се Лянь извлёк меч, когда к нему приблизилась королевская стража. Он не обратил внимания на кровь, брызнувшую ему в лицо, когда мужчина вскрикнул от боли. Он холодно обратился к охране, даже не взглянув на неё. —В бегах ещё минимум два лучника, оба заклинатели. Преследуйте их на западе и северо-западе. Я пойду за ними пешком,—Се Лянь, не теряя ни секунды, перебрался на крышу и пошёл по следу. Двое лучников уже сражались с запасными охранниками и не ожидали, что Се Лянь подойдёт сзади и покончит с ними. Это не заняло много времени. Одного он всё же оставил в живых, но не без ранений. —Заберите его и оставьте в живых для допроса. Я хочу ещё раз прочесать территорию, чтобы убедиться, что никто не сбежал. —Да, господин, —Охранник немедленно подошёл к раненому лучнику и грубо обработал его рану, сковав ему руки. Другой подобрал труп, так как его опознание может быть важным. Во время этого процесса подошли охранники, которых он оставил, и Се Лянь сразу же окликнул их. —Группа ваших людей отправится в поместье Цинь и возьмёт под стражу лорда Цинь Танцзю. Если у него возникнут вопросы, покажите ему тело его сына, когда он приедет. Одного кивка в сторону трупа на одной из лошадей стражи было достаточно. Он был грубо усажен на кобылу, с бока которой стекала кровь. Начальник стражи разделил своих людей, и они немедленно отправились в путь. —Королю отправлено срочное послание о покушении. Се Лянь знал, что в данной ситуации это являлось правильным решением, но это было так хлопотно. —Поступали сообщения о пострадавших гражданах? —Молодая женщина получила ранение в руку. Мы отправили её во дворец, в лазарет, в качестве компенсации. Есть подозрение, что это был яд. Фан Синь кивнул, довольный этим. Он бы не хотел, чтобы девушка умерла от непреднамеренной травмы во время покушения на его жизнь. —Убедитесь, что все стрелы и кинжалы собраны и проверены на наличие яда. Второму охраннику следует сообщить, что нужно усилить патрулирование и быть готовым к массовым беспорядкам. На лице стражника отразилось неудовольствие, но он понял, о чём речь. Императорский наставник Фан Синь пользовался уважением народа. За всё, что он сделал, чтобы отомстить за королевскую семью и помочь юному королю, любой, кто захочет его убить, станет врагом королевской семьи и народа. Точнее, врагом короля, которым многие были довольны, когда он только вступил в должность, и, скорее всего, одобряли его действия. —Я провожу Императорского Советника во дворец. Се Ляню не нужно было этого, но он не хотел утруждать себя отказом. Ему предложили лошадь неизвестного стражника, и он поехал верхом в более населённый район, жители которого, казалось, только сейчас осознали, что произошло. Се Лянь вспомнил о крови на своём лице, когда чей-то ребёнок указал на неё и довольно громко спросил у матери, не кровь ли это. На этот раз люди ушли с их пути гораздо быстрее, так как понимали, что произошло что-то серьёзное. Се Лянь поручил королевской и дополнительной страже разобраться с тем, что нужно было сделать за пределами дворца. Несколько человек задержались, ожидая его возвращения, но Фан Синь отмахнулся. Он не был заинтересован в банальностях или разговорах на эту тему, чтобы облегчить их собственные переживания. Имперский лекарь отчаянно пытался уговорить его пройти обследование. Просто чтобы убедиться, что он не пострадал. Скорее всего, лекарь беспокоился, что Лан Цяньцю расстроится, если по возвращении не убедиться в здоровье наставника. Поскольку в этом не было необходимости, Се Лянь решительно отказался. Он вернулся в свои палаты, зная, что вокруг будут дежурить в два раза больше стражников, чем обычно. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы просто отдышаться. Слуги принесли еду и таз с чистой водой для умывания. Се Лянь не испытывал особого желания есть, но сидел и пытался привести мысли в порядок, пока вокруг царил хаос. Еда на столе давно остыла, когда он наконец устроился поудобнее. Через некоторое время Се Лянь встал, подошёл к тазу, намочил ткань и начал снимать маску. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, а затем захлопнулась. Единственный, кто осмелился на такое, вошёл прямо в комнату, когда Се Лянь собирался вытереть кровь с маски. —Фан Синь, — Лан Цяньцю бросился к нему и обнял Се Ляня так, словно тот исчезнет, если он отпустит мужчину. —Цяньцю, всё в порядке. —Ничего не в порядке. Они пытались убить тебя. Забрать тебя у меня, — В этих словах крылось много сокровенного. Се Лянь взял молодого человека за плечи, немного отодвинув от себя, пока они не оказались лицом к лицу. —Побежденнный молодой человек мне не ровня. Я остался жив и невредим, в то время как только один из них остался в живых благодаря моей милости. —Глава королевской стражи встретил меня по прибытии в столицу. Он рассказал мне, что произошло. Рассказал, что сделал ты и какие меры были предприняты после. Он сжал плечи Лан Цяньцю. —Я бы предпочёл не выдвигать таких требований, но для Цяньцю так будет лучше. Всё, что тебе нужно для вынесения приговора, подготовлено. —Фан Синь мог бы сделать это сам. Я соглашусь с любым наказанием, которое ты назначишь. —Даже если я ничего не предприму? Выражение лица Лан Цяньцю говорило об обратном. —Ну, может, и нет, но я не думаю, что ты бы предпочёл бездействовать. Это заставило Се Ляня весело фыркнуть. —Тогда я предпочту, что Цяньцю примет окончательное решение по этому вопросу. Юноша кивнул, скользнув взглядом по его лицу, а затем в сторону. Одной рукой Цяньцю отпустил край халата советника, чтобы дотянуться до влажной ткани, которую тот уронил, когда вошёл молодой человек. Юноша взял её и смущённо повернулся к Се Ляню. —Позволишь? —Королю не подобает умывать чьё-то лицо. —Кажется, мы договорились, что в этой комнате нет ни королей, ни титулов. Се Лянь вздохнул и согласно хмыкнул. Лан Цяньцю был нежен в своих прикосновениях, несмотря на то, что бросал пристальные взгляды на каждую вытертую им каплю. —Чья это кровь? —Человека, организовавшего покушение. К сожалению, он не выжил. Цяньцю придётся допросить одного из его единомышленников. Похоже, юноша был устроен этим. —Хорошо. Ты заслуживаешь того, чтобы лишить жизни человека, который пытался забрать твою. —Цяньцю, он сын важного господина. Всё будет не так просто. Лан Цяньцю нахмурился ещё сильнее. —Мне всё равно. Он это заслужил. Се Лянь обхватил пальцами запястье юноши, не давая ему продолжить вытирать кровь. —Цяньцю знает, как деликатны дела при дворе, особенно в вашей ситуации. Наказывая господина за действия его сына, нужно учитывать, как это отразится на репутации Цяньцю как короля. Се Лянь отпустил запястье юноши, подняв свою руку и забирая ткань из его пальцев. —Цяньцю, может, и не король в этих покоях, но он король. Он не сможет сделать тот выбор, который мог бы сделать тот, кто сейчас передо мной. Ты должен беспристрастно делать то, что лучше для твоего государства. Лан Цяньцю нахмурился, убрал руку и отступил. —Какая разница? Даже если я забочусь о Фан Сине, ты всё равно остаёшься императорским наставником за пределами этих покоев. В этом аспекте ты самый близкий ко мне человек. Это не менее важно. Се Лянь старалась не расстраиваться, несмотря на утомительные попытки донести мысль до Лан Цяньцю. —Эта попытка была совершена из-за моего отношения к тебе. Мне дали столько власти, хотя я никогда по-настоящему не заслуживал её. —Ты был государственным советником и много лет преданно служил королевской семье. Фан Синь сделал многое для Юнъаня. Почему бы тебе не обладать такой властью? Се Лянь тихо вздохнул. —Цяньцю должен помнить, что я был другим, когда мы впервые встретились. У меня ничего не было, и я не принадлежал какому-либо месту. Я не такой, как те придворные, всегда имеющие связи и работающие в рамках этих юрисдикций. —Какое отношение их старые семейные связи имеют к компетентности? Я могу по пальцам пересчитать действительно квалифицированных специалистов среди всего этого моря людей. Ты превзошёл их всех и сделал больше, чем кто-либо другой, чтобы я стал тем, кем я являюсь сегодня. Мужчина мог бы согласиться или поспорить со многим из сказанного, но в тот момент Лан Цяньцю был упрям. —Я лишь советую Цяньцю помнить, что обида и горечь будут расти, если я буду единственным, кому позволено так много. Молодой человек по-прежнему был недоволен, но кивнул, соглашаясь прекратить этот разговор. —Позволишь мне закончить? Се Лянь сдался, понимая, что Лан Цяньцю будет спокойнее видеть его рядом. Он боялся, что может потерять последнего человека, которого считал членом семьи, так скоро после того, как его кровная семья была уничтожена. Было ясно, что Лан Цяньцю глубоко задумался, когда взял тряпку, намочил её, отжал и продолжил начатое. Его задумчивое выражение лица вблизи позволяло рассмотреть все детали, которые можно было упустить издалека. На выполнение задания ушло всего несколько мгновений, но, похоже, король решительно обдумывал все, о чем они говорили. Когда молодой человек осторожно взял золотую маску, которую Се Лянь положил рядом с чашей, Лан Цяньцю выглядел отстраненным. —Я не знаю, как перестать думать о Фан Сине как о приоритете. Я забочусь о своем королевстве и своем народе, но в первую очередь всегда думаю о тебе. Точно так же, как он вымыл лицо Се Ляня, Лан Цяньцю аккуратно вытер кровь с золотой маски, которую он подарил мужчине несколько месяцев назад. —Со временем станет легче. Лан Цяньцю не посмотрел на него, когда клал маску обратно и накрыл тканью край умывальника. — Может быть, — Лан Цяньцю был ещё слишком молод. Ему будет о чём подумать, когда он по-настоящему почувствует себя королём. Когда в его жизни появятся другие люди. Юноша потерял друга, с которым прожил всю жизнь, из-за предательства, а семью — из-за трагедии, но со временем он поправится. Та, кто станет его королевой, однажды завладеет частью его мыслей. Лан Цяньцю будет обожать своих детей и баловать их, как его собственные родители баловали его. Юноша просто не мог заглянуть так далеко вперёд. Се Лянь пока не стал настаивать. Пока что он будет поддерживать Лан Цяньцю вместо них.