My King and Your Everything

Лан Цяньцю упорно не желал возвращаться к прерванному путешествию, но вскоре сдался. В основном потому, что Се Лянь поклялся оставаться на территории дворца и не покидать свои покои или сад рядом с ними без необходимости. Теперь у его дверей круглосуточно дежурят четыре стражника. Эти события вызвали всеобщее возмущение, которое в основном было подавлено быстрым и суровым приговором Лана Цяньцю. Выживший нападавший легко отказался от планов человека, который его завербовал. Господин Цинь проявил милосердие, с лёгкостью отказавшись от своего второго сына, который, очевидно, помогал старшему брату. Мужчина молил короля о пощаде и о том, чтобы тот сохранил жизнь маленьким детям его второй жены. Лан Цяньцю был добр сердцем и никогда бы не причинил вреда таким маленьким детям, которые не могли нести ответственность за преступления, совершённые их старшими братьями. Он велел им уехать и никогда не возвращаться в столицу, позволив второй жене распоряжаться частью состояния господина. Каким бы снисходительным он ни был к лицам, связанным с виновниками, Лан Цяньцю был более откровенен в своем гневе по отношению к тем, кто был вовлечен в это дело. Правитель и его сыновья были публично казнены вместе с неудавшимся убийцей. Их тела провисели там пять дней. Это было возмездием для общества. Если говорить более тонко, это было предупреждением о том, что не стоит идти против короля. А точнее, против императорского наставника. Из-за этого Се Лянь ещё больше обеспокоился о напряжённой обстановке при дворе. Всё больше придворных пытались втереться в доверие к советнику, но ему это было неинтересно. Се Лянь чаще всего ускользал в сопровождении стражи в зал для исцеления. Всё началось с правды. Ему нужно было что-то от головной боли. Во время прогулки Се Лянь встретил молодую женщину, которая была ранена во время покушения. С тех пор мужчина начал притворялся, что у него болит голова или что-то ещё, лишь бы встретиться с молодой женщиной. Ян Ми была доброй, но при этом удивительно живой. Она выразила благодарность за то, что ей так быстро и внимательно помогли. Слова девушки, выражавшие облегчение по поводу того, что Се Лянь не пострадал или ещё что похуже, звучали более искренне, чем все, сказанные придворными. Много лет назад Се Лянь сам лежал на этих койках, исцеляясь от ран, полученных при спасении тогдашнего принца. Он пребывал в еще худшем состоянии, чем Ян Ми, хотя и сам загнал себя в такое положение, в отличие от неё, получившей травму случайно, будучи сторонним наблюдателем. Хотя поначалу Ян Ми была напряжена и чрезмерно вежлива, вскоре она начала общаться с Се Лянем более непринуждённо, не переходя при этом на откровенные темы. Девушка рассказала ему, что учится на швею и о желании дальше совершенствовать своё мастерство. Ему нравилась скромность Ми, которую редко встретишь у окружающих, учитывая его положение. Мужчина принёс ей иголку с ниткой, зная, что ей, должно быть, скучно. Девушка взялась за работу даже с больной рукой и дрожащими кистями, утверждая, что мышца будет лучше восстанавливаться, если её нагружать. Се Лянь не был силён в шитье, но он десятилетиями чинил и латал свою одежду самостоятельно. Ян Ми показала себя хорошей учительницей, не боявшейся позабавиться, когда мужчина дёргал за нитку или распускал шов. Страж Се Ляня большую часть времени выглядел обеспокоенным и часто спрашивал, всё ли с ним в порядке, когда уходил. Определенно, не из-за вышеупомянутой головной боли, но Фан Синь отвечал так, будто это все еще продолжало его беспокоить. Было очевидно, что стражу нервирует общение Фан Синя с этой женщиной и что они, возможно, задаются вопросом, стоит ли делать ей выговор за поведение. Однако они не посмели бы пойти против советника или действовать без его прямого приказа. В день неожиданного возвращения Лан Цяньцю Се Лянь навещал её. Выздоровление Ян Ми затянулось, несмотря на тщательный уход. Яд был предназначен для того, чтобы навредить ему, могущественному самосовершенствующемуся, поэтому вывести его из организма было непросто. Не говоря уже о теле простолюдина. Было приятно видеть, что она не сдаётся и с каждым днём выздоравливает всё больше. Возможно это и было одной из причин, по которой ему нравилось навещать Ян Ми. Се Лянь наклонился ближе, чтобы рассмотреть, как она делает замысловатый стежок, которым вышивают одежду, но тут двери внезапно распахнулись, и в комнату вбежало несколько придворных. —Ваше Величество… — Напряжённый голос резко оборвался. Се Лянь повернул голову, и занавеска распахнулась. Девушка на кровати вздрогнула от неожиданности и инстинктивно прижалась к нему. Лан Цяньцю уставился на них, в то время как Се Лянь выпрямился. — Фан Синь. От удивления из-за подобного тона и обращения в окружении посторонних глаза советника расширились. — Что вы тут занимаетесь? —С возвращением, Ваше Величество. Прошу прощения, что не поприветствовал вас по прибытие. Было очевидно, что король проигнорировал всё это, не желая обмениваться любезностями. —Зачем вы здесь? Зачем соврали страже, что у вас болит голова, хотя на самом деле вы в порядке? Се Лянь сдержал вздох и приблизился к Лан Цяньцю. —Ваше Величество не разрешали им пускать меня в эту часть дворца без необходимости, — Это прозвучало немного резче, чем следовало, но Лан Цяньцю был так расстроен, что едва ли заметил это. —Тогда кто эта женщина? — Ян Ми беспомощно сидела под пристальным взглядом мужчины. Под взглядом короля, который правил ею и её домом. —Это Ян Ми. Та самая девушка, получившая ранение во время покушения на меня. Это объяснение, похоже, немного умерило пыл Лан Цяньцю, и в нём проснулось сочувствие, когда он обратился к ней должным образом. —Вы поправились? Ян Ми очнулась от шока и поспешила встать, низко поклонившись Лан Цяньцю. —Да, Ваше Величество. Эта ничтожная очень благодарна за всё, что вы сделали для моего выздоровления. —Вы пострадали в связи с делом, находящимся в моей юрисдикции. Будет справедливо, если вас осмотрят должным образом в качестве небольшой компенсации. —Никакой компенсации не требуется. Здесь ко мне очень хорошо обращались, и я ценю доброту его величества. Я всегда буду благодарна его величеству за великодушие. Молодой человек хмыкнул и наконец перевёл взгляд на Се Ляня. —Советник составил вам компанию? —Вопрос был адресован девушке, хотя смотрел он только на Фан Синя. —О, да. Полагаю, что так. Императорский наставник часто навещал меня и любезно выслушивал мои бессвязные речи, когда составляет мне компанию. —Чем вы занимались до того, как я вошёл? Се Лянь не был уверен, к кому обращён этот вопрос, но женщина ответила. —Я показывала императорскому наставнику вышивку, которую недавно освоила. Девушка протянула мужчине ткань и иглу. Она продолжала говорить, нервно тараторя и надеясь сказать то, что хотел услышать король, пока Лан Цяньцю смотрел на ткань. —Императорский наставник оказал мне милость, развлекая моей деятельностью, пока я выздоравливаю. Я боялась, что эти травмы дадут о себе знать, но имперский наставник великодушно предложил мне всё необходимое для продолжения работы. Девушка говорила с явной симпатией и честностью. В конце она посмотрела на Се Ляня. —Я вам очень благодарна. —Не за что. Ян Ми пришлось нелегко из-за меня. Вы были так добры, что поделились знаниями в своей области, несмотря на то, что сами ещё лечитесь. Се Лянь кивнул ей, не то чтобы улыбаясь, но с более добрым выражением лица, чем обычно. Он вздрогнул, когда Лан Цяньцю схватил его за руку. —Мы уходим, Фан Синь. Лан Цяньцю даже не взглянул на Ян Ми, предоставив Се Ляню смотреть в ее сторону с молчаливым извинением, следуя за королем. Им повезло, что их не беспокоили всю дорогу. Даже стража отстала. Они ждали в его покоях, намеренно не глядя на мужчин. Лан Цяньцю распахнул дверь и захлопнул её, прошёл в гостиную и подтолкнул Се Ляня к стулу. —Цяньцю, что на тебя нашло? —Ты солгал мне. Ты обещал. —В каком-то смысле так и было. Прошу прощения за это. У меня было эгоистичное желание, и я нашёл лазейку, чтобы его осуществить. —Ты знал, но всё равно сделал это. Только ради того, чтобы встретиться с этой... этой женщиной! Казалось, Ян Ми вызывала у него большее раздражение, чем Се Лянь, который исказил приказ молодого человека. —Почему ты вообще об этом беспокоишься? Она невзрачная и скучна на вид. С чего бы Фан Синю вообще заниматься шитьём? Се Лянь тихонько вздохнул, наконец осознав, что тот ревнует. —Есть много вещей, которые меня интересуют или о которых я знаю, помимо того, что происходит во дворце. Внешность молодой женщины для меня не имеет значения, и я не считаю Ян Ми скучной. Иногда полезно поговорить с обычным человеком о том, что нам обоим близко. Это было не совсем то, что хотел сказать Се Лянь, но суть он уловил. —Это потому, что Фан Синь родился простолюдином? — Лан Цяньцю сжал и разжал кулаки, внезапно погрустнев. —Цяньцю знает, что я не всегда был придворным. Большую часть своей жизни я прожил так, как жил до нашей первой встречи. Когда Ян Ми рассказала мне о своей работе, это напомнило мне о прошлом. —Так ты рассказал ей об этом? Почему ей, а не мне? — Возмутился юноша. —Я не сказал ей ничего, кроме того, что у меня есть небольшой опыт в шитье. Я никогда не рассказывал об этом Цяньцю, потому что это никогда не имело значения. Цяньцю начал терять терпение. —Это важно! Я хочу знать всё о Фан Сине!— Его дыхание участилось, а в словах слышалась обида. Сделав глубокий вдох, стараясь избавиться от разочарования, Се Лянь решил, что лучше всего будет рассказать об этом, чтобы закрыть тему. —Когда я был бездомным путешественником, мне приходилось чинить свою одежду или зашивать её, поскольку я не мог позволить себе новую. Об этом неловко говорить вслух, поэтому я не рассказываю об этом другим. Лан Цяньцю, казалось, немного успокоился, но всё ещё сжимал кулаки. —Тебе нравится эта женщина? Се Лянь не понимал, почему юноша всё ещё так сосредоточен на этом. —Мне нравилось проводить время с Ян Ми. —Фан Синь хочет за ней ухаживать? Советник замер, не ожидая такого вывода от Цяньцю. Такого, о чём Се Лянь никогда не задумывался. Он бы и представить не мог, что король додумается до такого. —Конечно, нет. Молодой человек опустил взгляд, всё ещё напряжённый. —Мне жаль, что не прояснил ситуацию с Цяньцю ранее. Я не собираюсь ухаживать за какой-либо женщиной или жениться на ней. Цяньцю не нужно думать об этом. Страх, что однажды Се Ляня уведут жена и семья, был понятен, но он также подчёркивал, насколько сильно Лан Цяньцю всё ещё привязан к мужчине. О, — Плечи молодого человека немного расслабились. Наконец-то ему стало легче. — Видишь? Не о чем беспокоиться, — Внезапно на ум пришло ещё одно заверение. — Цяньцю, возможно, не в курсе, но твой отец, король, наложил запрёт мне на брак и тому подобное чуть больше чем через год после того, как меня назначили государственным наставником. Со временем кое-что произошло, но большинство при дворе и во дворце знают, что я не интересован в этом. Цяньцю уставился на него с явным потрясением. —Отец так поступил? —Его и Её Величества предложили подыскать мне подходящую пару, когда я освоюсь в роли государственного наставника. Одна из ваших старших кузин желала ухаживать за мной, и говорила об этом с Её Величеством. Я отказался и решил дать понять, что никогда не приму предложение руки и сердца. —Моя кузина?! Се Лянь с трудом сдержал смех, вызванный этим восклицанием, зная, что Лан Цяньцю только расстроится. —Почему я узнаю об этом только сейчас? —В то время Цяньцю был слишком юным, чтобы вмешиваться во взрослые дела. Тебе также стоит вспомнить, как ты расстроился, когда твой отец, король, попытался заключить для тебя брачный контракт. Выражение лица Лан Цяньцю говорило само за себя. —Я до сих пор не могу поверить, что матушка пыталась вмешаться. Се Лянь понимающе кивнул, зная, что королева не любит вмешиваться, если только не уверена, что обе стороны согласны. —Когда-то ты утверждал, что хотел бы, чтобы я стал частью твоей семьи. От неожиданности Ланг Цяньцю застыл на месте. —Твоей матери, королеве, похоже, тоже понравилась эта идея. Несмотря на моё скромное происхождение, и Его, и Её Величество сочли, что я достаточно состоятелен и авторитетен, чтобы жениться не по статусу. Королю похоже, нужно было время, чтобы прийти в себя. Он не столько сел, сколько рухнул на ближайший стул. —Ты действительно не хотел жениться, даже если мог бы стать частью моей семьи гораздо раньше? Прямое признание Лан Цяньцю в том, что Се Лянь ему как родной, заставило его задуматься, но в конце концов мужчина ответил. —Нет. Это было бы несправедливо по отношению к другой стороне или ко мне самому. —Я думаю, что любой, кто женится на Фан Сине, будет счастлив с тобой. Это была детская и предвзятая точка зрения. Се Лянь предпочёл проигнорировать её. —У меня много причин, по которым я не хочу жениться. Я вполне доволен своей жизнью без брака и всего, что с ним связано. Лан Цяньцю долго и пристально смотрел на него, а затем снова опустил взгляд. Казалось, на этом разговор был окончен. Они ещё несколько мгновений молчали. —Я должен извиниться перед той женщиной. Я вёл себя грубо и неподобающе. Се Лянь согласно кивнул, но всё же заметил напряжение Лан Цяньцю, по какой-то причине всё ещё расстроенного из-за Ян Ми. —Цяньцю определённо знает, как эффектно появиться. Даже мои стражники были поражены. —Ты напугал их в первую очередь своим поведением. Мужчина махнул рукой, намекая на его последние поступки, и Се Лянь самокритично фыркнул, признав, что это правда. —Они могут оставаться в недоумении и растерянности. Мне нет нужды откровенничать с ними. —Они и не должны вмешиваться. Если Фан Синю не нравится кто-то из охранников или у него есть к ним претензии, вы можете поступить так, как считаете нужным. Комментарий позабавил Се Ляня настолько, что он улыбнулся, чувствуя себя немного озорным. —Даже если мне просто не понравятся их лица? Лан Цяньцю и сам пошутил, но воспринял это спокойно. Молодой человек ухмыльнулся в ответ Се Ляню. —Если это действительно так трагично и как-либо задевает Фан Синя. Это заставило Се Ляня рассмеяться, и атмосфера стала более непринуждённой. Он воспользовался возможностью перевести разговор на другую тему. —Хватит об этом, стоит обсудить более важные вещи. Цяньцю должен рассказать мне о своих путешествиях.