Обратный отсчёт

***

      – Ну, вот мы и приземлились, – усмехнулся Джекс, без особого труда перетащив Рагату через перила и поставив её на балкон перед собой.       Всё ещё крепко держась за Джекса, Рагата опасливо приоткрыла глаз и поняла, что уже стоит на твёрдой земле. На куклу накатило такое приятное облегчение, словно она родилась заново и теперь действительно сможет начать всё с чистого листа и исправить любые ошибки. Кто знает: может, у них с Джексом даже получится возродить их былую дружбу.       К слову, о Джексе: когда Рагата окончательно пришла в себя от пережитого стресса, до неё дошло, что она стоит слишком уж близко к кролику. А тот и не торопился убирать руки с её талии – стоял с ней в обнимку, как ни в чём ни бывало, хитро улыбался от уха до уха и ждал, пока она заметит, что что-то не так. Бесстыжий, снова он за своё.       – Э-э, кхм-кхм, ты-ы… уже можешь меня не держать, – намекнула Рагата и попыталась вырваться.       – То «держи крепче», то «отпусти» – тебя не поймёшь, – ещё шире улыбнулся кролик, но всё же убрал руки и поднял их кверху в знак капитуляции.       Рагата отошла от него на пару шагов, разгладила складки на платье и, оправившись от смущения, наконец сказала.       – Спасибо тебе, Джекс. Правда. Я была такой сволочью, а ты всё равно смог меня простить после всего, что было…       – Да-а, пустяки. Я же сказал, не парься – всё в прошлом… – протянул Джекс, и вдруг его улыбка потускнела и плавно сошла на нет. Он отвернулся от Рагаты, облокотился на перила и, согнувшись над ними, словно у него что-то болело, ответил. – Вообще-то я тоже хотел перед тобой извиниться. Ты ведь меня сегодня с того света вытащила, а я на тебя психанул, как последний придурок. Зубл была права – это такая себе благодарность за спасение жизни…       – А-а, да не переживай! – смущённо отмахнулась Рагата. – Я уже ни капли на тебя не сержусь! Да и кто бы на моём месте так не поступил? – тут она вспомнила, что никто, кроме неё, и не собирался спасать Джекса, и поправилась. – В любом случае, мне это было совсем не сложно, вот…       – И всё же… спасибо, – тихо выдохнул Джекс.       Рагата смущённо улыбнулась и не нашлась с ответом. Вместо этого она решила задать мучивший её вопрос.       – Джекс, а-а... Если ты с самого начала знал, что я не умру, упав с балкона, то... зачем ты мне помог? Ты ведь мог просто уйти, и ничего бы не изменилось.       – Ну, кое-что бы изменилось: ты бы грохнулась вниз и жутко перепугалась, – улыбнувшись, пояснил Джекс. – А я знал, что высота – один из твоих главных страхов. Можно сказать, я над тобой сжалился.       – Это, – медленно проговорила Рагата, – неожиданно мило с твоей стороны!       – О, поверь, это ещё не предел моего милосердия, – попытался ответить Джекс в своём духе, но всё же чувствовалось, что какие-то невесёлые мысли мешали ему полностью вжиться в роль клоуна. В итоге он опустил взгляд куда-то вниз и ненадолго ушёл в себя.       Разговор не вязался, и Рагате было слегка неуютно от воцарившейся на балконе тишины. Ей казалось, что они с Джексом должны были обсудить что-то ещё, но как подвести его к этому разговору, она не представляла.       Не зная, куда себя деть, Рагата тоже подошла к перилам с нарочито непринуждённым видом и оглядела шатёр.       – А здесь красивый вид! – сказала она невпопад. – Никогда этого не замечала…       Джекс скосил на куклу прямоугольный зрачок, после чего небрежно обвёл Цирк взглядом.       – Ты правда так думаешь или… сказала это, чтобы заполнить неловкую паузу? – уголок его губ приподнялся в ухмылке.       – А-ха-ха, да, наверное, второе! – улыбнулась Рагата и обняла себя за плечи, словно ей было холодно. В этот же момент ей в голову естественным образом пришла подходящая тема для разговора. Пока она её не забыла, Рагата решила её озвучить. – Как ты думаешь, Джекс… мы когда-нибудь сможем отсюда выбраться?       Джекс ответил не сразу.       – А ты этого хочешь?       – А ты нет? – удивилась Рагата и уставилась на кролика. Тот всё ещё старался не смотреть ей в глаза, ведь он уже успел отвыкнуть от таких разговоров. Джекс пожал плечами и улыбнулся, но эта улыбка была не весёлой.       – Если честно, мне и здесь было нормально, пока Кейн не начал чудить. В целом, тут ведь довольно неплохо. Во всяком случае, никогда не бывает скучно.       – Ха-х, это точно, – нервно усмехнулась Рагата. – Но всё-таки, этот мир – он ведь не настоящий, разве нет?       – А какая разница?       – Ну как? Мы ведь люди, и наше место в реальности, а не здесь. Вся наша жизнь – она тоже осталась за пределами Цирка. Лично я бы хотела однажды туда вернуться…       – Боже, неужели ты так скучаешь по рабочим будням, налогам, кредитам, постоянным походам к врачу, бытовым поломкам и душным пробкам в час пик? – хитро улыбнулся Джекс и с прищуром взглянул на Рагату.       – Честно: да, скучаю, – призналась она и мечтательно улыбнулась. – Я бы предпочла вернуть всё то, что ты перечислил, чем вечно быть Непойми Кем и Непойми Где… – покачав головой, она "перевела стрелки" на Джекса. – А ты почему не хочешь вернуться?       – Ну смотри, – Джекс крепко взялся за поручни и, стоя на пятках, отклонился назад, как это часто делают дети. Запрокинув лицо к потолку, он принялся перечислять, словно всю жизнь готовился к этому вопросу. – Здесь мы бессмертны и, к тому же, не стареем – это бесспорный плюс. Здесь нет учёбы, работы, копов, родителей и прочих заморочек. Никто от тебя ничего не ждёт и не требует. Развлекаешься – молодец, не развлекаешься – тоже молодец! Здесь нельзя заболеть или пораниться. Здесь можно безнаказанно стрелять из пушек, устраивать страшный погром!.. Да и вообще… – добавил Джекс уже чуть серьёзнее и снова встал нормально, сложив локти на перилах. – Не знаю, как ты, но я бы предпочёл и вовсе забыть то, что было со мной до Цирка…       – Всё было настолько плохо? – осторожно спросила Рагата и пододвинулась к нему на шаг ближе. Она вдруг поняла, что, несмотря на то, сколько лет они с Джексом были знакомы, они ещё ни разу не обсуждали друг с другом свои реальные жизни. Она понятия не имела, кем Джекс был до Цирка и как здесь очутился.       – Ну, тут как посмотреть… – казалось, что он уже хотел поделиться с Рагатой чем-то сокровенным, но в последний момент тряхнул головой и передумал, отделавшись общей фразой. – Просто было жуть как много проблем, вот и всё.       – И ты решил от них… просто сбежать?       – Ну, во-первых, нифига это было не «просто», ясно? – нахмурился Джекс. – И что вдруг за осуждающий тон? Как будто ты сама никогда так не делала.       – Нет, я тоже многого избегала! Но ведь проблемы сами себя не решат – думаю, ты и сам это понимаешь. Ты ведь не можешь вечно прятаться от них в Цирке?       – Ну, пока что у меня получается, – ухмыльнулся кролик.       – Джекс, я серьёзно.       – Я тоже серьёзно, – Джекс заглянул ей в лицо и прищурился. – Почему тебе вдруг стало не плевать на мои проблемы в реальности?       – Потому что твоё нежелание покидать Цирк ставит под угрозу наш план побега, – ответила она неожиданно рационально. – Даже если нам удастся обезвредить Кейна и найти способ выйти из Цирка, мы ведь не сможем уйти впятером, без тебя.       – Поверь, ещё как сможете.       – Джекс, не пугай меня! – Рагата повернулась к нему лицом, а тот, наоборот, отвернулся. – Ты что, действительно предпочтёшь остаться здесь, чем встретиться лицом к лицу с реальностью?       – Ну да, и что такого? – пожал он плечами.       – Как «что»? Это не поведение взрослого человека!       – Господи, мама, ты ли это? – закривлялся Джекс. – Зачем ты вселилась в Рагату?       – Джекс, не дурачься, – Рагата свела брови домиком. – Я просто хочу понять, от чего ты бежишь. Что такого тебя ждёт там снаружи? Может, мы сможем тебе чем-нибудь помочь?       – Да не нужна мне никакая помощь…       – Как раз тебе она нужна больше всего, это невооружённым глазом видно! Джекс, что у тебя там случилось? Неужели, с этими твоими «проблемами» ничего нельзя сделать?.. – она на секунду задумалась, после чего проговорила шёпотом. – Скажи мне: ты что, кого-то убил, и тебя посадят за решётку, если ты вернёшься?       – Пхах, Боже, ну у тебя и фантазия, Рагги. Теперь понятно, какого ты обо мне мнения, – усмехнулся Джекс, но, увидев встревоженное лицо Рагаты, всё же терпеливо объяснил. – Никого я не убивал, можешь не переживать. Ты не против, если мы поговорим о чём-нибудь другом, чуть более весёлом?       – Нет уж, Джекс, я этого просто так не оставлю. Скажи, тебе что, некуда возвращаться? Может, у тебя нет ни дома, ни близких?       – Всё у меня есть, я не бездомный…       – Ладно. Тогда, может, тебя кто-то разыскивает с целью отомстить? Или ты кому-то задолжал очень крупную сумму денег?       – И снова – мимо! – по Джексу было видно, что этот разговор начинал его раздражать.       – Ты хочешь, чтобы мы до ночи играли в угадайку, или всё-таки сам признаешься, что у тебя там такого произошло? – нахмурилась Рагата, теряя терпение. – Что может быть ужаснее убийства и тюремного срока?!       – Б%$!#ть, даже не знаю, может быть, рак лёгких?! – вдруг воскликнул Джекс, всплеснув руками, и в первый раз за несколько минут встретился с Рагатой глазами. Звук его голоса эхом пронёсся под куполом Цирка и ещё несколько раз раздавался вдалеке.       Рагата же остолбенела и на несколько секунд забыла, как разговаривать.       – Ч-что?.. – промямлила она, осознавая услышанное. На лице Джекса отобразилась досада, словно он пожалел о своих словах, после чего он беззвучно выругался. – Т-ты же сейчас пошутил, да?.. Ну конечно, т-ты ведь уже шутил об этом тогда, в баре! Это шутка, я угадала?       – Хотелось бы, чтобы это была всего лишь «шутка», – проворчал Джекс, а его губы растянулись в какой-то неестественной, нервной улыбке. – Но нет. Тогда, в баре, меня развезло из-за алкоголя, и я чуть было не проболтался. Сначала хотел посмотреть, как вы отреагируете на такую новость, но вовремя передумал и свёл всё в тупое кривляние… – голос Джекса зазвучал немного раздражённо. – Так что поздравляю вас, мисс Сыщик, вы своего добились – докопались до истины. Да, у меня рак лёгких – теперь твоё любопытство удовлетворено?       – Да, пожалуй… – выдохнула Рагата и опустила взгляд в пол. От слов Джекса её окатило горячей волной стыда, и ей захотелось переместиться во времени на пару минут назад и сказать «ладно, если не хочешь об этом, поговорим о чём-нибудь другом». Да, так и стоило сделать, но Рагата вместо этого разбередила старую рану Джекса, которую он так старательно прятал. Вечно она своей заботой делает только хуже. Не то, что Помни…       – Прости меня, Джекс. Я н-не… я не знала, что всё настолько плохо… – прошептала кукла, боясь, что Джекс вот-вот её прогонит и больше никогда не захочет с ней общаться.       Но, на удивление, вместо этого он вздохнул и вполне себе спокойно ответил:       – Да никто из наших не знает. Я никому не рассказывал, иначе вы бы смотрели на меня вот такими жалобными глазками, прямо как ты сейчас, – Рагата смутилась и отвела глаза. – Я этих взглядов уже навидался там, снаружи – мне этого хватило… Я знаю, у тебя много вопросов. Задавай, пока я не передумал на них отвечать.       – Хорошо, кхм-кхм… И-и давно у тебя… это?.. – неуверенно спросила кукла.       – Обнаружили за год до того, как я оказался здесь, – сурово ответил Джекс, и Рагате на секунду показалось, что рядом с ней стоит кто-то чужой, совсем не знакомый. – Последняя стадия, если интересно.       – Господи… какой кошмар… – пробормотала Рагата. Она понимала, что Джексу от этих банальных слов ни горячо, ни холодно, но они у неё вырвались сами. – А… рак на этой стадии ещё можно вылечить?       Джекс повернулся к Рагате и посмотрел ей в глаза с выражением: "Ты издеваешься?"       – По-твоему, если бы это было излечимо, я бы сейчас был здесь?       Рагату эти слова поразили, как стрелы – проткнули ей грудь и вылезли из спины. Она даже немного согнулась, как от физического удара. Внутри образовалась страшная пустота. Она не могла вообразить, каково Джексу было всё это время. Каково это, быть при смерти и не иметь возможности поправиться. Разрозненные мысли мельтешили у неё в голове, словно снежинки в метель...       Джекс отвёл от неё взгляд и тихо продолжил.       – Опухоль была агрессивная, быстро разрослась, и её слишком поздно обнаружили. Она расположена впритык к сердцу, даже частично в него проросла. Удалять её опасно, и ни один врач на это не соглашался. Все только разводили руками... – Джекс грустно усмехнулся. – Моя мама так с ними скандалила, ты бы видела! Любые деньги была готова заплатить, но хирурги слишком боялись, что я сдохну у них под скальпелями...       Рагате было странно слышать, как Джекс говорит о своей матери. В принципе здесь, в Цирке, любые разговоры о реальности звучали безумно.       – В последние месяцы моя мама словно с ума сошла: постоянно бормотала, что скоро останется одна, что она этого не переживёт, что она спрыгнет с крыши... Потом она и вовсе начала нести какой-то бред про цифровое бессмертие – она якобы знала способ, как сохранить моё сознание, если тело вдруг возьмёт и умрёт…       – Постой, постой! – вдруг перебила его Рагата. – А она не говорила, что это за способ?       – В том-то и дело, что нет – она вечно разговаривала загадками, а я ничего из её слов толком не понимал. Меня очень бесили эти её припадки – мне и так было страшно, а она только подливала масла в огонь. Помню, один раз я не выдержал и рявкнул на неё: «Заткнись! Не хочу тебя больше слышать и видеть! Убирайся!» – и она ушла… – Джекс сгорбился. – Это был наш последний разговор. Спустя какое-то время я очнулся в Цирке и понял, что так и не помирился с мамой. И, видимо, уже не помирюсь...       Рагата с трудом сдержалась, чтобы в очередной раз не сказать «какой кошмар» и «мне очень жаль», боясь, что это только выбесит Джекса. Выдержав паузу, она робко спросила:       – А как это было?.. – по глазам Джекса было видно, что он не понял вопрос, и она уточнила. – Ты помнишь, как именно попал в Цирк? Я вот совсем не помню.       – Я, можно сказать, тоже, – ответил Джекс. Кажется, он был благодарен Рагате за то, что она отвлекла его от угрызений совести. – В памяти отложились только несвязные отрывки. Сначала я лежал в кровати, и дурацкая яркая люстра палила мне прямо в глаза. Потом я заснул, а очнулся уже в машине. Мы ехали посреди ночи по петляющей лесной дороге и очень сильно торопились. Не помню, кто был за рулём, зато помню, как чей-то голос приговаривал мне на ухо: «Потерпи, скоро приедем!» – а куда приедем, мне не объяснили. У меня было ощущение, словно происходит что-то нелегальное. Подумав об этом, я снова уснул… а проснулся уже в Цирке, – Джекс взглянул на Рагату и пожал плечами.       – Очень странно… – Рагата глубоко задумалась. Ненадолго ей показалось, что она нащупала какой-то смутный ответ, ключик от замка под названием «Удивительный Цифровой Цирк», но эта догадка от неё ускользнула – слишком мало информации. – Слушай, а кем твоя мама работала?       – Точно не знаю. Она была какой-то большой шишкой. Чёт там возглавляла.       – «Что-то там»? И ты даже не знаешь, что? – удивилась кукла.       – Да мне было как-то всё равно, – снова пожал плечами Джекс. – Единственное, что я знал – это то, что благодаря её работе у нас было дофига денег, а на восемнадцать лет она мне даже подарила машину, кабриолет. Ещё я знаю, что она часто летала по работе в командировки, организовывала какие-то конференции, встречи, слёты и всё в этом роде. Мой отчим ей помогал – у них был общий бизнес. Больше я ничего не знаю.       – Как можно настолько этим не интересоваться? – недоумевала Рагата.       – Мама не любила говорить о работе в нерабочее время. Да и у них там было много каких-то секретов… А с чего вдруг ты интересуешься? – с подозрением прищурился Джекс.       – Не знаю. Я просто подумала… мало ли тут есть какая-то связь… – она не договорила, не зная, как Джекс отреагирует на её предположение.       – Связь с чем? – нетерпеливо переспросил Джекс.       – С тем, как мы очутились в Цирке?.. – неуверенно озвучила свою догадку Рагата. Джекс пару секунд посмотрел ей в глаза, но потом покачал головой и усмехнулся.       – Ну не-ет, чтобы моя мама была как-то в этом замешана? Пфф, ни за что не поверю!       – Но ты же сам говорил, что у неё было много секретов.       – Да, но я уверен, что не таких секретов, – упирался Джекс. – Этот Цирк и этого зубастого придурка в шляпе могли создать только конченые маньяки, но никак не моя мама. Она была нормальным человеком, и она тут не при чём.       – Но ты ведь этого не знаешь…       – Рагата, – в голосе Джекса зазвучали категоричные нотки. – Этого просто не может быть. Даже не думай.       – Ладно. Как скажешь, – она поняла, что лучше сменить тему разговора, пока они снова не поругались. – А у тебя… был ещё кто-то в том мире? Ну, кроме мамы и отчима? Может быть, друзья?       – У-у-у, мы зашли на опасную территорию, – усмехнулся Джекс.       – Снова «опасная территория»? – неуверенно улыбнулась Рагата.       – Да просто с друзьями у меня связана, м-м-м, отнюдь не самая весёлая история, – признался кролик, пригладив уши, словно это были волосы. – Не уверен, готова ли ты её услышать.       – Я готова, Джекс! – заверила его Рагата и призналась. – Мне даже нравится тебя слушать. Не часто нам удаётся так поговорить.       – Да, и правда. Ох-х, даже не знаю, с чего начать… – по нему было видно, что он нервничает, впервые за долгое время открываясь кому-то постороннему. – А чего это только я о себе рассказываю? Может, у тебя тоже есть «весёлые истории» из реальности, м?       – Есть, но о себе я расскажу потом, – улыбнулась Рагата. – А сейчас – твоя очередь. Не сливайся, Джекс.       – Ну ладно, ладно, уговорила… В общем, в школьные годы мне с друзьями не особо везло. В каждой из пяти школ меня травили: за то, что мама меня приводила и забирала с уроков, как маленького, за то, что она вечно заступалась за меня перед директором, за то, что она звонила мне на каждой перемене и спрашивала «всё ли в порядке, не обижали ли меня, не забыл ли я пообедать, бла-бла-бла». В целом, не удивительно, что на меня вешали ярлык «маменькиного сынка». И только в шестой, последней, школе меня наконец-то зауважали. Но не потому, что я был каким-то хорошим. Наоборот. Я решил, что нужно напасть первым, пока не успели напасть на меня. И я... ну, в общем, начал издеваться над теми, кто толком не мог себя защитить. Высмеивал их, унижал. И одноклассники это подхватили и приняли меня в свой круг...       Джекс тяжело вздохнул, и Рагата поняла, что этими поступками он уже не гордится – просто констатирует их, как факт.       – В итоге, я нашёл свою компанию – огромную и дружную, хоть она и состояла из таких же моральных уродов, которые на перемене окунали ботаников головой в унитаз. Мы были королями школы, и все в городе нас либо опасались, либо очень хотели вступить в наши ряды. Мы вместе прогуливали уроки, буянили, катались на моей машине, устраивали дома дискотеки, пока мама была в командировках. Повезло, что из-за работы у неё стало меньше времени, чтобы меня контролировать, и мы с ней виделись дай Бог раз в месяц. Тогда же я отрастил волосы, набил татуировку, проколол ухо, начал курить, спал с кем попало – хотел казаться самому себе взрослым. Ну и всякое такое...       Джекс рассказывал об этом немного смущённо, вполголоса, не глядя на куклу. Иногда замолкал, делал длинные паузы, но Рагата не торопила Джекса и ни разу не перебивала, словно боясь спугнуть эту его внезапную искренность.       – Тогда же у мамы появился новый мужчина. Они довольно быстро женились, но я не мог смириться с тем, что этот человек занял место моего отца. Я злился на него, грубил ему, не желал с ним обедать и ужинать за одним столом, хотя этот бедный человек был ни в чём не виноват. Он пытался со мной поладить, дарил мне хорошие подарки на день рождения и на рождество, но я никогда их не принимал – лишь отвечал "ты меня этим барахлом не купишь!" или "ты мне всё равно не отец!". Маму это очень расстраивало. Она чувствовала себя виноватой из-за меня. Да и вообще, я откровенно портил им с отчимом жизнь...       Рагата хотела спросить, что случилось с отцом Джекса, жив ли он, но поняла, что этот вопрос нужно было задать чуть раньше, и что она уже опоздала. Но, может, и к лучшему.       – И поэтому сразу после выпуска из школы я сбежал из дома. Я переехал жить к друзьям – мы тогда снимали один коттедж на десятерых. Жили, как в небольшом общежитии, вместе ходили в супермаркеты, вместе готовили, вели быт, вырезали тыквы на Хеллоуин, наряжали дом на Рождество. Они стали для меня настоящей семьёй – той, которая меня понимает, а не играет в гиперопеку. Днём мы работали, а вечером собирались вместе в гостиной или на чердаке, играли в настолки, смотрели фильмы. По выходным уматывали на природу с палатками, играли на гитаре у костра, жарили на огне зефирки. Это было чертовски весело. Я параллельно учился в колледже и работал в закусочной – прямо как в том приключении «У Спадси»…       Джекс остановился, чтобы перевести дух, а ностальгический блеск в его глазах погас – взгляд стал пустым и уставшим.       – И в какой-то из дней мне впервые стало фигово…       Рагата уже поняла, к чему ведёт этот рассказ, и в груди у неё неприятно похолодело.       – Я сначала не обратил на это внимания – думал, ну, приболел, с кем не бывает? Может, продуло, может, простудился, а может просто слишком много курил. Я не пошёл к врачу – кто в двадцать лет добровольно пойдёт в больницу? Да и дорого. Я решил, что само заживёт, что бы это ни было… Но, как понимаешь, не зажило. Через полгода мне стало не просто фигово – мне было уже натурально плохо. Я задыхался по ночам и из-за этого боялся спать, у меня каждый вечер поднималась температура. Я был в ужасе и не представлял, что мне делать. Каким-то образом я всё это скрывал от ребят и от... девушки, с которой тогда был вместе.       Фразу про "девушку" он договорил неохотно, вполголоса. Казалось бы, Рагату этот факт не должен был волновать, и всё же при упоминании какой-то неизвестной "девушки" в груди у неё неприятно кольнуло. Это не была полноценная ревность, но что-то близкое к ней. На подсознании Рагата задумалась, была ли эта девушка похожа на неё и была ли она в чём-то лучше Рагаты, но, испугавшись этих мыслей, кукла тут же их отогнала.       – Но однажды мы с ней... смотрели вечером фильм, – продолжил Джекс, заламывая пальцы рук, и Рагата поняла, что он нервничает не меньше неё. – И я начал кашлять и никак не мог остановиться. Она за меня испугалась, спрашивала, всё ли в порядке, не принести ли мне воды. Я кое-как ответил, что всё нормально, и ушёл в ванную. Дышать становилось всё тяжелее, и в какой-то момент я заметил, что... раковина, над которой я стоял, вся забрызгана кровью. Моей кровью...       Рагату передёрнуло, и она сжалась, невольно представив эту картину.       – Тем временем девушка стучалась ко мне в дверь и грозилась её выломать. В итоге она как-то отперла её ножом и увидела, что со мной происходит. Она закричала и подняла на уши весь дом. А я потерял сознание и очнулся уже в карете скорой помощи с кислородной маской на лице... Ну а дальше – тупо серия Доктора Хауса, ха-х, – через силу улыбнулся Джекс, словно в попытке приободрить себя и Рагату. – Меня обследуют, катают на этой кровати по разным кабинетам. То на КТ, то на МРТ. Ну и врачи мне сказали: "Поздравляем, у вас опухоль – нужно скорее лечиться, иначе к зиме вы сдохнете". Тут я понял, что всё серьёзно, и что долго я это скрывать от ребят не смогу. Они ждали новостей, а мама с отчимом так и вовсе не подозревали, что я угодил в больницу... В общем, мне пришлось обо всём рассказать друзьям.       Джекс печально вздохнул.       – И тогда случилось то, чего я больше всего боялся: их отношение ко мне изменилось. Когда меня отпустили домой, ребята от меня отдалились, стали иначе со мной разговаривать, иначе на меня смотреть, меньше улыбаться и смеяться в моём присутствии. Все беседы при мне затухали, все сидели в неловком молчании и ждали, пока я свалю на очередные процедуры, так как им было неловко шутить при мне или обсуждать что-то забавное – ведь я же «умирающий», мне же «нужен покой». Мы перестали вместе смотреть ужастики, перестали ездить в походы – вернее, теперь они делали это без меня. Что ни день я слышал от них советы в духе: «Может, тебе стоит вернуться к себе домой? Твоя мама наверняка смогла бы о тебе позаботиться…» – да просто им, козлам, было не под силу за мной ухаживать!       Джекс повысил голос. Всплыла давняя обида, давняя злоба на тех людей, которых Рагата не знала.       – Они мной брезговали, хотели, чтобы я сдох где угодно, но только не у них дома и не у них на глазах! Конечно, кому в двадцать лет хочется быть чьей-то сиделкой? Да никому! Им хотелось продолжать тусоваться, как раньше, устраивать в доме вечеринки, наслаждаться жизнью, а я этому только мешал. Я стал тем, кто всё портит. Тем, кто больше не вписывается в их компанию… Но я всё понял: без ссор и без криков собрал свои вещи в рюкзак и свалил обратно к матери. А они, провожая меня на пороге, желали мне удачи, скорейшего выздоровления – чёртовы лицемеры… Я отвечал им: «Да ничего страшного, друзья… Я всё понимаю, всё нормально. Увидимся на том свете, полагаю…»       Джекс совсем поник, вспомнив свою прежнюю компанию, которая отвернулась от него в такой тяжёлый период. Для Рагаты это звучало просто чудовищно. Уж кто-кто, а она на их месте точно не оставила бы Джекса и была бы с ним рядом столько, сколько понадобится.       В голове Рагаты словно начал складываться запутанный пазл, и, слушая Джекса, она параллельно достраивала у себя в голове его портрет. Заполняла пробелы недостающими кирпичиками и в кои-то веки начинала его понимать…       – После этого мы не общались, – мрачно продолжил он. – Они ни разу не звонили мне, не писали, словно забыли, что я был частью их компании. Как будто не было тех двух лет совместного проживания под одной крышей, походов с палатками, посиделок у костра. Как будто я для них уже умер!.. Девушка, кстати, тоже быстро исчезла с радаров, но она хотя бы мне написала и призналась, что ей слишком тяжело встречаться с умирающим, и что она лучше найдёт кого-нибудь здорового. Спасибо ей, блин, за честность...       "Ну слава Богу, я всё-таки лучше, чем она", – пронеслось в голове у Рагаты против её воли. "Господи, о чём я вообще думаю?!" – отдёрнула она сама себя и продолжила слушать Джекса.       – Сначала я обижался, злился, но потом… просто вычеркнул их из своей памяти, также, как и они это сделали со мной. Так я лишился друзей, попутно разочаровавшись в концепции отношений. Лишился работы, отчислился из колледжа… и в итоге, как я и сказал, вернулся домой к матери и снова сел ей на шею. Я больше не был тем лихим, крутым парнем, который гоняет по ночному городу на кабриолете и клеит девчонок. Не успел я и глазом моргнуть, как превратился в беспомощного инвалида. Моя жизнь состояла из походов по больницам, из анализов, рентгенов и каких-то дурацких процедур, которые были для меня унизительны… Мне было двадцать два, мать его, года, но мои лучшие времена уже остались позади. Я загибался на глазах, терял вес, у меня клочками выпадали волосы. Никакие терапии мне не помогали, и опухоль не уменьшалась. И в конце концов, врачи развели руками и сказали, что сделали всё, что было в их силах. Они... отправили нас с мамой домой, насовсем. Мама, как я уже упоминал, страшно скандалила с врачами, обзвонила все лучше клиники в Штатах, подняла все связи, но... ничего не вышло. Все больницы поставили на мне крест.       Джекс прерывисто вздохнул, снова убрал уши с лица движением руки, и подвёл итог своему рассказу.       – В общем, отвратительное выдалось времечко. Наверное, никто бы на моём месте не захотел возвращаться в такую жизнь. Это даже жизнью назвать трудно. Тупо полный провал...       Он наконец замолчал, не зная, о чём говорить дальше.       И в этот момент Рагата молча положила ладонь ему на предплечье, не в силах подобрать нужные слова поддержки. Но Джексу и этого было достаточно. Казалось, тучи, сгустившиеся над ним, пропустили сквозь себя бледный солнечный лучик, озаривший и слегка согревший его душу. Джекс и сам не заметил, как растрогался и улыбнулся.       Испугавшись, что он вот-вот заплачет от переполнивших его чувств, Джекс резко сменил тон на привычный беспечный и натянул улыбку во всё лицо.       – Ну-у, зато, пока я здесь, всё то, что было там, меня не касается! Пока я в Цирке, я и жив, и здоров, и могу бегать, сколько влезет, доставать всех вокруг и участвовать в дурацких приключениях Кейна вместо того, чтобы валяться в кровати круглые сутки. Чем не Рай, м?!       Он взглянул на Рагату, но та была не так хороша в сокрытии собственных эмоций. Её губы дрожали, а глаз нехорошо блестел и наполнялся влагой.       – Н-не знаю, – прошептала она. – Всё это… так грустно…       Джекс понял, что фонтан слёз неизбежен, и вздохнул.       – Ну иди сюда, Плакса, – усмехнувшись, он притянул Рагату к себе, и та уткнулась ему в грудь, пряча слёзы. – Какое безобразие – всё плачет и плачет, скоро уже весь Цирк слезами затопит. Слышишь, Кейн тебе за это спасибо не скажет, – Рагата засмеялась и всхлипнула.       – Прости, я и правда сегодня какая-то плакса, – оправдывалась она, шмыгая носом. – Аж самой стыдно…       – Да не, не извиняйся. Плакать – это нормально. По крайней мере, так говорят...       – Ч-чего же ты тогда не плачешь?       – Не хочу, – усмехнулся Джекс, но звучало это не весело. – День и так выдался грустный – зачем делать его ещё грустнее?       – В-верно… – всхлипнув пару раз и совладав со своим голосом, Рагата проговорила. – С-спасибо, что поделился всем этим со мной. Рада, что… ты мне такое доверил.       – Да-а… – Джекс немного смутился, но всё же заставил себя продолжить. – Тебе тоже спасибо… что выслушала.       Какое-то время они молчали. И Рагата, и Джекс дружно поймали себя на мысли, что Цирк давно не был настолько тихим местом. Это было так непривычно, что даже немного пугало.       Рагата положила голову Джексу на плечо и вдруг усмехнулась.       – Ха-х, видела бы нас сейчас Помни. Думаю, она бы обрадовалась, если бы узнала, что мы помирились и больше не собачимся. Она ведь так этого хотела.       – И правда… – отозвался Джекс и, вдруг став серьёзнее, заговорил. – Кстати, Рагата.       – Ч-что? – спросила она, чувствуя у себя на спине руку кролика.       – Я просто… хотел тебя попросить кое о чём… – он замолчал, подбирая слова, а Рагата терпеливо ждала продолжения его просьбы. – Давай всё, что я тебе здесь рассказал, останется только между нами? Не говори об этом ни Зубл, ни Гэнгл, ни Королёру…       – Разумеется, Джекс! Я умею хранить тайны!       – … ни даже Помни, если мы её всё-таки вернём. Особенно Помни, хорошо?       – Но почему? Она же твоя подруга! – удивилась Рагата, отстранившись от Джекса и заглянув ему в глаза. – Разве друзья не должны такое знать?       – У меня никогда не было нормальных друзей, которым я мог бы полностью верить.       – Ты не доверяешь Помни?       – Доверяю. Просто… – Джекс устало провёл рукой по лицу. – Она очень расстроится. А ещё она может отказаться покидать Цирк без меня, а я этого допустить не могу. Помни должна выбраться отсюда вместе со всеми вами.       – Постой, Джекс, а ты не думаешь, что я теперь тоже откажусь уйти из Цирка? – воскликнула Рагата. – Ты думаешь, я так легко оставлю тебя здесь одного, наедине с Кейном, после всего, что ты мне рассказал?!       – Да, оставишь, – убеждённо ответил Джекс, и у Рагаты мороз пошёл по коже от этого тона. – Ты сама говорила, что хочешь вернуться в реальность, разве нет?       – Я хотела вернуться, пока не узнала, что творится у тебя в жизни!       – Какая разница, что там творится у меня – ты о своей жизни должна думать. О жизни, которая для тебя ещё не потеряна. Посмотри правде в глаза, Рагата: если ты останешься здесь только ради меня, чтобы составить мне компанию, то будешь несчастна и в конце концов рассеешься, как жена Королёра! – Рагату передёрнуло от этого сравнения, и всё же она поняла, что Джекс в данный момент был прав. – Никому из нас не нужны такие жертвы. Не заставляй меня жалеть о том, что я тебе всё рассказал.       – Н-но как я могу уйти, зная, что ты останешься здесь один, навсегда?.. – Рагата снова еле держалась, чтобы не заплакать.       – Не знаю, – улыбнулся Джекс. – Помашешь мне белым платочком, отправишь воздушный поцелуй на прощание и скажешь что-нибудь чётенькое в духе «асталависта, бейби!»       – Это не смешно, Джекс, – покачала головой Рагата.       – Я и не смеюсь.       Какое-то время они смотрели друг другу в глаза и чувствовали одну и ту же боль, одну на двоих.       – Послушай… – начала было Рагата…       Но в этот момент их разговор прервал жуткий, механический голос, раздававшийся откуда-то с потолка, словно кто-то большой и невидимый зачитывал объявление в громкоговоритель…

***

      – Внимание: во время перезагрузки программы К.Е.Й.Н. системы безопасности Цирка будут временно отключены, – прогремел под куполом циркового шатра незнакомый роботизированный голос, и Королёр, Зубл и Гэнгл подскочили на месте от неожиданности. Они всё ещё сидели в подушечной крепости и до недавнего времени перебирали различные варианты побега. Однако теперь грохотавшее на весь Цирк объявление оборвало их дискуссию и заставило каждого сосредоточенно вслушаться в жуткий, потусторонний голос.       – Что происходит?! – пискнула Гэнгл и сжалась в маленький ленточный комочек.       – Не знаю… – пробормотала Зубл настороженно. – Но что бы это ни было, мне это не нравится…       – Повторяю: во время перезагрузки программы К.Е.Й.Н. системы безопасности Цирка будут временно отключены. Убедительно просим Вас покинуть Цирк на время проведения технических работ.       – «Покинуть Цирк»?! Что за х%$!#рня? – воскликнула Зубл. – Это какой-то очередной розыгрыш Кейна?.. Эй, Королёр, ты что-нибудь из этого понял?       – Не знаю… но, кажется, я начинаю что-то вспоминать, – Королёр выглядел очень сосредоточенным и неотрывно смотрел в одну точку. – Программа К.Е.Й.Н… Системы безопасности… Что же мне это напоминает? О чём таком я забыл?..       Щелчок – и свет в шатре Цирка снова погас, погрузив его в такую же непроглядную темноту, какая была с утра. Гэнгл испуганно пискнула и прижалась к Зубл.       – Так, спокойно, – вполголоса заговорил Королёр. – Пока что ничего страшного не происходит. Подумаешь, выключили свет – с кем не бывает?       Словно ответ на эту речь Королёра, откуда-то издалека раздались нехорошие хрипящие стоны, словно сотни неупокоенных душ завывали из глубин преисподней.       – Ч-что это за звуки? – плаксивым голосом спросила Гэнгл.       – Не уверен. Нужно выяснить... – и с этими словами Королёр поднялся на ноги. – Так, Зубл, Гэнгл, вы останетесь здесь, а я схожу на разведку. Нужно отыскать Рагату и Джекса, пока с ними что-нибудь не стряслось.       – Постой, Королёр, опасно ходить одному! – забеспокоилась Зубл.       – Не переживай, у меня с собой Ругер-57, – по голосу Королёра было слышно, что он улыбнулся. – Доверьтесь мне, друзья – уж кто-кто, а я точно не пропаду. Я у вас закалённый боец!       – Будь осторожнее, Королёр, – попросила Зубл, обнимая рукой дрожащую Гэнгл. – И, если увидишь хоть что-то опасное, не сражайся, а лучше сразу возвращайся сюда, ты меня понял? Даже «закалённых бойцов» могут запросто сожрать неизвестные цифровые твари.       – Нет абсолютно никаких причин для беспокойства, Зубл. Ты же знаешь, что я – сама осторожность?       – Н-да уж…       – Сидите тихо. Если вдруг что-то случится, кричите выпью! – заговорщицки шепнул им Королёр и, держа пистолет наготове, покинул крепость.       – Кричать кем?.. – Зубл в недоумении свела брови, но её вопрос, так и остался без ответа. Она повернула голову к Гэнгл и, видя едва различимые контуры маски комедии, спросила. – Ты знаешь, что такое выпь?       – Думаю… какая-то птица?.. – дрожащим голосом ответила та.       – Ох, ну зашибись… – Зубл откинула голову на мягкую подушечную стену, помолчала пару секунд и с тяжёлым вздохом произнесла. – Зря мы его отпустили, Гэнгл.

***

      – Итак, первым делом нужно осмотреть местность на наличие потенциально опасных объектов, – бормотал себе под нос Королёр, держа палец на курке пистолета.       Прищурившись, он вгляделся в окружающую его темноту, но не увидел ровным счётом ничего, даже собственную крепость, хотя та была буквально в двадцати шагах от него.       Зато странные хрипы продолжали раздаваться со всех сторон, целиком заполнив собой воздух. Они были сверху, снизу, справа, слева и сзади. Однако существа, издававшие эти звуки, пока не торопились показываться. Почему-то Королёр был уверен, что эти ребята не из дружелюбных…       – Опасных объектов пока не обнаружено… как и каких-либо других… – продолжал говорить сам с собой Королёр. Он почесал пальцем затылок и тихо продолжил. – Что ж, думаю, теперь можно попробовать покричать Рагату и Джекса. Уверен, они должны быть где-то поблизости и тут же отзовутся на зов!       Он медленно пошёл вперёд и, набрав полные лёгкие воздуха, крикнул:       – РАГА–!!       Однако в эту же секунду он оступился и с забавным воплем провалился в бездонную яму в полу в форме ровного круга…

***

      – Внимание: во время перезагрузки программы К.Е.Й.Н. системы безопасности Цирка будут временно отключены, – прогремел под куполом циркового шатра незнакомый роботизированный голос.       – Господи!! – взвизгнула Рагата от неожиданности и закрыла уши руками. – Ч-что происходит, что это такое?!       – Не знаю! – ответил ей Джекс, перекрикивая оглушительное объявление. Он покрутил головой, пытаясь увидеть Кейна, но того нигде не было. Демонический голос исходил словно от самого шатра.       – Повторяю: во время перезагрузки программы К.Е.Й.Н. системы безопасности Цирка будут временно отключены. Убедительно просим Вас покинуть Цирк на время проведения технических работ.       – Что?.. – переспросила Рагата и переглянулась с Джексом. Тот в недоумении лишь пожал плечами. – Что всё это значит?..       – Что бы это ни значило, это явно не хорошая новость, – отозвался Джекс, и в ту же секунду свет в Цирке погас. – О-оу… Ну вот опять. Вечно у Кейна пробки вылетают.       – Ой мамочки! – взвизгнула Рагата. – Д-Джекс, где ты, я тебя не вижу!       – Я здесь. Не паникуй. Давай руку, – Рагата поводила рукой в темноте, наткнулась на ладонь Джекса, крепко её сжала и только после этого смогла немного успокоиться. Кролик тем временем принялся активно шарить в своём кармане. Судя по звукам, у него там была целая свалка разного металлолома. – Так, где-то у меня был фонарик… Сейчас-сейчас… Это плоскогубцы… Это ключи… Ещё ключи… И ещё ключи… Что, кубик Рубика? Нафига он мне? Ай, ладно, когда-нибудь пригодиться…       – Откуда у тебя с с-собой столько вещей? – дрожащим голосом спросила Рагата, чтобы хоть как-то себя отвлечь от тревожных мыслей и разрядить обстановку.       – А, это всё бесконечные карманы, – отмахнулся Джекс. – Внутри они больше, чем снаружи. Между прочим, это довольно удобно… О, фонарик! Нашёл!       Яркий луч света вспыхнул и подсветил лица Джекса и Рагаты снизу, как в жутких мистических фильмах. Глядя в глаза Рагате, кролик хитро улыбнулся, словно задумал что-то коварное.       – Перестань, Джекс! – взмолилась кукла. – Мне и так страшно.       – Я ведь ещё даже ничего не сделал.       – Но ты собирался что-то…       – Тщщ, слышишь? – перебил её Джекс, а его уши напряглись, вслушиваясь. Рагата тоже прислушалась и различила в тишине Цирка далёкие хрипы и стоны. Очень нехорошие, разъярённые, доносившиеся откуда-то снизу.       – Что это?.. – прошептала Рагата.       – Давай узнаем, – также тихо ответил Джекс, после чего он на цыпочках подошёл к балконному бортику. Рагате пришлось идти за ним, чтобы не отпускать его руку. Джекс тем временем направил луч фонарика вниз, и на чёрно-белый клетчатый пол упал бледный круг света.       – Странно… – пробормотал кролик. – Что это могут быть за звуки? Не похоже на…       «РАГА–!!» – вдруг эхом пронёсся под куполом смутно знакомый вопль и тут же заглох.       – Это что, Королёр? – улыбнулся Джекс, но Рагате было не до веселья.       – С ним, наверное, что-то случилось! – громким шёпотом сказала она и дёрнула Джекса за руку. – Ты понял, где он кричал?       – Где-то впереди, недалеко отсюда. А что?       – Там как раз находится его подушечная крепость! – осенило Рагату. – А в ней прячутся Гэнгл и Зубл. Наверняка, они нас потеряли, а теперь будут искать в этой непроглядной темноте.       – Значит, нужно возвращаться к ним, – кивнул Джекс. – По одному мы гораздо уязвимее, чем вместе. Ну, пошли…       – Постой! – вскрикнула Рагата, показывая свободной рукой вниз. – Д-Джекс, посвети немного правее. Что это там?       Джекс посветил… и луч его фонарика выхватил из темноты огромную дыру в полу, похожую на ту, которые умеет создавать Кейн. Обычно эти дыры вели в подвал…       – Ты тоже это видишь? – шёпотом спросила Рагата.       – К сожалению, да… О-о, да их там много, какая прелесть! – нервно усмехнулся Джекс, водя лучом фонарика по полу и находя одну такую дыру за другой. Буквально весь главный зал был пронизан дырами, а из некоторых даже начали выбираться на свободу рассеянные! Это они издавали те шипящие и хрипящие вопли, они стенали, как стая летучих мышей!       – Кажется, это и есть то самое «отключение систем безопасности», о котором предупреждал голос, – сказал Джекс с нервным смехом.       – Что нам теперь делать?! – истерично воскликнула Рагата, не отрывая глаз от мигающих фигур рассеянных, которые потихоньку заполоняли собой шатёр. Их было уже не меньше тридцати. Катастрофа…       – То же, что мы и решили до этого: любой ценой добраться до наших, – ответил Джекс. – У тебя есть какое-нибудь оружие?       – Чёрт, было ружьё, но я его выбросила по дороге сюда! – и кукла с досады стукнула себя по лбу. – Прости, Джекс!..       – Ладно, не важно, значит обойдёмся без него. Не будем терять времени. Сейчас мы шустренько спустимся вниз, пока они нас не заметили, а затем побежим в крепость в надежде, что нас не уничтожат по дороге. Как тебе такой план?       – Ужасный план! – простонала Рагата, умирая от одной мысли, что им придётся спуститься прямо в лапы к этим чудовищам.       – Другого нет! – с нервным весельем в голосе ответил Джекс и крепче сжал руку куклы. – А теперь – уходим…       Джекс с Рагатой синхронно развернулись и уже было направились к выходу… но, к несчастью для них, путь с балкона уже был перегорожен рассеянным. Тот медленно, словно тесто, просачивался через узкий дверной проём и агрессивно шипел, мерцая десятками разноцветных глаз.       Рагата жалобно проскулила и прижалась к Джексу.       – М-м, понятно, значит действуем по плану «Б»! – протараторил Джекс, с ужасом глядя на рассеянного.       – Что за план «Б»?!       – БЕЖИМ!! – он дёрнул куклу за руку, и они оба тут же сорвались с места и побежали по балкону вперёд – благо тот был большим и тянулся по всему периметру циркового шатра. В этот же момент рассеянный полностью просочился на балкон и, не рассчитав сил, врезался всей своей тяжеленной тушей в бортик и разломал его в щепки. Разъярившись из-за этого ещё сильнее, он вприпрыжку помчался за беглецами, стремительно сокращая между ними дистанцию.       – Беги, не оборачивайся!! – кричал Джекс Рагате, крепко сжимая её руку, чтобы кукла не дай бог не отстала. – Просто беги, не обращай на него внимания!       – Что нам делать дальше, Джекс?! – спросила Рагата на бегу. Пол под её ногами дрожал из-за преследующего их монстра. – Он ведь вот-вот нас догонит!       Увидев впереди вход в огромную трубу, Джекс выкинул вперёд руку и рявкнул.       – Туда! В лабиринте мы от него оторвёмся!       – Нет-нет, только не в трубы! – взмолилась Рагата и тут же упёрлась ногами в пол, потянув Джекса назад. – У меня клаустрофобия, я ужасно боюсь этих труб, я даже в аквапарк из-за них никогда не ходила!       – Тогда выбирай, чего ты боишься сильнее – труб или его! – и Джекс показал пальцем на приближающегося к ним рассеянного. Тот нёсся на них с топотом, словно бык, увидевший красную тряпку. Помешкав всего мгновение, Рагата сдалась и последовала за Джексом в тёмную трубу.       – Ненавижу, ненавижу, ненавижу… – приговаривала она, идя вперёд по дрожащей и раскачивающейся от малейшего движения трубе и придерживаясь руками за стены. – Мне кажется, она вот-вот развалится. Она ещё так высоко…       – Не развалится… А теперь, вот, держи мой фонарик, – кролик вложил фонарик ей в ладонь. – И пулей беги, куда глаза глядят.       – В к-каком смысле бежать? – испугалась Рагата. – Без тебя?       – Да. Просто беги вперёд, трубы тебя куда-нибудь выведут. А я постараюсь пока задержать эту тварь, – и с этими словами Джекс вытащил из кармана небольшой пистолет, который он всегда вытаскивает в самые неожиданные моменты, и направил его на монстра, уже просовывавшего в трубу свою бесформенную голову.       – Я не могу тебя здесь оставить! – вскрикнула Рагата.       – Чёрт возьми, Рагата, я пытаюсь выиграть тебе время! Уходи отсюда! Найдёшь выход – где-нибудь спрячешься, дожидаясь меня. Жди минут пятнадцать. Если за это время я тебя не догоню, сориентируйся по местности и постарайся добраться до крепости Королёра сама. Но только если вокруг не будет опасности. Если там всё будет кишеть рассеянными, просто прячься где угодно и жди помощи – не пытайся их перехитрить в одиночку, это слишком опасно. Всё поняла?       – Д-да! – всхлипнула перепуганная Рагата, стискивая в руках фонарик. Её переполняла благодарность к Джексу, но она не успела её выразить, так как тот обернулся через плечо и прикрикнул.       – Тогда сейчас же беги! Ну, беги!!       Дальше спорить не было смысла – Рагата развернулась и побежала вперёд по трубе.       Остановившись у развилки, она оглянулась на Джекса (вдруг это был последний раз, когда они видятся?) и после этого свернула влево и побежала по бесконечному лабиринту тоннелей, не разбирая и не запоминая дороги. Ей было страшно здесь заблудиться, но ещё страшнее – быть застигнутой в этом месте рассеянным. Луч фонарика жутко подсвечивал розовые, красные, зелёные и жёлтые стенки тоннеля. За каждым поворотом её могла поджидать опасность…

***

      А Джекс тем временем держал рассеянного на прицеле. Он медленно отступал, глядя, как огромная, чёрная туша с трудом пролезает в тоннель. Она сипела, визжала, хрипела и бешено вращала глазами. Джекс, нахмурившись, положил дрожащий палец на курок и приготовился выстрелить. «Убей его, убей его, это больше не один из наших – теперь это просто тупое, безмозглое чудовище. Не думай об этом, просто стреляй!» – так он настраивал себя на выстрел.       Но монстр, как назло, именно в этот момент посмотрел Джексу прямо в глаза, словно что-то понял. Словно прочитал его мысли. Сердце у Джекса сжалось. Он что, жалеет эту тварь? Испытывает к ней сочувствие?..       – Ч-щёрт! – прошипел Джекс, сделал ещё одно усилие воли и надавил на курок, но недостаточно сильно, чтобы пистолет выстрелил.       Он понимал, что не мог этого сделать. В голове проносились образы чёрной королевы в красной шали, грустного клоуна с ужасным чувством юмора, весёлой лягушки с забавным галстуком-бабочкой, маленького арлекина в полосатом сине-красном костюме.       А вдруг перед ним был кто-то из них?       – Не могу… – прорычал Джекс сквозь зубы. – Не могу!       Джекс не выдержал, опустил пистолет и побежал прочь от рассеянного. Именно в этот момент монстр сжался достаточно, чтобы пролезать в тоннель, и помчался следом за Джексом. Труба тряслась, скрипела и раскачивалась, словно по ней нёсся табун лошадей. Джекс задыхался от страха, но ловко петлял, поворот за поворотом, пытаясь обмануть преследующее его чудище – на то ведь он и был кроликом.       На перекрёстке Джекс заскочил за поворот, вытащил из кармана кубик Рубика и метнул его в соседний коридор. Наивный монстр, услышав шум, погнался следом за кубиком, приняв его за свою добычу, а Джекс, воспользовавшись выигранной минуткой, убежал в противоположную сторону и ненадолго оторвался от рассеянного.       Кругом была темнота, хоть глаз выколи, но ночью Джекс всегда видел чуть лучше других – возможно, это тоже было особенностью его аватара. Он крался по пластмассовому лабиринту из труб и напряжённо вслушивался – поблизости не было никого. Ни рассеянного… ни Рагаты.       «Господи, где же она сейчас? Сможет ли она убежать от рассеянного, если наткнётся на него в тоннеле?.. Да, разумеется, не сможет, он догонит её в две секунды! Ты нифига её не спас – ты отправил её на верную смерть, придурок! Она там одна, и ты – один. Кто говорил, что по одному мы всегда уязвимее? Кто, чёрт возьми, предложил разделиться? Зачем, зачем ты это сделал? Быть может, рассеянный уже нагнал её и растоптал в одном из тоннелей. Может, и остальных уже давно постигла та же участь: Королёра, Зубл, Гэнгл… Что, если ты уже остался один? Один во всём Цирке? И никого больше нет – только ты, толпа рассеянных тварей и коварный Кейн?..»       – А-а-а, хватит, хватит!! – рявкнул Джекс, схватив себя за уши и потянув их вниз, словно так его внутренний голос уймётся. На удивление, это помогло.       Пытаясь успокоить сбившееся от страха дыхание, Джекс прислушался – кругом было всё также тихо. Даже тоннели не дрожали. Значит ли это, что рассеянный сдался и ушёл?.. Или, наоборот: притаился где-то за поворотом и выжидает?..       – Р-Рагата? – шепнул Джекс, продвигаясь дальше по трубам и заглядывая за повороты. – Пс-с, Рагата, ты здесь? – он осмелел, добежал до следующего перекрёстка и крикнул погромче. – Рагата! Прошу, отзовись! Ты жива?       «Только бы она была жива! Не хватало потерять ещё и её – так глупо, так нелепо! Никого ты не можешь уберечь, вечно делаешь всем только хуже! Хочешь спасти, а вместо этого убиваешь! Убиваешь последнего человека, который у тебя остался!..»       – Да заткнись ты уже! – прикрикнул сам на себя Джекс… и испугался. Он ругается сам с собой? Он что, сходит с ума? Джекс сделал глубокий вдох и прошептал. – Так, соберись… Успокойся… Рагата жива, ты её найдёшь. Просто иди вперёд и наберись терпения. С ней всё будет в порядке… Фу-ух…       Его отпустило, и Джекс с новыми силами принялся обыскивать каждый перекрёсток, каждый поворот. Сердце его болезненно сжималось и стучало в груди, оно стало тяжёлым, как железная гиря. Он абсолютно точно заблудился и уже давно забыл, в какой стороне выход, но его это не беспокоило. Всё, чего ему сейчас хотелось – это найти Рагату, живую и невредимую. Услышать её испуганный визг, увидеть эти глупые рыжие косички, похожие на лакрицу, и эти вечно немного удивлённые и грустные глаза. Чёрт, он никогда себе не простит её гибель…       – Рагата!! – уже не опасаясь рассеянного, который мог быть где угодно, крикнул Джекс. – Рагата, отзовись! Где ты?!.. Пожалуйста, найдись…       Совсем отчаявшись, Джекс вгляделся в узел труб впереди и вдруг увидел свет, чуть просачивающийся сквозь пластмассовые стены. Сначала он подумал, что ему показалось, но нет, свет был настоящим! Это был его фонарик! Следом за светом фонарика до него донёсся робкий голос: «Джекс, это ты?!»       Джекс, не помня себя от радости, тут же сорвался с места и, забыв про осторожность и страх, помчался к Рагате навстречу.       Меньше, чем за десять секунд, он преодолел несколько развилок, завернул за поворот и с разбега столкнулся с куклой.       – Ох, Джекс! – радостно вскрикнула та, выронив на пол фонарик. – Боже, я так боялась, что я тебя не найду! Я...       Но она не успела договорить начатую фразу, так как Джекс – наверное, окончательно сойдя с ума, – взял её лицо двумя руками, наклонился и поцеловал Рагату. В данную секунду для него это был единственный способ выразить свою радость. Никакие слова не описали бы то, как он боялся её потерять в этом отвратительном лабиринте, по которому носится безумное рассеянное чудище. Если Рагата жива, то ничего ещё не потеряно, ничего не страшно! Он был счастлив!..       Отстранившись от куклы, Джекс посмотрел ей в глаза… и её шокированный взгляд его отрезвил. Вся окрыляющая радость улетучилась, и ему стало дико неловко за это действие, сделанное на эмоциях. Должно быть, для Рагаты такой поворот был совсем неожиданным и ничем не обоснованным. Джекса парализовало, ему даже захотелось перед ней извиниться…       Но он тоже не успел этого сделать, так как в соседнем коридоре раздался топот, сопровождающийся жутким хрипением. Джекс был даже благодарен рассеянному за то, что тот так вовремя здесь объявился и прервал эту неловкую паузу между ним и Рагатой.       – Кхм, побежали дальше! – скомандовал Джекс, подобрав с пола фонарик, после чего он схватил Рагату за руку и побежал с ней по тоннелю вперёд. Только теперь Рагата пришла в себя и, еле поспевая за кроликом, наконец-то заговорила.       – А ты ничего не хочешь объяснить, Джекс? Что это вообще сейчас было?       – Всё потом, Рагата! Ты что, не слышишь, что за нами гонится монстр?       – Ладно, справедливо. Но когда мы от него спасёмся…       – Вот когда спасёмся, тогда и поговорим, – выкрутился Джекс. – Вправо, вправо! Ой, нет, влево! Не отставай!       – Ты хоть знаешь, куда мы бежим? – громко спросила его Рагата, перекрикивая грохот, создаваемый рассеянным.       – Не знаю, но я полагаюсь на свои навыки импровизации! – весело откликнулся Джекс. Ему казалось, что теперь ему всё было нипочём – и лабиринт, и рассеянный. Всё это такая фигня, ведь он всё-таки спас Рагату. Теперь никто её у него не отнимет. Теперь он непобедим!..       – Сейчас – за поворот, – снова скомандовал Джекс, свернул влево и едва успел затормозить, так как тоннель за углом обрывался. Ещё немного, и они оба свалились бы вниз с довольно большой высоты.       Джекс вгляделся в далёкий клетчатый пол, Рагата же, наоборот, попятилась от края трубы.       – Так, кажется, у нас нет выбора – нам надо прыгнуть вниз, – решил Джекс и повернулся к кукле.       – Ты спятил?! А если мы всё-таки разобьёмся?       – Сколько раз тебе говорить – у нас нет физических тел, мы не можем разбиться! А вот что действительно может нас убить – так это рассеянный, который через минуту нас здесь нагонит! – Кажется, Рагата ему поверила, но от панической боязни высоты ей избавиться всё равно было непросто. Джекс заговорил как можно более мягко, чтобы не усиливать её страх. – Слушай меня внимательно: сейчас прыгну я, а затем прыгнешь ты, и я тебя там внизу поймаю.       – Н-но Джекс, я о-очень боюсь высоты! – жалобно умоляла Рагата, глядя на далёкий пол, который находился метрах в пятнадцати под ними. – Я ведь так и не смогла спрыгнуть с того балкона – с чего ты взял, что я смогу спрыгнуть отсюда?!       – Другого выбора у тебя всё равно нет. Просто не думай о высоте – представь, что прыгаешь на батут или в бассейн!       – А т-ты точно сможешь меня поймать? – и она заглянула ему в глаза с выражением, которое растопило бы даже самое жестокое сердце.       – Смогу, клянусь своими ушами, – терпеливо отвечал Джекс. – Ты только не тормози и сразу по моему сигналу прыгай, ладно?       – Х-хорошо… – с трудом произнесла Рагата, сглотнув комок в горле. – Д-Джекс, будь осторожен.       – Само собой, – подмигнул ей кролик, после чего он расправил руки в стороны, сделал шаг назад и полетел вниз. Рагата взвизгнула и с опаской проследила за его полётом. Джекс упал немного неловко, сделал кувырок, но в итоге бодро встал на ноги и показал ей два больших пальца вверх.       – Видишь, это совсем не страшно! Я живой! – крикнул Джекс, сложив руки рупором возле рта. – А теперь – прыгай ты!       – Но мне страшно!!       – Рагата, не начинай! – Джекс с тревогой посмотрел на трубы и увидел, что они начинали трястись и раскачиваться – рассеянный приближался к Рагате. – Чёрт, ни о чём не думай – просто бери и прыгай! Он сейчас тебя догонит!       – Джекс, я не могу!! – жалобно крикнула она, но сама присела возле обрыва на корточки, готовясь прыгать.       – Всё ты можешь, Рагата! Ты машина, ты терминатор, ты белка-летяга! Представь, что у тебя есть крылья! Закрой глаза и спрыгивай! Быстрее!!       – Лови меня-а-а-а-а!! – взвизгнула Рагата и наконец-то полетела вниз. Джекс кинулся к ней с распростёртыми руками, и через пару секунд Рагата упала прямо в них. Джекс слегка переоценил свои силы, так как стоило кукле на него приземлиться, он не удержал равновесия и с кряхтением повалился на спину, ударившись при этом плечом и затылком.       – О боже, Джекс, ты в порядке?! – забеспокоилась Рагата, лёжа на нём сверху. – Ты не ушибся?       – Да нет, мягкая посадочка, ха-ха!.. – поморщился он и выдавил из себя улыбку. – А ты-то как, цела?       – Цела, – кивнула Рагата и вдруг засмеялась. – А знаешь, мне это даже понравилось! Вот бы ещё раз так повторить, а-ха-ха-ха!       Джекс почему-то легкомысленно засмеялся вместе с ней, но вскоре ему пришлось опомниться, ведь рассеянный уже вылезал из трубы и тоже собирается прыгать следом за ними!       – Чёрт, Рагата, в сторону!! – завопил Джекс, после чего они оба вскочили и снова побежали прочь, взявшись за руки. Они едва успели убежать с того места, куда с грохотом приземлилось чудовище.       – Да когда же ты уймёшься? Что, погоняться больше не за кем?! – сердито кричал Джекс на рассеянного, оборачиваясь через плечо. Монстр вновь мчался за ними по прямой и был всё ближе и ближе, уже почти наступал им на пятки.       – Кажется, его привлекает свет! – вдруг осенило Рагату.       – С чего ты взяла?       – Не знаю, интуиция! Выброси фонарик, Джекс, скорее!!       Джекс не стал с ней спорить и, замахнувшись, метнул фонарик как можно дальше. На удивление, рассеянный от них тут же отстал и помчался за лучом света, а затем с невероятным остервенением принялся втаптывать несчастный фонарик в пол и делал это до тех пор, пока раздражающий его свет не погас.       Пока чудовище вершило свою расправу, Джекс с Рагатой успели улизнуть и спрятаться за одним из укрытий в виде увеличенного детского конструктора. Они сидели там, не дыша и не издавая ни звука. Вскоре рассеянный деловой походкой отправился восвояси, словно забыв, что он ещё недавно за кем-то гнался. Ребята были спасены, больше их никто не преследовал.       – А ты молодец, – с облегчением выдохнул Джекс. – Как ты догадалась с фонариком?       – Не знаю, – пожала плечами кукла. – Просто я подумала, что, раз они всё время сидели в темноте, то свет должен причинять их глазам боль. А боль в свою очередь вызывает ярость. Как-то так.       – Ну да, логично… А мисс Сыщик-то сегодня в ударе! – похвалил её Джекс, и Рагата смущённо заправила прядь волос за ухо. – Ну, ладно. Передохнули – теперь можем направляться к…       Джекс замолчал на полуслове, огляделся и непонимающе свёл брови.       – Погоди… а куда нас вывели трубы? Я не знаю этого места. А ты?       – Я?.. – Рагата тоже покрутила головой. – Нет, кажется, тоже не знаю. Я ни разу здесь не была.       Кролик и кукла с тревогой переглянулись и подумали об одном и том же.       – Где мы, Джекс?