«Любовь с преградой.»

... Однажды после утомительных пар Адам и Энджел, измученные голодом и потоком информации, решили заскочить в одно из модных кафе по соседству с университетом. Место было стильным, но без вычурности: кирпичные стены, деревянные столы, приглушённое освещение и стойка бара, уставленная бутылками диковинных настоек и сиропов. Воздух был густым от аромата свежесмолотых зёрен, корицы и только что вынутой из печи выпечки. Фоном, не заглушая разговоров, лилась меланхоличная джазовая композиция — саксофон плакал о чём-то своём. Друзья устроились за небольшим столиком у самого окна, за которым мелькали спешащие куда-то люди. Они всё ещё обсуждали вчерашнюю лекцию по макроэкономике, которую Энджел с присущим ему драматизмом окрестил «смертельно скучной, прямо как запах старых профессорских носков в душной аудитории». — Я клянусь, он цитировал учебник семидесятых годов, — ворчал Энджел, листая меню. — Мне снились графики предложения и спроса. Это ненормально. Адам улыбался, слушая его, но его внимание было рассеянным — он больше наслаждался атмосферой и отдыхом после учёбы. Энджел же, поведав миру о своих академических страданиях, отвлёкся. Его живой, беспокойный взгляд, блуждавший по залу в поисках официанта, который всё не шёл, внезапно наткнулся на барную стойку и замер, словно натолкнувшись на невидимую преграду. За стойкой, в полумраке, подсвеченный мягким светом лампы, работал парень. Он стоял спиной к залу, но по тому, как он держал спину — прямо, с лёгкой, непринуждённой уверенностью, — уже было видно, что он здесь не просто так. Парень повернулся, и Энджел получил полную картину. Высокий, с аккуратными, тёмными, как вороново крыло, волосами, собранными в небольшой, но безупречный хвостик у затылка. Черты лица — чёткие, почти резкие, с высокими скулами и строгим ртом. Но больше всего Энджела зацепило выражение его лица и движения. Тот с сосредоточенным, почти хирургическим вниманием протирал хрустальный бокал для мартини. Каждое движение — провести тканью по округлому боку, проверить на свету, поставить на полку — было выверенным, экономичным, лишённым суеты. В этом была какая-то холодная, отстранённая эстетика, которая моментально привлекла внимание Энджела, привыкшего к более ярким и доступным красотам. Это был вызов, завёрнутый в обёртку безупречного профессионализма, и Энджел никогда не мог устоять перед вызовом. — О-хо-хо, — тихо, с характерной ухмылкой протянул Энджел, не отрывая глаз. — Что за красавчик там заливается? Прямо сошел с обложки журнала «Серьёзный миксолог». Адам, последовав за его взглядом, лишь усмехнулся, привыкнув к внезапным увлечениям друга. —Не знаю. Но сидеть и вздыхать тут бесполезно. Подойди, спроси, что за коктейль он рекомендует. Сам и узнаешь. — Мудрое предложение, ангелочек, — кивнул Энджел, и в его глазах вспыхнул знакомый азарт. Он встал, поправил воображаемую складочку на своей футболке и направился к барной стойке уверенной, чуть развязной походкой. Подойдя, он грациозно облокотился о стойку, подперев голову рукой, и одарил бармена своей самой ослепительной, игривой улыбкой. —Хей, красавчик. Не против, если мы немного... познакомимся? Я как раз ищу эксперта, который поможет мне разобраться в этой сложной, — он сделал паузу, обводя взглядом полки с бутылками, — алкогольной вселенной. Бармен, не отрываясь от своего занятия, медленно поднял на него взгляд. Его глаза были тёмными и совершенно невозмутимыми. Он не улыбнулся в ответ. —Против, — сухо ответил он. — Что вы хотели заказать? Энджела такая прямая отповедь не смутила. Он лишь приподнял бровь, принимая это как вызов. —Хм, нуу... — он сделал вид, что изучает невидимое меню. — Думаю, да... Коктейль «Жёстче, папочка». И... тебя в придачу, — закончил он, подмигнув. Бармен даже не дрогнул. Он вздохнул, поставил бокал на место и взял блендер. —Ваш заказ будет готов через несколько минут, — произнёс он ровным, профессиональным тоном и принялся готовить напиток, полностью игнорируя попытки флирта. Энджел наблюдал за его движениями, слегка приуныв, но не сдаваясь. Он продолжал болтать, задавая вопросы о сортах джина, которых, как выяснилось, сам бармен предпочитает текилу, и комментируя его технику. Тот отвечал односложно, но Энджел уловил в его строгой манере скрытое, едва заметное терпение, а не раздражение. Адам, наблюдавший за этой сценой со своего столика, понял, что его друг увяз надолго. Он подозвал официанта, заказал себе сэндвич и, крикнув Энджелу: «Не забудь захватить пару пончиков на дорожку!», — решил не мешать и вышел на улицу подышать, оставив друга наедине с его новой «миссией». Позже, когда Энджел вышел из кафе, он сиял как новогодняя ёлка. В одной руке он нёс бумажный пакет с пончиками, в другой — телефон, который он демонстративно показывал Адаму. —Та-дам! — торжествующе объявил он. — Не только «Жёстче, папочка», но и номер телефона! Его зовут Хаск. Он сказал, что я «невыносим, но настойчивость иногда впечатляет». Я считаю это комплиментом! Адам искренне рассмеялся и похлопал друга по плечу. —Рад за тебя. Выглядит серьёзным парнем. Справишься? — О, ангелочек, для меня нет недостижимых вершин! — пафосно заявил Энджел, откусывая пончик. После того знакомства они с Энджелом стали больше общаться. Сначала Хаск держался слегка отстранённо — его прямолинейный, немного грубоватый характер плохо сочетался с экстравагантной напускностью Энджела. Энджел, разумеется, не упускал возможности подколоть его или зафлиртовать, на что Хаск обычно отмахивался, бурча что-то под нос. Но постепенно что-то изменилось. Энджел обнаружил, что за грубоватой внешностью Хаска скрывается острый ум и невероятно чёрное чувство юмора, которое ценил он сам. А Хаск, в свою очередь, увидел, что за маской легкомысленного плейбоя Энджел — интересный, начитанный собеседник и преданный друг, чья энергия может заряжать целые компании. Они начали зависать вместе — сначала в университетской столовой, потом в спортзале (где Энджел с комичным ужасом обнаружил, что Хаск поднимает невообразимые для него веса), а затем и в клубах. Хаск вёл его в заведения с тяжёлой музыкой и мрачной атмосферой, которые обожал, а Энджел, в свою очередь, тащил его на отвязные вечеринки в стиле инди-поп. К удивлению обоих, они находили общий язык и в тех, и в других местах. Флирт со стороны Энджела никуда не делся — это было его естественное состояние, — но теперь он приобрёл оттенок дружеской, почти братской фамильярности, на которую Хаск уже не огрызался, а лишь усмехался в ответ.