toxic ultraviolence

Я ждала каждый её взгляд. Каждое слово, каждый миг, когда она была рядом, становились для меня чем-то священным. Я ловила её фразы, в них искала ответы на вопросы, которые не осмеливалась задавать. Я жила этими короткими моментами счастья, но в глубине души знала — она никогда не выберет меня так. Как выбрала бы её я. Она оставила след, как ожог. С каждым днём я ощущала, как этот след проникает в меня всё глубже, становясь частью меня самой. Она была моей главной ошибкой, но и самым откровенным зеркалом. Моим уроком, моей потерей, моей правдой. Разве это не любовь? Любовь, которая не обнадёживает, не спасает и не обещает вечности, но заставляет смотреть в самое глубокое и тёмное место внутри себя, где скрываются наши самые страшные, но и самые честные чувства. Проведя целый день в размышлениях о неожиданном признании, я не заметила, как полностью потерялась в своих мыслях. Вокруг меня словно всё замедлилось — учёба, разговоры друзей, мелькание событий — всё стало пустым шумом, который не доходил до меня. Я не могла отпустить её из сердца, но понимала, что должна идти дальше. Так же, как это сделала она. Мы больше не встречались, и я не предавала её. Хотелось научиться жить, не оглядываясь в прошлое. Пэнси и Тео порознь были раздражающими. Вместе — они превращались в ходячую катастрофу. Неужели эта дружба распалась?  Пэнси совсем изменилась в этом правильном, девичьем обществе подружек своей девушки — будто забыла всех, кто когда-то был рядом. Пэнси и Теодор не общались так, как раньше. Они, чёрт возьми, даже не смотрели друг на друга.  Как Гермионе раскусить их игру? Знает ли Пэнс об этом письме? Томиться в раздумьях не хотелось. С твёрдой решимостью и лёгкой злостью внутри я подошла к своей бывшей, которая сидела на полу в коридоре в компании новых подруг. Первая встреча глаза в глаза после расставания — и я не думала, что она произойдёт в таких обстоятельствах. Без тени сомнения из меня вырвалось лишь одно: — Я принимаю предложение Нотта. Пэнси вздрогнула внутри от вида приближающейся к ней Гермионы. Та была непривычно взвинчена, будто собиралась вот-вот кричать на слизеринку. «Я так давно не видела её так близко». По лицу Грейнджер пробегали едва заметные тени напряжения, а в её взгляде сквозила решимость, от которой становилось холодно. — Я принимаю предложение Нотта, — твёрдо произнесла та. Как в глухом кино, Пэнси не сразу поняла, при чём здесь это заявление, почему Гермиона так внезапно подошла после всего этого времени и сказала что-то непонятное. Пока дошёл смысл сказанного, постепенно кровь застывала в жилах, и долгое время накапливаемое чувство спокойствия и равнодушия к бывшей девушке рассыпалось, как карточный домик. Всё, что Паркинсон осторожно строила в себе, рухнуло. Нахмурив брови, схватив сумку с пола, брюнетка резко поднялась. Девушки, сидевшие рядом, слегка вздрогнули и отшатнулись в сторону. В голове крутилась одна мысль: «Тео что, охренел?» Это чувство было смесью гнева и недоумения, перемешанных с непрошеной болью. Как будто кто-то начал сыпать соль в пульсирующую рану, которую я пыталась залечить. Гермиона не просто нарушила моё пространство — она взорвала ту зыбкую грань между прошлым и настоящим, которую я так тщательно оберегала. Пэнси ворвалась в гостиную Слизерина с привычным шумом, только в этот раз он был другим. Этот шум точно мог расколоть каменные стены башни. Внутри неё всё горело огнём. Тео сидел в углу на диване, как всегда — непринуждённо и расслабленно, будто мир вокруг его не касался. Он даже не сразу оторвался от книги. Между ними уже давно было молчаливое напряжение. И вот теперь ему пришёл конец. — Ты серьёзно? — голос Пэнси сорвался. — Какого чёрта, Тео? Почему тебе вообще есть дело до моих девушек? Тео отложил книгу на подлокотник и лениво растянул губы в усмешке. — Твоих? — переспросил он, прыснув от смеха. — Ну, поздравляю. Видимо, твоя мечта о гареме сбылась. Пэнси вскинула руки — больше от бессилия, чем от злости. — Ты несёшь чушь. Как обычно. Он откинулся на спинку дивана и немного прищурился. — Мне было интересно, как долго продлится наше молчание. Мы оба знаем, что происходит. Он сделал паузу, но продолжал: — Мне никогда не были интересны «твои девушки». Только одна. И ты это прекрасно знаешь. Пэнси дёрнулась, будто её ударили током. Нотт понизил голос: — Кстати, как там Софи? Пэнси замерла. — Я думала, ты уже отпустил. —тихо, будто боясь ранить друга произнесла девушка, но гнев в ней был сильнее:  —Софи никогда не была твоей. И если бы не я, кто-нибудь другой всё равно приударил бы за ней. А знаешь, почему? Потому что ты ни черта не делаешь. Ты можешь только смотреть со стороны. Куда делась твоя хвалёная уверенность, когда она так нужна? Да я бы состарилась, пока ты наконец решился подойти. Она с раздражённым смешком покачала головой: — Так что не обвиняй меня. Я не виновата. И мне жаль нашу дружбу. Если она вообще была. А на Грейнджер давно плевать — ты не сделаешь мне больно через неё. Тео встал. Его лицо стало жёстким. — Поэтому ты сюда прибежала? Ты всё ещё думаешь, что весь мир крутится вокруг тебя. Я знаю, что ты не забыла её. Стала встречаться с той, в кого я был влюблён, только потому что ты эгоистка, забирающая чужое. Тебе приносит удовольствие портить людям жизнь. Ты терпеть не можешь таких, как Софи. Я единственный, кто видит правду за вашими слащавыми отношениями. Я могу полюбить Гермиону не только назло тебе. Сбавь обороты.  — Ты действительно хочешь, чтобы я поверила, будто ты... влюбился в Гермиону Грейнджер? Это какой-то ход мстительного слизеринца? Что дальше, Тео? Обручишься с Поттером? — крик Пэнси буквально сорвался от напряжения. В комнату вошёл Малфой, оглядев их обоих. — Театр абсурда, — сухо сказал он. — Либо продолжайте свою игру во взаимное игнорирование, либо выметайтесь куда подальше из Хогвартса. — Отвали, Драко, — едко бросила Паркинсон. — Никто не просил тебя вмешиваться. Чёрт, с кем я вообще нахожусь рядом… Пэнси развернулась, обращаясь к Тео. — Знаешь что? Передай Грейнджер: я не собираюсь её утешать, когда ты всё испортишь. Я умываю руки и в этом не участвую. Пэнси поспешно вышла из помещения, не вынося больше обстановки.  Парни остались в комнате одни. — Осторожнее с ней. Она стала ещё более истеричной, чем всегда. — Мне так приятна твоя забота, дорогой, — кинул Нотт, толкнув плечом Драко и уходя прочь. — А сейчас извини, мне нужно готовиться ко «свиданию».