toxic ultraviolence

Теодор Нотт был охвачен красотой и искренностью Софи, когда она начала ту часть вечеринки, где принимают подарки и поздравления. Он стоял у дальнего края камина, держа в руках небольшую коробку. На первый взгляд обычная, из чёрного бархата. — С днём рождения, — сказал он, подходя к ней и вручив подарок. Софи в лёгком смущении открыла коробку. Внутри оказался миниатюрный артефакт: шар памяти, заключённый в подвеску, наполненную кристаллизованной дымкой воспоминаний. — Он хранит лучшие моменты. Только те, что ты сама захочешь вспомнить. И только для тебя, — добавил Тео, слегка наклонив голову. Софи улыбнулась, её глаза на мгновение потеплели. — Спасибо, Тео, — прошептала она. — Я скучала по нашей дружбе. В последнее время ты как-то отдалился и будто не замечаешь меня. Девушка сделала наигранно обиженный вид. Он молча улыбнулся, словно каждое его слово в тот момент было лишним. — Прости, в последнее время много забот. Да и разве ты не слышала, что я с Гермионой теперь вместе? Как ты знаешь, свободное время в отношениях — на вес золота, — сказал он, и в голосе прозвучала какая-то теплота, смешанная с болью. Девушка ничего не ответила, лишь сделала понятливое лицо. Софи в этот вечер буквально сияла. Платье цвета лунного серебра обвивало её фигуру, отражая свет. Подойдя к Пэнси со спины, она резко и бесцеремонно заключила её в объятия, словно тем самым хотела показать искренность своих чувств. Пэнси лишь усмехнулась и повернулась к своей девушке, а затем, как ни в чём не бывало, поцеловала её. — Где ты была? — спросила Софи, отрываясь. В голосе проскользнуло едва уловимое напряжение. — С Гермионой, — ровно и без пауз ответила Пэнси, пристально посмотрев в её глаза. Лицо Софи выдавало лёгкое, почти вежливое недоумение. Она сжала губы в полуулыбке. Не желая давать время на возможные догадки, она склонила голову ближе и добавила вполголоса: — Проблемы в отношениях. Если бы ты знала, какой Нотт мудак. Жаль девчонку. Софи не ответила. Просто прижалась к ней ещё ближе, и на одно единственное мгновение её охватило странное, тревожное чувство. Но вскоре в её голове всплыл образ немного грустного Нотта, и все глупые мысли быстро исчезли. Похоже, у них действительно были сложности. Гермиона стояла в стороне, с бокалом сливочного шампанского в руке. Она смотрела на них, и казалось, что это не первый и, похоже, не последний раз. — Я здесь, — спокойно произнёс парень и встал рядом. — Ходил вручить подарок имениннице, а потом Забини и Малфой позвали меня, — сухо сказал Тео, пытаясь оправдаться за своё отсутствие, совсем забыв, что Гермионы самой долго не было в зале. Мысли снова вернулись к Софи. «Почему я должен наблюдать, как девушка, которую я когда-то… почти… любил, счастлива с кем-то вроде этой стервы Паркинсон?» — Грейнджер, можно кое-что спросить? — Тео был явно раздражён. Гермиона сразу заметила его состояние — напряжённые плечи, сжимающаяся челюсть, губы в тонкую линию. Она уже знала: Тео не в порядке. — Ты всё ещё думаешь о Пэнси? — спросил он, почти с отвращением. Гермиона хотела было ответить, что это не так, попытаться развеять подозрения, но, решив, что с каждым днём она всё больше утопает в лжи, она не была в силах снова соврать. — Прости, Тео, я должна была быть честной с тобой. Ты не должен залечивать чужие раны. Ты заслуживаешь большего. Ты... Гермиона хотела продолжить, но её слова оборвал его резкий ответ. — Большего? Мое большее сейчас стоит в конце зала, и целуется с той мерзавкой, — Тео сжёг её взглядом. Гермиона сначала недоумённо смотрела на него, но потом поняла, о ком он говорит. Тео продолжил, не скрывая злости: — Так что это не твоя вина. Это я — придурок, точно такой же, как Паркинсон. Я хотел использовать тебя, чтобы сделать ей больнее. Но поздравляю, Грейнджер, раз она всё ещё с Софи, видимо, ей на тебя плевать. — Он усмехнулся, схватил бутылку огневиски с ближайшего столика и, не оглядываясь, ушёл прочь. Джинни пробиралась сквозь толпу, напряжённо ища своих друзей, как вдруг перед ней оказались Забини и Малфой, опирающиеся на колонну и явно скучающие. — Ну, Уизли, — с ленивой насмешкой произнёс Драко, скользнув по ней взглядом. — Эта твоя любовь к простоте... ну, хотя бы честно. Для деревенской ярмарки ты выглядишь восхитительно. Глубокий вдох. Джинни уже было сделала шаг вперёд, чтобы в этот раз её давняя мечта сбылась, и её кулак действительно достиг слащавого лица Малфоя. Но, не успев начать задуманное, она застыла: Драко резко отшатнулся назад и… рухнул на пол. Рон стоял над ним, сжав кулаки. Его грудь тяжело вздымалась от гнева, сквозь приоткрытую рубашку виднелись мышцы. Руки загрубевшие, покрытые тонкой сеткой шрамов — дрожали от напряжения. Он был зол. — Мне надоело бить тебя, — прорычал он. — Так что держись подальше от моей сестры. Это было последнее предупреждение, Малфой. Джинни не проронила ни слова. Всё произошло так быстро, что она не сразу поняла, как брат схватил её за локоть и повёл сквозь гудящую толпу. Малфой, поднявшись, с кривой усмешкой вытер кровь с губы. — Придурок Уизли… Что он вообще делает в своём захолустье, чтобы быть таким сильным? Не иначе как мать заставляет его колоть дрова с утра до ночи, чтобы прокормить армию рыжих. — Заткнись, Малфой, — сказал Блейз, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры. — Просто признай, что он тебя уделал. — Идиот. Почему ты просто стоял и смотрел? — фыркнул Драко, отряхивая костюм. — Прости, дорогой, — перебил его Блейз, — я немного завис. Смотрел на Уизли. Это было… сексуально. — Только не говори, что тебе понравилась Уизлетта. Если ты влюбился в неё — мой мир рухнул. Сначала Тео с грязнокровкой, теперь и ты туда же… Драко продолжал жаловаться на свою тяжёлую долю «несчастного друга», но Блейз его уже давно не слушал. Он думал о другом. Конечно, он всегда знал, что Рон — не просто «рыжий идиот», как его привыкли звать. Но сейчас, в этом всплеске ярости, в его мужественности, в готовности защищать свою сестру… Блейз почувствовал что-то странное. Очень странное. «Чёрт… Не могу поверить, что я об этом думаю», — пронеслось у него в голове.