toxic ultraviolence

Иногда ревность становится настолько сильной, что будто разрывает изнутри. Кассиан Мерривейл. Высокий, с хищной улыбкой. Он стоял слишком близко и тихо говорил что-то Блейзу прямо на ухо. Каждый его жест и взгляд вызывали у Рона чувство потери контроля над собой. Уизли сходил с ума от этой улыбки Блейза, что была предназначена не для него. Забини пристально смотрел на Кассиана, оценивающе. Похоже, то, что он видел, ему нравилось. Джинни заметила напряжённость и спросила: — Что с тобой? Почему так пялишься на них? Опять какие-то проблемы? — Прекрати, проблем нет, — раздражённо ответил Рон, пытаясь скрыть своё волнение. Он придумал кучу причин не быть вместе — и кажется, их было достаточно.  Воздух вокруг квиддичного поля был наполнен предвкушением. На трибунах уже собирались преподаватели и ученики. Когда команды вышли на поле, трибуны взорвались громким ревом. Солнце слепило глаза, но Рон видел его. Ловца Слизерина, с его идеальной улыбкой и раздражающей привычкой смотреть на Забини. Игра началась.  Квоффл отскочил от кольца, и Рон поймал его на лету, сжав так сильно, что побелели костяшки пальцев. Слизеринские охотники уже развернулись в его сторону — пора было возвращать мяч в игру.  Но в момент все чувства смешались в одно — жгучее и непростительное чувство ревности. — Лови, красавчик, — буркнул он и с силой метнул квоффл… прямо в Кассиана. Мяч ударил того в плечо, и парень потерял равновесие, рухнув с метлы. Он пролетел несколько метров вниз, пока не зацепился за одну из низких поддержек. Завис в воздухе, громко ругаясь. Свисток судьи прозвучал оглушительно. В тесном помещении царила смесь адреналина и раздражения.  Рон уже собирался уйти, когда, обернувшись, встретился взглядом с Блейзом. Мерривейл сидел подле него. Весь такой несчастный.  Медленно, не отводя глаз, Рон обратился: — Прости. Не рассчитал силы. Кассиан чуть приподнял бровь, словно сомневаясь, но всё же ответил: — Хочу верить в то, что это случайность. «Тогда, должно быть, ты ошибаешься.» Три фигуры медленно шли по коридору замка, ещё обсуждая эпизод с квоффлом и последствия того броска Рона в Кассиана.  Блейз не скрывал своей уверенности: — Нет, серьезно. Я даже готов поспорить — это чучело вернётся ко мне и попросит прощения. Не потому, что он прав, а из ревности. Вот что она с людьми делает. — Ты жесток, Блейз, — поддакнул Теодор с улыбкой. — Кассиан ведь пострадал из-за тебя. — Когда ты стал таким святым? — вмешался Драко. Пэнси едва скрывала усталость и раздражение, рассказывая подругам очередную «радостную» историю о своей матушке, которая, казалось, застряла в прошлом веке и до сих пор не отказывается от своей давней мечты — выгодно пристроить дочь замуж. — Но я не собираюсь идти у них на поводу, — твёрдо сказала Пэнси. В глубине души она, конечно, боялась мать. Этот страх жёг её сердце. Но сильнее было желание сохранить право выбора. — Мой отец говорит то же самое, — спокойно заметила Розалинда, слушая её. К разговору присоединились и другие девушки, заговорив о своём собственном несчастном будущем. — Тсс, тише, ничего не слышно, — прошептала Эллиза, осторожно оглядываясь по сторонам. Рядом с ней стояли её подруга Марена и ещё одна девушка — Селина. Все трое не принадлежали к «правильному» кругу чистокровных волшебниц и потому вынуждены были довольствоваться ролью изгоев в этом аристократическом обществе.  Но как можно было пройти мимо такой драгоценной информации? — Значит, Пэнс у нас выходит замуж, — с едва скрываемой злорадной улыбкой прошептала Эллиза. — Бедняжка, — ехидно добавила Марена. На следующий день по коридорам Хогвартса пошли первые сплетни: «Говорят, Пэнси Паркинсон всерьёз обсуждает свадьбу с каким-то мужчиной…» Затем начали прибавляться новые подробности: «Говорят, жених — мужчина лет на двадцать старше её. Представляете?» — Я слышала, будто он давно вдовец, и Пэнси будет заботиться о его детях! — хихикали другие. — Интересно, она уже выбрала себе платье? — с издёвкой выкрикивали третьи. Парвати Патил появилась за завтраком с видом человека, который вот-вот сообщит нечто из ряда вон выходящее. — Вы слышали про Паркинсон? — спросила она, усаживаясь рядом с Лавандой.  — Говорят, её мать собирается выдать её замуж. И не просто за кого-нибудь, а за мужчину лет на двадцать старше! У него уже есть дети, представляете? Она станет мачехой ещё до выпускных экзаменов! — Что? — удивлённо переспросила Лаванда, затаив дыхание. Гермиона, сидевшая чуть поодаль, вздрогнула. Лицо её побледнело. — Это… это невозможно, — твёрдо сказала она. — Вы не можете знать, правда это или нет. Не стоит разносить сплетни. Парвати пожала плечами. — Спокойнее, Гермиона, — сказала она почти лениво.  — Ах да, верно… Я и забыла. У вас же была интрижка. Наверное, тебе неприятно такое слышать. Гермиона резко встала. Не проронив ни слова, она вышла из-за стола и направилась к выходу из Большого зала. Она пыталась найти взглядом знакомую фигуру с коротким тёмным каре, но Пэнси не было видно ни среди учеников.  Внутри всё сжималось. А если это правда?  Её принуждают?  А если у неё действительно нет выбора? Тревога тяжёлым камнем осела в груди. Гермиона долго бродила по коридорам, обходя учебные залы, внутренние дворики, даже заглянула в библиотеку. Но вот, проходя мимо третьего этажа, она услышала шаги.  Неторопливые, чёткие, с лёгким отстуком каблуков по каменному полу. — Пэнс, — позвала Гермиона, и голос её прозвучал чуть хрипло. — Я искала тебя. Нам нужно поговорить. Пэнси остановилась. — Гермиона, ты в порядке? С чего такой порыв.  — Не здесь. Пойдём. Она шагнула к ближайшей двери — старый, забытый кабинет. С затхлым воздухом и отблесками солнца на полу. — Скажи, что случилось? — снова спросила Пэнси, чуть наклоняя голову, изучая лицо Гермионы. — Прошу тебя… — приглушённо заговорила Грейнджер, почти шёпотом, будто боясь разрушить хрупкий момент. — Не выходи за него. Пэнси чуть нахмурилась — уже хотела переспросить, о чём это она, но Гермиона не дала ей и слова вставить. — Если родители тебя заставляют — ты только скажи. Мы пройдём через это вместе, слышишь? Я что-нибудь придумаю. Поговорю с Дамблдором. Да Мерлин с ним, я всё сделаю, — голос Гермионы дрожал, — главное, не совершай ошибку. Она подняла голову, взяла лицо Пэнси в ладони и всмотрелась в её глаза.  — Грейнджер, — отозвалась Пэнси сдавленно. — О чём ты, чёрт возьми, говоришь? В этот миг Пэнси опомнилась. Они стояли слишком близко. Слишком долго. Ладони Гермионы на её щеках жгли. Пэнси сделала шаг назад. Отстранилась. Нельзя давать слабину. — Я не понимаю, о чём ты, — тихо ответила Пэнси, снова стараясь взять себя в руки. — За кого я должна выйти замуж? Кто сказал тебе эту чушь?  — Все об этом говорят, — с нажимом произнесла Гермиона.  — Ходят слухи, что тебя собираются насильно выдать замуж. Причём прямо посреди семестра. За взрослого мужчину. С детьми.  Пэнси сначала молчала, но вскоре была не в силах сдерживать смех. — Это чушь, — наконец сказала она, утерев уголок глаза.  Но, увидев, что Гермиона всё ещё смотрит на неё с тревогой и болью, немного смягчилась.  — Это всего лишь… глупые мечты моей матери. Она всегда была помешана на выгодных браках. — Но она не тиран, — чуть тише добавила Пэнси. — Подождёт окончания школы. Ещё успеет разрушить мою жизнь потом. — Ах вот как… — тихо сказала Гермиона. — Я поняла, что это лишь слухи, но почему-то хотела услышать от тебя, что с тобой всё в порядке. — Поняла, — сказала Пэнси, оглядывая старый кабинет. — Поэтому и затащила меня сюда. — Прости меня, я просто волновалась. — Послушай, — ответила Пэнси спокойно, — даже если у меня действительно была бы проблема, я передала тебе книгу. Ты не обязана, не обязана влезать в мою жизнь и спасать меня каждый раз. Гермиона горько вздохнула. — А я думала, ты способна измениться со временем. Ты и сейчас прогоняешь меня, даже просто как знакомую. Ты не хочешь меня. Ни моей помощи, ни по-прежнему моего присутствия, — голос её дрогнул. Гермиона хотела было поскорее выйти. Но Пэнси, не думая, быстро схватила её за руку. — Я говорю это, чтобы у тебя больше не было проблем. Ты тогда так пострадала… я до сих пор не могу забыть то, что сделала с тобой Софи. На твоём месте должна была быть я. Я всегда подвергаю тебя риску, всегда создаю проблемы. Поэтому нам не суждено быть вместе — ни как пара, ни как друзья. Если мы начнём снова… я не хочу усложнять тебе жизнь. Пэнси хотела продолжить, но Гермиона перебила её. — Пэнс, ты не усложняешь мою жизнь. Ты и есть моя жизнь. Ради тебя я была готова на многое, гораздо большее, чем просто поддаться воздействию артефакта. Я тоже пыталась забыть тебя… по видимому, это невозможно. Скажи, как иронично — мы не можем быть врозь, но и вместе быть не можем. Пэнси ничего не ответила, лишь закрыла лицо ладонями, чтобы скрыть поступающие слёзы. — Я пойду… прости, что снова напомнила о себе.