Эпос: Война четырёх царей

Круче, конечно, явиться бы было на черном куруле С гребнем блистающем от перламутра, под яркой попоной Когти чтоб золотом были покрыты, а перья блестели Вот заебись бы тогда получилось явленье героя Но курула брать с собой было бы совершенно идиотской идеей, потому что вылетать из Саладрии Аурэос со своими Героями собирался на дирижабле. А курул на дирижабле — очень плохая идея, уж больно мало нужно этим птицам, чтобы психануть и начать резать своими когтистыми ногами все, до чего дотягиваются. “Тебя ещё не убили?” — раздался в голове голос Флюстры. “Ты полчаса назад уже спрашивала”, — ответил Ридо, шагая по городу в сторону порта. Горожане поглядывали на него, кто с опаской, кто с восторгом. Босоногие мальчишки шли сдедом, перешептываясь, разглядывая доспех, вышивку на плаще и, конечно, скилон. Старушка, сморщенная, как печеное яблоко, кутаясь в шертсяной красный плащ, подошла к Ридо и тихо произнесла. — Я слышала, что под Сагиттарией бои идут лютые. Убили там Героев молодых и красивых уже множество… Ридо прибавил шагу и старушка отстала. “Флюстра, прекрати!” — мысленно воскликнул Ридо. “Ну, я умываю руки”, — вздохнула богиня. — “Удачи, придурок”. “Она всегда со мной, не беспокойся”. Ридо вышел на набережную. За каменным парапетом открывался вид на безграничное воздушное пространство по которому медленно плыли большие пушистые облака. Покачиваясь от ветра, на толстых канатах качались дирижабли — галеры из парящего дерева, с веслами-рычагами, с большими пропеллерами и спущенными парусами. На носах воздушных судов были нарисованы глаза, голубые, зелёные, красные, покрытые перламутром и даже позолоченные. На каменных потертых плитах широкой набережной у большого, увитого вьющимися цветущими растениями капелейона стояли под открытым небом столы и скамьи и пировала компания из восьми человек. Ридо ещё только подходя разглядел сверкающую на солнце золотую, кудрявую макушку Аурэоса. Молодой, красивый Герой сидел в окружении друзей с кубком в руке и смеялся над чьей-то шуткой. “Флюстра?” — мысленно воззвал Ридо. “Чего тебе, смертный?” — отозвалась богиня недовольно. “На сколько лет я выгляжу?” — задал Ридо внезапно пришедший в голову вопрос. “А ты вообще придумал какую-нибудь легенду?” — спросила язвительно Флюстра. “Не нагнетай, сладкоголосая. Просто ответь про возраст, будь другом” — взмолился Ридо. “Фиг с тобой. Года на двадцать три ты выглядишь.” Ридо подумал и решил, что возраст вполне подходящий. Уже не юнец, но ещё и не старый пердун, которому пора бороду отращивать. Ридо остановился у дирижабля на борту которого было написано гордое имя “Аглос”. Матросы слонялись по палубе, стояли, облокотившись на борта и глядели на набережную. — Чей это дирижабль?! — крикнул Ридо с берега. — Славного Марина, царевича из Сагоса, — ответил рослый смуглый матрос. — А капитан наш Герой Аурэос, отмеченный Ордо! — Ага… Спасибо! — крикнул Ридо. “Значит у Аурэоса уже появился спонсор с дирижаблем. Что, интересно, за царевич такой, Марин из Сагоса”. Ридо пошел слоняться по набережной, не спеша подходить к пирующим. “Аурэос — только начало плана”, — думал Ридо. — “Не нужны Герои на стороне Сагиттарии. Итак Калос воюет на две стороны. С тестем Даронтом на воздухе и с Урсоном под Сагиттарией за своего развратного красавчика. Самый простой способ, конечно, выкинуть Аурэоса за борт тёмной ночью и сказать, что так и было”. — Ридо задумался и довольно кивнул. План ему нравился. — “Не пойдут спутники Аурэоса без него воевать с Фортосом на стороне Сагиттарии. Нафига им Ирис Прекрасная? Что они с ней делать будут без Аурэоса”? “Отличный план.” — внезапно раздался незнакомый шепот в голове и Ридо вздронул и остановился, удивлённо прислушиваясь. “Могу помочь.” “Ты кто нахрен такое?” — мысленно и гневно спросил Ридо. “Тише, друг. Тише… Я всего лишь одинокая душа, сумевшая дотянуться к тебе из темных глубин небытия. Смилостивись. Не оказывай в роскоши общения. Одиночество гложет меня безжалостно и давно.” “На жалость не бери, не выйдет” — ответил Ридо, нахмурившись. — “Кто ты и как ко мне в голову залез?” “Я сам не знал, что могу говорить с богом. Но ты дал мне такую возможность, ослабев. Но не бойся, я не хочу тебе вреда.” “Ты на вопрос отвечать будешь или нет?” — спросил Ридо. — “Если да, то говори кто ты. Если нет — то помолчи и не мешай. Потом поговорим.” Голос ничего не ответил. Ридо вздохнул задумчиво. Его встревожил этот голос. Он совершенно точно не принадлежал ни одному из известных Ридо богов. Но время поджимало и надо было действовать, пока героическая молодежь не улетела к Сагиттарии без него. Ридо улыбнулся, пригладил рыжие кудри и направился в сторону пирующих Аурэоса и его соратников. С кубком в руке и небрежно тряхнув золотыми кудрями, Юноша храбрый, красивейший громко воскликнул: — Мы братья! Вместе мы сможем побить полководцев подлых Доронта, И захватить сыновей сего старого мерзкого гада. Этих мерзавцев мы свяжем, разденем и в город Серену Живо отправим гонца, чтобы выменял папиных деток. Царь чтобы отдал за них не торгуясь и не залупаясь Ирис Прекрасную, небо моё и судьбу и зазнобу. “О… мои.. боги…” — подумал Ридо, подходя. — “Это же ребенок переросток. И план у него идиотский. И пафоса с горкой. Это будет не сложно.” — Привет, герои! — воскликнул Ридо, подойдя к открытой веранде капелейона. — Зовут меня Ридэй, и я наслышан уже о крутом походе, в который вы собираетесь. На этом острове скука смертная уже лет десять, последнюю гарпию и ту убили и чучело сделали. В доме смотрителя порта стоит, я лично видел. Жуть жуткая, при жизни и то краше была. Возьмите меня с собой воевать за Сагиттарию? Не то чтобы я Сагиттарию эту любил за что-то, но давно уже войн хороших не было, так что и Сагиттария сгодится. Говорят царь Урсон может медведя голыми руками на две половины разорвать, а это, как ни крути, уже неплохая слава для царя в возрасте. Нахрена только медведей бедных рвать — совершенно непонятно, но это уже мелочи. Герои с интересом уставились на говорливого Ридо. Рядом с Аурэосом сидел, поставив одну ногу на лавку, молодой русоволосый мужчина с умным, породистым лицом и хитрым прищуром зелёных глаз. Лет на вид двадцати трёх, самый старший в этой компании выпускников детсада. По другую сторону от Аурэоса сидел, положив чудовищно волосатые руки на стол, огромный парень в нарядном хитоне самого простого покроя. И плечи его и грудь были покрыты густым длинным коричневым мехом, а лицо меж тем было юное, кроткое, любопытное. Остальных Ридо разглядеть ещё не успел. — Здравствуй Ридэй! — ответил Аурэос с дружелюбной улыбкой. — Выпей с нами, познакомимся, а там решим, понравимся ли друг другу, захотим ли вместе сражаться. — Здравая мысль, — ответил Ридо и перепрыгнул через перила. Герои подвинулись и Ридо сел на край скамьи, как раз напротив шерстистого парня, рядом с мрачной, полностью облачённой в доспех, коротко стриженной девицей, которую Ридо сперва принял за парня. Ридо служка из капелейона тут же принес вина и кубок. Со вздохом, Ридо долил в вино воды из кувшина, чтобы сходу не прослыть алкоголиком. — Я Ликеон, царь Гесперии. Рад знакомству, — произнёс низким, звучным голосом “породистый”. — Быть может, тебя к нам боги послали, Ридэй. Рассуди спор, как посторонний. “Нихрена себе… Целый царь?” — подумал Ридо удивлённо. — “Флюстра? Что за царь то такой, не знаешь?” — Ну судья из меня довольно аморальный, но почему бы и нет. — ответил тем временем Ридо на предложение. Парни рассмеялись. — Это как раз то, что нужно, — воскликнул Аурэос. — Видишь музыканта? Ридо передел взгляд на источник тихой музыки и увидел красивого, хорошо одетого юношу. Тот сидел на перилах с лирой в руках и тихой игрой развлекал компанию. — Вижу, — ответил Ридо, — Глаз радуется. — Вот у Тени и Ксанфа спор вышел. Ребят, расскажите, — произнёс Аурэос. “Погорелец он, а не царь.” — ответила тем временем Флюстра. — “Сожгли его город два года назад”. Ридо посочувствовал Ликеону и перевел взгляд на компанию. Невероятной красоты утонченный черноволосый юноша с гладким лицом, в серьгах, бусах, подпоясанный расшитым кушаком томно взглянул на Ридо, оценивая и едва заметно улыбнулся. — Я утверждаю, что юноша этот за деньги с кем угодно переспит, — произнес он нежным голосом с грудными нотками, какие бывают только у женщин и евнухов. На женщину он похож не был. — А я убежден, что откажется, — произнес молодой человек с удивительно бледным лицом. Его темные волосы были забраны в тугой пучок на затылке, а глаза были подведены черным, да и одет он был во всё черное. Этакий античный гот. Был он тем не менее широкоплеч и далеко не слаб с виду. “Ага, это, видимо Тень. А евнух — Ксанф” — подумал Ридо. — Мне кажется этот спор обречен на провал, — сказал Ридо. — Потому что требует, как минимум, двух уточнений: с кем и сколько денег. За столом рассмеялись. Аурэос посмотрел на Ксанфа и на Тень. — Резонно, — ответил Ксанф и огляделся. Взгляд его остановился на грузном, неприятного вида мужчине в добротной дорожной одежде. Он ел рёбрышки на столом на краю вернады. И без того непривлекательное его лицо было вымазано жиром и лоснилось. — Вот с ним, — сказал Ксанф, — за сотню. Спорим? — он посмотрел, надменно приподняв брови на Тень. — Спорим, — ответил Тень. — Он откажется. — Ридэй, ты на чъей стороне будешь? — спросил Аурэос. Ридо не хотелось быть на чьей-то стороне в этом бессмысленном споре. Он понятия не имел что там за жизненные обстоятельства у этого музыканта и ещё не выяснил, на чъей стороны быть выгоднее. на стороне красавца Ксанфа или мрачного Тени. “Эбрио…” — с надеждой позвал Ридо. — “Если ты не в стельку, помоги, пожалуйста”. “Ик…” — раздалось в голове. — “Тут… Мы тут втроем за тобой наблюдаем, ставки делаем. Ща помогу, ща…” — Хм, — Ридо погладил подбородок, разглядывая музыканта. Затем он перевёл взгляд на ничего не подозревающего мужика, поедающего рёбрышки. — Сложный вопрос… — произнёс он. — Полагаю, что сотня для странствующего музыканта — деньги огромные. Но и мужик, откровенно говоря… бррр… Тем временем из-за одного из столов парень в дорожной одежде подошёл к музыканту с большим кубком и вручил его юноше в благодарность за музыку. Юноша отложил Лиру и выпил содержимое кубка залпом. То ли солнце напекло, то ли юноша был голоден, но с одного кубка его чудовищно развезло и он, не в силах стоять на ногах, опустился, чуть не упав на скамью. Положив красивую голову на стол, он мгновенно заснул. — Сука! — воскликнул Ксанф. — Весь спор курулу в клоаку! — Мы теперь уже никогда не узнаем, есть ли гордость и нравственность в этом мире, — с победной улыбкой произнёс Тень. — А ты как думаешь, Ридэй? Что бы он выбрал? — спросил Ксанф. — Я в определённой уверенностью могу говорить только за себя, — сказал Ридо с усмешкой, — есть те, с кем я и за ломаную монетку прыгнул бы в постель, а то и доплатил бы, а есть те, с кем и за все деньги мира не стал бы. — Сидящая рядом с Ридо мужественная девушка покосилась на него с симпатией и долила ему вина. — Я Родия, — сказала она низким хриплым голосом. Ридо отсалютовал Родии бокалом и выпил неразбавленного. — Рад знакомству, — произнёс он. — Я с восьми лет нанимаюсь и воюю, — сказала она. — Теперь хочу не просто за деньги сражаться. Хочу славы. — Очень понятное желание, — ответил Ридо и округлил глаза. — С восьми??? Ты же была… — Ридо показал ладонью предполагаемый рост Родии в восемь лет. — И что, — сказала девушка. — Моя мать богиня войны Прэда обрюхатила моего отца прямо на поле боя. Ридо округлил глаза, пялясь на Родию. — Меня так и называют, Родия, рождённая отцом. Я спала в обнимку со скилоном с младенчества. В восемь лет я рубила врагов не хуже отца. — Благоговейно склоняю голову, — произнёс Ридо, с ужасом думая о Прэде. Он её всегда побаивался, но если бы он знал, что она такое творит… Парень напротив Ридо зевнул, слишком поздно прикрыв рот ладонью и Ридо увиле крупные звериные зубы у него во рту. Поймав взгляд Ридо парень улыбнулся открыто и невинно. — Меня зовут Брант, — сказал он. — Мне особо похвастаться нечем. — Да не прибедняйся! — воскликнул богато одетый, холеный парень с мелкими темными кудряшками. Глаза у него были серые, цепкие, красивые, а на пальцах сверкали перстни, целиком выточенные из драгоценных камней. “А это, похоже, спонсор. Царевич Марин”, — подумал Ридо. — Давай, давай, — подбодрил Марин Бранта, — Делись своей удивительной историей. Брант кивнул и почесал шерстистое плечо. — Ты преувеличиваешь, Марин, — ответил он, смущаясь. — Я просто послушник храма Синдро. — И… — протянул Марин. — Моя мать была священной медведицей и я рос со своими братьями, медвежатами, пока жрицы храма не забрали меня и не дали мне знания и воспитание, — сказал Брант, глядя просто и открыто, без капли хвастовства. “Очаровательный парнишка” — подумал Ридо. — Звучит очень круто, — произнес он, чем Бранта смутил. — Кхе.. Кхе… — раздалось из-за перил веранды, с улицы. Ридо обернулся, как впрочем и остальные. — Накинув на голову потёртый серый плащ с капюшоном, в белом доспехе и высоких котурнах, какие носят девы воительницы, на дороге стояла девушка с короткими и непослушными светлыми волосами, лезущими в лицо. Ридо вгляделся в это лицо и присвистнул. Скулы девушки и её лоб до переносицы были покрыты переливающейся змеиной чешуёй. Крупные глаза были бледного, желтого цвета и их пересекали узкие полоски зрачков. — Я из дев войны, — сказала девушка, подойдя ближе к веранде и глядя смело на пирующих. — Я хочу к вам в команду. — Слышу подкупающую уверенность в голосе, — произнёс Ликеон свим низким, завораживающим голосом. — Я в бою превращаюсь в монстра и крушу врагов так, что вокруг остается красный круг после боя, — сказала девушка гордо. — И зовут меня Ярость. — Девы войны очень крутые, — тихо произнёс самый молчаливый из компании. Совсем молодой привлекательный юноша в темной скромной одежде, но с очень дорогим и красивым луком, стоящим рядом с ним. У юноши были длинные завивающиеся вверх ресницы и небесно голубые глаза. — Девы войны кастрируют мужчин, — сказал Марин, косясь на Ярость. — Тебе, Ксанф и тебе Родия, это не страшно, а вот мы все в опасности. Ярость усмехнулась. — Я не кастрирую тех, с кем сражаюсь на одной стороне. Только врагов, — произнесла она с достоинством. Ридо не понял, серьезно она или нет. — Ну, видимо, боги благоволят нам сегодня! — воскликнул Аурэос. — И наша команда пополнилась двумя Героями. Слава будет преследовать нас! — он поднял кубок. Ярость перепрыгнула легко через перила и ей протянули кубок. Ридо выпил вина, разглядывая довольно команду. “Славные ребятки”, — думал он, — “Красивые, молодые, ёбненькие… Скучно не будет.”