Эпос: Война четырёх царей

Аглос — роскошный и лёгкий, быстрый, как вольная птица, Взмыл в небеса на рассвете. На палубе встали Герои И провожали Саладрию, город сурового Ордо. Гордо стоял на носу Аурэос лишь глядя на небо. Ридо у мачты застыл и приятное новое чувство Билось у бога в груди: то ли чистая радость полёта, То ли то было крутых и рискованных дел предвкушенье… Все обострились в нём чувства. Причиной тому была смертность. Парус воспрял и захлопал, наполнился ветром попутным Путь ожидался не долгий, всего дня четыре, не больше. Так обещал Арнихон, старый штурман, и вина из трюма Марин велел принести, угостить и друзей и команду. Усевшись на корме, прямо на отполированных и чистых досках палубы, Герои пустили по рукам бутылки с винами из родного города Марина Римеса, центра виноделия. — Это любимое моё, — сказал Марин и зубами вытащил пробку из бутылки, — в детстве я за него родину мог продать. Сладкое, как конфета. — А насколько ранним было детство, когда ты за вино готов был торговать родиной? — серьёзно спросил бледный Тень. — Лет семь, — Марин пожал плечами, — может шесть. Я рано начал пить. Меня звал мой бог, намекая мне, что нам суждено быть вместе, — Марин подмигнул Тени. — А какой у тебя бог? — спросила новенькая Ярость. — Прекрасный Эбрио, — с улыбкой ответил Марин. Ридо улыбнулся. “Эбрио!” — мысленно воззвал он к богу пьянства, — “Слышал? У тебя тут целый Герой готовый есть, а ты ни слухом ни духом. Хороший герой, надо брать.” “Спит он. Нажрался,” — ответил Тимо вместо Эбрио. — “Но я ему передам”. — А ты кому поклоняешься, Ярость? — спросил Тень. Ярость пожала плечами. — Девы молились Прэде, но меня к таинствам не пустили. Сказали, что моя природа другая, звериная и мне нужно иного бога найти, который её примет. — Тимо, — сказал Ридо. — Тимо примет. И бог он добрый. — Добрый? — выгнув бровь, спросил красавец Ксанф. — Это бог кошмаров-то? — Ну, а кому когда ночные кошмары что-то плохое сделали? — ответил Ридо. — Ну если так посмотреть… — произнес своим звучным низким голосом экс-царь Ликеон и усмехнулся, — то боги все по-своему добрые. — В точку! — ответил Ридо. — За что предлагаю и выпить. Бутылку со сладким, пахнущим ягодами и солнцем вином пустили по кругу. — Я подумаю про Тимо, — сказала Ярость серьёзно. — А ты, Ридо, каким богам служишь? — спросил Ксанф, глядя на Ридо с легким, весёлым прищуром. Ридо хмыкнул. — А я сразу троим поклоняюсь и не жалуюсь. Мои покровители Флюстра, Тимо и Эбрио. — О! Брат! — воскликнул Марин и протянул Ридо руку. Ридо пожал крепкую ладонь Марина в перстнях. — Тимо действительно милостивый бог, — сказал скромный юноша с голубыми глазами и роскошными ресницам. Как выяснил Ридо, его звали Талестр. Юноша кашлянул и неловко продолжил: — Его сестра Дорма, моя сумеречная покровительница и их брат Войо — защитники людей. Они карают за ошибки и неверные пути, предостерегая, а не наказывая. — В храме чему только не научат, — усмехнулся Ксанф и подмигнул юноше. — Кроме умения веселиться. Талестр покраснел. — Не смущай мне тут Талестра, — сказал Аурэос Ксанфу строго. — Его получше многих из нас в храме обучили. Вот ты можешь к человеку в сон прийти и с ним во сне разговаривать? — Я вместо сна много волшебного могу с человеком сделать, — ответил Ксанф и поиграл бровями, жарко глядя на Аурэоса. Марин рассмеялся. — А он, кстати, не врёт, — сказал он довольно. Ксанф потянулся к Марину и поцеловал того в губы. Марин ответил на поцелуй и они какое-то время целовались, вогнав в краску сына медведицы Бранта, голубоглазого Талестра и шокированную этим развратом Ярость. — Вот не скучно же кому-то путешествовать, — усмехнулся Ликеон. — А ты не завидуй, — ответил ему красавец Ксанф. — Реки голосно и обретешь чего хочешь. — Ядовитых змей очень люблю, — ответил Ликеон, — но любоваться предпочитаю издалека. Лик всемогущего Ордо — горячее яркое солнце По небу странствуя, плавно скользило выше и выше. Скрылась из виду Саладрия, город прекрасный и остров. Плыли вокруг облака, по бокам, в вышине и под килем. Пившие вечером, ночью и утром герои примолкли. Ксанф задремал, прислонившись к любовнику боком, Родия, Брант и Телестр заснули прямо на досках, Ярость зевая, кемарила сидя в сторонке у борта. Ветер заметно окреп, паруса надувая с избытком. Мачты скрипели, судно дрожало и стало прохладней. Марин, летавший немало, улыбчив был и расслаблен. А Ликеон настороженно хмурил красивые брови. — А нас не слишком ли быстро несёт? — спросил Ридо. — Просто хороший попутный вечер, — ответил с улыбкой Марин. Он был пьян и благостен. — С непривычки это пугает. К скорости придётся привыкать, мы же в воздухе, тормозить-то нам нечем. Доверься штурману. Если Арнихон почует пиздец, он об этом сразу заорёт. Опыт. — Зато быстрее долетим, — сказала Аурэос. — Быстрее долетим, быстрее освободим Ирис. Всё — к лучшему. — Как так вообще могло получиться, — спросил Ридо, — что Калос единственную дочь отдал в жёны старику Фортосу? — Спятил он, — мрачно сказал Аурэос. — Прислал ему царь Филоны красивого раба в подарок, а Калос, престарелый мудак, свихнулся от похоти. Нарядил раба в фамильные драгоценности, с собой за стол начал усаживать, в кровать класть. Мать Ирис, Дория, мудрейшая женщина, такого позора не выдержала и улетела к отцу. Как же я жалею, что Ирис отказалась лететь с ней! — Аурэос тяжело вздохнул. — А всё это время, пока эта порнографическая фантасмагория происходила, у Калоса пир был в честь священных игр Тифоно. И гостил у него Урсос, царь Сагиттарии, его давний друг, побратим. Они с юности с ним не разлей вода были. И узнав, что Дория от мужа ушла из-за этого сраного мальчишки, он решил этого раба у Калоса украсть. Ну, чтобы мир в семью вернуть. И украл. А Калос, мудила, забыл и про дружбу и про братство и Урсусу в письме таких оскорблений написал, что тот из принципа уже этого раба вернуть отказался. А Калос, вместо того, чтобы сесть, подумать и признать, что он уёбок и вел себя как мразь последняя, объявил Урсусу войну и послал войска против Сагиттарии. А Фортоса, царя Серены попросил о военной помощи. А этот старый урод потребовал в жены Ирис. И Калос даже раздумывать не стал. — Не свихиваются цари на пустом месте от любви к красивому рабу, — сказал мрачно Ликеон. — Тут не обошлось без проклятья, а то и без божественной воли. — Ирис тоже так считает, — сказал Аурэос. — Поэтому и захотела остаться с отцом, чтобы разобраться в этом. Порыв ветра налетел на борт и мачту громко заскрипели. Ридо посмотрел на нос и увидел, как к матросы бегут к канатам, крепящим паруса, а старик Арнихон направляется быстрым шагом к корме. — Мастер, беда, — подходя произнёс Арнихон, мрачно глядя По сторонам на бегущие быстро по небу тучи. — Щас ебанёт не до детски, спешите скорей пристегнуться К борту, иначе снесет ураганом в бездонное небо. “Ридо, пиздец” — тут же Ридо услышал тревожный крик Флюстры. “Тифоно шторм закрутил, да такой, что тебе и не снилось! В гневе он и к Сагитарии вас ни за что не не пропустит. Ридо, послушай! Пиздец! Ты же смертный! Ты можешь ведь сдохнуть!” “Флюстра, спокойно,” — строго богине Ридо ответил. Быстро вскочив, заорал “просыпайтесь!” друзьям Аурэос. Спешно к бортам пристегнулись Герои ремнями из кожи. Глядя, как быстро матросы спускают рвущийся парус. “Ридо, как хочешь, а я поскорей отправляюсь к Тифоно!” — Флюстра кричала испуганно Ридо в самое ухо. — “И говорю, что ты там, среди смертных, в убийственном шторме. Хрен с твоим баром, придурок, ведь он твоей жизни не стоит!” “Ты сдурела?!!” — мысленно заорал Ридо. — “Не смей! Тимо, вразуми её! Это просто шторм! У нас крепкий дирижабль. Ну, покрутит нас, повертит. Мы уже пристегнулись! Поблюем и успокоимся. Не будет Тифоно вечно шторм держать в самой судоходной части неба!” В этот момент грянуло. Ледяные брызги ударили с неба о палубу, мгновенно налетели черные тучи и дирижабль, полетел куда-то вбок, вращаясь как веретено. Ридо заорал, заорали и все остальные герои. Ридо чётко увидел, как несколько матросов, не успевшие привязаться, полетели в небо с дикими воплями. Дирижабль крутило и швыряло и Ридо увидел огромный темный бок исполинского смерча, в который втягивало их судно. — Судно выдержит?!! — заорал Ридо, обращаясь к Марину, пристёгнутому рядом. Царевич даже сейчас, в центре шторма сжимал в руке бутылку. — Должно! — крикнул он. — Это судно лучшее из лучших! Оно легкое и крепкое! Смерч всосал дирижабль и тот понёсся по спирали со все нарастающей скоростью, в потоках дождевой воды. Ридо показалось, что он видит чье-то судно на противоположном витке смерча и с ужасом подумал, что будет если два судна столкнуться в небе. И незамедлительно над Аглосом пронеслась оторванная корма маленького судна и с треском влетела в мачту. Дирижабль завертело. Обломок мачты пролетел над героями, едва не снеся борт, к которому они были пристегнуты. “Флюстра! Мы живы!” — мысленно заорал Ридо. — “Умоляю! Не ходи к Тифоно!” “Не пойдет она”, — спокойно ответил Тимо. — “Я её убедил.” “Взовите ко мне и я вам помогу немного” — сказал Эбрио, как показалось Ридо, весело. — Эбрио! — заорал Ридо, подавая пример остальным, — Дай смелости! — Эбрио, возлюбленный бог! Будь со мной! — тут же закричал отчаянно радостно Марин. — Взывайте к Эбрио! Он поможет! Что кричали сидящие у борта Герои дальше от Ридо, тот не услышал в грохоте урагана. Внезапно на него снизошла веселая бравада, он ощутил с неимоверным восторгом полет и бешеная скорость урагана показалась не страшнее парка аттракционов в далёком будущем. — Эй ураган, старый друг, а давай мы с тобою попляшем! — Песню матросскую Марин бесстрашный запел во весь голос. — Эй, поднимай-ка хитоны красавцев для нас, обнажая Спелые бедра матросов и круглые их ягодицы, Чтоб насладились мы вместе пиром развратным стихии… Орал Марин не особо мелодично, но очень заразительно и Ридо запел вместе с ним. Ветер доносил до него отголоски голосов и он понял что поют все, и высокомерный серьёзный Ликеон, и скромный нежный Телестр, и мрачная Родия и утончённый Ксанф. Все Герои орали пошлейшую песню. Это было весело! Совершенно безбашенно весело. Как долго длился гнев Тифоно Ридо уже и не помнил. Судно бросало ветрами, крутило, вращая, пиная. Злыми ветрами то в черные тучи героев кидало, То вдруг сияло в просветах спасительно синее небо. Голос охрип и безумный дар Эбрио — пьянства веселье Тоже иссяк и остались лишь страшная буря и холод, Что сотрясал ныне смертного Ридо и славных Героев. Марин допил уж вино и теперь увлечённо молился. Закончился шторм так же резко, как и начался. Черная туча выпустился дирижабль и тот медленно полетел по инерции посреди плотного, спокойного облака. Ридо закрыл глаза и медленно вздохнул. Он не был уверен, что боги седеют, но полагал что сегодня в его рыжих волосах прибавилось благородной седины. — Кажется вышли, — крикнул с носа штурман. — Не отстегиваться пока что. Нужно из тучи выйти. Ридо вздохнул и кивнул. “Флюстра, мы выбрались” — попытался Ридо успокоить подругу. “Удолбыш, ненавижу тебя” — ответила Флюстра. “Она рада, не переживай” — сказал Эбрио. — “Как вы там?” “Замерзли до дрожи. Скорее бы солнце показалось” — ответил Ридо, глядя наверх. — Я никогда столько не блевала, — сказала мрачно Ридия. — Даже когда отмечали победу в Фригосской битве. Хорошо, что дождь всё смыл. — Цари не блюют, так что с вашего позволения, я признаваться в этом не буду, — сказал Ликеон. — Я мокрый насквозь. Больше всего мечтаю переодеться и согреться. Марин мрачно взглянул на остатки пристройки, разрушенные упавшей мачтой. — Арнихон! — крикнул он. — Навигационный шар цел? — Вдребезги! — ответил штурман. — Мы понятия не имеем, где мы. Аглос медленно вышел из плотной тучи и медленно плыл теперь в светлом, редком тумане. Из-за облаков в вышине проглядывали редкие лучи солнца и Арнихон разрешил отстегнуться. — Я раздавлен и разбит, — простонал Ксанф, — замершими руками пытаясь справиться с промокшими ремнями. — Мне жизненно необходимо, чтобы меня взяли на руки и отнесли в теплую постель. — Могу предложить только гамак в трюме, — сказал Марин, с оханьем поднимаясь на ноги. Ридо встал, вздохнул и направился в трюм, где у него хранилась сумка со сменной одеждой и всякими принадлежностями для наведения героической красоты. Он снял и оставил в трюме доспех и вернулся на палубу в зелёном, расшитом золотистым узором хитоне. Небо прояснилось и солнце светило вовсю, согревая палубу, высушивая мокрые доски. Понурые герои последовали примеру Ридо и пошли переодеваться. — Сколько человек мы потеряли? — спросил Марин у Арнихона. — Пять человек достались Тифоно, — сказал с печалью в голосе штурман. — Судно цело? Ну, не считая шара и мачты. — Целей целого. Это отличный дирижабль. Одно но, — мрачно добавил Арнихон, — разбило правый бак с водой и нам надо бы найти какой-то остров, чтобы пополнить запасы воды. — А на сколько хватит? — спросил Ликеон. — Дня на три, если экономить, — ответил штурман. Марин вздохнул и кивнул. — Зато вино есть. — Побились бутылки, — усмехнулся Ридо. — Весь трюм вином пропах. — Вот же срань божья! — воскликнул Марин. — Да что за гадство! — он побежал в трюм. Переодевшись и достав из трюма немного еды, Герои расселись на корме, поесть и обсудить ситуацию. Мокрую одежду разложили тут же сушиться. — А без этого шара навигационного мы вообще хоть один берег найдём? — спросила Ярость, взъерошивая и просушивая свои короткие светлые волосы. Она сидела без плаща, в одном хитоне. Её щеки, лоб и всё остальное тело покрывала переливающаяся змеиная чешуя. Ридо засмотрелся. Несмотря на свою необычность, девушка казалась ему очень красивой. — Ну, ночью мы по Оси сможем примерно определить, где оказались, — сказал Марин. — А небо ясное, если встретим остров, то издалека его увидим. Одна беда… Штиль полный. Придется садиться за вёсла. Надеюсь, пропеллеры не поломало. — Мне видение было, когда я отключился, — сказал Телестр, жуя цукаты. — Тифоно не пропустит нас к Сагиттарии. Он не хочет, чтобы мы воевали против союзника Калоса. — Да чтоб его… — пробормотала Родия. — И что делать будем? — Надо умаслить его, — сказал Ксанф. — Принести дары. Помолиться. Оргию, если надо, устроить. — Тебе бы всё оргии устраивать, — сказал Ликеон. — Если Тифоно не хочет нас пускать, ему и молиться бессмысленно. Надо молиться Негоцо. — А почему Негоцо? — спросил Брант, глядя удивлённо своими детскими глазами. Густая шерсть на его руках, груди и спине была всё ещё мокрой и, греясь на солнце, испускала пар. — Чем нам поможет бог торговли? Мы же не торговцы. Ридо улыбнулся, глядя на Ликеона. Погорелый царь ему нравился. Умён был хитрец. Ликеон улыбнулся таинственно. — Потому что Негоцо — возлюбленный Тифоно, — ответил за него Ридо. — И если кто-то и защитит нас от гнева Тифоно, то только он. Матросы и штурман понурые еле ворочали ноги. Герои сильней и выносливей с силой божественной крови, Но тоже устали — пиздец, и глаза уже сами смыкались. Решил Аурэос, что нужен команде заслуженный отдых. В трюм Ридо не пошел, а устроился спать прямо на палубе, под наспех натянутым тентом. Рядом с ним на прогретых уже солнцем досках улеглись Ликеон и Родия. Ридо лежал, закрыв глаза. Было тихо. Ветер не дул, судно не скрипело, паря в неподвижном воздушном пространстве. Только мерно дышал рядом Ликеон и ворочалась за ним Ридия. — Хороших богов ты себе выбрал, — сказал Ликеон тихо. — Ещё лучше, если и они тебя выбрали. — Они меня любят, — сказал Ридо, усмехнувшись. — Только в сложившейся у нас ситуации, боюсь, помочь не в силах. “Кошмары могу наслать” — ворчливо сказал Тимо в голове. “Верю, что можешь. Но уж пожалей смертного” — мысленно ответил Ридо. — Ты, чувствуется, много странствовал, — сказал Ликеон. Ридо вздохнул. — В каком-то смысле — да. Не люблю сидеть на месте. — Что тобой движет? Ридо задумался, думая, как бы объяснить. — Я хочу обрести место, где я мог бы с комфортом усесться, выпить и в полном спокойствии и умиротворении подумать, — ответил он. Ликеон какое-то время молчал. — Лучше и не сформулируешь, — ответил он. — Я — тоже. — А я спать хочу, — сказала Родия. — Идите трындеть на нос. Ридо улыбнулся. — Надо спать, — сказал он. — Успеем обсудить. Ликеон кивнул и закрыл глаза. Сны — привилегия смертных, хоть боги их и насылают. Ридо ни разу не видел в своей божественной жизни Мира тревожного сонной богини, таинственной Дормы. Замер он и охуел, вдруг увидев во сне незнакомца. Незнакомец был юным, босым, в окутанном дымкой сером и рваном хитоне. У него были сероватые, тёмные волосы и свежее юношеское лицо с веснушками. Он широко улыбнулся крупным ртом, увидев Ридо и лицо от этого стало красивым и задорным. — Ты кто? — опешив спросил Ридо, оглядываясь по сторонам. Они стояли в переливающемся перламутровом тумане. — Я тот, кто зовет тебя издалека. Мы говорили уже, помнишь? — А… — Ридо почесал в затылке, — ты тот кто отказался рассказать, кто ты нахрен такой. Помню. Так… как отсюда проснуться? — Да не спеши! — жалобно произнёс юноша и подошел ближе. — Поверь, мне ничего от тебя не нужно, кроме просто возможности побыть не одному. Не откажи в такой маленькой просьбе. — Но так кто ты? — спросил Ридо с нажимом. — А что если я не могу ответить на этот вопрос? — спросил юноша. — Потому что сам не понимаю этого. Я тот, кто чудовищно одинок и кто существовал в бесконечной пустоте, пока не встретил тебя. — Допустим, — Ридо скрестил руки на груди. — И что ты предлагаешь? — Ну… — парень склонил голову на бок, глядя на Ридо лукаво. — Я мог бы предложить тебе свою помощь. Найти землю, найти воду… для начала. Ридо фыркнул. — Бесплатно даже Тэнэбра в рот не берет, — сказал он. — Если тебе называют слишком низкую цену, значит рассчитывают получить гораздо больше. Юноша рассмеялся звонко и красиво. — Не любишь ты Тэнэбру. Впрочем за что её, суку, любить? — Ну, Ордо за что-то любит, наверное… Парень фыркнул. — Терпит. Она одна из четырех верховных богов. Лучше держать её своей женой, чем непредсказуемым врагом. — Очень надеюсь, что им обоим это доставляет страдания, — зло произнёс Ридо. — Не сомневайся, — сказал юноша. Какое-то время они стояли и молча смотрели друг на друга. — Я докажу, что желаю тебе лишь добра, — сказал парень. — Дам совет. Когда будешь в Золотом городе, сходи к Синдро и спроси, как скоро Ордо был должен освободить от проклятья твою мать. Ридо посмотрел на парня ошарашенно. — Откуда ты… — воскликнул он и проснулся. Солнце уже склонялось к оси. Ликеон сидел рядом и в руках у него была чашка с супом. — Хорошо спалось, — спросил погорелый царь? — Хм… — Ридо сел и протер глаза. — Скорее информативно…