Эпос: Война четырёх царей

— Мать вашу, ну нас и снесло! — воскликнул Арнихон, глядя на Ось через чудной, небольшой телескоп. Этот девайс на треноге он заботливо извлёк из деревянного кофра и установил на палубе. Был по прежнему полный штиль. Аглос парил совершенно неподвижно. — Насколько сильно? — спросил Аурэос взволнованно. — Чтобы вернуться на курс нам во-первых подняться нужно будет миль на триста и пиздюхать теперь миль пятьсот до Сагиттарии. Точнее скажу, когда на карту наложу, — ответил Арнихон. — А ветра нет. — И воды нет, — сказал мрачно Ликеон. — И паруса — добавил Ридо. — Это ничего… — со вздохом произнёс Арнихон. — Пропеллеры целы, вёсла тоже. Но придется поднажать. — Будем грести посменно, — произнес Аурэос, — матросы и мы. Чтобы не останавливаться. Как быстро мы доберёмся на пропеллерах? — Быстро, — усмехнулся Арнихон. — Если воду найдём и если ураган снова не встретим. — По вёслам! — заорал он матросам. — Котёл разжечь! Ридо прошел на нос Дирижабля и уселся там рядом со штурвалом, глядя как матросы засуетились на палубе. Парящее дерево, из которого строили дирижабли при нагреве становилось ещё легче, поднимая судно. Собственно поэтому и растапливали сейчас котел. Армо, бог оружейник, рассказывал, что это из-за заключённого между волокон древесины особенного газа. Матросы сели за весла. Старший вышел на палубу с небольшим барабаном. — И-и-и… взяли! — крикнул он и ударил в барабан. Уперевшись ногами, матросы, сжав зубы, со всех сил потянули за вёсла. Рычаги привели в действие пропеллеры. Ридо услышал, как те загудели, затем взревели, и дело пошло. Барабан задавал ритм, матросы гребли, пропеллеры рычали. Штурман развернул Аглос и тот, набирая высоту, двинулся вперёд. Ридо перебрался на самый нос и глядел в ночное небо, выискивая черные пятна островов. Слова незнакомца, сказанные во сне не выходили из его головы. Ордо должен был освободить его мать? Ридею не приходило в голову, что такое вообще возможно. Он был уверен, что его жестокий отец закрыл глаза на несправедливость, учинённую Тэнэброй, как, впрочем, и всегда, когда она карала женщин, виноватых лишь в том, что их захотел и взял силой верховный кобель. Их было множество, несчастных. Превращенных в цветок, раздавленный потом случайным путником, в звезду на небе, в статую, в ручей, в козу и в множество различных чудовищ… Но Ридо только сейчас понял нечто очень важное. Всё это — были смертные женщины, дочери богов, нимфы, духи леса, но смертные. А Лета, мать Ридо — была богиней. Внучкой Синдро. Ридо с холодом в серце от понимания, что упустил что-то очень важное, задумался только сейчас — почему Синдро не защитил внучку? Почему не вмешался? И Почему он сам, идиот, не пришел к прадеду и не спросил у него, почему тот не спасёт Лету? Ридо был настолько уверен, что все верховные боги заодно в ненависти к его бедной матери и к нему самому, что ему это даже в голову не пришло. Соблазн прямо сейчас воззвать к Синдро был огромен, но Ридо опасался, что Бог смерти почувствует смертность Ридо и знатно так охуеет от этого… — Работаешь носовой фигурой, Ридэй? Привлекаешь удачу? — спросил Тень, подходя. Он прислонился к борту и достал маленькую глиняную трубочку из черного кожаного мешочка. — Эх, если бы удача была отзывчивее сейчас, — усмехнулся Ридо. — Но моей удачи, похоже, хватает только на меня одного. — Тени смерти не преследуют нас, — сказал Тень совершенно серьезно и принялся набивать трубочку какой-то травкой. — А значит, всё не так плохо. — А ты видишь предвестников смерти? — спросил Ридо, подняв брови. Тень кивнул. — И тени умерших, ещё не ушедших к Синдро, и духов смерти, охотящихся за заплутавшими душами. Я в близких отношениях со смертью. Ридо присвистнул. Тень забил трубочку и закурил. Терпкий запах его курения поплыл по воздуху. — А ты? — спросил Тень. — Кто ты? Царь? Жрец? Сын бога, странствующий в поисках славы? Ридо почесал в затылке и улыбнулся. — Отец мой — Ордо, — сказал он правду. Ридо вообще не любил врать. Недоговаривать было намного эффективнее и приятнее. — Но взываю я к богам, которым доверяю и которых люблю, к Флюстре, Тимо и Эбрио. Из-за Ордо страдала и погибла моя мать — произнёс Ридо, помрачнев. — Сочувствую, — ответил Тень. — Боюсь нет в этом мире силы, которая могла бы призвать к ответу этого сластолюбца. Ридо кивнул. — Ладно. Мы сейчас не в том положении, чтобы хаять верховного бога, — он усмехнулся. — Я ввязался в эту заварушку с войной четырёх царств, потому что узнал, что из-за неё будет разрушено место, которое очень важно для меня и я хочу его спасти. А ты? Что тобой движет? Тень пожал плечами и задумчиво посмотрел на звёздное небо. — Я просто странствую. Я был жрецом мудрого Синдро. А потом он велел мне идти и искать свою судьбу. Вот я иду и ищу. Ищу, честно говоря, не особо старательно. В прошлом году мы с Аурэосом встретились на одном богами забытом острове. Им в команду нужен был лекарь и я пошёл с ними. Так и сдружились и с тех пор вместе путешествуем. — А Ксанф? Давно он с вами? И откуда он? Редко встретишь в наших краях… — поинтересовался Ридо. — О, он откуда-то снизу. Издалека. Он много о себе говорит, но никогда не повторяется, — Тень рассмеялся. — Но из того, что всем нам известно — он был в гареме какого-то царя, а потом оттуда сбежал с божественной помощью. Полагаю, что на ухо ему шепчет Фонрико, бог разврата. Но это уже мои домыслы. А вот и он, кстати. Ксанф, походкой легкой и раскованной приближался к носу. На нём были шелковые шаровары и расшитая узорами рубашка, подвязанная кушаком. Длинные вьющиеся волосы он заплёл в косу. — Сплетничаете? — спросил он, подходя. — Немного, — ответил Ридо. — И я хочу. Я люблю сплетни, — Ксанф улыбнулся и лукаво взглянул на Ридо. — Они тебя не любят и стихают при появлении, — злорадно произнёс Тень. — А тебе вот лишь бы высказаться… — проворчал раздраженно Ксанф, кинув в сторону Тени гневный взгляд. — Храмовый девственник. Тень рассмеялся и покачал головой. — Ладно, — сказал он. — Пойду с Марином пообщаюсь, пользуясь тем, что ты от его мозга отсосался. Ксанф нахмурил красивые брови и проводил Тень недобрым взглядом, а затем встал, прислонившись к борту, рядом с Ридо, взял его под руку и переплёл свои пальцы с его. Ридо выгнул бровь, глядя на красавца евнуха. — Меня интригуют новые люди. Особенно рыжие и красивые, — сказал Ксанф. — А ты, я вижу, вокруг да около ходить не любишь, — Ридо рассмеялся. — Мы живем мало, а красота и юность и вовсе проходят, стоит только моргнуть, — сказал Ксанф. — Так чего время терять, если я смотрю на тебя и хочу расцарапать тебе спину. — Воу! — Ридо кинуло в жар от всплывшей в воображении фантазии. — Не так быстро, красавец. Я не освоился ещё в вашей команде, не знаю, где у кого пролегают границы. — Если ты про Марина, то не переживай, — Ксанф потянулся к Ридо и шепнул ему на ухо: — Ни я, ни Марин ни в чём себя не ограничиваем. — Я об этом очень старательно подумаю, — ответил Ридо и вытянул ладонь из руки Ксанфа. — А любить тебя надо на застеленным ценными шкурами ложе, а не на полу в трюме. Ксанф фыркнул и отвернулся. — Ну и дрочи в одиночестве, раз на полу не можешь. — Ты почему странствуешь с Героями, вместо того, чтобы охмурить какого-нибудь царя? — спросил Ридо, игнорирую обиду юноши. — Потому что быстрее меня нет бойца на этих землях, и потому что я хочу славы, — ответил Ксанф. — Думаешь, раз я евнух, то и слава мне не положена? — Даже и не думал о связи славы с потерянной тобой частью тела, — ответил Ридо. — Совершенно уверен в том, что связи этой нет. — А хорош ли ты в бою? — спросил, прищурившись, Ксанф. — Аурэос даже не проверил тебя. — Учителя у меня были лучшие, — ответил Ридо, вспоминая, как бог оружейник Армо учил его драться скилоном, а его брат близнец Брило лез под руку с советами. — И, вроде, хвалили. Ксанф, прищурившись, посмотрел вверх. — Гляди, — сказал он, прижавшись боком к Ридо и протянул руку, указывая пальцем куда-то вверх. — Мне показалось, или что-то заслонило звёзды? Ридо пригляделся, рассматривая звездное небо. И правда — черное пятно мелькнуло в вышине, скрыв посох созвездия Пастуха. — Ведь да? Оно? — спросил Ксанф. — Оно, — довольно ответил Ридо и крикнул: — Народ! Остров над нами! Будто бы Неда, богиня восторга, коснулась ладонью Мрачных, задумчивых лиц и гребцов и печальных героев. Вспыхнул весёлый огонь, нагревая парящее древо, И в темноте устремился к висящей земле дирижабль. Остров открывшийся взорам был тих и покрыт густым лесом, Высились скалы отвесные в самой его середине, Не было на побережьях огней и спящих селений. — Ох не к добру, — Арнихон недоверчивый мрачно воскликнул. — В жопу язык тебе, старый, тебе бы всё каркать и каркать! — Марин воскликнул беззлобно, за островом тем наблюдая В дивный бинокль — редчайший прибор дорогой и искусный Истинно верх достиженья науки стеклянного века. — Сам ты сказал, что мы хрен знает где, так чего же тут охать? Что на земле этой нет городов и людей, может просто Тут не бывало ещё ни дельцов, ни царей, ни героев. Так заебись! Этот остров прекрасный себе мы присвоим! Арнихон покачал головой, косясь на остров с подозрением и ничего не ответил восторженному Марину. — Надо на карту его нанести, — сказал тот, тем временем. — Вернемся сюда, когда освободим Ирис, и поищем, что тут есть ценного! — Далеко от торговых путей, — сказал Ридо. Он стоял и смотрел на черные очертания деревьев и береговой линии. — Может именно поэтому его до сих пор никто и не занял. — Царство в далеке от цивилизации — это деревня с гордым названием. Большой плюс — она никому не нужна. Большой минус — она никому не нужна. — Произнес Ликеон с усмешкой. — Если уж замахиваться на своё царство, то в центре земель, в гуще событий. Но тут нужны армия и поддержка богов. — Тут, Ликеон, с тобой не поспорить, — сказал Ксанф. — Какой смысл в царстве, если вместо дворца в нём — шатёр? — Вот и я об этом… — произнес бывший царь. — До рассвета я бы туда не сунулась, — сказала Родия, мрачно глядя в черную даль. — Если нет людей, значит могут быть древние чудовища недобитые. — Наверняка есть, — добавила Ярость. — Их вообще намного больше, чем многие думают. — А жрут они тут что? — спросил Марин. Родия пожала плечами. — Животных. А может в спячке, ждут пока мы приплывём. — А неплохо было бы шкуру чудовища добыть, — сказал Аурэос. — Повесили бы её на борт. — Это ты представил себе какое-то красивое чудовище, — усмехнулась Ярость. — А большая их часть страшна, на самом деле, как пиздец. — Ну какие-нибудь рога то у него хотя бы найдутся, — рассмеялся Аурэос. — Давайте поспим несколько часов до рассвета и отдохнувшими пойдём на берег, — предложил Ликеон. — Сейчас спускаться по-любому нет смысла. Темно, как у… — Он щелкнул пальцами, выбирая сравнение. — У Тени в заднице, — предложил Ксанф. — А в твоей зато светло. Ворота не закрываются, — Тень улыбнулся. — Умник сраный, — огрызнулся Ксанф. Ридо усмехнулся. Он вернулся на нос корабля и, глядя на темный силуэт острова, задумался о том, что шутки-шутками, а дело нужно делать. Калос уже воевал на две стороны и бедняга Урсон, который всего бы хотел помирить друга с женой — тоже теперь воевал на две стороны. И чем-то этот бардак должен был таким закончиться, что в будущем приведёт к уничтожению целой прекрасной цивилизации. Скорее всего, если не вмешиваться, Калос проиграет войну и будет разрушен город Калоса Темпес. Не родится какой-то цивилизации, не возникнет какой-то страны… И — бам! Вот вам стеклянная пустыня в пятнадцатом веке. Так что, как ни крути, а Аурэос и его друзья не должны добраться до Сагиттарии, чтобы воевать на стороне Урсона. Это даст Калосу шанс продержаться подольше. А дальше надо думать, как мирить Калоса с тестем. Или, хрен с ним с Калосом, может вообще его пора отправить на помойку истории… У него же наверняка есть сын, молодой, умный и красивый. Во-о-от. Надо посадить на трон сына Калоса. Он прекратит войну с Урсоном, Даронт не станет воевать против внука, а Дория вернется домой к сыну. Всё! Проблема решена. — Эй! Что делает три бутылки вина в моей сумке? — раздался возглас Аурэоса с кормы. — Я все голову ломал, почему она тяжелая что пиздец! — А это же моя заначка! — раздался радостный голос Марина. — Давай их сюда. Боги! Вы услышали меня! Ридо простонал и тряхнул головой. Жалко. Жалко было юного раздолбая Аурэоса. И его Ирис, что там таить, тоже было жалко. А убрать его с игровой доски между тем было необходимо. Не попрутся без него ребята воевать на стороне Сагиттарии. Или попрутся?... Значит надо избавиться ото всех? — Блять… — выругался Ридо. — Почему это так сложно? Остров, предположительно кишащий монстрами — идеальное место. Команда героев спустится на этот берег, войдёт в лес и никто не вернётся. Всё, легенды не будет. Ридо верил в свою удачу, хитрость и божественные навыки. Но почему-то всё равно план этот не нравился ему до тошноты. “Не пора ли признать очевидное?” — спросил голос незнакомца в голове. “Ты какого хрена в мои мысли лезешь без спроса?” — ответил мрачно Ридо. “Я не специально, прости. Они громко уж больно звучали” “Или ты мне сейчас же говоришь, кто ты такое, или я с тобой больше ни словом не перекинусь,” — пригрозил Ридо. В голове его раздался вздох. “Ты можешь звать меня Илиту,” — произнес голос. — “Я заточен в звезде на небе. Так давно, что даже не помню за что и кем. Поэтому и я и не могу рассказать тебе кто я. Я давно уже не помню этого.” “Звучит хреново”, — ответил Ридо. “Всё не так плохо… если бы не одиночество. Не гони меня. Будь милостив, дай хоть каплю своего присутствия в моем бесконечном уединении.” “Я подумаю”, — сказал Ридо мысленно. — “А откуда ты знаешь про мою мать?” “Я наблюдаю. Анализирую. Задаю вопросы. Не более. Я задался вопросом, как Синдро мог бросить на произвол свою внучку и понял, что не мог. С Тэнэброй Синдро даже разговаривать не стал бы, он её ненавидит. Значит он пришел с претензией к Ордо. Но Ордо не расколдовал Лету. Значит было какое-то условие для этого. Я предположил — что время. Время на то, чтобы Тэнэбра о ней подзабыла. Это просто мысль. Я могу быть не прав.” “Звучит чертовски правдоподобно. Мне бы вовремя быть таким же умным”, — Ридо вздохнул. “Сочувствую твоему горю” — ответил голос. “Так что такое очевидное ты мне предлагал признать?” — спросил Ридо. Илиту вздохнул. “Только не злись”. “Уже начал,” — пригрозил Ридо. “Тебе нравятся эти люди. Ты не хочешь их убивать.” — сказал Илиту. — “И это понятно. У тебя никогда не было своей… банды. Компании друзей.” Ридо фыркнул. “Неправда,” — возразил он. “Я ни разу не преуменьшаю ценность твоей дружбы с Флюстрой, Тимо и Эбрио. Но они тебя старше. Вы не бегали вместе по горам, расшибая коленки. Не ввязывались вместе в подростковые неприятности. Можешь называть меня глупцом, но ты мечтаешь и правда отправиться с ними совершать подвиги под стены Сагиттарии.” Ридо закатил глаза и вздохнул. “Всё. Брысь из моей головы!” — мысленно рявкнул он и ощущение присутствия пропало. Спать разошлись молодые Герои, а Ридо остался. В сложных раздумьях он время провел до самого утра Глядя на остров и губы кусая. Пытался понять он: Прав ли был гость его звёздный, незванный и что с этим делать… Вовремя, с первым лучом постучал в барабан старый штурман. Сонно Герои на палубу вышли, зевая, глаза продирая — Спал бы и спал, — проворчал Ликеон, а Марин ответил: — Мы вот не спали, и я этим очень и очень доволен. Солнце раскрасило остров цветами свежее, чем краски Бога-художника. Ярко-зеленые горные склоны, Нежность цветущих лугов вокруг озера неба синее, Взорам Героев предстали, восторг вызывая и радость. Дирижабль завис над широким лугом. Матросы ловко спустились по канатам и закрепили их вокруг стволов толстых, крепких деревьев. Вооруженные, в доспехах, спустились Герои по верёвочным лестницам на землю. — Так, задача у нас простая, — сказал Аурэос. — Найти чистую воду, выяснить, что маршрут безопасен и матросы тогда смогут наполнить бак. — По-моему тут опаснее бабочек мы ничего не встретим, — сказал Марин. Он уже был слегка навеселе. Видимо найденные в вещах Аурэоса бутылки сыграли свою роль. — Здесь есть смерть, — произнес Тень. — И её больше, чем просто от бабочек. Советую быть начеку. Аурэос нахмурился и кивнул. — Озеро там, — указала рукой Ридия. — Надо найти какой-нибудь источник, который в него впадает. — Не чую я в этом лесу крупных зверей, — произнес Брант, принюхиваясь. Его ноздри раздувались, как у зверя. — Чью тогда смерть чует наш Тень? — задал Ликеон риторический вопрос. Тень пожал плечами. Компания неспешно выдвинулась в сторону озера. У Ксанфа с собой было два скилона очень необычной формы. Они были изогнутые и лезвия на них были только с одной стороны. На вид эти скилоны казались легкими и очень хрупкими. У Ридии с собой были копьё и щит. У Ярости — тоже. Доспех у девушки был очень странный. Он оставлял открытыми плечи, бока и верхнюю часть спины, обнажая змеиную кожу. А Брант нёс на плече топор невероятных размеров. Ридо подумал, что вообще не факт, что он в своей нынешней форме такой топор вообще сможет поднять. Телестр шел, держа в руке короткий костяной лук и вглядывался в зелень окружающего путников леса. Марин, Ридо, Аурэос, Ликеон и Тень, как нормальные герои с настенных росписей и барельефов, вооружены были прямыми длинными скилонами и облачены в кожаные украшенные доспехи. Шли молча, ступая по мягкой траве. В лесу пели птицы, росли ягоды и плодовые деревья. Это место напоминало скорее планар богини лесов, а не логово древнего чудовища. Гладь озера блеснула в просветах зарослей цветущего кустарника и, внезапно, ветер донес с озера смех, серебристый, красивый. Герои переглянулись и, стараясь ступать беззвучно, пригнувшись, подошли ближе к кустам, чтобы разглядеть сквозь них, кто там у озера смеётся. Сквозь ветви цветущего большими белыми цветами кустарника Ридо увидел крутой, уходящий вниз склон и песчаный берег озера, а в воде плескались, промывая длинные чёрные волосы, белокожие пышные девушки. Девушек было семеро. Они стояли в воде по пояс и выглядели крайне аппетитно и соблазнительно. Тихо переговариваясь, они заливисто, звонко смеялись. Ридо оглянулся на ближайших товарищей. Ликеон, выгнув бровь, смотрел на красавиц цепко и недоверчиво, как на засаду врага. Ярость выглядела удивленной и растерянной. — Каковы крали! — шепотом сказал Марин. — Я бы себе такую украл. Было бы куда. Ридо ещё раз взглянул на крутой склон и на песчаный берег. — На берегу нет их одежды, — сказал он шепотом. В этот момент, охнув, Ярость взмахнула руками, потеряв равновесие и, с хрустом проламывая кустарник, провалилась вниз и на заднице скатилась по крутому склону прямо к воде. Как одна, идеально синхронно девушки обернулись, глядя на Ярость и замерли. Ярость поднялась на ноги, отряхивая задницу и тоже встала, глядя недоуменно на девиц. Ридо успел было подумать, что обошлось и это и правда какие-нибудь безобидные дриады, как вдруг девушки одновременно начали подниматься из воды и оказались не девушками, а чудовищно человекообразными наростами на огромном белом щупальце. Щупальце взметнулось вверх, девы растущие из него завизжали нестепрпимо и потянули руки к Ярости и шупальце ударило по земле, там, где только что стояла девушка. Отпрыгнув, ловко, как кошка, Ярость заорала страшно и нечеловечески низко, и вдруг из спины её полезли зубастые, покрытые шипами головы на длинных змеиных шеях, а из боков вырвались, окровавленные, четыре дополнительные руки, оснащённые длинным острыми когтями. — Вперёд! — заорал Аурэос и, проломившись сквозь кусты, как и Ярость, поехал вниз по склону на заднице. Сразу же за ним на помощь Ярости бросились Брант, Родия и Ликеон, а за ними Марин и Ксанф. Скрипнул лук Талестра. Тот уже выцеливал противника. Ридо скилоном срубил мешающие ветки кустарника и, единственный не свалившись на жопу, на ногах съехал по влажному от росы склону одним из первых. Рядом с ним, прыгнув, как гепард, со склона, приземлился Тень и, не медля, бросился в бой. Ярость, извиваясь, как змея, рвала когтями и пастями чудовищных дев. Их тела почернели, руки вытянулись и превратились в клешни. Не чувствуя боли, девы кидались на Ярость, что молча, сжав зубы, сражалась в кольце монстров, а белое шупальце постепенно сжимало кольцо. Аурэос добежал первым и с криком опустил скилон на щупальце озёрного монстра. Стекло в скилоне вспыхнуло ярким солнечным светом и врубилось в плоть монстра. Брызнула черная кровь и щупальце, взмыв в воздух, понеслось вниз всем своим многотонным весом, со всей своей чудовищной мощью. Ридо, скатившись как раз с уступа, не останавливаясь, влетел в Аурэоса и, повалив его, покатился с ним по песку. Тут же, разбрасывая песок и камни, там, где он только что стоял, ударило о землю чудовищное шупальце монстра. Одна за другой три стрелы влетели в головы поченевших дев, растущих из монстра. Брант, взмахнув своим исполинским топором с рёвом опустил его на конец белого отростка и одним ударом перерубил его. Тень, вскочив на щупальце, пробежался по нему неимоверно ловко и снес голову ближайшей деве. Двигаясь, как ураган, налетел на страшных дев Ксанф и слетели ещё две головы. Родия щитом сдержала удар, лишь ноги её проехались по песку, и тут же её копьё воткнулось на половину в плоть монстра, и только она успела вырвать его, как щупальце снова взмыло в воздух. Аурэос, ловко из переката встав на ноги, кивнул Ридо и заорал: — Расходись! Все бросились врассыпную. Щупальце ударило о песок. Прикрываясь щитом, Родия, и не думая никуда уходить, приняла его на копьё. Ударом её по колено вбило в песок, но девушка не дрогнула. Выдернув копьё, она снова занесла руку. “Реально дочь Прэды!” — подумал Ридо. — Выманивайте его на берег! Мы так его не убьём! — закричал Ликеон. — Только сами вымотаемся! Хмыкнув от досады, что не сам до этого додумался, Ридо побежал обратно к склону. Одна за другой, летели стрелы Телестра и Ридо казалось, что каждый раз, перед тем, как стрела попадала в цель, монстр буквально на мгновение замедлялся. Марин, так и не поймавший момент ударить по монстру, внезапно швырнул в него невесть откуда взявшуюся у него бутылку вина. Та вдребезги разбилась о твёрдую кожу щупальца и красное, как кровь, вино внезапно вспыхнуло ярким огнем. Волна поднялась в озере, окатив Героев и безобразная, белесая голова, отдалённо напоминающая человеческую, высунулась из воды и заорала страшным голосом. Щупальце забило по земле, вздымая песок и камни. Размером голова была с корму дирижабля. Ридо, остановившись на мгновение, увидел, как сразу две стрелы влетели в правый белесый глаз чудовища и тот лопнул черной жижей, как перезревший плод. Опершись щупальцем о землю, голова рывком приблизилась к берегу, не прекращая орать. От того ора закладывало уши. Отпускать отбегающих дальше от берега врагов она уже не собиралась. Ещё три щупальца поменьше, удерживая на весу чудовищную голову, показались из воды. Ридо выдохнул и решив, была не была, побежал к монстру. Одновременно с ним рванул к чудовищу Тень. Ридо запрыгнул на белесое щупальце и побежал по нему к голове. Тень, пригнулся на бегу и прыгнул, как кузнечик, взмыв вверх. Ридо, чудом ни разу не оступившись, не поскользнувшись и не споткнувшись взбежал по щупальцу до самой головы и рубанул скилоном под подбородком монстра, откровенно не зная, куда ещё бить. Острый, как бритва скилон с лезвиями сделанными самим богом стеклодувом, врубился в плоть и из раны хлынула черная, пахнущая илом и тиной жижа. Запрыгнув на голову монстра, Тень рубанул его по переносице и, потеряв равновесие, полетел вниз. Монстр забил шупальцами. Ридо, вцепившись в рукоять увязшего в ране скилона, описал круг с криком и снова приземлился на шупальце и, вырвав скилон рубанул ещё раз, так глубоко, как только мог. “Нос!” — раздался внезапно в голове голос Тимо. — “Его слабое место — нос. У него там мозг”. “Вовремя, блять!” — ответил Ридо и попытался выдрать меч из щеи чудовища. Меч завяз намертво. Внизу, калеча щупальца, сражались остальные Герои. Аурэос пытался забраться по щупальцу к голове, но раз за разом оступался и падал. — В нос! — заорал Ридо. — Надо бить в нос!!! — Он со всей дури рванул на себя скилон и, выдрав его, полетел на землю, спиной вперёд и, в полёте уже успел увидеть, как брошенное с неимоверной силой в нос головы влетает копьё Родии. Ридо упал спиной на песок. Дыхание выбило из груди, а перед глазами было голубое утреннее небо. В этот момент монстр, эта исполинская махина, рухнул в воду и Ридо окатило пахнущей тиной волной. — Пиздец, — сказал он, выплевывая песок. — Лютый пиздец, — произнесла Родия и полезла на голову доставать своё копьё. Охая, Ридо поднялся на ноги и оглядел поле боя. Измазанные черной кровью чудовища Герои, тяжело дыша, оглядывали друг друга и берег. Все, вроде, были целы. — Последнюю бутылку вина на него истратил… — пробормотал Марин, потирая плечо. Ридо посмотрел на Ярость. Она уже снова приняла свой более человеческий облик и, отойдя в сторону, умывалась, сидя на берегу озера. Ридо посмотрел на свои доспехи и руки и понял, что ему тоже не помешает как следует помыться. — Реальное древнее чудовище, — сказал Тень и пнул безвольно лежащее на берегу щупальце. — Пережиток древних, страшных времен, когда такое вот населяло мир. Телестр, пройдя по верху до пологого склона спустился на пляж. — Все целы? — спросил он. — Ага, — ответил Аурэос. — Целы. — Просто нас дерьмом окатило. На самом деле мы ликуем, — мрачно сказал Ликеон, вытирая руки о плащ. — Пойдём дальше по берегу. Нужна нормальная вода, чтобы помыться. — Очень надеюсь, что оно тут одно было, — сказала Ярость, походя. — Надо быть осторожнее, вдруг их тут семейство, папа, мама, детки. — Ты очень крутая, — восторженно сказал Брант. Ярость бросила на него короткий подозрительный взгляд, будто боялась увидеть скепсис или осуждение, но лицо Бранта было открытым и искренним и Ярость невольно улыбнулась. “Гоюты живут по-одиночке.” — прозвучал голос Тимо в голове у Ридо. — “Они друг друга едят. Два в одном озере жить не могли. Да с ним в одном озере никто крупнее карася бы не выжил.” Ридо кивнул и с облегчением вздохнул. Он шел по берегу, чувствуя, как скользят от черной жижи его ноги в сандалиях. “Вот, объясни мне, Ридо” — думал Ридо, обращаясь сам к себе. — “Какой у тебя, придурка, был план?.. Правильно! Избавиться от Аурэоса! А ты что сделал?” Тяжело вздохнув, Ридо покосился на Аурэоса. Тот шел и смотрел на Ридо. Встретившись с ним взглядом, он улыбнулся. — Мне тебя боги послали, Ридэй, — сказал он. — Спасибо. Ты мне жизнь спас. Я этого не забуду. Ридо кивнул. “Ладно…” — подумал он. — “Значит будет план Б”. В гроте гранитном под струями чистыми у водопада Смыли Герои вонючую жижу и сразу же радость Все ощутили от первой победы над чудищем древним Подвигом что фору даст иным славным, известным героям. — Жалко одно, — молвил Марин, — что нету, блин, с нами аэда. Чтобы воспел этот подвиг во всех его страшных нюансах. — Оду хвалебную я напишу, — Ликеон усмехнулся, — Но на неё не надейтесь, никто нам, увы, не поверит. — Хорошо быть известным героем, — сказал Марин. — Муху убьёшь, скажешь, что она была с дом размером, а про тебя уже несколько од сложили. Мокрые, но чистые, они вернулись на корабль и сидели теперь, сняв доспехи, на теплых досках палубы и сохли на солнышке, пока матросы таскали воду. — Много ли славы тогда в войне под стенами Сагиттарии? Там будут и другие герои, — вздохнула Родия. Ридо задумчиво смотрел на облака, слушая краем уха. “Флюстра, любовь моя, ответь, умоляю!” — воззвал он. “Чего тебе, смертный, который чуть не помер, мерзавец?” — недовольно ответила богиня. “Я удачливый. Я просто так не помру. Флюстра, милая, скажи, а где сыновья Калоса сейчас?” “Один у него сын. Ирон. Он с командой отправился на пограничные острова царства мёртвых, искать там для сада матери кроваво-красные асфодели. Мать его отговаривала, но он заверил её что асфодели эти ей позарез нужны и улетел.” “Вот же говнюк. Не мог отправиться за розами в сад к соседу. Нет… ему на край света надо было забуриться…” — ответил Ридо. — “Спасибо, свет очей моих”. — Ну, там нас хотя бы заметят, — сказал Марин. — Мне главное вызволить Ирис, — произнёс Аурэос. — Мне на славу плевать. Ридо кашлянул. — У меня есть к вам, друзья, одно предложение. Только не критикуйте раньше времени, дослушайте до конца. Все с интересом посмотрели на Ридо. — Есть у меня богами данная цель, — сказал он. — Хочу я на самом деле остановить войну четырех царей. Чтобы ни одно царство не пострадало. Ликеон выгнул бровь, но промолчал. — Зачем нужна такая сложная многоходовка со взятием в плен сыновей Фортоса, чтобы потом обменять их на Ирис? Это же может занять очень много времени. А каково будет Ирис всё это время у Фортоса во дворце? Я предлагаю забить болт на Сагиттарию, а ехать напрямую к Фортосу в Серену и выкрасть Ирис. Аурэос задумчиво смотрел на Ридо, поглаживая подбородок. — Продолжай, — произнёс Тень. — Я видел нас всех сегодня в бою. Неужели мы не справимся с тем, чтобы выкрасть её из дворца так, что ни одна живая душа не узнает, кто её похитил? И ни гнева царя не будет, ни погони, если всё сделать правильно. В глазах Аурэоса Ридо увидел одобрение, остальные же не были так снисходительны к плану. — Я понимаю, все едут в Сагиттарию за славой. Но действительно, какая слава — воевать за чужой интерес? Чтобы прекратить войну четырех царств, я хочу чтобы сын Калоса сверг своего сошедшего с ума отца мирно и бескровно, помирился с дедом, помирился с Урсоном и войне конец. А самое интересное в том, что Ирон, сын Калоса сейчас совершает подвиги на пограничных островах Царства мертвых. И я собираюсь туда за ним отправиться. И я предлагаю… нет. Я прошу вас отправиться туда со мной. Не воевать в чужой войне, а проникнуть на границы Царства мёртвых, для того, чтобы помирить четыре царства. Герои переглянулись. Ауреос, кусая губы, напряженно думал и смотрел на Ликеона. — Обсудите, — сказал Ридо, поднимаясь. — А я на носу буду. Аурэос кивнул. Ридо дошел до носа дирижабля и сел там у борта, вытянув ноги. — Страшно было? — спросил старик Арнихон. — Если честно. — Конечно страшно, — ответил Ридо. — Потрясающее чувство! — Да… — мечтательно сказал Арнихон. — Это чувство после бури. Оно заставляет тебя чувствовать себя живым. — Именно, — ответил Ридо. — Именно так. Ридо всерьёз опасался, что станут спорить Герои, Что предложеньем своим он посеял смуту в отряде. Но говорили недолго друзья и вот встал Аурэос Жестом к себе подзывая решения ждущего Ридо. — Ну, что думаете? — спросил Ридо, подойдя к Героям. — Ты спас мне жизнь сегодня, — сказал Аурэос. — И показал себя как очень смелый и опытный Герой, — добавил Тень. — И ты умен и был с нами честен, — произнёс Ликеон. — Мы согласны, — сказал Марин. — Твое предложение — намного пизже торчания под стенами Сагиттарии.