Беспричудный Вдохновитель

В тот день Ночноглаз попытался использовать свою причуду на мне, но потерпел неудачу. Он увидел лишь мельком часть меня, которую я предпочёл бы сохранить скрытой. Однако было кое-что интересное: его причуда не смогла зарегистрировать ничего. Было ли моё будущее просто пустым листом? Не совсем, у меня была своя теория. Но я решил дождаться подходящего момента. В тот миг, когда я вошёл в кабинет сэра Ночноглаза, я понял, что что-то изменилось. Последние несколько дней он был глубоко сосредоточен на сборе информации, давая мне задания, требующие точности и проницательности, требуя от меня дедукции и анализа наших целей. День за днём я видел, как его реакция сдвигалась от умеренного любопытства к острой, анализирующей заинтересованности. Он бросал мне досье злодеев, папки со всеми преступниками, что попадались на глаза, и откидывался в кресле, наблюдая, как я обрабатываю каждую информацию, словно шахматную партию. На этот раз, когда я вошёл, он уже ждал меня. Он стоял спиной к утреннему свету, струящемуся из окна, что отбрасывало холодное сияние на его рабочий стол. Он взглянул на часы — привычный жест — а затем поправил очки в золотой оправе на переносице. Каждое движение было отточенным, но намеренным, словно работа часового механизма. Его глаза, пронзительные как всегда, остановились на мне со странным возбуждением, тем самым, что медленно нарастало во время наших последних встреч. — Аянокоджи, — поприветствовал он, и на его лице появилась ухмылка. — Как обычно, точно по расписанию. В этой улыбке было что-то явно расчётливое. Словно он держал кусочек головоломки прямо перед моим носом, ожидая, когда я соображу. Он слегка наклонился вперёд, сложив руки и уперев в них подбородок, его взгляд был острым и непоколебимым. — Сегодня я кое-что поменяю, — сказал он, его голос был спокойным, но с примесью предвкушения. — Поскольку мы изучили вдоль и поперёк все досье злодеев и карты города, думаю, тебе пора заняться чем-то более практическим. Уголки его рта дёрнулись, и обычная строгость на мгновение сменилась чем-то, похожим на веселье. Я видел азарт в его глазах, когда он продолжил: — Я решил, что сегодня мы займёмся полевой работой. И так как я сегодня великодушен, я предлагаю тебе возможность присоединиться ко мне. Согласишься? Я молча оценивал его, сохраняя нейтральное выражение лица. Ночноглаз был педантичен. Он редко давал задания в поле новым членам команды, не проверив каждый аспект их решимости и лояльности. Это было контролируемое приглашение, которое он не сделал бы, если бы уже не определил мою компетентность. Его формулировка была вызовом, завуалированным в формальность, проверкой моей реакции. — Полевая работа? — спросил я, сохраняя бесстрастный тон. Я хотел услышать больше, прежде чем принять или отклонить предложение. Он слегка откинулся назад, не отводя от меня глаз. — Да. Разведка, наблюдение и, возможно, прямое столкновение, если появится такая возможность. — Его ухмылка стала глубже. — Все те элементы, которые тебе, кажется... нравятся. Наступила пауза, как будто он наблюдал за мной слишком пристально, ожидая малейшего проблеска эмоции. Но я не дал ему такого шанса. Вместо этого я медленно кивнул, обдумывая предложение. Я знал, что он делает. Он хотел увидеть, зажжёт ли эта возможность во мне искру, пошатнётся ли моя якобы «холодная отстранённость» под обещанием настоящего испытания. Я слегка наклонил голову, встречая его взгляд своим. — Я согласен, — просто ответил я. — Отлично, — отозвался он, звуча более чем удовлетворённым. — Твоя первая миссия начинается прямо сейчас. Город Хосу — это район, простирающийся к западу от Токио, изобилующий знаменитыми героями, такими как Ингениум, брат Теньи, а также другими, как Мануал и даже Старатель. Причина их сильного присутствия здесь не была загадкой. Злодеи в этом районе не были обычными, и досье, которые я просмотрел, не оставляли сомнений в том, что они были противниками, с которыми приходилось считаться. — Скажи мне, Аянокоджи, что ты находишь увлекательным в этом городе? — размышлял Ночноглаз, его острые глаза сканировали улицы, пока Мирио шёл впереди, осматривая местность на предмет любых потенциальных угроз. Пока он говорил, я заметил, что почти во всех магазинах была фотография, или брошюра, или фигурка Ингениума в том или ином виде. Довольно влиятельный герой. — В нескольких минутах ходьбы справа находится больница, её легко видно отсюда, — ответил я, указывая на безошибочно узнаваемый красный знак на вершине здания-ориентира — Главной больницы Хосу. Ночноглаз кивнул, словно проверяя меня. — И я полагаю, ты знаешь, кто там находится, — сказал он, и в его тоне слышалось, что он ожидает, что я уже в курсе. Он направил свои шаги к больнице, и хотя я догадывался о его намерениях, я решил подыграть. — Возможно, — пожал я плечами, позволяя разговору идти своим чередом, пока мы приближались к зданию. — Я уверен, ты предвидел нашу причину приезда сюда, — мягко сказал он. — Так почему бы тебе не пройти, не связаться с регистратурой и не договориться о деталях нашего визита? Его слова были сформулированы как вызов, очередной тактический ход. К этому времени он уже догадался, что я не поддаюсь лёгкой лепке, но он мог проверить мои социальные навыки и практические аспекты, необходимые для героя. Я вздохнул, оглядываясь по сторонам, когда мы вошли, а Мирио, как обычно, плавно принял роль, которая согревала сердца всех, кого он видел. Медсёстры и пациенты одинаково озарялись, когда он входил, и даже его самые мелкие жесты оставляли след. Если и был настоящий будущий герой, то это Мирио. — Ты, кажется, здесь частый гость, Мирио, — заметил я, отмечая непринуждённость, с которой он ориентировался в пространстве. Он рассмеялся, его смех был лёгким и заразительным. — Ага! Онкологическое отделение проводит акции вроде «Исполнение Желаний», и я часто прихожу, чтобы помочь, — ответил он, улыбаясь маленькому мальчику, который подошёл к нам. — Я знаю, что ездить из Мусутафу далеко, но, сэр говорит, это хорошая тренировка! — Понимаю. И это в рамках геройского курса? — спросил я, когда мы почти подошли к стойке регистрации. — Нет. Сэр Ночноглаз изначально послал меня сюда просто помочь, и я привязался к детям. Так что теперь это как моя личная обязанность. — Он наклонился, когда мальчик потянулся к его руке. — Гэ-гэхэ-хэ… Иг... рай... Мир... ио!!! — пробормотал мальчик, его маленькая ручка легла на лицо Мирио, словно хотела потянуть его вниз для секрета. Его голос был тяжёлым, натужным, и я заметил лёгкое опущение уголка рта. Похоже, ребёнок страдал речевым расстройством. — Хорошо, малыш, секундочку, Каджин! Я скоро вернусь, и тогда мы сможем играть сколько захочешь! Мирио вернул мальчика его матери, которая одарила его тёплой, знакомой улыбкой. Что-то в этом взаимодействии казалось... приземлённым. Дело было не в силе или стратегии. Мирио общался с людьми на уровне, который казался мне почти чуждым. Как странно. — Ну, я до сих пор помню, как он сказал: «Сначала освой основы того, как быть героем». И в следующий момент я оказался в онкологическом отделении. — Полагаю, мальчик здесь пациент уже давно? — спросил я, наблюдая за волнением Каджина, когда он потянул мать за руку. Тон Мирио смягчился. — Да, у Каджина афазия Брока. Он всё понимает, но произносить слова ему трудно. И он не родился с этим. — Это было... — Нападение злодея, да. Его мать пыталась сбежать, но вмешался Старатель, преследуя злодея. А в результате... Его голос оборвался, и мне не нужно было, чтобы он заканчивал. Интенсивные методы Старателя оставляли неизгладимые шрамы не только на его целях, и Хосу видел это каждый день. — Значит, Старатель оплатил медицинские счета мальчика, но это не отменяет причинённого вреда, — ответил я, наблюдая, как Каджин продолжал жестикулировать в сторону Мирио. — Именно. Но сэр Ночноглаз говорит, что часть нашей подготовки — это понимание подобных последствий. Герои влияют на жизни людей так, как мы, возможно, никогда не увидим. Нас прервал голос сотрудницы на стойке регистрации: — Могу я вам помочь? Мы оба знали, что никакие деньги не смогут отменить вреда, причинённого ребёнку. Он мог не суметь нормально говорить всю свою жизнь, и всё из-за его ошибки. И учитывая статус героя и резкий контраст со статусом ребёнка, судя по одежде его матери, явно менее привилегированного экономического положения, эта история, очевидно, не дойдёт до ушей широкой публики. У стойки регистрации я обратился к сотруднице. — Мне нужен номер палаты Ингениума. Администратор извиняющимся тоном покачала головой: — Мне очень жаль, но доступ к нему имеют только близкие родственники или члены Ассоциации Героев. Мирио вздохнул. — Может быть, сэру стоило прийти самому. Я пойду передам ему. Я положил руку ему на плечо. — Нет необходимости. Быстрым движением я достал из кармана удостоверение, которое дал мне Ночноглаз, то самое, которое, по его словам, должно было предоставить мне особый допуск в Хосу. Брови администратора поползли вверх, она явно осознала важность документа. Мирио одобрительно ухмыльнулся. — А-а, похоже, сэр проверяет твою находчивость, да? Ловко. Мирио улыбнулся и кивнул, пока я получал доступ, а также номер палаты Ингениума. В этот момент Ночноглаз вошёл в здание и направился к палате вместе с нами. Он постучал в дверь, и открыла медсестра, миниатюрная и немного хрупкая. — Тридцать минут... ни минутой больше! — Её голос был, однако, уставшим и строгим. — Хай, хай, мадам, — пошутил с ней сэр Ночноглаз, и она мягко улыбнулась и удалилась. Похоже, они оба оказали своего рода влияние на эту больницу в прошлом. Ингениум сидел, приподнявшись на кровати, его тело было заметно ослаблено, но выражение лица оставалось стойким, почти вызывающим его состоянию. Повязки покрывали его ноги, а рядом с кроватью тихо гудело разнообразное оборудование. В палате царила тишина, если не считать ритмичного писка кардиомонитора и тихого шума воздуха из вентиляционных отверстий. Ночноглаз обратился к Ингениуму с уважительным кивком, его голос был спокойным, но весомым. — Ингениум, спасибо, что уделили нам время. Ингениум, несмотря на своё состояние, улыбнулся. — Всегда рад, сэр Ночноглаз. И... я вижу, вы привели Мирио. Рад тебя видеть. Он взглянул в мою сторону, его глаза задержались на секунду дольше, чем нужно. — Ты, должно быть, тот беспричудный... победитель, верно? Улыбка Ингениума была на удивление нежной, когда он кивнул мне. Его спокойствие казалось неуместным для героя, потерявшего почти всё. Я не ответил на его замечание, сохраняя ровный взгляд. — Аянокоджи, — просто предложил я. Я едва успел закончить говорить, когда Ночноглаз вмешался, перехватив разговор. — Итак, Ингениум, — начал Ночноглаз, глядя на перебинтованные ноги Ингениума. — Я читал, что ваше восстановление идёт медленно. Как рана? Улыбка Ингениума померкла, когда он посмотрел на свои ноги. — Ну, это довольно серьёзно, но... я не умер, так что это уже облегчение. Но мои ноги... Он вздохнул, и тяжесть его слов придавила атмосферу в комнате. Было очевидно, что он сталкивался с концом своей карьеры со спокойным смирением, которое пришло с годами тренировок. Тон Ночноглаза смягчился. — Я понимаю. На самом деле, у Аянокоджи есть несколько вопросов о нападении Пятна. Он слегка сдвинулся, почти защищая Ингениума от назойливых вопросов, словно пытаясь не бередить свежие раны. Редко можно было увидеть, чтобы Ночноглаз подходил к теме с такой осторожностью. Глаза Ингениума слегка расширились, когда он посмотрел на меня с настороженностью. — Вы уверены в этом, Ночноглаз? Позволять ребёнку сопровождать вас в таком серьёзном деле? — Его голос напрягся. — Пятно — убийца. Даже не думайте брать его с собой! Я знаю вашу страсть, но не позволю, чтобы ребёнок оказался в такой опасности. — О, расслабьтесь, я не планирую этого, — ответил Ночноглаз с небрежным взмахом руки, кивнув мне, чтобы я взял на себя инициативу. Как обычно, он не стал утруждаться брифингом или даже несколькими минутами на подготовку. Сразу к допросу. Казалось, Ночноглаз выбрал этот день в качестве ускоренного курса по более сложным и социально тонким аспектам героизма. Я сделал размеренный вдох. — Здравствуйте, — поприветствовал я Ингениума, не зная, с чего именно начать. Взгляд Ингениума немного смягчился. — Привет, юноша. Как ты, наверное, знаешь, я Ингениум. Я кратко кивнул. — У меня есть несколько вопросов, если вы не против. Он выпрямился, его взгляд обострился. — Валяй! — Когда произошло нападение? Выражение лица Ингениума напряглось, когда он вспомнил событие. — Хм, это было во время моего обычного патрулирования. Я проходил через один из небольших переулков — обычно заваленный мусором и свалкой, — когда внезапно из ниоткуда появился Пятно и царапнул мою руку. Я знал, что он прячется в городе, и был настороже, но почему-то... я всё равно его упустил. Его голос понизился, в опущенных глазах промелькнул намёк на стыд и гнев. — А после царапины, что произошло дальше? Его челюсть сжалась, воспоминание было явно неприятным. — Я оцепенел. Вся моя энергия испарилась; я не мог пошевелить даже пальцем. Я сделал паузу, внимательно анализируя его слова. — Значит, всё произошло сразу после царапины? Вы помните что-нибудь ещё, что-то непосредственно перед этим? Ингениум нахмурился, пытаясь вспомнить. — Нет... ничего не могу вспомнить. Он собирался продолжить, когда, казалось, всплыл проблеск памяти. — Подождите... он поднёс меч близко к лицу. Я не знаю, что он делал. Но я упал, прежде чем смог ясно увидеть. И да, вы можете посмотреть мои анализы крови, если это поможет. — Принято, — ответил я, сохраняя ровный тон. — Относительно оружия: помимо катаны, у него было что-нибудь ещё? Взгляд Ингениума стал рассеянным. — У него был целый арсенал ножей — разных размеров, все они острые. И, конечно, катана. Эта штука была вся в крови. Плюс, на его ботинках были лезвия, как будто он был готов ко всему. Я замолчал, пролистывая его отчёты. — Первая... жертва... А+... вторая... О-..., — пробормотал я себе под нос, собирая воедино заметки, которые у меня были от предыдущих жертв. — Ингениум, как долго вы чувствовали себя парализованным? Ингениум наклонил голову. — Около пяти или шести минут. Почему? И что с группами крови? — Хм, — ответил я, сосредоточившись на заметках. — Я поделюсь своими выводами после нескольких заключительных вопросов. — Я встретился с ним взглядом. — Как часто вы нарушали протоколы в последнее время? Он посмотрел на меня с вопросом, явно удивлённый. — Нарушения протокола? Посмотрим... может быть, около десяти за этот месяц. — Почему так много? Он усмехнулся, и тяжесть ненадолго отступила. — Ну, фанаты иногда толпятся вокруг, остановки движения — вот такие вещи. Думаю, я немного отвлекаюсь. — Понимаю. А что насчёт продаж вашего мерчандайза? Есть ли информация о прибыли? Ночноглаз, который слушал с едва заметной улыбкой, поднял бровь, но ничего не сказал. Вопрос повис в воздухе на мгновение, прежде чем Ингениум ответил. — О, этим я не занимаюсь, — ответил он, немного смущённо. — Моя команда по связям с общественностью берёт это на себя, но да, думаю, мы на подъёме. — Хм. На этом пока всё, спасибо, — ответил я. Взгляд Ночноглаза ожесточился, когда он повернулся ко мне. — Поскольку ты задал так много вопросов, я уверен, ты поделишься своими мыслями с должным этикетом и тактом. Я наклонил голову, не уверенный, на что он намекает. — И? — надавил он. — Так ты разговариваешь с человеком, пережившим травму? Ты должен был представиться должным образом, проявить сочувствие и наладить контакт, прежде чем приступать к вопросам. Его голос повысился, заполняя палату напряжённой тишиной. Я склонил голову перед Ингениумом, выдавив: — Понятно. Мои извинения. Ночноглаз не унимался. — Он герой, поэтому он не будет критиковать, но общественность не постесняется. Ты беспричудный. Твои единственные козыри — это то, как ты себя ведёшь, и твои действия. Не забывай об этом. Я получил строгий выговор. Как бы сурово это ни было, я знал, что он был заслуженным. Ночноглаз мог остановить меня в любой момент, но позволил мне продолжить, возможно, чтобы посмотреть, как я справлюсь. Если изменение моего подхода облегчит достижение цели, то я должен адаптироваться. После долгой паузы он вздохнул и жестом указал на меня. — Теперь изложи свою теорию. Мирио, стоявший в стороне, ободряюще поднял большой палец. — Из предыдущих двадцати трёх случаев, а также из дела Ингениума, я проанализировал их медицинские карты. Кровь каждой жертвы была целью Пятна, будь то слизанная или вдыхаемая, и выявилась закономерность. Ночноглаз наклонился, нахмурившись. — Какая закономерность? Я сделал вдох. — Основываясь на отчётах, время, в течение которого каждая жертва была парализована, коррелировало с их группой крови. Мой анализ показывает, что продолжительность эффекта следует иерархии по группе крови: от самой короткой до самой длинной — О, А, АБ и, наконец, В. Максимальное время паралича составляет восемь минут, и группа крови В наиболее подвержена влиянию. В комнате воцарилась ошеломлённая тишина, пока мои слова доходили до сознания. Ингениум первым нарушил её, его тон был впечатлённым. — У парня есть способности, без сомнения. Это невероятно! — Действительно, — ответил Ночноглаз, и на его обычно невозмутимом лице появилась небольшая улыбка. — В конце концов, он мой ученик. После паузы Ингениум снова заговорил, его тон стал более мрачным. — Почему я стал мишенью? Что я сделал? Основываясь на данных, я ответил осторожно. — Пятно, по-видимому, нацелен на героев, которых считает недостойными. Учитывая вашу популярность, процветающие продажи мерчандайза и случайные нарушения, он, возможно, счёл вас человеком, более заинтересованным в славе, чем в кодексе героя. Выражение лица Ингениума стало задумчивым, осознание происходящего дошло до него. — Я никогда не думал о своих действиях под таким углом. Думаю, это необходимая проверка реальности. Вспоминая совет Ночноглаза, я сделал свою первую искреннюю попытку проявить сочувствие. — Возможно, вы нарушающий правила герой и своего рода знаменитость, но это не делает вас недостойным. У вас на счету сто двенадцать спасённых жизней — это самый высокий показатель в Хосу. Вы объективно сделали кое-что правильно. Ингениум благодарно кивнул, и в комнате установилась тёплая тишина. Ночноглаз завершил прощание с Ингениумом, его слова были спокойными, но с определённой торжественностью. Как только мы вышли, он и Мирио вернулись к своему обычному режиму патрулирования, их непринуждённый разговор возобновился, как будто ничего необычного не произошло. — Отлично сработано, Аянокоджи! Это было круто! Энтузиазм Мирио, как обычно, был неудержим, его похвала вырывалась быстрыми очередями. Его лицо осветилось, когда он заметил небольшой прилавок, продающий мороженое, и в следующий момент он вытащил свой кошелёк. — Празднуем! Я угощаю! Это было не в первый раз. В мой первый день Мирио купил мне острое карри «Полночь» в соседнем ресторане, затем барбекю на следующий день. Сегодня — мороженое. Я полагал, это был его способ выполнять роль старшего — небольшой дополнительный стимул после каждого задания. Мороженое, ванильный вихрь, было освежающе прохладным в удушающей дневной жаре. То, как Мирио настаивал на том, чтобы купить его самому, казалось немного... старомодным. Я был здесь как ученик, а не на случайной прогулке. Мирио заметил моё молчание и усмехнулся, протягивая мне рожок. — Вкусно, правда? Его взгляд был чистым, полным нефильтрованной теплоты. Он был почти слишком сияющим, на самом деле — герой до мозга костей. Я кивнул, намеренно откусив от мороженого. Оно действительно было замечательным, хотя я не стал заострять на этом внимание. В нескольких шагах позади я заметил, как Ночноглаз передал наличные продавцу, оплачивая мороженое Мирио и моё. Выражение его лица было нейтральным, но он смотрел на нас с явной внимательностью, молчаливым ободрением, которое он никогда бы не озвучил. Всего несколько минут назад он сделал мне выговор. Теперь он платил за мой десерт. И всё же это должно было быть патрулирование. Болтовня Мирио заполнила тихий участок улицы, пока мы шли, поток историй, советов и благих намерений, которые я тихо каталогизировал. Пока он болтал, он время от времени поглядывал, ища моей реакции — всегда ожидая какого-то волнения или благодарности, которые я не проявлял. Откусив ещё кусочек мороженого, я не мог отрицать, что оно было неожиданно приятным, с тонкой сладостью. Тем не менее, всё, что я мог сделать, это отметить простоту их жестов и то, какое большое значение они им придавали. Для них товарищество было так же естественно, как дыхание. Для меня это была неизведанная, сбивающая с толку территория. Полуденное солнце уступило место густым облакам, отбрасывая длинные тени, когда мы свернули с главной дороги и проскользнули в сеть узких, извилистых переулков. Воздух здесь казался холоднее, густой и неподвижный, отягощённый запахом сырого бетона и куч забытых мешков для мусора, сваленных у разрушающихся стен. — Сюда, — сказал я, жестом указывая на незаметный проход, едва достаточно широкий, чтобы два человека могли идти бок о бок. Место казалось заброшенным, как что-то выброшенное остальной частью города. Оно было усеяно разбитыми бутылками и обрывками металла — безмолвными, пустыми напоминаниями о забытых окраинах города. Мирио нерешительно взглянул вниз по тропинке, редкая складка беспокойства нарушила его обычную улыбку. — Жутковато, не так ли? — сказал он, почти шёпотом. — Но если это хоть немного похоже на то место, где подстерегли Ингениума, то... Ему не нужно было заканчивать. Ночноглаз нахмурился, его взгляд был острым и расчётливым, когда он изучал каждый угол, каждую тень. Его обычная невозмутимость немного пошатнулась, проявился след чего-то более мрачного, как будто он чувствовал кровь, которая проливалась в подобных местах раньше. — Будьте начеку, — проинструктировал Ночноглаз, его голос был тихим. — Пятно известен тем, что выбирает именно такие места — изолированные, непредсказуемые и легко контролируемые. Переулок петлял и извивался, ведя нас через лабиринт замкнутых проходов. Стены смыкались, обычный шум города теперь был едва слышным гулом, заблокированным слоями кирпича и камня. Время от времени тишину нарушал звук скребущихся крыс или хруст разбитого стекла под ногами, напоминая нам, что мы углубляемся на неизведанную территорию. Каждый шаг казался осторожным, проверкой против окружающей нас неподвижности. Мы прошли под слабо мерцающим уличным фонарём, его тусклый свет отбрасывал зловещие тени на стены, покрытые граффити. Мои глаза перебегали с места на место, отмечая каждую разбитую бутылку и опрокинутую урну, собирая ментальную карту обычных охотничьих угодий Пятна. Это было именно то место, которое он выбрал бы. Затем, из далёкого угла переулка, я увидел слабый силуэт в темноте. Фигура, сгорбленная и неподвижная, с длинным лезвием, ловящим малейший отблеск света. Его поза была хищной, но при этом тревожно спокойной, как будто он ждал нас. Ночноглаз напрягся, его глаза сузились, когда он немедленно узнал силуэт. Его голос опустился до шёпота, едва слышимого. — Это он. Когда мы завернули за угол, я увидел их: Пятно, притаившегося в темноте, каждая мышца напряжена от настороженности, а рядом с ним — Тога. Она болтала, живо жестикулируя с блеском восхищения в глазах, её присутствие было странно неугрожающим, несмотря на тревожную неподвижность сцены. Я наблюдал за ними обоими, отмечая каждую деталь, каждый взгляд, их язык тела синхронизировался так, что намекал на нечто большее, чем простое совпадение. Это была не случайная встреча. Слон на C4 Эта встреча не возникла из ниоткуда. Нет, все части были здесь по моему замыслу. Та ночь с Тогой, пока она забавлялась, пробуя мою кровь — каждый глоток сопровождался почти гипнотическим бормотанием — это было не просто для вида. Её шёпот был фрагментами сообщения, шифром, замаскированным под бессвязные стоны. Она закодировала его по необходимости, чтобы избежать любопытных глаз, которые, вероятно, следили за каждым её движением. И когда я взломал её «Ладья на g7», всё встало на свои места. Существование Пятна. Его важность. Ингениум как цель Пятна. Это было практически передано мне каденцией её голоса и выбором пауз. Путь Ингениума слишком удобно пересекался с мотивами Пятна, чтобы я мог это игнорировать. И всё же я не предотвратил этого. Я организовал эту встречу прямо под присмотром Ночноглаза, который полагал, что я здесь всего лишь наблюдатель, ученик, который просто случайно наткнулся на них, вместо того чтобы просто сканировать область. Его предположение сослужило мне хорошую службу, маскируя тот факт, что я был здесь, чтобы препарировать и анализировать психологию Пятна, а не поддерживать какие-то мимолётные идеалы героя. Каждый выбор с тех пор был преднамеренным, от выбора Ночноглаза в качестве моего «наставника» до предложения этого пути, который вёл в самые тёмные уголки города. Шанс, своевременно использованный, чтобы изучить безумие мотивов Пятна, его убеждения. Для многих Ингениум был потерей, которую стоило оплакивать, травмой героя. Для меня он был инструментом — одноразовой жертвой, чтобы привести этого «Убийцу Героев» в поле моего зрения. Что бы подумал Ночноглаз, если бы узнал о моих истинных намерениях? Я почувствовал слабый гул адреналина, едва различимый, когда наблюдал за ними. Тога привела Пятна сюда тоже, без сомнения, используя свой уникальный бренд очарования, чтобы сыграть на его идеалах. Она соответствовала его пылу своим собственным причудливым увлечением, отражая его фанатизм обратно ему — умный ход и, вероятно, причина, по которой он принял её присутствие. — Разве это не идеально? — говорила она, её голос доносился по переулку. — Мы все просто часть прекрасной картины, написанной кровью. Она крутила лезвие между пальцами, её глаза метнулись в мою сторону, и в них промелькнул огонёк узнавания, почти как общая шутка. И вот мы здесь — два хищника, анализирующих друг друга, каждый пытается заглянуть в разум другого. Я знал таких, как Пятно: абсолютисты, потерянные в своих идеологиях. Чтобы препарировать его, мне нужно было сыграть роль, которую он ненавидел больше всего, быть героем, которого он презирал, при этом собирая все сведения о его психике. Это стало бы началом его краха. Ночноглаз был напряжён рядом со мной, его внимание было сосредоточено на Пятне, но он не знал, что в моём уме это уже был контролируемый эксперимент. Мирио заметно напрягся, его взгляд метался между нами, как будто он чувствовал, что происходит что-то гораздо более масштабное. Глаза Тоги встретились с моими ещё раз, прежде чем я снова обратил внимание на Пятно. Интересно, насколько она догадывалась. В своём уме она могла считать себя моей «ладьёй», но реальность была проще: она была ещё одной переменной, активом, который нужно было расположить в этой игре так, как мне удобно. Пятно сжал своё лезвие, его мышцы напряглись, готовые к тому, что будет дальше. Посмотрим, Пятно, насколько глубоки твои убеждения? — Ублюдки!!! Какого чёрта эти люди здесь? — прорычал Пятно, его голос эхом разнёсся от заваленных мусором стен переулка. Он стоял выпрямившись, его меч блестел под мерцающим уличным фонарём, готовый к бою. — Это что, реально Пятно? Поистине смешно. Интересно, разрешит ли он мне сфотографировать его. Он похож на одного из этих японских ниндзя! Ха-ха... — заметил я, в моём тоне не было ни тени настоящих эмоций, почти клиническая отстранённость окрашивала мои слова. Насмешка была тонкой, но целенаправленной — способ поддразнить его, оценить его реакцию. — Заткнись, беспричудный сопляк! Я знаю тебя слишком хорошо. Ты тот парень, который перевернул всё геройское мероприятие. Довольно умно, но, похоже, в душе ты всё ещё сопляк, — огрызнулся Пятно, его глаза сузились, ярость в его голосе резонировала, как боевой клич. Он выглядел готовым ударить, но что-то его сдерживало, возможно, осознание того, что моё поведение предполагало, что я здесь не для драки. Моя невозмутимость была азартной игрой, но мне нужно было подтолкнуть его, посмотреть, как он отреагирует под давлением. О, похоже, он тоже видел спортивный фестиваль. Вот как работает популярность? Тога хихикнула, лёгкий звук пронзил напряжение. — Аянокоджи, милашечка, ты такой забавный! Но на самом деле, Пятнышко не шутит. Тебе должно быть страшно! — Она крутила лезвие в руке, её глаза блестели от возбуждения, тон был дразнящим, но игривым. Мирио шагнул вперёд, его обычное жизнелюбие померкло, но всё ещё присутствовало. — Эй, Пятно! Ты заработал себе довольно плохую репутацию, но вся эта ярость ни к чему не приведёт! Почему бы не обсудить это? Он сверкнул своей фирменной улыбкой, пытаясь разрядить нарастающую ситуацию. Он мог бы вступить с ними в бой, но, думаю, его целью было защитить меня и Ночноглаза. — Мирио прав, — вмешался Ночноглаз, скрестив руки, наблюдая за обменом репликами. — Диалог всегда более продуктивен, чем драка. Разве ты не хочешь объяснить свои идеалы вместо того, чтобы прибегать к насилию? Чего ты надеешься добиться, Пятно? Кажется, даже Ночноглаз хотел поговорить. Это было разумно. У Пятна были идеалы, пусть и ложные... но всё же идеалы. Использовать их против него было бы выгодно. — Страшно, Ночноглаз и Мирио? Чего? Человека, который прячется в тенях, сражая героев, как какой-то трусливый крыс? — ответил я, слегка наклонив голову, глядя на Пятна. — Твои идеалы так впечатляют, но ты прячешься, как вор в ночи. Скажи мне, ты действительно веришь, что делаешь миру одолжение, причиняя боль тем, кого считаешь недостойными? Я действовал полностью против всего, что они хотели сделать. Выбрасывая их план в окно. Им я, должно быть, казался безумным. Лицо Пятна исказилось от ярости. — Тебе не понять! Эти так называемые герои сбились с пути. Они просто инструменты для системы, служащие коррупции! Я борюсь за настоящих героев! Мирио задумчиво кивнул. — Но кем это делает тебя, Пятно? Если ты убиваешь героев, разве ты не способствуешь хаосу? Разве это не делает тебя частью проблемы? Я пожал плечами, невозмутимый. — И что делает тебя судьёй того, кто настоящий герой? Ты не бог; ты всего лишь человек с извращённым чувством справедливости. Разве это не ирония? Ты считаешь себя спасителем, но причиняешь боль и страдания, и всё это для того, чтобы доказать свою точку зрения. Тога вмешалась, её голос был причудливым. — Но Аянокоджи-чан! Разве это не весело? Пятныыышко, это как игра! Мы все фигуры на доске! Ты, я, Пятно... даже Ингениум. Это как шахматы! СУПЕРРРРР ВЕСЕЛОООО!!!! — Она истерично прокричала последнюю часть. Она дразнила нашу связь, такой неразберихой из человека и была Тога. Она хотела посмотреть, соединит ли кто-нибудь наши нити воедино. Ночноглаз поднял бровь, его тон был серьёзным. — Весело? Может быть, Тога, но какой ценой? На кону стоят жизни. Пятно, если ты считаешь, что то, что ты делаешь, оправдано, возможно, тебе стоит подумать о людях, стоящих за этими «героями». — Шахматы — это стратегия, а не кровопролитие, — ответил я, мои глаза всё ещё были прикованы к Пятну. — У каждой фигуры есть своя роль, но в этой игре последствия имеют значение. Ты не можешь выиграть, если твои ходы стоят жизней. Скажи мне, Пятно, ты когда-нибудь чувствуешь раскаяние? Или восторга от твоей идеологии достаточно, чтобы заглушить крики тех, кому ты причиняешь вред? Пятно заколебался, замешательство смешалось с гневом. — Ты думаешь, ты такой умный, парень! Ты ничего не знаешь о жертвах! — Может, и нет, но я знаю вот что, — сказал я ровным голосом. — У тех, кому ты причиняешь боль, есть семьи, жизнь, стремления. У тебя могут быть свои убеждения, но какой ценой? Ты сам становишься тем самым чудовищем, с которым, по твоим словам, борешься. Ты думаешь, что ты другой, но ты всего лишь ещё один игрок в этой садистской игре. Мирио, почувствовав сдвиг в поведении Пятна, подхватил: — Всё не должно заканчиваться так, Пятно. У тебя есть шанс изменить свой подход. Мы можем работать вместе, чтобы найти лучший путь, который не включает насилие. В воздухе повисла тяжёлая тишина, прерываемая лишь далёкими звуками города. Я почувствовал, как тяжесть моих слов опустилась на нас. Даже Тога, казалось, замерла, её игривая манера слегка потускнела, когда она осознала серьёзность момента. Глаза Пятна вспыхнули от неуверенности, но он быстро замаскировал это яростью. — Ты просто трус, прячущийся за словами! Я срублю тех, кто не заслуживает носить звание «героя»! — Возможно, — ответил я, не отводя взгляда. — Но я лучше буду трусом, чем убийцей. По крайней мере, в моём случае, жизни, которые я пощажу, можно искупить. Ночноглаз вздохнул, качая головой. — Чего ты не видишь, Пятно, так это того, что есть более конструктивные способы выразить свою точку зрения. Ты тратишь свой потенциал на путь, который ведёт только к разрушению. Тога снова тихо рассмеялась, её причудливый дух вернулся. — Пятныыышко, эти ребята не веселыыые!! Они тааакие скууучныыые, давааай!! Убей их, хе-хе!!! Выражение лица Пятна исказилось в смеси гнева и замешательства, он был зажат между своими убеждениями и абсурдностью ситуации. — Ты думаешь, ты можешь изменить меня своими словами? Ты думаешь, меня волнует твоё мнение? — Может быть, и нет, — сказал я, и по моим губам пробежала лёгкая усмешка. — Но разве это не стоит обдумывания? Ты можешь обнаружить, что есть лучший способ донести свой голос, чем через насилие. Потому что, в конце концов, ты всего лишь фанат, ищущий внимания, мошенник. Это стало для него последней каплей. Но, верный своим убеждениям, он пока не считал меня угрозой, поэтому обнажил только нож, а не свою катану. Отчасти потому, что я был беспричудным идеалистом, который к тому же и сопляк. И отчасти потому, что он ещё не знал, кто из нас настоящий герой, а кто поддельный. Мне нужно было использовать против него малейший намёк на мораль, который у него был. Его рука рванулась ко мне, и он рявкнул: — Вы все думаете, что вы какие-то могучие ублюдки. Идеалы и чушь, только Всемогущий праведен. УХОДИТЕ!!! Его предупреждение обычно заставило бы нас броситься бежать. Что Мирио и Ночноглаз и делали, и совершенно правильно. Оба они были не готовы драться с ним здесь, и к тому же я был для них помехой. Так почему же я бежал на него? Почему я бежал на этот нож? Прежде чем кто-либо успел отреагировать, прежде чем Мирио или Ночноглаз смогли выкрикнуть предупреждение, я бросился вперёд. Нож, зловеще блестя, ударил в мою ладонь, пронзая плоть и мышцу с мучительным толчком. Это был, безусловно, странный опыт. — АЯНОКОДЖИ! — Голос Мирио пронзил воздух, паника была написана на его лице. Его глаза расширились, когда он смотрел на меня, разрываясь между недоверием и инстинктом спасти. Он шагнул вперёд, но рука Ночноглаза вытянулась, чтобы остановить его. — Жди! — Голос Ночноглаза был резким, но срочность за ним выдавала его беспокойство. Он встал перед Мирио, широко раскрыв глаза, оценивая ситуацию, и напряжение исходило от него. — Это неправильно. Отпусти его, Аянокоджи. Это чёртов приказ!!! Казалось, Ночноглаз раскусил мою маленькую схему. — Я нападал на многих, но ты... ты другой. Даже не нахмурился. Что ты за маньяк? Такой маньяк в этом возрасте. ХА-ХА... Это абсолютное безумие! — Голос Пятна отозвался извращённым восхищением, намёком на недоверие, смешанное с любопытством. Краем глаза я видел, как Ночноглаз колеблется, его выражение лица было смесью беспокойства и осторожности. Обычно он бросился бы спасать своего ученика, но он видел мою цель насквозь. Я чувствовал внутреннюю борьбу, бушующую в нём. Секунды растянулись напряжённой, невысказанной тишиной. — Действительно критические несколько секунд, — пробормотал я, мой голос был ровным, когда я сосредоточил взгляд на Пятне. — Это всего лишь боль, не более того. — Вот как? Теперь ты увидишь мою истинную силу! — прорычал Пятно, выдёргивая нож, пытаясь вытащить его из моей руки. Но быстрым движением я схватил его за запястье своей теперь покалеченной рукой, безмолвно заявляя, что не отступлю. — Это подтверждает моё предположение: твоя причуда активируется только тогда, когда ты пробуешь кровь. Моя хватка усилилась не от боли, а как мера контроля. — Это был тес... — начал Пятно, но прежде чем он успел закончить, Тога вскочила в действие, её глаза блеснули дикой энергией, когда она ударила его головой о тротуар. Тук! Бетон треснул под силой её удара, и я мог видеть беспокойство, написанное на её лице. Я просто кивнул — мой безмолвный приказ ей обеспечить недееспособность Пятна. Она действовала инстинктивно, её преданность мне была очевидна даже в её безрассудстве. Я посмотрел на Ночноглаза и заговорил, пока моя рука обильно кровоточила, осторожно вынимая нож, избегая каждого из кровеносных сосудов и костей. — Я обладатель судьбы Тэнчусацу. [Примечание переводчика: в оригинальном ранобэ гадалка сказала, что Аянокоджи обладатель данной судьбы. Не знаю, какой смысл несёт это здесь, но просто учтите, что это канон] Только я решаю, что я могу делать, а что нет. Вот почему, Ночноглаз-сэнсэй, вы не смогли предсказать моё будущее. То, что произошло сегодня, было просто неудачей, поэтому, пожалуйста, не вините себя. Когда Пятно был временно усмирён, фигуры вставали на свои места. Импульсивность Тоги, возможно, была безрассудной, но эффективной. Мой анализ был подтверждён и завершён. Даже оборванный, я собрал достаточно данных — его мотивы, его причуду, его поведение. Я каталогизировал каждую его грань. Но сегодня не будет днём для решительных действий. Нет, у меня были более обширные планы. У меня были свои цели по использованию его для расстановки собственных фигур. «Беспричудный мальчик спас Хосу». Такими будут заголовки после его следующей жертвы. Слон берёт Ладью на G8