Слива цветёт зимой...

Но когда они вернулись, в усадьбе стояла напряженная атмосфера. И это было не из-за торжественного и долгожданного приезда княжны. Около заднего дома ходили встревоженные слуги. Чжу Шан тут же нахмурился и переглянулся с принцем. Из дома к ним вышла жена князя, Яо Яньзи, и слегка поклонилась. – Ваше Высочество. – Госпожа Яо, – принц сложил руки перед грудью и кивнул. Яо Яньзи обратилась к Чжу Шану. – Шан-эр… Княжич, и без того обеспокоенный поведением слуг, прервал её. – Госпожа, что здесь происходит? Почему я не могу посетить свою сестру? Госпожа Яо, хоть и будучи прямолинейной, попыталась осторожно рассказать ему всё. – Твоя сестра занемогла по приезде. Пришлось пригласить лекаря. Он сказал, что Цин-эр отравили. Чжу Шан распахнул глаза. – Отравили?! Кто? Кто посмел отравить госпожу!? В этот момент на его плечо мягко опустилась чья-то рука и послышался спокойный, но сосредоточенный голос Цзинь Шеня. – Чжу Шан, успокойся. Госпожа Цин ведь ещё жива, лишь плохо себя чувствует. Давай сначала выслушаем госпожу Яо. Всё еще обеспокоенный состоянием сестры, юноша, слегка поджав губы, кивнул и ожидающе посмотрел на Яо Яньзи, хотя его пальцы продолжали подрагивать на узорчатом веере. Та тихо вздохнула и продолжила. – Цин-эр сейчас без сознания, но ей уже лучше благодаря стараниям лекаря. Цзинь Шень кое-что вспомнил и решил немного вмешаться. – Мой телохранитель знает медицину Ци, легко справляется с ядами. Может, он осмотрит госпожу? Лишь изучит внешние признаки. Чжу Шан посмотрел на Яо Яньзи. – Госпожа, думаю, стоит попробовать… – Нет, – отказалась она. – Цин-эр – незамужняя девушка, вход в её покои посторонним мужчинам запрещён. Цзинь Шень растерялся. Каким бы ни было влияние наследного принца, его власть заканчивается, когда дело доходит до этических правил. – Прошу прощения за мою неосмотрительность, госпожа. Тогда постараюсь сделать всё, что в моих силах. Тут из дома выбежала служанка Чжу Цин, Цзы-эр. Спотыкаясь, вся в слезах. – Госпожа! Госпожа Яо! Госпоже Цин стало хуже… Яо Яньзи, забыв о приличиях, побежала обратно. Чжу Шан тоже сорвался с места, но, едва сделав пару шагов, остановился и обернулся. – Ваше Высочество… Принц, увидев в его глазах мольбу и страх за жизнь сестры, кивнул. – Иди, мы будем в саду. Княжич тут же скрылся в доме, а Цзинь Шень повернулся к телохранителю. – А-Лин, и что нам делать?? Тот показательно скрестил руки на груди и слегка отвернулся. – «Нам»? Кажется, это ты обещал помочь, и именно ты сказал, что я разбираюсь в ядах. – А что - нет? Хуа Лин вздохнул. – Ладно уж, пойдём. Сад в усадьбе дышал южной свежестью: ярко пылали пионы и камелии, где-то раскинулась глициния, одурманивая своим сладким ароматом. Разнообразие деревьев и цветов окутывало сад. Лавровые заросли окутывали беседки. На озере цвели нежные лотосы. Хуа Лин сел прямо на траву под тень сливового дерева, привалившись спиной к стволу, и заговорил так, будто за пределами сада не лежала при смерти княжна. – Яо Яньзи – вторая жена князя. Господин Чжу заключил с ней брак, после смерти своей первой супруги, которая была матерью Чжу Шана и молодой госпожи Цин. Говорят, что госпожа Яо не сильно-то и жалует свою приёмную дочь. Возможно, она подослала наёмника или, в крайнем случае, свою слугу, чтобы отравить Чжу Цин. Цзинь Шень плюхнулся рядом – кому нужны приличия, если никого, кроме его Тени, нет? – Скорее всего, – кивнул он, – Но какие мотивы у госпожи Яо, чтобы так невзлюбить дочь князя? Хуа Лин лишь хмыкнул, повертев в руке опавший лист. – В том то и дело, что никаких обид госпожа Цин ей не причиняла. Даже до второго брака князя, они пересекались лишь раза два. Телохранитель непринуждённо откуда-то достал апельсин и принялся чистить. А Цзинь Шень продолжал. – Даже если госпожа Яо и отравила Чжу Цин, то у нас нет никаких доказательств, чтобы объявить её виновной. – Угу. Телохранитель протянул ему дольку апельсина. Сбитый с толку принц взял предложенный фрукт и тут же возмутился. – А-Лин, ты чего? Ты вообще слушаешь меня? Откуда у тебя апельсин?? – Ну мне торговец один на рынке сунул его, пока ты сказки слушал. – А если он отравлен? – сказал Цзинь Шень не скрывая насмешки, а Хуа Лин вздохнул. – Если бы я не был уверен, то не стал бы тебе его предлагать. А насчёт расследования, я уже всё придумал. Чтобы выявить отравителя, нужно для начала обозначить всех подозреваемых и найти улики. Я расспрошу слуг – они говорят честнее с теми, кто с ними на равных, – а ты поговоришь с господином Чжу. Он простодушен, но не глуп – сразу поймёт, что ты хочешь помочь. Цзинь Шень замер, а потом с легким прищуром наклонился ближе. – Когда это ты стал таким стратегом? – Всю жизнь, просто кое-кто не замечал этого раньше. Принц хмыкнул. Может и не замечал, зато теперь будет. Он поднялся с травы, отряхнул ханьфу и сказал уже серьёзнее. – Я пойду к Чжу Шану. А ты будь осторожнее, всё-таки мы здесь чужие. Цзинь Шень нашёл княжича, когда тот выходил из покоев госпожи Цин. На вид он был не в лучшем состоянии: лицо его было бледным, на ресницах застыли маленькие хрусталики слёз, а веер сложен и заткнут за пояс. Принц тут же подошёл к нему. Сердце сжалось при виде того, как этот обычно плещущий светом и радостью юноша теперь был почти сломлен. – Как госпожа Цин? – тихо спросил он. – Она… сестра без сознания. Мечется в жару. Лекарь сказал, что кто-то переборщил с аконитовым маслом. Цзинь Шень положил руку на его плечо и поддерживающе улыбнулся. – Главное не падать духом. Аконитовое масло не так опасно, госпожа Цин скоро очнётся. – Немного помолчав, он добавил, – Чжу Шан, я хочу помочь выяснить, кто отравил твою сестру. Расскажешь, что тебе известно о недоброжелателях твоей семьи? Чжу Шан кивнул, сморгнув влагу с глаз. – Конечно. Пойдёмте в сад. Они сели в беседке. На столе стоял чабань из добротного бамбука, покрытый темным лаком. Решётка на нём была с таким же узором, как и на городских стенах, но изящнее. Небольшой чайничек из исинской глины и фарфоровые пиалы, расписанные искусным мастером, стояли на доске. Княжич налил чай и отдал Цзинь Шеню. Тот принял пиалу и сказал: – Прошу, вспомни, есть ли у госпожи недруги. Чжу Шан задумался. – Нет, у сестры не было врагов. Разве что… не думаю, что как-то поможет… – Чжу Шан, сейчас может помочь любая информация. Юноша слегка помялся. – У Да-цзе есть любовник, сын управляющего монетным двором – Чэнь Хуайцзинь. Отец и госпожа Яо не знают об их связи. – Сын управляющего монетным двором… – задумчиво повторил Цзинь Шень. – Может у госпожи Цин есть тайные соперницы, те, кто тоже не прочь иметь «знакомство» с чиновником. Княжич задумчиво провёл пальцем по краю своей пиалы. – Не знаю всех подробностей, но Да-Цзе утверждает, что он верный, и после того, как Чэнь Хуайцзинь сдаст Императорский экзамен, возьмёт её в жены. – Скажи, кто-нибудь кроме вас троих знал об их отношениях? – Разве что личная служанка сестры Цзы-эр, но та верна ей, как пёс. Никому бы не сказала. Принц помолчал, укладывая всё в голове, а потом налил себе ещё чай. – А-Лин уже расспрашивает слуг. Мы сделаем всё возможное, чтобы отыскать того, кто покусился на жизнь княжны. А тебе стоит отдохнуть. – Благодарю Ваше Высочество. Тогда, я покину Вас. Чжу Шан устало улыбнулся и ушёл. Цзинь Шень сделал глоток чая и задумался, чувствуя приятную горечь послевкусия. Оказывается, не только в столице люди жестоко играют другими, как Го в надежде получить власть. Все интриги похожи, а те, кто плетут их в своё удовольствие – одинаково черствые. Они разворачивают собственный театр, где все играют по их правилам, не имея права менять сценарий; где главные актеры – деньги, влияние и нижестоящие по рангу. Но спектакль всегда может пойти не по плану – зритель может вмешаться. И Цзинь Шень вмешался. Вскоре послышались шаги. В беседку вошёл Хуа Лин и сел напротив. – Узнал что-нибудь? – У княжны есть любовник – сын чиновника. А, следовательно, могут быть и соперницы. А у тебя что? – Яд был в дорожной еде госпожи. Но не обошлось и без культивации Ци – на одном деревянном блюде я нашёл остатки демонической энергии. Принц усмехнулся. – Вот значит как? Получается наш отравитель – не человек вовсе? – Не совсем, – Хуа Лин покачал головой, – отравитель может быть и человеком, но под контролем нечисти. Нужно быть начеку и внимательным к людям. Цзинь Шень кивнул. – Завтра навестим нашего юного ученого, и ты проверишь его. На сад опускались сумерки. Южные закаты были красочны, словно расписные фонари, зажигающиеся на улицах города.